Спасения для них

Деймон бросил быстрый взгляд на приборную панель, где стрелка спидометра уверенно ползла вверх, разрезая ночную мглу лучами мощных фар. Его пальцы, привыкшие сжимать горла врагов или изящный хрусталь, сейчас вцепились в кожаную оплетку руля с такой силой, будто от этого зависела его вечность. Мимо проносились смазанные огни придорожных столбов, сливающиеся в бесконечную пунктирную линию. — Будем долго ехать, — бросил он, наконец, нарушив тягучее молчание. Его голос был хриплым, пропитанным усталостью и привычным сарказмом. — Навигатор пророчит нам ещё чертову уйму миль до того, как мы увидим хотя бы подобие цивилизации. Надеюсь, твой багаж не включает в себя набор для вышивания и вечные жалобы на мой стиль вождения. Эвелина, прислонившаяся головой к прохладному стеклу, едва заметно улыбнулась, глядя на то, как искажается свет фар в её отражении. — Отлично, — отозвалась она, и в её тоне не было ни капли притворства. — Чем дольше — тем лучше. Деймон хмыкнул, переключая передачу. В салоне повисла пауза, но она уже не была такой удушающей, как на выезде из города. Вампир вдруг перестал следить за дорогой с той подчеркнутой бдительностью, которая выдавала в нем хищника, выслеживающего жертву. Он слегка расслабился, откинувшись на спинку кресла, но в его взгляде, устремленном на бесконечную ленту асфальта, поселилась какая-то мрачная рефлексия. — Ты помогала, — начал он, и слова дались ему с трудом, словно он выталкивал их из груди, преодолевая сопротивление собственной гордости. — Сперва на бале, а потом когда Елену похитили. Если бы что-то случилось, я бы, вероятно, натворил таких дел, что в округе не осталось бы ни одного живого существа. Он замолчал, глядя на свои руки, освещаемые лишь мягким неоновым светом панели. — Спасибо, Эвелина. Я не из тех, кто разбрасывается словами признательности, и мне чертовски сложно это дается. Эвелина повернула голову, изучая его профиль. В полумраке салона резкие черты лица Деймона казались почти беззащитными. Она понимала, что эта благодарность для него — тяжелое бремя. — Но, — Деймон резко выпрямился, возвращая себе привычную маску отчужденности, — не вздумай обольщаться. Мои проблемы с доверием — это не болезнь, которую можно вылечить одним добрым поступком. Я все еще не знаю тебя. Ты помогла, и я это ценю. Но не ожидай, что я начну доверять тебе свою спину. В этом мире доверие — самая дорогая валюта. Эвелина тихо усмехнулась, чувствуя, как этот разговор проясняет правила игры. Деймон оставался верен себе — опасный, циничный, но в глубине души, пусть и глубоко запрятанной, способный на признание чужих заслуг. — Я не прошу доверия, Деймон, — спокойно ответила она, снова отворачиваясь к окну. — Мне достаточно того, что мы едем в одну сторону. А остальное... что ж, время покажет, кто из нас первым решит, что другой больше не представляет угрозы. Деймон лишь коротко усмехнулся, нажав на газ. Машина рванула вперед, унося их в темноту, где каждый новый километр становился шагом в неизвестность, полную тайн, магии и тех теней прошлого, от которых они оба так отчаянно пытались сбежать. Дорога до Портленда превратилась в череду монотонных пейзажей, сменявшихся лишь редкими остановками на заправках, где воздух пах дешевым кофе и дорожной пылью. На удивление, напряжение, которое сковывало их в начале пути, начало испаряться. Они говорили — редко, отрывисто, но без той ядовитой остроты, что была раньше. Деймон рассказывал байки из своей «вампирской» жизни, иногда насмешливо, иногда с проскальзывающей в голосе горечью, а Эвелина слушала, ловя себя на мысли, что рядом с ним ей становится на удивление спокойно. Возможно, дело было в его уверенности, в том, как прочно он держал руль, или в том, что в этой машине, несущейся сквозь ночь, не было места для вампирских интриг Мистик-Фоллс. Здесь они были просто двумя беглецами, связанными общей целью. Когда огни Портленда наконец встретили их неоновым заревом, часы показывали глубокую ночь. Они остановились у неприметного, но приличного отеля на окраине города. Деймон, привыкший к комфорту, лишь поморщился, бросая ключ-карту на кровать в номере. Комната оказалась стандартной: две раздельные кровати, холодный свет ламп и вид на шумный ночной проспект. Эвелина сбросила куртку на спинку стула, чувствуя, как усталость наваливается на плечи тяжелой плитой. Она потянулась к сумке, но её остановил голос Деймона. Он стоял у окна, расстегнув верхние пуговицы рубашки, и выглядел не столько уставшим, сколько раздраженным неподвижностью. — Я не могу просто лечь и смотреть в потолок, — бросил он, не оборачиваясь. — Слишком много мыслей, слишком мало алкоголя в крови. Внизу, в лобби, есть бар. Не лучший в городе, но бурбон там наливают сносный. Он наконец повернулся к ней, в его глазах читался немой вопрос. — Идем? Или ты собираешься запереться здесь и перечитывать свои гримуары, пока не уснешь? Эвелина посмотрела на две аккуратно заправленные кровати, потом на Деймона. Мысль о том, чтобы остаться одной в тишине, пугала её куда больше, чем общество вампира, который, кажется, решил на время отложить свои острые зубы в сторону. — Бар? — она приподняла бровь, пытаясь изобразить скепсис. — В час ночи? — В Портленде в час ночи жизнь только начинается, — усмехнулся Деймон, направляясь к выходу. — Давай, ведьма. Не заставляй меня пить в одиночестве. Эвелина вздохнула, но в глубине души почувствовала облегчение. Она не хотела оставаться наедине с мыслями о клане Близнецов и о том, что ждет её завтра. Эвелина скрылась в ванной, с наслаждением ощутив, как горячая вода смывает дорожную пыль и усталость последних дней. Она быстро переоделась в более подходящее для вечернего Портленда платье — темно-синее, простого кроя, но подчеркивающее фигуру. Поправила макияж, слегка подкрасив глаза, и расчесала волосы, позволяя им свободно падать на плечи. Она старалась не думать о том, что ждет её завтра, сосредоточившись на моменте «здесь и сейчас». Когда она вышла из ванной, Деймон уже ждал её у двери. Он успел сменить рубашку на более темную и стильную, а его волосы были слегка небрежно взъерошены. Он выглядел не как вампир, раздавленный горем, а как уверенный в себе, опасный красавчик, готовый к приключениям. При виде Эвелины он на секунду замер, его взгляд скользнул по ней с неприкрытым восхищением. Это был не тот хищный взгляд, которым он смотрел на неё в начале пути, а что-то другое — более искреннее, что ли. — Недурно, ведьма, — протянул он, его губы тронула та самая дразнящая ухмылка, которая сводила с ума половину женского населения Мистик-Фоллс. — Платье, конечно, не от кутюр, но на тебе сидит так, что я почти забываю о том, что должен следить за каждым твоим шагом. Ты даже почти не похожа на ту замученную девчонку, которую мы подобрали на парковке. Эвелина удивленно моргнула. Комплимент от Деймона Сальваторе был сродни внезапному снегопаду в июле — приятным, но совершенно неожиданным. Она почувствовала, как предательски зарделись щеки. — Спасибо, — ответила она, стараясь скрыть смущение за иронией. — Я старалась. Не хочу, чтобы ты краснел за меня в приличном обществе. Хотя, признаться, твое определение «приличного общества» меня слегка пугает. Деймон расхохотался — громко, искренне, без тени той горечи, которая преследовала его в последние дни. — Ну, пугаться ты должна не за платье, а за то, что я могу сделать с барменом, если бурбон окажется теплым, — подмигнул он, открывая перед ней дверь. — Пошли, Портленд ждет. Они спустились в лобби и вошли в бар. Это было полутемное, стильное заведение с джазовой музыкой, звучащей тихо на фоне. Деймон направился прямиком к стойке, где бармен, высокий парень с татуировкой на руке, уже приготовил для него стакан со льдом. — Двойной бурбон, — бросил Деймон, не глядя. — И для леди... — он обернулся к Эвелине, вопросительно приподняв бровь. — Вино? Коктейль? Или ты тоже предпочитаешь напитки покрепче, чтобы пережить общество вампира? Эвелина улыбнулась, чувствуя, как напряжение окончательно отступает. — Бурбон, — твердо сказала она, глядя ему в глаза. — Пожалуй, мне тоже не помешает что-нибудь согревающее после этой дороги. И, к твоему сведению, общество вампиров — это меньшее из того, что меня пугает. Деймон удивленно присвистнул, но в его глазах заплясали одобрительные огоньки. Бармен молча налил им по два стакана янтарной жидкости. Деймон поднял свой стакан. — Ну что, Эвелина. За Портленд. И за то, что в этом городе мы оба, кажется, нашли что-то, чего не ожидали найти. Эвелина чокнулась своим стаканом с его. Они сделали по глотку. Бурбон был терпким, согревающим, обжигающим горло — именно таким, каким и должен быть настоящий бурбон. В этот момент, сидя в полутемном баре в компании самого опасного вампира в мире, Эвелина впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему живой. И свободной. Бурбон был превосходным, мягко обжигающим и отвлекающим от тревожных мыслей. Бармен сменил музыку на более медленный, блюзовый ритм, который идеально подходил к их неспешному разговору. — Знаешь, — Деймон крутил в пальцах стакан, глядя, как свет ламп преломляется в янтарной жидкости, — большинство ведьм, которых я встречал, были либо фанатичками, помешанными на балансе природы, либо стервами, мечтающими принести в жертву весь мир ради своей выгоды. Ты не похожа ни на тех, ни на других. Эвелина сделала небольшой глоток, чувствуя приятное тепло в груди. — Может, потому что я и не ведьма в классическом понимании? Я не ищу власти, Деймон. Я ищу ответы. А когда ты ищешь ответы, ты становишься... осторожнее, что ли. — Или более одинокой, — парировал он, внимательно изучая её лицо. В баре было достаточно темно, чтобы скрыть его истинные эмоции, но Эвелина видела, что за иронией скрывается глубокая, почти физическая усталость. Они проговорили несколько часов. Деймон неожиданно много шутил, травил байки из 70-х, временами срываясь в странные, почти философские рассуждения о том, как меняется мир, в то время как они остаются запертыми в одном и том же возрасте. Эвелина ловила себя на мысли, что ей легко с ним. Были только они двое, бурбон и ночь. — Знаешь, — Деймон слегка запнулся, голос стал тише, — я всегда думал, что вампиризм — это лучший способ жить. Ты не чувствуешь возраста, ты не чувствуешь боли так, как люди... но потом ты понимаешь, что ты просто вечный наблюдатель. И иногда это чертовски паршиво. — Вечность — это не дар, — тихо ответила Эвелина. — Это работа. Просто ты сам выбираешь, какую зарплату за неё получать. Деймон посмотрел на неё — долгим, изучающим взглядом, который заставил её дыхание на мгновение сбиться. В этом взгляде больше не было насмешки. — Ты мудрее, чем хочешь казаться, ведьма. Он залпом допил остатки бурбона и поставил стакан на стойку с глухим стуком. — Ладно, пошли в отель. Эвелина кивнула, чувствуя легкое головокружение от выпитого и от той близости, которая возникла между ними за этот вечер. Она поднялась, едва заметно пошатнувшись, но Деймон тут же оказался рядом, придерживая её за локоть. Его рука была теплой, а прикосновение — на удивление бережным. Они вышли на ночную улицу Портленда. Воздух был прохладным и влажным, он приятно остужал разгоряченное лицо. До отеля было идти всего пару кварталов, и они двигались медленно, в каком-то странном, полусонном согласии. Когда они вошли в номер, комната встретила их тишиной. Воздух в номере казался наэлектризованным. Пьяное тепло от бурбона разливалось по венам, стирая границы, которые они так тщательно выстраивали всю дорогу. Когда они зашли, тишина обрушилась на них, но она уже не была враждебной — она была осязаемой и тяжелой. Они остановились посреди комнаты, глядя друг на друга. В полумраке, пробивающемся сквозь щель в шторах, глаза Деймона казались совсем черными, лишенными привычной иронии. Он сделал шаг вперед, нарушая личное пространство, и Эвелина не отступила. Его рука легла на её затылок, пальцы запутались в волосах, заставляя её запрокинуть голову. Деймон поцеловал её — резко, жадно, словно пытался выпить из неё всю ту жизнь и искренность, которых ему так не хватало. Эвелина ответила с той же внезапной силой, обхватив его шею руками. Реальность вокруг них просто перестала существовать. Одним плавным, сверхъестественным движением он перенес её на кровать. Ткань простыней холодила кожу, создавая контраст с жаром их тел. Деймон навис над ней, его дыхание было рваным, а взгляд — голодным, но в нем промелькнула искра сомнения, когда он замер, на секунду отстранившись. — Ты уверена? — его голос прозвучал низко, почти как рык, в котором сквозило предупреждение. Эвелина потянулась к нему, её пальцы скользнули по его груди, расстегивая остатки пуговиц на рубашке. Она смотрела на него, и в её глазах не было ни страха, ни иллюзий. — Это ничего не будет значить, — прошептала она, притягивая его ближе к себе. — Мы просто... отдохнем в компании друг друга. Никаких обещаний, Деймон. Никаких обязательств. Только эта ночь. Деймон усмехнулся — той самой опасной, победной улыбкой, от которой у неё перехватило дыхание, и снова припал к её губам. Их близость была лишена нежности, которая присуща влюбленным; в ней было больше отчаяния двух людей, которые слишком долго бежали от самих себя. Это был хаотичный танец тел, попытка забыться в чужом прикосновении, заглушить шум в голове. Каждое касание его холодной, как мрамор, кожи казалось обжигающим. Он был настойчив и властен, но в то же время невероятно сосредоточен на ней, будто изучая её на вкус. Они двигались в такт, теряясь в ритме, который задавали их сбитое дыхание и тихие стоны, нарушающие тишину отельного номера. В этом не было ничего от высоких чувств, но было всё от первобытной потребности быть рядом, быть понятым, быть хоть на мгновение чьим-то — не важным, не подозрительным, не «ведьмой» или «вампиром», а просто человеком. Когда всё закончилось, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком их тяжелого дыхания. Деймон отстранился, его глаза медленно возвращались к привычному, насмешливому выражению, но в глубине зрачков застыло что-то новое, чего он пока не был готов признать даже сам перед собой. Он просто лежал рядом, глядя в потолок, и Эвелина знала: завтра они проснутся, наденут свои маски и продолжат путь, но эта ночь навсегда останется между ними незримой чертой, которую они оба согласились переступить. После того как буря эмоций улеглась, в номере воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным шумом города за окном. Деймон, всё ещё тяжело дыша, перекатился на спину, уставившись в потолок. В его глазах отражался тусклый свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы. Эвелина, чувствуя невероятную физическую и моральную опустошенность, молча поднялась с кровати. Её движения были медленными, немного неуверенными. Она подошла к своей кровати, которая казалась сейчас чем-то вроде спасительного острова, и села на край, обхватив себя руками. Она ощущала на себе тяжелый взгляд вампира, но не оборачивалась. Прошло несколько минут, прежде чем она решилась нарушить тишину. Её голос прозвучал тихо, почти бесплотно, в пустом номере. — Завтра... я хочу пойти к ведьмам из моего клана, — она наконец обернулась и посмотрела на него. Деймон лежал, закинув руки за голову, и выглядел почти безмятежным, если не считать того, как напряжена была линия его челюсти. — Они живут здесь, в Портленде. Я должна поговорить с ними, узнать больше о том, кто я. Она помедлила, чувствуя, как внутри снова разрастается привычный страх перед неизвестностью. — Ты со мной? — спросила она, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно спокойнее. — Ты не обязан... Мы договаривались, что я просто хочу разобраться с моими корнями, и ты не должен участвовать в моих семейных делах. Деймон медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по ней, задерживаясь на лице, словно он пытался прочитать в её глазах нечто большее, чем просто просьбу. В его поведении на мгновение промелькнуло что-то человеческое, какое-то подобие участия, которое он так яростно скрывал под слоями сарказма. — Не обязан? — он хмыкнул, и в этом звуке прозвучала знакомая, чуть насмешливая нотка. — Эвелина, ты ведьма, которая только что переспала с вампиром, чтобы «отдохнуть». Ты думаешь, я после этого просто дам тебе уйти к кучке сомнительных родственников в одиночку? Он перевернулся на бок, подпирая голову рукой, и посмотрел на неё с тем самым выражением, которое невозможно было расшифровать — смесь любопытства и опасности. — Я поеду. Не потому, что обязан, а потому что мне ужасно интересно, до какой степени безумия дойдет этот день. К тому же... — он сделал паузу, его тон стал тише, — я обещал следить за тем, чтобы ты не совершила глупость. Было бы обидно, если бы тебя прикончил твой же клан раньше, чем я успею сделать свои выводы. Он отвернулся, закрывая глаза. — Спи давай, ведьма. Завтра будет чертовски долгий день. Эвелина легла в свою кровать, чувствуя, как усталость окончательно накрывает её.