ублюдок, портовый!

      Каюту заполнила оглушительная, тяжелая тишина, нарушаемая лишь их рваным, свистящим дыханием. Чонгук бессильно рухнул рядом, едва перекинув ногу через бедра Тэхёна, и растянулся на смятых, влажных от пота простынях. Тело омеги все еще мелко дрожало, принимая остаточные, затухающие импульсы оргазма, а внутри до сих пор ощущался приятный, распирающий жар чужого семени.       Вместе с уходящим пиком течки в голову Чонгука медленно, но верно возвращался рассудок. И этот рассудок тут же подкинул тонну тяжелых мыслей.       Омега уставился в деревянный потолок каюты, и на его лице отчетливо проступило суровое, сосредоточенное выражение. Он думал так напряженно и громко, что Тэхён, повернув голову на подушке, сразу это заметил. Альфа лежал, лениво раскинув сильные руки, его медовая кожа блестела от пота в лучах утреннего солнца. Тэхён молча, с едва заметной понимающей усмешкой наблюдал за тем, как на лице его капитана заново выстраиваются мысленные баррикады.       А Чонгук в этот момент действительно лихорадочно соображал: «И что мне, блять, теперь с тобой делать?»       Оставить этого наглого, чертовски красивого вора на палубе среди команды? Исключено. Он слишком опасен, слишком вольно себя ведет, да и матросы не поймут, почему портовый жулик разгуливает королевским павлином по кораблю. Высадить в ближайшем порту? Родной феромон табака и шоколада, который до сих пор укутывал каюту, заставил внутреннее омежье эго собственнически сжаться — отпускать Тэхёна почему-то совсем не хотелось.       В голове Чонгука созрел идеальный, как ему казалось, план. «Снова отправлю его в трюм, под замок. Пускай сидит на цепи, как миленький. А когда накроет следующая течка… просто буду спускаться к нему и использовать этого альфу для своего удовольствия. Да. Так будет правильно. Капитан здесь я».       Тэхён, словно прочитав эти мысли по сурово сведенным бровям и упрямо сжатым губам Чонгука, тихо, хрипло усмехнулся. Он пошевелился, заставляя мышцы пресса хищно перекатиться, и лениво протянул руку, собственнически по-хозяйски укладывая тяжелую ладонь на еще вздрагивающее бедро омеги.       — Ну и о чем мы так громко думаем, капитан? — вкрадчиво нарушил тишину альфа, слегка повернувшись к нему корпусом. — Опять мысленно заковываешь меня в кандалы?       Чонгук не стал отводить взгляд. Он медленно повернул голову к Тэхёну, высокомерно приподнял подбородок и смерил альфу своим самым холодным, капитанским взглядом, на который только был способен, лежа голым на измятых простынях.       — Именно так, вор, — ровным, приказным тоном произнес Чонгук, хотя его голос всё ещё немного сипел после пережитого экстаза. Он демонстративно сбросил тяжелую ладонь Тэхёна со своего бедра. — Я придумал, что с тобой делать. И план, признаться, идеальный.       Тэхён даже не шелохнулся. Он лишь приподнял одну бровь, и в его глазах с родинкой вспыхнул искренний, насмешливый интерес. Он поудобнее устроил голову на подушке, готовый слушать.       — Внимательно слушаю, капитан. Просвети меня, — лениво протянул альфа.       — Сейчас ты наденешь свои лохмотья, и я лично провожу тебя обратно в трюм, — отчеканил Чонгук, загибая пальцы. — На тебя снова наденут кандалы. Моя команда продолжит считать тебя опасным арестантом, так что люди на корабле будут абсолютно не в курсе того, что здесь происходит. Никаких лишних сплетен на палубе. Ты будешь сидеть под замком, тихо и мирно, а твой член хотя бы не будет пропадать без дела и окажется полезен кораблю.       Чонгук сделал паузу, окинув выразительным взглядом поджарое, медовое тело Тэхёна, и его губы тронула жесткая, как ему казалось, авторитетная ухмылка.       — А когда у меня начнется следующая течка, я просто буду спускаться к тебе в трюм. Использовать тебя, твой член и твои феромоны, чтобы снять напряжение. И как только мне станет легче — ты будешь отправляться обратно за решетку. Чистая выгода и никакого гонора с твоей стороны. Ну как?       Тэхён смотрел на него, и в его потемневших глазах вместо злости или обиды вдруг разлилась такая снисходительная, тёплая ирония, словно перед ним лежал не суровый гроза морей, а самое милое, наивное и глупое создание на свете. Ким искренне, до глубины души поразился этой логике.       В его голове промелькнула вполне резонная мысль:       «Господи, и как этот очаровательный омега с такими капризными детскими планами вообще умудрился стать капитаном целого корабля? Как его команда до сих пор не разворовала?»       Каюту огласил низкий, бархатистый и совершенно искренний хохот Тэхёна.       Он смеялся так сильно, что его широкая грудь ходила ходуном, а мышцы пресса напряглись.       — Использовать меня для течек на цепи, пока команда ни о чем не догадывается? — отсмеявшись, хрипло переспросил Тэхён.       Он резко подался вперед, нависая над Чонгуком и блокируя его своим сильным телом, снова обжигая запахом табака. Его лицо оказалось в считанных сантиметрах от лица омеги, а на губах играла опасная, хищная улыбка портового волка.       — Капитан, ты правда думаешь, что сможешь удержать меня на привязи после того, как только что кричал моё имя и умолял не останавливаться? Ты думаешь, это ты меня используешь, а не я тебя?       Чонгук нахмурился, искренне не понимая, а что, собственно, не так с его планом. Всё ведь звучало идеально и логично. Он капитан, Тэхён — пленник, течка под контролем. Чего этот портовый ублюдок улыбается?       Тэхён, заметив это искреннее замешательство на лице омеги, лишь тяжело и снисходительно вздохнул. Он аккуратно поймал Чонгука за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои глаза, и заговорил спокойно, буквально на пальцах объясняя очевидные вещи:       — Радость моя, твоя спесь окончательно отбила тебе разум, да? Пора уже признаться самому себе — я твой истинный альфа. И дело тут не в выгоде для твоего чертова корабля. Твое тело, твоя омежья сущность больше никогда не примут другого альфу. Всё, Чонгук. Твой организм намертво замкнуло на мне, потому что судьба уже всё решила за тебя. И тебе пора признать, что подчинил тебя не какой-то там заморский принц или адмирал флота, а вор. Обычный портовый вор.       Тэхён на секунду замолчал, его взгляд стал глубже и мрачнее, устремляясь куда-то в прошлое. Он медленно провел ладонью по своей груди, очерчивая пальцами старые, глубокие шрамы, которые так выделялись на его безупречной медовой коже.       — Думаешь, я всегда лазил по карманам в доках? — хрипло, с горькой усмешкой продолжил альфа. — Раньше я был старпомом на одном из лучших военных фрегатов. У меня было всё: имя, уважение, будущее. Но меня предали. Подставили те, кому я доверял как себе, и с позором изгнали, оставив на память вот эти отметины от плетей и сабель. Я выжил чудом, спустился на самое дно и стал вором, потому что закон этого мира для меня больше ничего не значит. И вот такой я — побитый жизнью беглец — предназначен тебе судьбой.       Чонгук слушал его, затаив дыхание. Слова Тэхёна тяжёлыми каплями падали на измученный течкой разум, и омега вдруг отчетливо понял: врать себе дальше просто нет никакого смысла. Отрицать очевидное — глупо. Этот альфа прав во всём.       Но осознание этой правды мгновенно погрузило Чонгука в глубокое, мучительное смятение. Капитан снова погрузился в свои мысли, и на его лице отразилась целая буря эмоций. Тэхён молча наблюдал за этой ментальной борьбой, понимая, какой хаос сейчас творится в голове омеги.       А Чонгуку действительно было от чего прийти в ужас. Рассказать команде, что его истинный — это пойманный вор из трюма? Это же напрочь подорвёт всё доверие, которое он выстраивал годами! Мало того, на его корабле далеко не все люди вообще в курсе, что их суровый, непреклонный капитан Чон — омега. Большинство считало его бета-одиночкой. Получается, ему придётся открыться во всём: сначала признаться суровым матросам в своей уязвимой сущности, а затем предъявить им вчерашнего арестанта в качестве своего суженого.       Чонгук зажмурился, до боли сжимая кулаки. Риск был огромным. Корабль мог взбунтоваться, авторитет мог рухнуть в один миг. Но, взглянув ещё раз на Тэхёна, на его сильные плечи, спокойный, уверенный взгляд и чувствуя, как внутри всё ещё сладко ноет от их недавней близости, Чонгук принял решение. Хватит бегать. Хватит прятаться за масками. — Ладно... — тихо, но твёрдо выдохнул Чонгук, открывая глаза и прямо встречая взгляд альфы. — Твоя взяла, Тэхён. Пора признаться и себе, и команде. Пришло время во всём разобраться, раз уж всё выходит именно так.       Тэхён не вскочил с места, не побежал открывать дверь и не праздновал победу. Он лишь пристально, невероятно серьёзно посмотрел Чонгуку в глаза, а его ухмылка полностью сошла с лица. Он крепче сжал ладони на плечах омеги, слегка встряхивая его, чтобы вернуть из пучины мыслей.       — Ты уверен в этом, Чонгук? — тихо, опасно низко спросил Тэхён. — Ты не побоишься? Ты понимаешь, на что идёшь?       Омега хотел было возмущённо вскинуться, включить своего привычного грозного капитана, но Тэхён перебил его, не давая вставить ни слова. Его голос вибрировал от истинной, первобытной силы.       — Послушай меня внимательно. Я — альфа. Твой альфа. И природа создала меня защитником. Я защищу тебя любой ценой, Чонгук. Даже если ради этого мне придётся сдохнуть. Настоящий альфа не просто встаёт впереди, он закрывает спину своего омеги от любого удара. Если твоя команда взбунтуется, если эти матросы начнут бунтовать и пойдут на тебя с оружием — я первым встану между ними и тобой. Я перегрызу им глотки и пролью столько крови, сколько потребуется, чтобы защитить тебя от твоих же людей.       Тэхён наклонился ещё ближе, и его дыхание опалило губы Чонгука. Родинка в его глазу сейчас казалась темной меткой абсолютной верности.       — И не думай, что я хочу забрать твой корабль или твою власть. Мне плевать на это корыто, Чонгук. Я не против того, что ты возглавляешь этот чертов фрегат, я наоборот горжусь тобой. Мой истинный омега — не какой-то забитый слуга или бесправный мальчишка на побегушках. Ты имеешь вес. Ты имеешь сумасшедший авторитет в своём кругу, ты капитан, и это чертовски сексуально. Я хочу, чтобы ты им и оставался. А я буду твоей тенью, твоим щитом. Пускай они знают, кто ты, но пускай также знают, кто стоит у тебя за спиной.       Чонгук слушал его, чувствуя, как по коже крупной дрожью бегут мурашки. Впервые в жизни кто-то предлагал ему не делить власть, не подчинить его, а стать его опорой.       Сильные руки Тэхёна, его медовая кожа, шрамы на груди — всё это теперь казалось Чонгуку крепостью, за которой он наконец-то мог почувствовать себя в безопасности.       — Я не боюсь, — уже увереннее ответил Чонгук, прижимаясь своей ладонью к щеке Тэхёна, чувствуя пальцами его жесткую щетину. — Раз уж мы идём на это… пойдём вместе. Оденься. Пришло время познакомить команду с моим альфой.