Протокол Импорта-4

POV Изуна. Продолжение Я понизил голос. — А вдруг Коно-чан — тоже великий предок? Мито несколько секунд смотрела на меня. Потом очень серьёзно кивнула. — Тогда понятно. — Что понятно? — Почему у него тоже нет жопы. Я замер. Точно. Великие предки же без жоп. Это исторический факт. Наруто-нии рассказывал. И его за это даже два раза полотенцем ударили. Значит, правда. Коно-чан, наконец, обрел дар речи. Он вскочил, лицо его стало пунцовым, а в глах закипала ярость, которой позавился бы сам Мадара-сама в свои худшие дни. — ВЫ! ВЫ ВСЕ ПРОСТО ИДИОТЫ! — заорал он, размахивая руками. — Он чуть не прибил меня! Он был почти профессиональным убийцей! А вы стоите и несете какой-то бред про величие! Наруто-нии невозмутимо сложил руки на груди, глядя на него с легким оттенком жалости. — Видишь, Изуна, — заметил он, обращаясь ко мне, — великие предки всегда начинают с отрицания. Это первый этап принятия своего наследия. Очень эмоциональный, но необходимый. Коно-чан выглядел так, будто сейчас взорвется. Он попытался что-то выкрикнуть, но Шикамару-сенсей, всё так же не открывая глаз, лениво добавил: — Кланяемся, низшие чины, — пробормотал Шикамару-сенсей, складывая ладони на груди и отбивая поклоны вместе с нами. — Примите наши искренние извинения за то, что мы не заметили вашего ухода, великие мастера... чего-то там. Рыжий парень на дереве, который, кажется, был единственным, кто сохранял остатки здравого смысла, только вздохнул и прикрыл лицо ладонью. Он не ушел — он просто сделал шаг назад, чтобы не оказаться в эпицентре этого абсурда. — Пошли уже, — бросил он своим спутникам, и они действительно скрылись в лесной чаще, оставив Коно-чана в состоянии полного когнитивного диссонанса. Я смотрел на это и думал, что взрослые — очень странные существа. Они могут быть профессиональными убийцами, владеть стихиями и песком, но почему-то совершенно не понимают простых вещей. Например, того, что если ты хочешь кого-то напугать, не надо хватать внука Хокаге за шкирку. Потому что внук Хокаге — это не просто мальчик, это будущий великий предок. И у него, как у всех великих предков, нет... ну, вы поняли. Так что Коно-чан ничего не боялся. Он просто проверял, насколько страшным может быть этот шиноби. И, судя по тому, как быстро тот ушёл, проверка провалилась. Шиноби оказался недостаточно страшным. А Коно-чан продолжал орать. — Это всё ваша вина! Из-за вас меня теперь никто не боится! Даже собственный дед! — Ну, — задумчиво произнёс Наруто-нии, почёсывая затылок, — может, тебе стать чуть более... величественным? Бороду, что ли, отрастить? Говорят, у Хаширамы-сама была отличная борода. Прям до пояса. Коно-чан замер. Кажется, он всерьёз обдумывал эту идею. А я подумал, что Наруто-нии, как всегда, даёт очень мудрые советы. Великий предок без бороды — это как Мадара-сама без жопы. Вроде и великий, а чего-то не хватает. Мы с Мито переглянулись, и она едва заметно улыбнулась мне, показав на бегущего кругами Коно-чана. — Великий предок, — тихо сказала она. — надо отрастить бороду. Коно-чан в этот раз не закричал. Он замер, медленно провел рукой по своему гладкому, детскому подбородку и посмотрел на Наруто-нии с таким выражением лица, будто тот только что открыл ему тайну бессмертия. В его глазах зажегся нездоровый огонек амбиций. Он действительно поверил, что секрет авторитета кроется в волосяном покрове лица. — Наруто-нии, но Хаширама-оджи был гладко выбрит, — заметил я, вспоминая одну из тех странных картинок, что Наруто-нии рисовал на полях своих тетрадей по математике. — Это просто цензура. Как матушка, когда наказывает меня при разговорах о досточтимой жопе Мадары-сана, — невозмутимо ответил Наруто-нии, даже не взглянув на меня. — История — штука гибкая, Изуна. Главное не факты, а то, как ты их продаешь. Коно-чан в этот момент выглядел так, будто в его голове происходила битва двух титанов: здравого смысла и желания быть великим. Он медленно повернулся к нам, его лицо всё еще было пунцовым, но гнев сменился каким-то странным, почти религиозным рвением. — По-моему, вы надо мной просто издеваетесь, — прошипел Коно-чан, хотя в его голосе уже не было прежней ярости, только глубокая, экзистенциальная растерянность. — Издевательство — это слишком грубое слово, — мягко поправил его Наруто-нии, подходя ближе и похлопав мальчика по плечу. — Мы занимаемся ребрендингом твоего имиджа. Пойми, в мире шиноби репутация — это оружие. Если враг думает, что ты безумен или принадлежишь к касте «великих безжопых предков», или у тебя длинная борода, скрывающая секретные свитки, он начинает сомневаться. А сомневающийся враг — это наполовину побежденный враг. Я смотрел на удаляющегося Коно-чана. Он шёл, сжимая кулаки, и что-то бормотал себе под нос. Кажется, про бороду. И про величие. И про то, что он всем покажет. — Наруто-нии, — тихо спросил я, дёргая его за рукав, — а зачем ты ему сказал про бороду? Ты же знаешь, что Хаширама-оджи был гладко выбрит. Наруто-нии присел на корточки и посмотрел мне прямо в глаза. У него был странный взгляд — серьёзный, но в уголках губ пряталась улыбка. — Понимаешь, Изуна, — сказал он, — есть вещи, которые мы знаем. И есть вещи, в которые мы верим. Иногда вера сильнее знания. Если Конохамару поверит, что борода сделает его великим, он начнёт действовать как великий. А когда человек действует как великий, он рано или поздно им становится. Я нахмурился, пытаясь переварить это. Потом перевёл взгляд на свою задушенную змею, которая всё ещё болталась в моей руке. — А можно... — я замялся, подбирая слова, — можно мне тоже? Ну, чтобы я стал сильнее? — Что именно? — Ну... что-то, во что я поверю? Потому что тренироваться я и так тренируюсь. А всё равно Мито лучше. Наруто-нии задумался. Потом вдруг улыбнулся — широко, открыто, совсем не так, как обычно. — А ты правда считаешь, что Ми-младшая лучше? — переспросил Наруто-нии, и в его голосе проскользнула та самая искорка, которая обычно предшествовала либо гениальному открытию, либо очень дорогому для бюджета деревни эксперименту. Я замялся. Мито была быстрой. Очень быстрой. Она видела вещи раньше, чем они случались, и её контроль чакры был как швейцарские часы — точным и безжалостным. А я... я просто очень быстро бегал с помощью теней и умел ловить змей. — Ну... в плане скорости — да, — пробормотал я, разглядывая свои сандалии. — А в печатях она просто... ну, ты сам знаешь. Она как будто видит формулы в воздухе. Наруто-нии выпрямился и медленно обвел взглядом окрестности. Его лицо стало непривычно серьезным, почти как у Шикамару-сенсея, когда тот обнаруживает, что кто-то занял его любимое место для сна. — Изу-чан, но ты же вообще печати не используешь. — усмехнулся брат. — Ну так мне лень! — выпалил я, задрав нос. — Зачем мне складывать пальцами какие-то фигурки, если тень и холод и так отзываются на мой зов? Ты же сам говоришь постоянно "стихия везде, просто дай ей работать". Наруто-нии посмотрел на меня так, будто я только что самостоятельно вывел формулу квадратов Пифагора, используя только палочку для еды и энтузиазм. Он медленно закивал, и в его глазах заплясали те самые опасные огоньки, которые обычно означали, что кто-то скоро окажется в очень странном положении. — Логика железная, — протянул он. — Но зачем ты тогда вообще с близняшкой соревнуешься? Она лучше бьёт людей тентаклями по жопкам, ты лучше летаешь на тенях. Где у вас тут соревнование? Ты же буквально Учиха-Учиха, а она чёт слишком активная. Я нахмурился. Наруто-нии всегда говорил странные вещи, но сейчас в его голосе была какая-то новая, почти хищная нотка. Он вдруг сделал шаг ко мне и положил руку на моё плечо, слегка сжав его. — Ты забыл? Учиха не напрягается. А у нас правило: "Семь раз отмерь, один поспи", — Наруто-нии усмехнулся, и в этот момент он выглядел не как наставник, а как соучастник какого-то очень масштабного преступления. — Ты пытаешься играть по правилам Мито, но ты не Мито. Ты — это ты. И твоя проблема не в том, что ты слабее, а в том, что ты пытаешься измерять свою ценность её мерками. Я моргнул. Это было странно слышать. Обычно все вокруг твердили, что я должен догнать её, стать таким же точным, таким же дисциплинированным. Но Наруто-нии сейчас говорил о чем-то другом. Он говорил о том, что быть «другим» — это не значит быть «хуже». — Слушай сюда, — продолжил он, понизив голос до заговорщического шепота. — Ты когда своими ногами бегал последний раз вообще? Я же вижу, что ты на полигоне летаешь, лентяй мелкий. — Я двигаю ногами! — возразил я. — это считается! Наруто-нии скептически выгнул бровь, глядя на мои сандалии, которые едва касались травы. — Ну так и чего тебе тогда надо? Ты уже обошёл сестру. Пока она бегает, ты спишь на ходу, а результат тот же, — Наруто-нии вдруг прищурился, и я понял, что в его голове уже закрутились шестерёнки. — Правильный Учих никогда напрягаться попусту на станет. А раз пока она пыхтит, ты дрёмкаешь... Сам подумай: ты догоняешь сестру или давно её обогнал в эффективности? Я задумался. Это звучало как какая-то магическая формула. Если я трачу меньше сил, а результат получается таким же, значит, я не медленнее неё, а просто... экономнее? — Наруто-нии, я обижусь! — пригорозила сестра, внезапно возникнув за спиной Наруто с таким видом, будто она только что прослушала весь наш разговор через слой бетона. Мито скрестила руки на груди, и вокруг неё начал медленно сгущаться воздух, приобретая форму чего-то острого и очень недружелюбного. Она смотрела на нас обоих взглядом человека, который только что обнаружил заговор по краже своих любимых сладостей. — О, проснулась, — невозмутимо отозвался Наруто, даже не повернув головы. — Итак, сестрёнка. Твой младший близнец считает себя отстающим от тебя. Он прав? Я покраснел и попытался спрятаться за спину Наруто-нии, но Мито уже была рядом. Она не просто подошла — она материализовалась, как будто само пространство вокруг неё решило, что самое логичное сейчас — это доставить её к моему лицу. Её глаза сузились, и в этом взгляде я прочитал приговор: «Так, значит, ты теперь считаешь себя экономным гением, а не просто ленивым балбесом?» — Конечно, он считает себя отстающим, — фыркнула Мито, сложив руки на груди. — Изуна вообще считает, что закон гравитации на него не распространяется, потому что ему «лень поднимать ноги». Наруто-нии, зачем ты вбиваешь в его голову эту чушь про эффективность? Он просто хочет спать до обеда и чтобы всё получилось само собой! — А ты не хочешь? — рассмеялся Наруто-нии. — Ты же даже с Шикой жениться согласилась потому что он такой же лодырь, как и ты. Мито открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент Наруто-нии закинул её на плечо и под её восторженные визги уселся на брёвнышко рядом с нами, создав вокруг атмосферу внезапного стратегического совета. Он выглядел так, будто только что нашёл недостающий элемент в сложнейшем уравнении, и этот элемент был крайне непредсказуемым. — Изуна, я тебе вопрос задам, ты только не обижайся, — Наруто-нии вдруг стал неприлично серьезным, глядя на меня своим фирменным аналитическим взглядом. — Кто лучше? Дерево или облако? Я на мгновение задумался, глядя на раскидистую крону старого дуба, чьи корни глубоко ушли в землю, и на медленно плывущий по синему небу белый клочок. Вопрос был странным, но в мире Наруто-нии странные вопросы обычно вели к чему-то пугающе логичному. — Ну... дерево, наверное, — неуверенно ответил я. — Оно сильное. Оно не двигается, но его никто не сдвинет. — Ошибка, — легкомысленно заметил Наруто-нии, развалившись на бревнышке и закинув руки за голову. — У дерева устойчивость и несокрушимость. У облака мобильность и неуловимость. Правильный ответ: их вообще нихрена сравнивать нельзя, потому что у них сильно разные точки ответственности. Он сбросил Мито на коленку одним плавным движением и сел прямо, вперив взгляд в пространство между нами. В этом взгляде теперь читалась не просто ирония, а та самая холодная расчетливость, которая заставляла даже старейшин клана Учиха невольно выпрямлять спины. — Понимаешь, в чем твоя беда, Изуна? Мито ворочает водой как боженька, а ты тенями и холодом. Вас как вообще сравнивать? Заставлять бегать наперегонки? — Наруто-нии сделал паузу, давая мне осознать абсурдность ситуации. — Это всё равно что соревноваться в том, кто быстрее доберется до вершины горы: альпинист, который лезет по скалам, или орел, который просто летит. Орел не «медленнее» альпиниста, потому что не умеет вбивать крюки в гранит. Он просто использует другой слой реальности. Мито скептически фыркнула, хотя в её глазах мелькнул интерес. Она всегда была чувствительна к любым концепциям, которые могли бы дать ей тактическое преимущество. — И что теперь? — спросила она. — Ты хочешь сказать, что Изуне вообще не нужно тренировать скорость? — Именно, — Наруто-нии лукаво улыбнулся. — С его дружбой с тенями ему надо тренировать рефлексы и реакцию, а не спринтерский бег. Он же тени позовёт, и те его сами куда надо доставят, пока ты бежишь куда-то. У него буквально на лбу написано "штурмовик" в режиме энергосбережения. Мито прищурилась, оценивающе глядя на брата, который всё ещё выглядел так, будто в любой момент мог уснуть прямо стоя. — Штурмовик? — переспросила она, и в её голосе зазвучала опасная нотка. — Ты хочешь сказать, что этот соня может быть эффективнее меня в прорыве? Наруто-нии, ты же знаешь, что моя скорость в сочетании с контролем давления жидкости в воздухе делает меня практически неуязвимой на дистанции до десяти метров. — А у тебя на лбу написано "Мастер управления толпами", чудище мелкое. Разные специализации. Булочник не завидует кузнецу, у них разные цели, хотя оба делают вещи, которые люди потребляют, — Наруто-нии легко перекатился на спину, глядя в небо. — Мито — это дирижёр оркестра. Она задаёт темп, контролирует пространство, создаёт условия. А Изуна... Изуна — это человек, который ходит и бьёт палкой по голове тех, кто не работает внутри оркестра. Так кто из вас лучше или хуже? — В смысле «палкой по голове»?! — возмутился я, хотя в глубине души мне чертовски понравилось это сравнение. Быть тем, кто ломает чужие планы, когда все остальные думают, что они контролируют ситуацию, звучало куда круче, чем быть «вторым после Мито». — В том смысле, — Наруто-нии лениво приподнял один палец, словно ставя точку в научной дискуссии. — Что Мито обижает толпы и не может следить за отдельными врагами, ты их всех обижаешь сам, но не можешь справиться с толпой. Вы — две половины одной системы. Если вы перестанете соревноваться в том, кто быстрее бегает, и начнете работать как единый механизм, вы станете кошмаром даже для джонина. Мито на мгновение замерла, и я увидел, как в её голове закрутились шестерёнки — точно такие же, как у Наруто-нии. Она не просто слушала, она уже пересчитывала свои тактические схемы, встраивая в них меня не как «помощника» или «второго номера», а как отдельный, независимый вектор атаки. Это было странное чувство: впервые за долгое время я перестал чувствовать себя тенью своей сестры и стал... полноценной деталью в какой-то очень сложной и опасной машине. — И что мне делать, чтобы стать этим «человеком с палкой»? — спросил я, чувствуя, как внутри просыпается азарт, который не имел ничего общего с обычной ленью. — Да ничего! — расхохотался Наруто. — Ты уже идеален. Вам осталось просто пройти боевое слаживание. Он резко сел, и его взгляд стал острым, как скальпель. — Вам не хватает невербального понимания друг друга. Просто чтобы каждый понимал, что ему делать, пока другой занят, не тратя время на крики «Смотри сюда!» или «Помоги мне!», — Наруто-нии поднялся с бревнышка, и в его движениях теперь сквозила та самая собранность, которая заставляла даже самого спокойного шиноби почувствовать себя мишенью. — Сейчас вы как два отличника в одном классе: оба умные, но постоянно толкаются локтями, пытаясь первым поднять руку. А мне нужно, чтобы вы стали одним организмом с двумя разными функциями. Он внезапно отступил на несколько шагов назад, и пространство вокруг него будто натянулось, как струна. — Вы растёте как военный актив. Пока Мито связывает отряды и армии, Изуна уничтожает отдельных оперативников. Вы вдвоём буквально две стороны одного боженьки, если научитесь не мешать друг другу, — Наруто-нии вдруг хитро прищурился и сложил пальцы в одну-единственную, странную печать. — Просто научитесь понимать друг друга без слов. Прямо сейчас. Не успел я и глазом моргнуть, как он исчез. Не так, как Мито — с её стремительным сгущением воздуха, а просто перестал существовать в той точке, где стоял. Через секунду раздался свист, и в мою сторону прилетело что-то маленькое и тяжёлое. Это был обычный тренировочный кунай, но на его кольце висели два медальона, связанных тонкой, почти прозрачной нитью. — Ловите, голубки! — раздался голос Наруто-нии откуда-то сверху, из густой листвы дуба. — Правила простые: у кого золотой медальон, тот и командует, у кого медный, тот прикрывает. через неделю меняемся. Мито среагировала мгновенно, перехватив кунай в воздухе с безупречной точностью. Она с любопытством разглядела странные устройства. Медальоны не были просто украшениями; от них исходил едва уловимый ритм, почти как сердцебиение, которое отзывалось легкой вибрацией в кончиках пальцев. Как только она сжала один из них, я выдернул золотой медальон теневой нитью, даже не поднимая головы. — Что за штуковины? — спросила она, прищурившись. — Обратная связь, — голос Наруто-нии прозвучал прямо у неё над ухом, хотя секунду назад он был на дереве. — Это упрощенный вариант детектора намерения. Куда кого шатает, сразу оба понимают по вибрации. Никаких криков, никаких «Смотри налево!», только чистый поток данных. Если ты чувствуешь, что медальон тянет в сторону — значит, твой напарник уже там, или собирается там быть. Я сжал золотой медальон в кулаке. Вибрация была едва заметной, но она странным образом синхронизировалась с моим собственным дыханием. Это не было похоже на телепатию, скорее на очень точный прибор, который переводил интуицию одного в тактильный сигнал другого. — Мито-чан, ты подчиняешься, — с ехидством напомнил я, ощущая, как золотой металл приятно холодит ладонь. — Правила есть правила. Наруто-нии сказал: кто с золотым, тот и командует. Мито замерла. Её лицо на мгновение приняло выражение глубочайшего экзистенциального кризиса. Быть «вторым номером» было для неё концептуально невозможно, но авторитет Наруто-нии был абсолютным, а его системы — безупречными. Она медленно выдохнула, и вокруг неё снова заструился воздух, но теперь в этом движении не было агрессии — только сосредоточенная готовность. — А через неделю всё равно меняемся! — А через неделю обратно, хахаха! — я показал ей язык. — А теперь нам надо победить Наруто-нии! Покажи всё, на что ты способна, «второй номер»! Мито не ответила, но её молчание было громче любого крика. Она сложила пальцы в печать концентрации, поднимая воду. Вокруг меня тоже зашевелились тени. — Мито-чан! На дереве на шесть часов и полено для замены на восемь часов. Уничтожить, — приказал я, чувствуя, как золотой медальон в ладони вибрирует, передавая мой импульс. Это было странное, почти пьянящее чувство. Я не просто отдавал приказ; я ощущал, как Мито принимает его. Она не спорила, не пыталась перехватить инициативу, а мгновенно встроилась в мой ритм. С оглушительным свистом водяной хлыст, сформированный из влаги самого воздуха, рванул вверх, вбивая густую листву дуба в землю с такой силой, что ствол содрогнулся. В то же время я, используя теневое смещение, буквально провалился в землю, чтобы вынырнуть прямо за спиной того самого «полена», которое на деле оказалось клоном Наруто-нии. Мой удар был точным, но в последний момент клон просто рассыпался дымом, а настоящий Наруто-нии, приземлившись на ветку соседнего дерева, довольно закивал. — Неплохо. Но это всё, на что вы способны? — Мы только начали! — крикнул я, чувствуя, как золотой медальон в руке пульсирует в такт моему участившемуся сердцебиению. Теперь всё ощущалось иначе. Раньше наше взаимодействие с Мито напоминало попытку сшить платье из двух разных тканей, которые постоянно расползались по швам. Теперь же была нить. Стоило мне лишь подумать о фланговом обходе, как я чувствовал легкое, почти невесомое смещение вибрации в медальоне Мито. Она не ждала моего приказа — она считывала само намерение. — Мито, зажим! — коротко бросил я. Она среагировала мгновенно. Огромный объем воды, который она до этого удерживала в воздухе, не обрушился вниз, а сжался в плоское, почти зеркальное кольцо вокруг того дерева, где сидел Наруто-нии. Это не была атака — это была ловушка, отсекающая пути к отступлению и создающая зону высокого давления, которая должна была дезориентировать любого, кто попытается использовать обычный мерцающий прыжок. В этот же момент я, используя инерцию своего последнего выпада, слился с тенью от упавшей листвы. Я не бежал к нему — я «перетекал» — масса воды создавала тени достаточно для моей Кагэманэ, и я чувствовал, как расстояние сокращается. Наруто-нии сидел на ветке совершенно расслабленно, но в его глазах плясали искры азарта. Он видел всё: и кольцо Мито, и моё движение внизу. — Слишком предсказуемо, — прошептал он, и в следующее мгновение он просто… сместился. Это не было похоже на технику перемещения. Он будто бы на долю секунды стал плоским, проскользнув сквозь саму структуру пространства, и оказался прямо за моей спиной. Я почувствовал холод его ладони на своём плече. — Слишком полагаетесь на прибор, — заметил он, и я тут же почувствовал, как ледяной тентакль за моей спиной хищно изогнулся и с душой влупился чуть пониже спины старшего брата. Наруто-нии даже не вскрикнул, лишь коротко выдохнул, когда удар Мито щёлкнул ему по жопке с характерным звуком разрываемого воздуха. Он замер в нелепой позе, застигнутый врасплох этим внезапным, почти детским хулиганством, которое было абсолютно не предусмотрено никакой «системой». — Подлый прием, — констатировал он, медленно выпрямляясь и потирая ушибленное место. Его лицо выражало смесь искреннего шока и глубокого удовлетворения. — Ещё раз. На исходные. — Тебе конец, Нии! — Крикнула Мито. Я довольно показал язык. Мито и я. Мы всю жизнь держались в антагонизме, но после пары хорошо подобранных слов двигались так, будто нас всю жизнь тренировали вместе. В этом была вся суть Наруто-нии: соперничество закончилось. Да его и не было никогда — была просто плохая калибровка. Теперь же, когда я чувствовал через медальон каждое микродвижение Мито, мир превратился в шахматную доску, где мы были одной фигурой с двумя головами. Мы не просто атаковали — мы создавали условия. Мито превратила окружающий лес в сеть из влажных нитей и парящих сфер, которые работали как усилители и ретрансляторы. Я мог в любой момент заморозить любую или пустить под ней тень, превращая поле боя в бесконечную, запутанную паутину. Наруто-нии больше не мог просто «сместиться» в случайную точку, потому что каждая точка теперь была помечена. Мы загнали его в угол, используя математическую точность, которой он сам нас научил. — Теперь ты в нашей ловушке! — крикнула Мито, и её голос прозвучал с той самой уверенностью, которая раньше пугала меня, а теперь вдохновляла. Она создала мощный водяной вакуум, буквально высасывая воздух из-под ног Наруто, чтобы лишить его опоры, а я в это же мгновение обрушил на него каскад теневых захватов, вырывавшихся из каждой лужи и каждой щели в коре деревьев. На секунду мне показалось, что мы победили. Секунду, пока Наруто не рассмеялся. И всё закончилось. Мы оказались у него на коленях, и он гладил нас по головам. — Вы победили, малявки. Я вам не поддавался, но вы действительно нашли брешь, — Наруто-нии широко улыбнулся, хотя его одежда была безнадёжно испорчена водой и грязью. — Вы перестали пытаться быть лучшими друг друга и начали быть лучшими вместе. Это и есть системный синергизм. Я всё ещё тяжело дышал, прижимая к груди золотой медальон, который теперь вибрировал ровно и спокойно, словно затихающее эхо битвы. Мито сидела рядом, её плечи опустились, и вся та колючесть, с которой она обычно смотрела на меня, исчезла. Мы просто сидели в тишине, слушая, как капли воды срываются с листьев, и осознавали, что между нами что-то фундаментально изменилось. Это не была внезапная любовь — мы всё ещё могли поспорить о том, кто из нас съест последний данго, — но это было признание. Признание того, что один без другого становится вдвое слабее. — А теперь самое главное, — Наруто-нии вдруг стал серьезным, и его взгляд переместился на наши медальоны. — Снимите их. Мы синхронно подчинились, протягивая ему устройства. Он взял их, внимательно осмотрел, а затем, к нашему удивлению, просто сжал их в кулаке, превращая в мелкую металлическую крошку. — Зачем?! — вскрикнула Мито, глядя на остатки своего «прибора». — Мы только что поймали ритм! Без них мы снова будем… — Плацебо, — заявил брат, стряхивая металлическую пыль с ладони. — Медальоны не передавали никаких данных. В них не было ни одной печати, только простой магнит и дешевый вибрирующий механизм, который срабатывал от вашего же собственного пульса. Мы с Мито замерли, глядя на него с открытыми ртами. Я почувствовал, как в груди закипает возмущение — нас обманули! Весь этот «поток данных», вся эта «синхронизация», которая позволила нам зажать его в угол... всё это было выдумкой? — Ты... ты всё врешь! — выпалила Мито, вскакивая на ноги. — Я чувствовала, как ты двигаешься! Я знала, куда ты пойдешь, даже когда ты молчала! — Именно, — Наруто-нии мягко улыбнулся, и в этом взгляде была бесконечная теплота и капля лукавства. — Только медальон тебе для этого нахрен нужен не был, Мито-чан? Вы чувствовали друг друга, потому что впервые за несколько лет перестали пытаться перекричать напарника. Вы просто начали *смотреть* и *слушать*. Вы создали связь сами, а железки были всего лишь костылями, которые убедили ваш мозг, что эта связь возможна. Мы с Мито переглянулись. Возмущение медленно сменилось ошеломлением. Значит, вся эта невероятная синергия, этот танец теней и воды, который казался магией высоких технологий, был результатом обычного доверия и внимания? Мы чувствовали пульсацию не прибора, а сердцебиение друг друга, отраженное в ритме боя. — Ты самый вредный человек в Конохе, — пробормотала Мито, но в её голосе не было злости. Она медленно опустилась на траву, глядя на свои ладони, которые всё ещё помнили фантомную вибрацию металла. — Вредность — это часть образовательного процесса, — парировал Наруто, поднимаясь и отряхивая штаны от прилипшей грязи. — Если бы я сказал вам: «Просто доверьтесь друг другу», вы бы потратили три года на споры о том, кто из вас более достоин доверия. А так — пять минут с «высокотехнологичным гаджетом», и вуаля. Эмпирический подход, дети. Самый быстрый путь к результату лежит через обман собственного эго. Я задумался. Весь этот урок был построен на манипуляции, но результат оказался более реальным, чем любой тренировочный манекен. Я посмотрел на Мито и вдруг понял, что мне больше не хочется доказывать ей своё превосходство. Это было скучно. Гораздо интереснее было осознавать, что мы теперь — одна система, даже без всяких магнитов.