Протокол Импорта-4

Наруто сидел на крыше одного из домов клана Учиха, лениво подбрасывая в руке увесистый мешочек с рё. Звук перекатывающихся монет был единственным ритмом, который нарушал послеобеденную тишину квартала. Рядом, в позе лотоса, сидел Саске, который выглядел так, будто пытался слиться с архитектурой здания, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Знаешь, в чем главная проблема этого мира, Саске? — подал голос Наруто, не глядя на напарника. — В том, что ты не затыкаешься? — не открывая глаз, отозвался тот. — В косности. Мы можем прямо сейчас отправить Шисуи уничтожить Пейна и он с относительным успехом это провернёт. Потому что Пейн при всех его мощах продукт чакры. Против термодинамических парадоксов и термобарических взрывов гремучего газа даже божественные способности работают плохо, — Наруто наконец поймал монету и с резким щелчком засунул её в кошелёк. — Вот только мир на этом не успокоится, Саске. Он принесёт кого-нибудь ещё. Какого-нибудь челика, способного поглощать чужие геномы, например. Или воскрешённое древнее зло. Или, блядь, инопланетян, которые прилетят нас всех сожрать, потому что мы слишком много выписали в кредит у самой реальности. Саске приоткрыл один глаз, окидывая друга скептическим взглядом. — Ты за последние десять минут перечислил три сценария апокалипсиса. И всё это время просто сидел на крыше и считал деньги. — Именно! — Наруто нахмурился. — И мы в уязвимом положении, потому что вынуждены поддерживать проактивную позицию, при этом не обладая всей полнотой информации. Вот Орыч, например. Он на нас в лесу зачем нападал? Чего хотел? Саске медленно выдохнул, принимая вертикальное положение. — Ты сейчас серьезно пытаешься анализировать мотивацию Орочимару, пока у нас в кармане лежит сумма, которой хватило бы на выкуп небольшой деревни в Стране Волн? — В этом и проблема, Саске. Ты видишь деньги, а я вижу риск-менеджмент, — Наруто перевел взгляд на горизонт, где над Конохой лениво плыли облака. — Орыч не просто так решил поиграть в «хищника и жертву». Этот старый мудак впустую ничего не делает. Вряд ли у него стояла цель развлечь генинов... Тем более, что его амнистировали по какой-то нелепой бюрократической ошибке. Наруто залез в карман и достал небольшой блокнот, исписанный формулами и графиками. В этом мире люди привыкли полагаться на интуицию и «волю огня», но Наруто предпочитал полагаться на теорию вероятностей. — Посмотри на ситуацию трезво. Раньше за мной приходили похитители из других деревень, потому что я был аномалией на карте. Сейчас таких аномалий почти десяток. Ты, Ли, Шика, Ино, Хината... Даже бездарная Сакура с её кошмарным дзюцу негации материи. Гонясь за уникальностью и ассиметричным ответом угрозами, мы создали ебучее сито. Не набор монстров, а грёбаный набор уязвимостей. И как ни крути, каждую из уязвимостей закрыть не получится. Возьми Шикамару, к примеру. Он создал систему идеального паралича на основе Кагэманэ. Но этого было мало! Он, блядь, ещё и Изуну научил. Но так как наш младшенький не Нара, это превратилось в мутирующее дзюцу морозных нитей. Тут любой дурак догадается — раз этому можно научить, значит, это можно спиздить. — И к чему ты это? Разве Орочимару... — Орочимару всего лишь симптом. Слабого я бы запугал, жадного купил. Орочимару очень легко перетащить на нашу сторону, если предложить ему бессмертие. Ми-чан как раз специализируется на омоложении, и стариков у Учих уже не осталось, так что в этом плане мы в плюсе, — Наруто лениво почесал подбородок. — Но весь мир купить не получится. — Вот именно. И я жду конкретного решения по защите секты и семьи, — потребовал Саске. — Сейчас же. — Сектор за сектором, Саске. Не будь таким дерганым, это вредно для кровообращения в шарингане, — Наруто наконец поднялся с шезлонга, потягиваясь так, будто он только что проснулся после недельного запоя, а не анализировал геополитическую нестабильность пяти великих наций. — Твоя семья — это не крепость, это старый склад с очень ценным антиквариатом. А проблема в том, что половина соседей считают этот антиквариат своим по праву, а вторая половина просто хочет зайти и посмотреть, что можно украсть, пока хозяин спит. — У тебя есть решение или нет? — голос Саске прозвучал с той самой ноткой подросткового максимализма, которую Наруто искренне презирал. — Решение есть, но оно тебе не понравится, потому что потребует от тебя чего-то ужасного: терпения, — Наруто усмехнулся и подошел к столу, где лежали разбросанные чертежи и пара обсчитанных листов пергамента. Он протянул Саске лист со схемой. — Смотри. Твоя ошибка в том, что ты хочешь защищать периметр. Это старый подход. Правильный подход — сделать так, чтобы периметра не существовало в принципе, пока враг не решит, что он там есть. Саске взял лист, посмотрел на него. Потом выдул крохотный гокакью и сжёг бумагу. — Печать на бумаге. Бумагу можно сжечь. Чернила можно смыть. На стенах — стены можно сломать. Узумаки тоже думали, что они дохуя умные. Их смыла обычная вода. Наруто смотрел на догорающие остатки пергамента. Потом медленно перевёл взгляд на Саске. — Ты только что уничтожил схему, над которой я работал три ночи. — Если фуин не способна защитить себя — она мусор. Если защита держится на бумаге — она не защита. Придумай что-то, что не сгорит, не сломается и не смоется. Наруто молчал несколько секунд. Потом кивнул. — Ты прав. Он взял чистый лист и начал рисовать заново. Саске смотрел, но не мешал. — А если я сделаю так, что периметр вообще не будет материальным? — сказал Наруто, не отрываясь от бумаги. — Не стены. Не барьеры. А сенсорные поля. Противник думает, что идёт прямо, но его восприятие говорит ему, что он идёт в другую сторону. Он ходит кругами, не понимая этого. — Как это работает на сенсоре? — спросил Саске. Наруто замялся. — Я... я не знаю точно. Нужно тестировать. — Значит, не знаешь. Дальше. Как это работает против Бьякугана? — Не думал об этом. — Как это работает против слепого шиноби? Наруто молчал. — Как это работает против Рока Ли? Он движется быстрее, чем твой мозг успевает обрабатывать информацию. Наруто медленно опустил кисть. — Ты только что нашёл четыре уязвимости за две минуты. — Ты сам просил задавать вопросы. Неужели мои недостаточно правильные? Наруто смотрел на него долго. Потом тихо рассмеялся. — Нет. Твои вопросы — идеальны. Он отложил чертёж и посмотрел на Саске. — Давай дальше. Я хочу услышать всё. Саске кивнул. — Что делает твой умный забор концептуально? Эвакуирует людей? Защищает от прямых атак? Зовёт на помощь? — Я... не решил. — То есть ты создал абстракцию без функции. Набор печатей без дзюцу. Дальше. Как эта защита работает в бункере, где нет чакры? Наруто сжал зубы. — Не работает. — Как защита работает против утечки знания? У Секты есть техники, которые можно украсть. Скопировать. Выучить. — Не работает. — Как работает распознавание своих? Медальоны можно украсть. Можно подделать чакру. Можно взломать через социальную инженерию. Наруто закрыл глаза. — Не работает. — Как работает защита от простого Дотона? Если стены сенсорные — их можно просто разбить. — Не работает. — Как работает защита от воды? Узумаки, помнишь? Наруто молчал. — Ты сдаёшься? — спросил Саске. — Я пытаюсь понять, есть ли у моей идеи хоть одна область, где она работает. — Есть. Против тех, кто не знает о ней. Против тех, кто не умеет думать. Против тех, кто не готов ломать. Наруто открыл глаза. — И это всё? — Нет, — Саске покачал головой. — Есть ещё образование. Если ты научишь людей думать, они будут видеть угрозы до того, как они появятся. Наруто смотрел на него долго. Потом медленно, очень медленно кивнул. — Ты прав. Я пытался создать умный забор. Но умные заборы можно взломать. Настоящая защита — это не печати. Это знание. Саске встал. — Ты хотел, чтобы я задавал правильные вопросы. Я задал. И ты понял, что твоя идея — дерьмо. Но это не значит, что ты не можешь придумать что-то другое. Просто перестань пытаться защитить всё сразу. Защищай то, что действительно важно. Он развернулся и пошёл к выходу. У двери остановился. — И Наруто. — Что? — В следующий раз, когда будешь рисовать защиту, подумай о том, что Узумаки тоже думали, что они дохуя умные. Их смыла обычная вода. Не забывай об этом. И вышел. Наруто остался сидеть в комнате, глядя на пустой лист бумаги. Потом взял кисть и начал рисовать заново. На этот раз он не думал о стенах. Он думал о людях. И о том, как научить их не нуждаться в стенах.