Протокол Импорта-4

Интерлюдия. Хината Хината Хьюга к финалам Экзамена не готовилась. То есть в понимании старейшин её клана, которые ждали от наследницы сутками напролет заучиваемых ката Мягкого кулака и расширения радиуса Бьякугана, она откровенно забила на тренировки. Достопочтенный отец Хиаши раз в три дня присылал слуг проверить, как продвигается подготовка к бою против гения Учих, но заставал на полигоне одну и ту же картину. Хината сидела на травке. Рядом сидела Моэги — мелкая девчонка из младших классов Академии, которую Хината забрала к себе в Секту. Просто потому, что возиться с достопочтенным внуком Третьего Хокаге, Конохамару, никто в здравом уме не захотел, а Моэги обладала на удивление чистыми, еще не забитыми шинобскими догмами чакроканалами. Вместо того чтобы избивать манекены, наследница Хьюга лениво ковыряла травинкой землю и читала малявке лекцию. — Не создавай молнию, Моэги, — мягко, очень терпеливо объясняла Хината. — Наруто-кун говорил, что генерировать её из собственного мяса — это очень неприличный инженерный принцип. Это как... ну, как пытаться обогреть дом, сжигая в камине редкие книги. Но молния ведь везде. Понимаешь? В каждом кубическом сантиметре воздуха, в трении травинок, в земле. Моэги, забавно наморщив нос, крутила в руках учебный кунай. — А что тогда делать, Хината-сама, если сенсей требует выучить хоть одно стихийное дзюцу? — Найди её. Просто найди. И в этом была пугающая, лаконичная красота Неправильного Райтона, соединенного с анатомическими возможностями Кеккей Генкая. Хьюга с Бьякуганом, обученная Наруто принципам Суи но Дэнки, превращалась в идеальный, живой электрический сенсор. Ей не нужно было складывать пятнадцать печатей. Активируя свои белые глаза, Хината больше не смотрела на мир как на скопление костей и тенкэцу. Она видела его как бескрайнюю, дышащую карту электрических потенциалов. Пространство для неё состояло из плюсов и минусов, из разности зарядов и силовых линий. Она мысленно прокручивала сценарий их будущего поединка на стадионе. Вот пафосный Саске Учиха берет разгон. Из его левой ладони вырывается оглушительный, бьющий по ушам птичий треск. Он буквально поджигает собственный попэц, насилуя чакроканалы и выжимая киловатты энергии из собственной тушки через стихийное преобразование. Он сияет, он летит по прямой. На весь стадион ревёт: «Чидори!». Хината посмотрит на него сквозь Бьякуган. На секунду замрёт, вежливо наклонив голову, и тихо, с искренним сожалением произнесет: — Саске-сан, это же у вас райтон, да? Простите... А дальше включится Суи но Дэнки. Страшное, тихое колдовство неправильных стихий. Хинате не придется выставлять блоки чакры или пытаться пересилить этот безумный стихийный таран лоб в лоб. Зачем? Учиха уже сделал за неё всю грязную работу — сгенерировал колоссальный объем чистой электроэнергии. Хинате достаточно будет микронным импульсом чакры просто изменить электропроводность среды на пути его следования. Перестроить карту потенциалов воздуха прямо перед его рукой. И по страшному закону «было ваше — стало наше» весь этот ревущий, искрящий Райтон Саске мгновенно поменяет хозяина. Электроны послушно переориентируются по её силовым линиям, и Чидори Учихи тупо уйдет в землю или обернется против него самого, оставив парня один на один с инерцией собственного тела. Она, конечно, могла бы использовать Тэки но Нака но Дэнки — управление электрическими импульсами внутри чужого тела. Достаточно было бы на расстоянии одного шага чуть-чуть сбить ритм синусового узла в сердце Саске, устроив ему легкую аритмию, или перегрузить синапсы в его Шарингане. Но Хината только покачала головой своим мыслям. — Нет, это неспортивно. Наруто-кун расстроится, если бой закончится слишком быстро. По идее, перед лицом главного кланового соперника Хината должна была дико нервничать, потеть на полигоне и судорожно тренироваться. Но чот не. Обучать малявку Моэги правильно чувствовать разность потенциалов в траве было в разы прикольнее, чем подыгрывать чужим ожиданиям. — Хината-сама, а если я найду молнию, она меня не обожжет? — отвлекла её от мыслей Моэги, усердно вглядываясь в пространство. — Не обожжет, если ты будешь помнить Нулевой постулат, — улыбнулась Хьюга, поправляя девочке воротник. — Давай попробуем еще раз. Закрой глаза и почувствуй, где воздух между твоими ладонями становится «тяжелым»... *** Интерлюдия. Чоуджи Капитан Баклажан или Стихия Черники — тут мнения внутри команды разнялись. После того, как на отборочных поединках кукольник Канкуро попытался цинично отравить Чоджи своим фирменным токсином, а Наруто вытащил его с того света прямо на глазах у очумевших медиков, жизнь Акимичи бесповоротно поменялась. Нет, он был искренне благодарен за спасение жизни. Правда! Вот только Наруто применил для нейтрализации какую-то свою дикую инженерную схему. Сам Акимичи, естественно, не знал, что блондин буквально распылил в его чакроканалах коллоидный раствор с тушью на железной основе и химически связал гидроциан. Зато Чоджи прекрасно видел результат, который Наруто авторитетно назвал «берлинской лазурью». А так как Чоджи в процессе боя активно юзал клановое Байка но Дзюцу и сильно растягивал кожу, этот странный осадок под давлением чакры лёг пугающе глубоко, въевшись в ткани почти как перманентное тату. В итоге у Акимичи в иссиня-чёрный цвет выкрасились белки глаз, дёсны и зубы, а по коже пошли стойкие ультрамариновые разводы. Вдобавок Наруто, разглядывая результат, задумчиво пробормотал под нос какое-то странное слово «смурфик», значение которого Чоджи до сих пор не мог нагуглить ни в одной библиотеке Конохи. В общем, чистая Стихия Черники. И Чоджи с каждым днём всё сильнее подозревал, что этот радикальный синий цвет теперь не сойдёт с него вообще никогда. Потому что сам Чоджи в этой компании всегда был самым нормальным. Он не стремился переписывать законы физики, не изобретал ультимативные дезинтеграторы и не бредил мировым господством. Он просто хотел спокойно есть свои чипсы и защищать друзей. Но сейчас он смотрел на окружающих его товарищей, и внутри у него медленно поднимался экзистенциальный ужас. Он ловил себя на одной и той же мысли: «Ребята, а когда это мы вообще успели стать такими страшными?». Шикамару в этом плане выглядел особенно дико. Потому что раньше все знали Нара как «умного ленивца». Стратег, который три часа думает над одним ходом в шоги, а потом лениво ловит врага за подол куртки стандартным подражанием тени. А сейчас? Чоджи стоял на краю кланового полигона Нара и круглыми синими глазами наблюдал за тем, что его лучший друг вытворял на тренировке. * Мгновенное, бритвенно-резкое перемещение телом сквозь контуры чужих теней. * Чудовищно усиленный, плотный Кагекай, от которого земля вокруг трескалась. * И, наконец, финальный аккорд — Какусан Санран, вихревое расщепление тени на тончайшие, как волокна мононити, отростки, которые устремлялись к манекену и симулировали мгновенное удушение через проникновение прямо в лёгкие. На это было больно даже смотреть. Чоджи сглотнул вязкую слюну, отложил пачку с чипсами и тихо позвал: — Шикамару... Нара лениво погасил технику, его тень послушно втянулась обратно к сандалиям. Он повернул к другу уставшее лицо и коротко выдохнул: — М? — Ты... ты всегда мог это делать? — Чоджи указал пухлым пальцем на растерзанный в хлам тренировочный манекен. — Нет, — честно ответил Шикамару, вытирая пот со лба. — Тогда почему сейчас можешь? — Наруто. Пауза затянулась секунд на десять. Слышно было только, как на дереве неподалеку стрекочут цикады. — А, — выдохнул Чоджи. Это объясняло вообще всё. Если в уравнении появлялся этот невозможный блондин со своими чертежами, патентами и душной инженерной логикой, то любые законы логики шиноби автоматически переставали работать. Из ленивых гениев получались безжалостные ликвидаторы АНБУ, а из простого захвата тела шинтеншином... Он даже не понимал, как это работает! Чоджи задумчиво посмотрел на свои синие пальцы, потом на пачку чипсов, а затем снова на Шикамару. В его большой, доброй и пока еще нормальной голове начала медленно оформляться одна очень здравая мысль. «Если Наруто за одну минуту превратил токсичный яд Суны в стильный синий пигмент и спас меня, а из Шикамару сделал ходячий кошмар... Может, мне тоже туда надо?» Чоджи твердо решил, что после Экзамена пойдет сдаваться в Секту. Главное — чтобы взяли. В конце концов, у него теперь тоже была своя уникальная Стихия Черники, а Наруто наверняка найдет, как оптимизировать Акимичи с его массой тела и объемами чакры до уровня какого-нибудь тяжелого бронированного танка. *** Я сидел на ветке дуба, лениво грызя стебель травы, и наблюдал за тем, как Ино превращает подарок Джирайи в то, что позже войдёт в анналы как «самая странная адаптация клановой техники за всю историю Конохи». Свиток назывался «Управление волосяным покровом как инструментом физического и ментального воздействия». Джирайя подарил его Ино после того, как увидел, как она использует Сатори — технику, которая отключает автоматические процессы организма противника. Он подумал, что если научить её контролировать волосы как оружие, это расширит её арсенал. Все ждали, что Ино начнёт стрелять волосами-иглами, как Джирайя. Или использовать их как щит, или связывать противников, как паук. Вместо этого Ино стояла посреди поляны, и её волосы — все до единого — медленно, очень медленно поднимались, как будто она была медузой. Сакура сидела на бревне, обхватив колени руками, и смотрела на неё так, будто Ино только что объявила, что собирается захватить мир с помощью причёски. — Темари будет держать дистанцию, — говорила Ино, не поворачивая головы, потому что её волосы всё ещё поднимались. — В глаза смотреть не захочет. Как будто я Учиха какая-то. — И? — Сакура моргнула. — Значит, я не смогу подключиться напрямую. — И? — Значит, мне нужен проводник на расстоянии. Сакура посмотрела на волосы Ино. Потом на её лицо. Потом снова на волосы. — Ты... ты собираешься использовать волосы как антенны для Сатори? — Именно, — кивнула Ино, и её волосы зашевелились, как живые. — Сатори требует физического контакта. Но если я смогу контролировать волосы на расстоянии и использовать их как проводник чакры, я смогу применить Сатори без прикосновения. Просто дотянусь волосами до противника. Сакура замолчала. Ветер прошуршал в листве. Где-то вдалеке крикнула ворона. — Ино. — Да? — Это ужасно. — Спасибо. Я не выдержал и слез с ветки. Подошёл ближе, прислушался. Ино действительно не просто контролировала волосы — она модулировала чакру через каждый волос, создавая тонкие, почти невидимые нити, которые тянулись во все стороны. Это было не оружие. Это была сеть. Ментальная сеть, которая могла дотянуться до любого, кто попадёт в её радиус, и применить Сатори — отключить автопилот организма. Это было гениально. Это было безумно. Это было Ино. — Ты реально собираешься ловить Темари волосами, чтобы отключить ей дыхание? — спросил я, не скрывая смешка. Ино наконец опустила волосы. Они упали, как занавес, и она повернулась ко мне с выражением человека, который только что понял, что его только что спалили на самом странном плане века. — Не ловить, — поправила она. — Касаться. Одного волоска достаточно, чтобы начать Сатори. — И ты думаешь, Темари позволит тебе подойти на расстояние касания? — Не позволит, — кивнула Ино. — Поэтому я не буду подходить. Я дотянусь. Сакура всё ещё сидела на бревне. Она медленно, очень медленно подняла голову. — Ты понимаешь, что если это сработает, тебя запишут в анналы как первую куноичи, победившего противника причёской? — Пусть, — Ино пожала плечами. — Главное, чтобы победили. А как — уже детали. Я посмотрел на неё. Потом на свиток Джирайи. Потом снова на Ино. — Ты ведь понимаешь, что Джирайя дал тебе это для стрельбы волосами-иглами, а не для... этого? — Джирайя-сама дал мне контроль над волосами, — честно ответила Ино. — А что я с ними сделаю — уже моя ответственность. Он не писал в свитке «запрещено использовать как ментальный проводник для Сатори». Значит, можно. Я молчал несколько секунд. Потом медленно, очень медленно кивнул. — Ладно, — сказал я. — Но если ты начнёшь ловить Темари волосами, чтобы отключить ей моторику, я сам тебя вырублю. — Это уже следующий уровень, — улыбнулась Ино. — Но спасибо за предупреждение. Сакура снова уткнула лицо в колени. — Я не переживу этот экзамен, — пробормотала она в ткань штанов. — Я просто не переживу. — Переживёшь, — успокоил я. — Главное, не попадайся под волосы Ино и не смотри в глаза. И всё будет хорошо. Ино снова подняла волосы. На этот раз тише. Точнее. Чакра пульсировала через каждый волос, создавая невидимую сеть, которая, если верить расчётам, должна была дотянуться до любого, кто попадёт в её радиус, и отключить ему автопилот организма. Я записал это в тетрадь. **Наблюдение:** Ментальный проводник через волосяной покров для Сатори. Работает на обход дистанции. Требует контроля каждого волоса как отдельной антенны. Риск: противник может обрезать волосы. Или просто носить шапку. **Вывод:** Ино гений. Или безумец. Граница тонкая. И где-то в этот момент я понял: финал будет не про силу. Не про скорость. Не про техники. Финал будет про то, кто лучше адаптирует безумие к реальности. И пока старый мир готовил Пейна, Орочимару и Акацуки... Мы готовили причёски. *** Интерлюдия. Рок Ли Рок Ли не был тупым. Многие в Конохе ошибочно принимали его фанатичную преданность Силе Юности и зеленый трико за полное отсутствие серого вещества, но это было критической ошибкой. В мире, где у каждого второго был Кеккей Генкай или вековая клановая библиотека, выжить без мозгов, обладая сугубо тайдзюцу, было физически невозможно. Ли прекрасно понимал ситуацию и умел раскладывать баланс сил в уме не хуже Нара. Саске — это чистая, концентрированная генетическая сила, Шаринган и прямолинейный Райтон. Наруто — это пугающая техномагическая архитектура, переписанные законы физики чакры и Нулевой постулат. Шикамару — это абсолютный, холодный системный мозг. А кто тогда он, Рок Ли? Ему предстоял «бой неудачников» за право вернуться в турнирную сетку. И соперником был как раз Шикамару. Человек, который знает его стиль до последнего микронного движения, до каждого шага и наклона головы. Это был классический, фундаментальный вызов для Ли: «Если противник умнее меня — я просто обязан стать еще усерднее». Но теперь одной лишь физической выносливости и утяжелителей на ногах было мало. Нара за последний месяц превратился в ходячий кошмар. Ли нужно было не просто бездумно бегать по арене, а головой придумывать, как победить гения, способного просчитать траекторию его прыжка еще до того, как его подошва оторвется от земли. Ли сидел на корточках посреди тренировочной площадки, обхватив голову руками. Перед ним на песке были начерчены грубые схемы стадиона. Задача стояла тактически зубодробительная. Чтобы разорвать дистанцию и сломать Шикамару тайминги, Ли планировал использовать хитрую заготовку, которой его обучил Наруто — буквенное самогендзюцу. Никаких свитков или железных кунаев-маркеров, которые Нара легко перехватит своей тенью еще на подлете. Ли учился проставлять метки ориентации в пространстве собственным взглядом. Он настраивал свое восприятие так, чтобы мозг мгновенно фиксировал точки на арене, создавая внутреннюю координатную сетку. Это позволяло ему двигаться по ломаным траекториям с безумной точностью, совершая рывки строго по невидимым для врага ментальным вехам. И сделать это нужно было до того, как Шикамару активирует свой обновленный, чудовищный пространственный барьер тени — Кагэкай. Если Нара успеет развернуть это теневое поле, бой можно считать законченным. Лично. Ли сам слышал, как Шикамару лениво объяснял Чоджи механику этой жуткой техники: «Я тебя больше не связываю и не держу силой чакры, Чо. Я просто перестраиваю геометрию пространства под твоими ногами. И вселенная в этот момент начинает искренне считать, что ты должен стоять именно в такой позе. Твоя собственная масса и гравитация работают против тебя». Против гравитации и законов вселенной утяжелители не помогали. Нужно было атаковать первыми долями секунды, пробивая Самими метками взглядом траекторию уклонения до того, как Нара захватит полигон. Майто Гай, замерший на вершине тренировочного столба в позе раненого орла, внимательно наблюдал за тяжелыми ментальными потугами своего любимого ученика. Видеть, как Рок Ли сидит неподвижно дольше тридцати секунд и что-то сосредоточенно вычерчивает на песке кунаем, для мастера тайдзюцу было зрелищем почти противоестественным. — Ли! — оглушительно взревел Гай, прыгая вниз и приземляясь в идеальный шпагат, от которого во все стороны полетела пыль. — Глаза мои не верят! Ты... ты что, анализируешь тактическую сетку боя?! Ли резко вскинул голову, его круглые глаза горели фанатичным, но теперь уже вполне осознанным огнем: — Да, Гай-сенсей! Я пытаюсь рассчитать оптимальный вектор фиксации ментальных меток, чтобы минимизировать время нахождения в зоне потенциального раскрытия Кагэкая! Если я ошибусь на два шага, Шикамару перехватит мою тень через инерцию моего же прыжка! Гай на секунду завис, переваривая обилие сложных слов, а затем его белозубая улыбка сверкнула так ярко, что затмила полуденное солнце. Он смахнул скупую мужскую слезу гордости. — Восхитительно, Ли! Сила Юности внутри тебя наконец породила тактический гений! Но зачем сидеть на одном месте, ломая осанку?! Мы ведь можем проводить этот глубокий разбор прямо во время пятидесяти кругов вокруг Конохи на руках! На бегу! Во имя великой Силы Юности и торжества нашей стратегии! — Вы правы, Гай-сенсей! — Ли мгновенно вскочил, переворачиваясь на руки. Его взгляд жестко сфокусировался на дереве в ста метрах от них, мгновенно прошивая в памяти первую точку для рывка. — На бегу кровь быстрее гонит мысли! Погнали! И два зеленых силуэта со свистом умчались в сторону жилых кварталов, оставляя за собой тактические расчеты, которые должны были превратить «бой неудачников» на стадионе в безумную шахматную партию на сверхзвуковых скоростях. *** Интерлюдия. Изуна Изуна сидел на самом краю прогретой черепицы кланового дома и уныло подпирал щеку кулаком. Вокруг всё изменилось. Старые, мрачные до однообразия улочки Учиха теперь обросли новыми жилыми пристройками, в которых кипела какая-то совершенно нетипичная для этого места жизнь. Мимо ворот то и дело проходили люди — новые жители квартала, многие из которых носили на запястьях странные, мерцающие в полуденных лучах фуин-браслеты. Клан дышал, расширялся и перестраивался. Изуна посмотрел вниз, на суету у колодца, и тоскливо вздохнул: — Опять. Сидящая рядом Мито, лениво раскинувшаяся на соседней доске, даже глаз не открыла. Она лишь слабо шевельнула кончиками пальцев. — Что опять, Изуна? — Люди, — мрачно резюмировал мелкий Учиха. — Это называется «поселение», братец, — резонно заметила Мито, поправляя воротник. — Наруто-нии сказал, что это экономически оправданная миграция трудовых ресурсов. — Нет, — отрезал он, насупившись. — Это называется «люди мешают хорошему месту для лежания». Раньше тут никто не ходил. Можно было спать часами. Изуна снова устроился на черепице, переводя взгляд на дальний полигон, где старший Саске в очередной раз пытался выжать из своих чакроканалов пятую по счету Чидори. Даже отсюда, с крыши кланового дома, был слышен этот натужный, бьющий по нервам птичий треск. — Он странный, — негромко произнес мелкий Учиха, качая головой. — Какой-то больной. Приёмный, наверное. Мито лениво перевернулась на бок, подставив солнцу другую щеку. — Почему приёмный? — Он всё время тренируется. Вообще без пауз. С утра до ночи кунаи бросает, искры эти свои кастует, аж из ушей дым идет. Зачем? — Он хочет стать сильнее. Чтобы победить на финалах Экзамена. — Но он же уже сильный, — Изуна недоуменно развел руками. И в этом проявлялся весь их ментальный раскол. Близнюки Мито и Изуна родились уже в совершенно другую эпоху — в эпоху Новых Учих. В их мире настоящий, правильный Учиха был ленивым. Зачем выжигать чакроканалы и харкать кровью, если можно владеть водой и обучаться мгновенно, сжато во времени, просто перебрасывая пакеты знаний друг другу через гендзюцу? Зубрить ничего не надо, клановые догмы канули в лету, оставалось только иногда лениво тренировать контроль. Для Изуны «стать сильнее» было лишь понятным, прикладным инструментом для решения конкретных бытовых задач. А для Саске эта вечная погоня за мощью была единственным смыслом всей жизни. Саске дрался с самим собой, и конца этой дуэли видно не было. — А вот Наруто-нии всё правильно делает, — авторитетно заявил Изуна, скрестив руки на груди. — Спокойно лежит, когда надо, думает. Мито не выдержала и тихо хмыкнула, прикрывая рот ладошкой: — Изуна, он вообще-то не Учиха. У него даже волосы желтые. — Узумаки-Учиха, — упрямо отрезал мелкий. — Самый правильный из всех, кого я видел. Потому что Наруто-нии не машет кулаками просто так. Он придумал для нас систему. Строит связи между людьми, усиливает других через свои фуин-схемы. Он не пытается доказать всему миру свою ценность через боль и разбитые костяшки на полигоне. Изуна замолчал, вспоминая мрачные семейные хроники, которые ему втихаря пересказывали старшие. В его голове Наруто-нии сейчас выглядел как абсолютная, пугающая противоположность легендарного предка Мадары. — Мадара-сама вот тоже... всё время бы тренировался, — буркнул он. Мито удивленно приподняла брови: — Ты-то откуда знаешь? Ты Мадару никогда в глаза не видел. — Знаю. По рассказам старейшин у костра. Он по описанию выглядит в точности как Саске. Только взрослый, еще более злой и гораздо хуже. Ну его нафиг. Наруто-нии куда круче. Изуна заново прикрыл глаза, мысленно возвращаясь к их недавней тренировке с Наруто-нии. Вот там всё было по уму. Блондин не заставлял их бегать кругами, он просто перестроил их взаимодействие. Мито тогда работала строго по массам, поднимая своей водой огромный, шумный хаос и заставляя воображаемых врагов паниковать, а Изуна действовал чисто как скрытный ликвидатор — выжидал, выискивал идеальным учиховским зрением открывшиеся бреши и делал один точечный, бесшумный удар в это окно. Именно тогда из уст блондина прозвучало новое сложное слово. Оно Изуне безумно понравилось. Синергия. Звучало хлестко, мощно и завораживающе — прямо как искра Суи но Дэнки. В этой математике боя больше не было места глупой клановой конкуренции: «кто круче как Учиха». Мито была сильнее в одном, Изуна — принципиально в другом. И они вместе выдавали сто процентов эффективности. Его размышления прервал легкий шорох у водосточного желоба. Там, среди сухой листвы, плавно и бесшумно скользила чешуйчатая лента. Не огромный призывной монстр, а самая обычная, небольшая змейка, но её чешуя отливала странным, глубоким графитовым оттенком, зеркально отражая солнечный свет. Изуна мгновенно подобрался, подавшись вперед. — Вторая, — одними губами прошептал он. Мито наконец приоткрыла один карий глаз и неодобрительно покосилась на брата. — Ты опять ловишь змей? — Они полезные. — Ты из первой змеи уже сделал браслет для меня. — Да. — Зачем? Пауза затянулась. Изуна бережно, одним мягким движением перехватил графитовую змейку чуть ниже головы, позволяя прохладному хвосту лениво обвиться вокруг его запястья. Соперничать с сестрой и отбирать у нее добычу, как в старые времена, ему уже совершенно не хотелось. — Красиво, — буркнул он, наконец, слегка смутившись. Изуна достал из кармана тонкие костяные иглы и небольшой моток обработанных жил. Никакого пафоса шиноби высшего ранга здесь не было. Обычная, тихая детская поделка на коленке посреди залитой солнцем крыши. Пальцы Изуны двигались ловко, переплетая чешуйчатые кольца с ювелирной точностью, которой его научил Наруто. Спустя пару минут он протянул второе готовое, зеркально поблескивающее графитом кольцо сестрой. Мито удивленно моргнула, глядя на подарок: — Ты... это мне сделал? — Да. — Почему? — Потому что у меня теперь две змеи. Одна мне. А вторая — тебе. Носи. Она от сглаза защищает, я туда правильный контур зашил. Мито тепло, искренне улыбнулась, сразу натягивая графитовый браслет на левое запястье рядом с первым, ультрамариновым. — Спасибо, Изуна. — Только это... главное, чтобы Наруто-нии не увидел, — спохватился мелкий, подозрительно оглядывая соседние крыши. — Это еще почему? — Он обязательно это заметит, ухмыльнется своей дурацкой улыбкой и выдаст еще одно сложное слово. Назовет это «социальным взаимодействием внутри кланового ядра». Мито весело прыснула: — А это что вообще такое? Изуна на секунду завис. В его семь лет это словосочетание звучало как тяжелая, глухая дубовая дверь, которую невозможно запереть. — Сложное слово, — вздохнул он, снова укладываясь на теплую черепицу под ласковые лучи солнца. — Очень сложное. Лучше просто полежим. И два самых ленивых и самых ценных маленьких ресурса перестроенного клана Учиха снова затихли на крыше, провожая взглядами медленно плывущие над Конохой облака. У них напрочь отсутствовала тренировочная мания старших. Им не нужно было никому ничего доказывать. Это был их личный, безопасный и удивительно уютный маленький мир, который у них появился в жизни, пожалуй, вообще впервые. И этот мир был надежно защищен инженерными расчетами старшего брата.