Спортсмен

      Душное пространство маленькой комнаты заполняли тяжёлое дыхание, едва слышные хриплые стоны и до жути смущающее и одновременно возбуждающее хлюпанье смазки.       Чимин устроился на кровати между разведённых стройных бёдер Юнги. Он неумело, торопливо насаживался на твёрдый член ртом, а три пальца, обильно измазанные лубрикантом, активно терзали нежный покрасневший анус. Ноги Юнги подрагивали от каждого толчка, а сам парень прогибался в пояснице и пытался сдерживать рвущиеся наружу стоны.       — Чимин, я, блядь, сейчас кончу... — прохрипел Юнги в сгиб своего локтя.       Чимин замедлился, снялся с напряжённого члена, но пальцы из дырочки не вынул, наоборот, протолкнул их чуть дальше, оглаживая мягкие стеночки изнутри.       — Я не хочу, чтобы тебе было больно...       — Не будет. Иди сюда, — Юнги приподнялся на локтях. Волосы его растрепались и спутались от метаний по подушке, а щёки раскраснелись.       Чимин залип на искусанных красных губах, облизнулся сытым котом, затем аккуратно вынул пальцы и потянулся к Юнги за поцелуем, не менее влажным и отчаянным. Он кусал его губы и оттягивал нижнюю, заставляя того стонать и царапать плечи.       — Мне кажется, я недостаточно тебя растянул, — оторвавшись от сладких истерзанных губ, он припал к тонкой шее, слизал солёную влагу и чуть прикусил бледную кожу.       Его собственный член изнывал и истекал от перевозбуждения, а в голове не переставала вертеться мысль о том, что через пару мгновений он сделает это... С Юнги... Чимин сжал тонкую талию, жадно проминая мягкую кожу влажными от смаки пальцами, и застонал в сгиб чужого плеча, притираясь возбуждённым органом о пах Юнги.       — Презерватив, Чимин... — выдохнул в потолок парень, скользя ладонями по мокрой спине.       — Угу...       Так же сильно, как Чимин хотел Юнги, он боялся. Боялся сделать больно. Боялся кончить слишком рано. Боялся, что Юнги будет неприятно или вообще не понравится с ним... Столького всего боялся, что, наверное, логичнее было бы, чтобы он был снизу в первый раз, но и отказать Юнги он не мог. Он вообще был готов на всё, о чём бы тот ни попросил.       — Чимин, ты не хочешь?       Видимо, он слишком надолго задумался.       — Я просто боюсь, — честно признался Чимин, заглядывая в тёмные, с поволокой возбуждения глаза под ним. — Боюсь, Юнги...       — Думаешь, мне не понравится?       — Думаю, я облажаюсь.       — Давай попробуем, а потом решим, кто из нас облажался. Чимин, я слишком долго готовился, чтобы ты сейчас дал заднюю.       — Да, прости, прости.       Чимин приподнялся с кровати и потянулся к джинсам, что валялись на полу. Достал блестящий квадратик из кармана и подрагивающими пальцами стал растягивать латекс по своему члену. Закусил губу, сосредоточенно поправляя резинку у основания, и чувствовал, как от собственных прикосновений по телу разливается дрожь. Он был на взводе так, что, казалось, мог кончить от одного только взгляда Юнги.       А Юнги смотрел и ждал. Лежал перед ним раскрасневшийся, с разведёнными бёдрами и блестящей от смазки задницей. У Чимина перехватывало дыхание. Он придвинулся ближе. Колени упёрлись в матрас, ладони почти благоговейно легли на бёдра Юнги. Большим пальцем он погладил выступающую косточку таза, и Юнги тихо выдохнул, чуть подаваясь навстречу.       — Я постараюсь аккуратно, — прошептал Чимин.       — Давай уже, — Юнги смазанно усмехнулся. Он волновался не меньше.       Чимин обхватил свой член у основания, подвёл головку к сжатому, покрасневшему колечку мышц и замер. Сердце колотилось в горле. Смазка поблёскивала на бледной коже. Головка скользнула, чуть надавила, но внутрь не пошла. Юнги затаил дыхание.       Чимин нажал снова, настойчивее. Головка протиснулась, и мышцы обхватили её, сжалсь так плотно, что у него потемнело в глазах. Он низко, сдавленно простонал и замер, давая Юнги привыкнуть, а себе время собраться.       — Блядь... — выдохнул Юнги, цепляясь пальцами за простыню. — Блядь, Чимин...       — Больно? — Он застыл, не смея двинуться. — Скажи, если больно. Я остановлюсь.       — Немного... Жжёт... Не вытаскивай только. Дай секунду.       Чимин не двигался. Смотрел сверху вниз на лицо Юнги, на сведённые брови, подрагивающие ресницы и закушенную губу. Он наклонился, убрал со лба Юнги мятную чёлку и поцеловал в висок, в скулу.       — Дыши, — прошептал он. — Давай вместе.       Юнги всхлипнул и кивнул. Чимин толкнулся дальше. Член погружался в тугое, обжигающе горячее нутро, и каждый миллиметр отзывался дрожью в позвоночнике. Горячие стеночки сжимались, обхватывали его, но уступали, пропуская твёрдый орган дальше. Чимин чувствовал, как его накрывает волной неконтролируемого, почти животного удовольствия.       — Как ты? — выдохнул он, не узнавая собственного голоса.       — Нормально... — прохрипел Юнги, откидывая голову на подушку. Его кадык дёрнулся, шея выгнулась. — Давай... дальше.       Член скользил глубже, пока наконец Чимин не упёрся лобком. Их бёдра соприкоснулись. Живот к животу. Грудь к груди. Чимин навис сверху, прижимая Юнги к матрасу, и тот обхватил его ногами за талию, скрестил лодыжки за спиной. Они лежали так несколько бесконечно долгих секунд, просто дыша. Делили одно дыхание на двоих. Чимин чувствовал, как внутри Юнги всё пульсирует, сжимается, от этого хотелось то ли плакать, то ли смеяться.       — Я люблю тебя, — выдохнул он Юнги в губы. — Я так сильно тебя люблю. Ты даже не представляешь.       Юнги открыл глаза. В них стояла влажная поволока. Он поднял руку, провёл пальцами по мокрому виску и прошептал в ответ:       — Я тоже тебя... Придурок...       Чимин хмыкнул и поцеловал его. Глубоко, жадно, вдыхая в себя его стон, и начал двигаться.       Первый осторожный толчок. Он почти полностью вышел и снова скользнул внутрь, теперь легче, плавнее. Юнги всхлипнул сквозь сжатые зубы и впился пальцами ему в плечи. Чимин замер, но Юнги мотнул головой:       — Продолжай... Давай...       Второй толчок. Третий. Движения становились увереннее, ритмичнее. Кровать под ними тихо поскрипывала в такт каждому движению. Кожа скользила от пота. Юнги стонал уже не сдерживаясь, хрипло, сорванно, запрокинув голову и открывая шею, на которой Чимин оставлял беспорядочные, жадные поцелуи. Он вылизывал ямочку между ключицами, прикусывал острую линию челюсти, зализывал следы и снова кусал, не в силах оторваться.       — Глубже... — выдохнул Юнги. — Чимин, глубже, пожалуйста...       Чимин приподнялся на руках, чуть изменил угол, и следующий толчок вырвал из Юнги такой стон, что у Чимина на секунду остановилось сердце. Он попал по простате. Юнги выгнуло дугой, пальцы сжались на простыне, побелели костяшки.       — Вот так? — прошептал Чимин, почти теряя рассудок от того, как Юнги сжимается вокруг него.       — Да... Да, блядь, так... Ещё...       Он вбивался в него снова и снова, уже не контролируя ритм, не думая ни о чём, кроме Юнги, о его распахнутых глазах, о его сорванном голосе, о том, как его хрупкое тело принимает его, обнимает изнутри, не отпускает. Юнги обхватил его за шею, притянул к себе, вжался губами в губы. Они целовались сбивчиво, мокро, прерываясь на стоны и всхлипы.       — Не останавливайся... — шептал Юнги между поцелуями. — Пожалуйста... Не останавливайся... Я так... Я так сильно тебя... Чимин...       Чимин гладил его по лицу, по волосам, стирал большим пальцем влагу со щеки, не понимая, пот это или слёзы. Чувствовал, как приближается к краю, как низ живота сводит, мышцы напряглись до предела, член внутри пульсировал. Юнги тоже был на грани, его член, зажатый между их животами, тёрся о пресс Чимина при каждом толчке, оставляя влажные дорожки смазки на смуглой коже. Юнги застонал и сжался вокруг члена Чимина в отчаянном спазме оргазма, заливая свой живот горячей спермой.       Чимин толкнулся ещё раз, глубоко, до упора, и кончил. Волна оргазма накрыла его с головой, он замер, вжавшись в Юнги всем телом, и почувствовал, как член пульсирует внутри, заполняя презерватив. Юнги подрагивал всем телом и жадно хватал ртом воздух.       Несколько секунд они лежали неподвижно. Тяжело дышали. Ноги Юнги всё ещё обхватывали чиминову талию, руки обвивали его шею. Чимин уткнулся лицом в изгиб его плеча и закрыл глаза, слушая, как колотится чужое сердце или, может быть, его собственное.       — Я люблю тебя, — прошептал он в горячую, солёную кожу.       Юнги ничего не ответил, его пальцы, всё ещё подрагивающие, пробежались по его затылку, запутались в мокрых волосах и сжали в кулак. Чимин почувствовал, как тот улыбнулся, он и сам улыбался счастливо, довольно.