The Path ( тропа)

Пальцы Элизабет пахли ладаном и ржавчиной. Она стояла на коленях перед алтарём, где когда-то преклоняла колени перед ним — перед мужчиной с глазами цвета распятой надежды. Позолота на распятии облупилась, как старая кожа грешника, и она водила по шершавой поверхности кончиком пальца, представляя, как его плоть — дряблую, старую, насквозь пропитанную ложью — покидает последнее дыхание. «Ты обещал мне рай», — шептала она каменному полу, и плиты впитывали её шёпот, как смерть впитывает кровь. Воспоминания бились о черепную коробку, точно мотыльки о раскалённую лампу. Она помнила, как он брал её лицо в ладони — мозолистые пальцы, пахнущие перегаром и святым елеем — и говорил, что её грехи будут омыты кровью. Его кровью? Её? Разницы не было. Он обещал, что они умрут вместе, и она верила, верила так отчаянно, что готова была перерезать себе горло его же крестом. Но он выжил. Тот министр с глазами голодной гиены вытащил его из петли, вымолил, выкупил, и теперь оба жили — её палач и его спаситель — в одном доме, за одним столом, дышали одним воздухом, которым могла бы дышать и она. Когда она вошла в их гостиную, пахло яблочным пирогом. Он сидел в кресле — теперь не в рясе, а в мятом кардигане, с Библией на коленях. Рядом, на диване, развалился министр — с бокалом портвейна и сытой улыбкой кота, объевшегося сметаны. — Элизабет, дитя моё… — начал он, но она шагнула вперёд, и лунный свет упал на нож в её руке — не кухонный, а старый, свечной, тот, которым он когда-то крестил новообращённых. — Я прощаю тебя, святой отец, — прошептала она, и остриё вошло ему под ребро — мягко, как в масло. — Прощаю за то, что я тебя любила. Министр вскочил, опрокинув бокал. Вино расползлось по ковру кровавой лужицей. Она повернулась к нему, и её губы тронула та самая улыбка — которой научился он, её святой отец, лживая, теплая, обещающая спасение. — А вы, — произнесла она, неся крест на шее — крест, под которым билось сердце наркоманки, шлюхи, жертвы, убийцы, — вы следующий. Тропа дурной привычки вильнула в темноту, и Элизабет шагнула вслед за ней. Всегда.