Часть 1
7 июля 2026 г., 17:35
Изящная ладонь, не по‑омежьи увитая венами и вязью клановой татуировки, сжимает протянутую ему руку господина Чхве, крепко и уверенно, как и всегда.
— Я рад, что мы пришли к соглашению, господин Пак. Заверяю вас, наше сотрудничество будет очень плодотворным! — предельно довольный голос альфы в годах звучит излишне заискивающе, отчего Чимин морщит свой аккуратный нос. Пусть самую малость, но этого хватает, чтобы господин Чхве снова начал нервно сглатывать. А затем и вовсе вздрагивает всем нутром, когда тяжёлый, вязкий взгляд кофейных глаз впивается в его нервно бегающий.
— Не сомневаюсь. Других вариантов просто не существует...— тихий шелковистый тембр омеги удавкой ложится на и так сжимающееся горло Чхве. Тот снова сглатывает в попытке ослабить неприятные ощущения и выдыхает, когда рукопожатие наконец разрывается.
Чимин откидывается в кресле и делает знак своему помощнику. Перед ним тут же ставится рокс с виски, но он к нему не притрагивается. Он выжидает небольшую паузу, а затем двигает алкоголь своему новому партнёру со словами:
— Выпейте. И перестаньте трястись. Если бы я в вас сомневался, вас уже давно не было бы даже в поле моего зрения. — Чимин видит, как тот чуть расслабляется, кивает и тянется к предложенному роксу, и не может не добавить: — А оно у меня очень острое... Надеюсь, мне никогда не придётся вам этого напоминать.
Чхве кивает снова. Отпивает глоток и, прочистив горло, вдруг предлагает:
— Разрешите сделать вам подарок?
Чимин щурит взгляд, отчего тот становится ещё более осязаемым, но в нём неуловимо прослеживается капелька заинтересованности. Кажется, кто‑то подготовился лучше, чем он думал. Потому что Пак Чимин любит подарки... Да, не всегда они попадают в его вкусы и предпочтения, но глава клана Вихомада — омега. И это, пожалуй, его единственная слабость. Была. Но с тех пор, как пришлось встать на место отца, даже он сам стал забывать о своём вторичном поле. Так что...
— Разрешаю. — Чимин смягчает голос на самый мизер. Этого оказывается достаточно, чтобы альфа успокоился ещё больше. Паку, конечно, нравится, когда перед ним дрожат, но немного при других обстоятельствах, а сейчас это вообще начинает утомлять.
— Завтра состоится аукцион. К сожалению, я не знаю ваших предпочтений, но уверен, что вы останетесь довольны в любом случае. Будет представлен только самый высококлассный товар. Никакого ширпотреба...
Чимин чуть хмурится. В его голове щёлкает что‑то, когда он слышит знакомые фразы.
— Мы говорим об аукционе мадам Чой?
Торопливый кивок заставляет нутро Чимина вскипеть, но виду он не подаёт. Этот альфа только недавно прибыл из Пусана с целью расширить свой бизнес здесь, в Сеуле. И, вполне вероятно, что ещё не знает многих нюансов, коих в достатке скрывается в тенях преступного Сеула.
— Да‑да, всё верно. Я получил от неё приглашение, насколько я знаю, уровень аукциона просто зашкаливает. Но мне это... Не нужно. Я...
— Вы давно счастливы в браке, господин Чхве, и вас совсем не интересуют живые игрушки, я понял... — омега коротко улыбается. И эта улыбка даже искренняя. Его и правда в какой‑то степени умиляет эта черта в альфе. Такого давно не встретишь в его окружении.
— Да. Но это приглашение... Возможно, вам будет интересно. Я оплачу любую вашу покупку, пусть это станет моим подарком к нашему сотрудничеству. Надеюсь, приятным...
Журчащий смех Чимина не удивляет только Чонгука, незыблемой скалой возвышающегося за спинкой его кресла. И он слышит в нём не веселье, а надвигающийся пиздец.
— Ох, господин Чхве. Мне будет, несомненно, интересно. И, конечно же, приятно... — Чимин одёргивает лацканы пиджака и встаёт.
Чхве всё понимает сразу. Подскакивает следом и достаёт из папки с только что подписанными документами небольшой конверт из дорогой бумаги. Оставляет его на столе и спешит попрощаться. Когда за ним и его юристом закрывается тяжёлая дверь, Чимин проходит к бару и плещет себе виски на пару пальцев.
— Я так понимаю, завтра вечером у нас жаркая вечеринка. — наглый пусанский акцент Чонгука всегда лезет особенно ярко, когда он в предвкушении очередных разборок.
— Кажется, старая потаскуха решила, что стала умнее. Или просто охуела. Надо было ещё пять лет назад отправить её тощий зад обслуживать наёмников в Лаосе, а не просто лишать её бордельного бизнеса. Я был слишком добрым, фу... — вздыхает Чимин, и его глаза стекленеют в раздумьях. Наверняка в голове уже сформировался план на завтрашний вечер.
Чонгук усмехается, но не спорит. Был, да. Не то чтобы добрым, конечно. Просто в те годы он ещё позволял себе давать некоторым второй шанс. Больше нет.
***
Огромное заброшенное здание на окраине Инчхона только с виду кажется таковым. Внутри же всё давит роскошью и стилем. Множество локаций с разной завлекающей тематикой позволяет гостям сразу погрузиться в нужную атмосферу. В каждой «живёт» представленный во всей красе товар. Эдакий оживший каталог. Только вместо страниц комнаты, комнаты... Их не особо много, не более пятнадцати. Видимо, госпожа Чой только встаёт на ноги, и это её первая попытка поднять с колен свой уничтоженный ранее бизнес. Меньше чем за сутки у Чимина уже был список всех инвесторов, которые оказались настолько тупы или бесстрашны, что решили вложиться в новое начало Чой Саран. Что ж... Будет не быстро, но в этот раз абсолютно точно доходчиво. Изящная поступь и стук невысоких каблуков по мраморному покрытию заставляют присутствующих замереть. Охрана, выставленная снаружи, уже таковой не является, а многочисленные бойцы клана бесшумными тенями перекрывают людей бледнеющей от страха Саран. Она восковой куклой застывает посреди зала, забывая стереть с лица заискивающую улыбку, которой только что одаривала одного из депутатов Собрания. Если бы не дрожащий бокал шампанского в её руке, можно было бы подумать, что её хватил удар. — Дорогая!!! Сколько лет прошло... — Чимин лучезарно улыбается, снимая шляпу и, не глядя, отдаёт Чонгуку, следующему за ним по пятам, как и полагается личному телохранителю. Пак раскидывает руки в стороны и приглашающе машет ладонями: — Ну, иди скорей! Хочу обнять. Я же не один скучал, м? Чонгук едва сдерживается от того, чтобы не закатить глаза от этого театра одного актёра. Но ему нельзя. Надо следить в оба. Саран делает несмелый шаг вперёд, шурша длинным дизайнерским одеянием, напоминающим гибрид ханбока и пеньюара. Чимин льнёт, обдавая её своим феромоном, давит им до сбивающего сердцебиения, но в лице так и не меняется, продолжая сиять, словно действительно встретил давнюю, горячо любимую родственницу. Разрывая объятия, он удерживает окаменевшую женщину за плечи и, осматривая восхищённо с головы до ног, сладко мурчит: — А ты не меняешься, милая. Всё такая же... — сладость в голосе в одно мгновение сменяется остро заточенным лезвием, и следующее Чимин шипит ей в лицо: — Мерзкая тварь. — Я всё объясню, господин Пак... — грубоватый прокуренный голос шепчет едва уловимо. — Конечно, объяснишь. Но не мне... — Чимин чуть отводит голову в сторону, но взгляда с Саран не сводит, когда говорит: — Чонгук, выслушаешь её попозже, ладно? Только очень внимательно, а не как я пять лет назад. Ох, молодость... Если до этого Саран соперничала бледностью с рисовой бумагой, то сейчас её перекроенное неоднократно хирургами лицо начинает синеть от ужаса. — Нет... Пожалуйста, только не... Чимин отталкивает её от себя и, стряхнув друг о друга ладони, поправляет выбившуюся смоляную прядь за ухо. — Хочу пройтись... Не зря же ехал. Давай, дорогая, устрой мне экскурсию. — изящные ладони прячутся в карманы строгих брюк, и омега осматривается с деланным интересом вокруг. Саран прикрывает обречённо глаза, но берёт себя в руки и машет приглашающе в сторону локаций. Она понимает, что «экскурсия» не более чем прелюдия к будущему кошмару, что её ожидает, но не может не подыграть главе клана в его перформансе. Они подходят к одной из открытых комнат, в ней воссоздана атмосфера заднего двора семейного дома. Большая собачья будка с весёлой розовой крышей на зелёной лужайке смотрится мило. Если бы не омега, выряженная в откровенный костюм королевского пуделя. Девушка сидит на цепи, повиливая округлыми бёдрами. Чимин всматривается и видит, что взгляд девчонки, едва достигшей совершеннолетия (но это не точно), абсолютно поплывший. Ясно... Он двигается дальше. В следующей экспозиции история повторяется, меняется лишь антураж. — Они все накачаны. Ну конечно... Саран переминается с ноги на ногу. Она понимает, что её уже ничего не спасёт, но всё равно лепечет: — Они все совершеннолетние, клянусь... В этот раз... Чимин на неё даже не смотрит. Его феромон сгущается настолько, что Саран затыкается, поперхнувшись. Перед её лицом мелькает раскрытая ладонь с играющими пальцами, и слышится ледяное: — Документы мне на всех. Быстро! К Саран подскакивает личный помощник. Парень-бета передаёт планшет сразу Чимину, бормоча, что папку с документами предоставит через десять минут, и, кланяясь, убегает. Пак движется дальше и оказывается у локации, которая на первый взгляд напоминает обычную ванную комнату. Вот только парень, сидящий в самой ванне, полностью одет. И одет в какое-то невообразимое дизайнерское тряпьё. Словно является не выставочным образцом этого блядского места, а топ-моделью на съёмке. Омега очень красив. И Чимин думает, что ему действительно место на подиумах и самых роскошных обложках журналов. Блять... Да где угодно, только не здесь. Неимоверно изящные, аристократичные пальцы лежат на краях ванны, вроде небрежно, но в то же время чуть подрагивают, и это не ускользает от внимания. Даже поза говорящая: омега сидит, чуть откинувшись, чёлка блондинистых волос едва ли прикрывает обманчиво скучающий взгляд, в котором, если хорошо приглядеться, прячется ничто иное, как страх. И именно этот взгляд Чимина цепляет. Он выискивает файл этого парня. Тот находится быстро, и он читает только имя и возраст. Интерес вспыхивает ярче. — Он чистый... — хищный поворот головы в сторону Саран заставляет ту вздрогнуть. — С чего вдруг? — Он здесь по собственному желанию. Его старший брат мой должник... — не успевает закончить Чой, как её идеально уложенный узел волос на затылке сгребает татуированная ладонь. Чимин дергает её к себе и, не обращая внимания на скулёж, шипит в самое ухо: — Так какого хера в этой грёбаной ванне не задница его старшего брата?! — он ни на секунду не верит в сказку «про собственное желание». История стара, как мир: отдать омегу за долги или просто продать, чтобы заработать. — Я... — Уберите её вон. Чимин отходит от верещащей мольбами женщины, что пытается ухватиться за его рукав, но в её скрюченных пальцах остаётся лишь воздух, когда её оттаскивают люди клана. Он подходит вплотную к омеге, который смотрит на него уже совсем не так, как раньше. Скука в больших карамельных глазах исчезла, но не страх. Отчаянный, дрожащий на самых кончиках длинных ресниц — он что-то переворачивает в Чимине. Заставляет откликнуться и даже... захотеть успокоить. Тонкие пальцы, унизанные массивными кольцами, тянутся к красивому лицу осторожно. Касаются графичной скулы, поглаживают почти ласково. А затем слышится тёплый, мурчащий шёпот: — Не надо бояться, Тэхён. Больше не надо... И в огромных карамельных глазах страх старательно гасит надежда. Робкая, наивная и, возможно, последняя.
