Не надо бояться

      Неделю. Неделю в особняке клана стоит вязкая тишина. Охрана не отсвечивает, растворяясь бесшумными тенями, прислуга передвигается по двум этажам лишь по острой необходимости, а сам Чимин почти не покидает кабинет.       Благодаря папке с документами, изъятой на аукционе, помимо Тэхёна, ещё двое омег оказались проданными своими семьями. Этих несчастных, глава клана Вихомада, сразу определил для начала в наркологическую клинику. Омег требовалось привести в порядок как физически, так и психологически. С ними уже работают чуткие профессионалы, чтобы впоследствии те смогли стать нормальными полноценными личностями в социуме. С этим Чимин тоже собирается помочь. Остальных он вернул туда, откуда они были просто похищены, но с обязательными рекомендациями для их близких. А уж насколько они будут выполняться — не его забота.       Его забота несколько дней кряду не выходит из комнаты. Тэхён напоминает ему погасшую звезду. Все попытки завести разговор, узнать хоть что‑то о нём, о его мыслях и самочувствии сводятся к тихому, но очень искреннему «спасибо».       Вызванный врач, его давний друг Чон Хосок настоятельно рекомендует лишь психолога. Ибо физически омега абсолютно здоров, не считая уже пожелтевших со временем гематом на тонких щиколотках. Старая сука держала его на привязи после, как оказалось, двух попыток бегства. А вот ментальное состояние оставляет желать лучшего. Тэхён очень мало ест, много спит и иногда смотрит канал с дорамами. Ещё тихо плачет и сворачивается под ворохом одеял и подушек.       То, что он гнездится, Чимин понял не сразу, так как в первые дни постель была не особо похожа на это забытое для него явление. Сейчас иначе: комната пропиталась феромоном Тэхёна, запах малины кружил голову, но кислящие в нём нотки остужали на раз‑два, а светлая макушка то и дело пряталась в коконе одеял, зарываясь в бесчисленные подушки, как только Чимин входил в гостевую спальню.       Уставший вздох разбивает тишину кабинета, когда Чимин откладывает очередной отчёт в сторону. На часах стрелки укоризненно подбираются к полуночи, а диван в углу поскрипывает кожей под необъятными бёдрами Чонгука. Тот сверлит своего босса искрой ожидания, вспыхнувшей в бездонных глазах, когда видит, как тот потягивается, а затем звучно хрустит окаменевшей шеей.       — На сегодня достаточно. Иди отдыхать...       У Чонгука неожиданно звякает сообщением телефон. Он смахивает экран и всматривается, отчего лицо смягчается лёгкой улыбкой.       — Юнги нашёл Ким Чинсока. Спрашивает, что с ним делать...       Чимин чуть сводит изящные брови, затем морщится и даёт ответ:       — Все долги Чой теперь принадлежат мне. А он ей как раз прилично должен... Что же делать с тем, кто решил расплатиться собственным братом, сдав его в блядюшник?       Чонгук хмыкает, понимая всё верно.       — Правильно. Пусть отрабатывает. — Чимин поднимается с кресла, шипит на застывшую задницу, что мгновенно покрывается колючим ознобом от прилившей крови, мысленно обещает себе обязательно с утра выйти на пробежку, а следом на спарринг со своим бодигардом и выходит из‑за стола, прежде чем продолжить:       — Передай Юнги, пусть отправит его в бордель к Сокджину. Он, конечно, будет ворчать, что его элитный дом Греха не место для тупых альф, но я уверен, он очень быстро найдёт применение этому ублюдку. Пусть пока побудет там, а потом я придумаю что‑то ещё.       Чимин всей душой ненавидит тех, кто торгует несовершеннолетними, тех, кто принуждает совсем незрелых, запугивая или подсаживая на наркоту. Есть у него такой пунктик. В основном жертвами таких, как Саран, становятся именно омеги. Бесправные, слабые и часто совсем молоденькие, а иногда дети. Похищенные, брошенные или проданные.       Её, кстати, он всё же отправил в Лаос. Но уже вчера пришло сообщение, что её нет в живых. Подробности Чимин узнавать не стал, полюбовался лишь на присланное видео, которое достоверно доказывало истину — тварь сдохла.       — Я всё передал. — хихикает Чонгук, не отводя внимания от телефона. — Юнги пишет, что ты подозрительно добрый. Всё же простата творит чудеса... Вдруг твоё наказание окажется манной небесной?       — Ох... Поверь, Гуки, я учёл и это. Большего озвучивать не буду, иначе твоя буйная фантазия не даст тебе уснуть, а ты мне нужен отдохнувшим. Так что давай, кыш! Пока я не передумал...       Чимин первым покидает кабинет и отправляется к себе в спальню. Душ тёплым ласковым покрывалом кутает с трудом расслабляющееся тело. Омега пытается отключить мозг, дать наконец себе отдых, чтобы беспрепятственно уснуть, но пока выходит откровенно хреново. Уходовая рутина занимает не особо много времени, и, разглядывая проявившиеся тени под глазами, Чимин делает себе пометку выделить время для похода в спа и последующие процедуры. С этими мыслями он входит в гардеробную и выбирает спальный комплект из мягкой ткани винного цвета. Одевается, оправляет на себе рубашку и решает перед сном всё же проверить своего негаданного гостя. Возможно, именно сегодня Тэхён его порадует хоть чем‑то, кроме извечных благодарностей. Чимину до зуда под кожей хочется увидеть на красивом лице хотя бы немного расслабленности, не говоря уже об улыбке. Пусть маленькой, кроткой, но хоть какой‑то... Он уверен, что у Тэхёна она потрясающая.       Едва он подходит к двери гостевой спальни в конце коридора, как его обдаёт феромоном. Тонким, чуть сладким... Но привычная кислинка угадывается всё равно. Он разочарованно выдыхает и стучится.       Ответа ожидаемо нет. Как и раньше. Но ему важно обозначить своё присутствие, и, постучав снова, он толкает дверь. В комнате достаточно уютный полумрак: её освещает включенный экран на стене, где как обычно разворачиваются неторопливые события между героями очередной истории любви.       Чимин всматривается в постель и замечает неуверенные копошения под грудой одеял. Он подходит ближе, становится впритык к кровати и выпускает свой собственный запах, насыщая его успокоением насколько это вообще ему знакомо. Аромат смородинового листа ластится, распускаясь весенней свежестью, и это срабатывает.       Тэхён выгребается из‑под завалов, шмыгает носом и усаживается ровнее. Мягкий свет экрана падает на лицо, на первый взгляд кажущееся малоэмоциональным, но и этого освещения хватает, чтобы понять, что омега опять плакал.       — Как ты тут, Тэхён-а? — мурчит Чимин, доставая из себя непривычные полутона.       Тэхён лишь кивает и отводит взгляд в сторону.       Феромон Чимин оттягивает, опасаясь перестараться. Всё‑таки его с трудом можно назвать знатоком подобных нюансов. Он своим запахом обычно давит, как асфальтоукладчик.       А сейчас его всё это снова расстраивает: омега совсем закрылся, едва его проводили в эту комнату неделю назад. И, возможно, Чимин сам в этом виноват, в тот же вечер пытаясь задавать слишком много вопросов. Так что он, в данный момент, немного переживает, что может среагировать не так, как надо.       — Соён сказала, что ты сегодня опять съел совсем мало. Может, тебе просто хочется чего‑то особенного? Она приготовит все что угодно, поверь.       Тэхён отрицательно машет головой, подключая ладони, которые тоже приходят в движение, и вдруг отвечает:       — Спасибо, не надо. — звучит очень тихо, но чуткий слух Чимина хорошо улавливает бархатистость и глубину голоса, которые ему так нравятся.       — Но ты же не станешь стесняться, если вдруг передумаешь?       Длинные, неимоверно красивые пальцы сжимают одеяло, Чимин на них зависает, сглатывает несдержанно, но тут же возвращает внимание, когда слышит:       — Обещаю.       — Точно?       — Да...       На этом диалог ставится на паузу, но Чимин вдруг понимает, что не хочет торопиться в свою постель. Они впервые говорят более чем содержательно, и это внушает надежду. Эфемерную, но всё же.       — Смотришь что‑то интересное?       Взгляд заплаканных глаз впивается в экран, и Чимин готов поставить свой Cullinan , что графичные губы трогает тень улыбки. Пауза затягивается, а затем:       — Я ведь тоже... — звучит с грустью, но омега осекается, отворачиваясь от дорамы, и снова кивает: — Да, интересно, хоть и клише.       Ох, вау... Чимин не ожидал, что ему ответят, но цепляет его не это.       — Что значит «я тоже»?       На него смотрят так тоскливо, что внутри что‑то ухает.       — Ничего. Это... Неважно. — Тэхён вдруг смущается, смахивает прядь со лба и двигается немного к изголовью. Принимается поправлять вокруг себя подушки и, затем выдохнув, поднимает карамельные глаза на Чимина. В них мелькает ожидание, нерешительность и желание что‑то спросить.       Чимин решает немного помочь. Он надеется, что считывает этого парня сейчас правильно, иначе весь прогресс в общении снова спрячется под слоями одеял.       — Могу я посмотреть с тобой? Не могу уснуть...       Судорожный выдох звучит с приятной нотой облегчения.       — Да. Да, но надо... Наверно, с первой серии начать? — усилившееся смущение пытаются спрятать под спешным поиском пульта.       — Не надо, — Чимин упирается коленом в край постели, но пока не позволяет себе большего, — ты же сам сказал, что это клише. Я пойму, о чём речь... Мне просто нужно разгрузить голову.       Суета стихает. Тэхён замирает, не сводя взгляда с чиминовой коленки, и кивает, роняя тихое:       — Хорошо...       Чимин решается на следующий шаг.       — Ты позволишь? — он указывает на место рядом и ждёт. Чимин уже и сам не помнит, когда последний раз гнездился, но прекрасно понимает, что в чужое место комфорта без спросу лезть чревато малоприятными последствиями.       В спальне очень тихо, свежо и пахнет чуть забродившей малиной, но после вопроса, чётко прозвучавшего в этой атмосфере, пространство наполняется более душистыми нотками нежной ягоды.       Тэхён прикусывает губу, опять прячет глаза, но рука его откидывает одеяло, разглаживает под ним простынь и, выдохнув, произносит:       — Да. Располагайтесь...       Чимину хочется исправить, сказать, чтобы обращался неформально, но пока сдерживается. Успеется ещё... Он знает о Тэхёне многое: тот младше него почти на шесть лет и кроме старшего брата больше никого не имеет. И грусть, крошащую карамельные глаза об экран телевизора, Чимин тоже понял: парень только недавно закончил закрытый пансион для прилежных омег, где помимо стандартных дисциплин был лучшим в театральном кружке. И если Чимин всё правильно считал из его личного дела, то Тэхён очень хотел после выпуска попасть на курсы актёрского мастерства к знаменитому Пак Соджуну. Вот только Ким Чинсок кормил младшего обещаниями, сетуя, что тот и так обошёлся ему слишком дорого, проведя несколько лет в пансионе, куда, кстати, сам его и сослал в возрасте тринадцати лет. Ну, это вкратце... Теперь Чимин, вдохновлённый сегодняшним прогрессом в общении, надеется в скором времени донести до этого парнишки, что ему не только ничего не угрожает, но и до исполнения его мечт — рукой подать.       Пак Чимин, глава клана Вихомада, — омега, который к своим желаниям всегда идёт напролом. Осторожно перебирая коленями по упругому матрасу, он сам над собой посмеивается — ему понадобилась грёбаная неделя, чтобы только сейчас оказаться к этому восхитительному созданию так близко. Но Чимин ничего не мог с собой поделать: с первого взгляда эти огромные глаза делают с ним что‑то невероятное. Заставляют действовать аккуратно, отступать, давая прийти в себя в том темпе, который Тэхёну покажется приемлемым. От психолога вот отказался. Думается, зря, но, может, всё‑таки пока к лучшему.       Устроившись с удобством, Чимин откидывается на подушки, принимая позу полусидя. Тэхён заметно напрягается, поэтому он снова чуть отпускает феромон. Кутает их обоих в свежесть смородинового листа и удовлетворённо замечает, как острые плечи под пижамной рубашкой, выглядывающие из‑под одеяла, расслабляются.       — Дай угадаю — он самый желанный чеболь во всём Сеуле, а она стажёрка в его корпорации, чудом попавшая в такое элитное место? Она конечно же очень бедна, но нереально эрудирована, умна и обладает уникальной способностью всех к себе располагать. В офисе все сразу потеряли от неё голову, а холодный, как айсберг, СЕО впервые в своей жизни почувствовал настоящее человеческое тепло, которое так и не смогли дать ему родители. Так?       Справа слышится смешок, на который Чимин реагирует слишком резким поворотом головы, но, к счастью, Тэхён этого вроде не замечает, поглощая происходящее на экране. А Чимин виснет, залипая взглядом на сухих губах, чуть растянутых улыбкой.       — Если я ошибся, поправь меня... — почти шёпот греет тэхёновы скулы, окрашивая в румянец, хотя между ними достаточно расстояния.       Омега прикладывает ладонь ко рту, переводит своё внимание на Чимина и кивает.       — Вы правы... Это и правда дурацкое клише, — красивое лицо вдруг снова грустнеет, и ладонь тянется к пульту, который лежит меж ними.       Чимин на рефлексах накрывает изящные пальцы своими.       — Не надо. Оставь. Я же не осуждаю... Тебе нравится этот сюжет? Игра актёров?       Тэхён сглатывает. Он замирает на их ладонях, покрывающих треклятый пульт.       — Нравится... — отвечает тихо, но взгляд так и не отводит.       Чимин не отдаёт себе отчёт, когда начинает поглаживать нежную кожу. Всё, на что сейчас хватает его контроля, — это феромон, который он сажает на цепь, не позволяя тому загустеть даже самую малость.       — Расслабься, Тэ, и наслаждайся просмотром. Я посижу немного в твоей компании. Как я и сказал, мне нужно немного разгрузиться... Слишком много информации за день мешает уснуть. А дорамы я уже очень давно не смотрел, так что с удовольствием позалипаю с тобой. Если захочешь, можем даже обсудить... Мне... Нравится с тобой говорить.       Тэхён неимоверно медленно тянет свою ладонь обратно. Вместе с пультом. Чимину уже кажется, что тот сейчас всё же переключит, но нет. Звук прибавляется на пару цифр, и омега, поправив прядь волос у лба, откидывается на подушки.       Чимин сгребает опустевшую ладонь в кулак и закидывает её на согнутую в колене ногу. И больше не двигается: он вслушивается в диалог героев на экране и старается отключиться от окружающей обстановки. Ему действительно это удаётся уже спустя некоторое время. Он и правда отключается... Засыпает, если уж быть точным. И где‑то уже на грани сна мелькает понимание, что рядом пахнет свежайшей малиной, согретой жарким летним солнцем. И в этом чарующем аромате нет ни капли тревожной кислинки.