All inclusive для двоих

— …и в заключение хочу напомнить, что результаты этого квартала определят, чей отдел получит приоритетное финансирование на следующий год. Всем спасибо, все свободны. Голос генерального директора прозвучал для Ким Хонджуна как финальный гонг, но отозвался лишь глухим раздражением где-то в груди. Он сдержанно кивнул, собирая разбросанные по столу распечатки в кожаную папку, и демонстративно не смотрел в противоположный конец стола. Хонджуну не нужно было поднимать глаза, чтобы знать: директор отдела маркетинга делает ровно то же самое. Пак Сонхва был его личной, персональной головной болью уже два года. Их отделы — финансовый и пиарщики — пересекались на стыке каждого крупного проекта, и каждая такая встреча превращалась в ментальную дуэль. Хонджун вышел из душного кабинета переговоров одним из первых. Он надеялся успеть дойти до лифта в тишине, но тяжелые, уверенные шаги за спиной быстро разрушили эту иллюзию. — Директор Ким, подожди, — раздался над ухом этот бархатный, издевательски спокойный голос. Хонджун замер на секунду, мысленно призывая всё свое терпение, и обернулся, натягивая дежурную вежливую улыбку: — Да, директор Пак? Надеюсь, это быстро, у меня много работы. Сонхва подошел слишком близко, бесцеремонно нарушая границы. Как всегда — безупречный, в идеально скроенном костюме, ни одной лишней складки. Он чуть наклонил голову, окинув Хонджуна своим фирменным сканирующим взглядом сверху вниз. — Твоя речь по поводу урезания нашего бюджета на рекламу, — Сонхва слегка прищурился, и в его темных глазах промелькнул опасный огонек. — Это было смело. Но абсолютно некомпетентно. Ты рубишь сук, на котором сидит вся компания, Хонджун. — Некомпетентно? — Хонджун почувствовал, как к шее приливает жар от обиды и злости, а пальцы сильнее сжимают папку. — Я считаю каждую вону, Сонхва. И пока твой отдел спускает миллионы на «креатив», мой удерживает эту фирму на плаву. Так что прибереги свои лекции для стажеров. — Ты просто боишься рисковать, — Сонхва сделал еще полшага вперед, так что Хонджун почти уловил тонкий аромат его дорогого парфюма. Сонхва едва заметно усмехнулся, глядя ему прямо в глаза. — Осторожничаешь во всем. В цифрах, в работе… в жизни. Смотри не заплесневей в своем консерватизме, директор Ким. Он снисходительно похлопал Хонджуна по плечу и легкой походкой направился к лифту, оставив его задыхаться от возмущения посреди коридора. — …Нет, ты представляешь, каков наглец?! «Заплесневей»! Он буквально назвал меня старым сухарем! Хонджун с силой вонзил вилку в салат, едва не продырявив тарелку. Они сидели в небольшом ресторанчике через дорогу от офиса. Чон Уён — его заместитель и по совместительству единственный человек в этом здании, перед которым Хонджун мог не держать лицо, — лениво жевал свой сэндвич, с трудом сдерживая смех. — Хён, полегче с едой, она ни в чем не виновата, — Уён отпил немного колы и подпер подбородок рукой. — Вы цапаетесь уже два года. Пора бы привыкнуть к шпилькам Пака. Чего ты так взвился? — Потому что он делает это намеренно! — Хонджун устало потер переносицу, откидываясь на спинку стула. — Он знает, как меня завести. Стоит мне слово сказать, как он тут же выворачивает всё наизнанку. Я его просто видеть не могу. И ладно бы в офисе, но ты ведь слышал объявления в конце совещания? Уён понимающе закивал: — А, ты про этот общий корпоративный отпуск на следующей неделе? Слушай, ну вся фирма едет в загородный спа-отель. Там огромная территория. Ты просто не будешь с ним пересекаться. Будешь отдыхать, пока Пак занят своими делами. В чем проблема? — Проблема в том, Уён, — Хонджун мрачно посмотрел на друга, чувствуя какое-то странное, глухое предчувствие где-то в груди, — что когда дело касается Пак Сонхва, всё и всегда идет наперекосяк. И у меня есть стойкое ощущение, что этот отпуск я проведу точно не в тишине. Сборы Хонджун откровенно ненавидел, особенно когда они были вынужденными. Запихивая в небольшой чемодан пару футболок, шорты и зачем-то строгую рубашку (привычка директора, не иначе), он то и дело ловил себя на глухом раздражении. Идея генерального вывезти всю фирму на «неделю тимбилдинга и отдыха» казалась Хонджуну изощрённым издевательством. Ему не нужен был отдых. Ему нужно было, чтобы его оставили в покое. И главное — чтобы в радиусе ста метров не появлялся один конкретный человек. Когда Хонджун подошёл к огромному туристическому автобусу, арендованному компанией, у него уже слегка подёргивался глаз от жары. И, разумеется, вселенная не могла не пошутить над ним в этот день. У самого багажного отделения он столкнулся нос к носу с Пак Сонхва. Тот стоял в солнцезащитных очках, непринуждённо придерживая свой чемодан, и выглядел так, словно сошёл с обложки круизного журнала. — Директор Ким, — Сонхва чуть спустил очки на переносицу, окинув Хонджуна ленивым взглядом. — Какая встреча. Надеюсь, ты взял с собой что-то, кроме своих бесконечных таблиц и кислого выражения лица? На курорте это не в моде. Хонджун резко дёрнул ручку своего чемодана, чуть не задев туфлю Сонхва: — Моё выражение лица, директор Пак, становится кислым исключительно при виде твоего неуместного пафоса. Сделай одолжение — выбери в автобусе место как можно дальше от меня. Желательно в хвосте. Или на крыше. Сонхва лишь тихо хмыкнул, возвращая очки на место, и первым зашёл в салон, оставив Хонджуна злиться на парковке. В автобусе Хонджун сразу же юркнул на сиденье рядом с Уёном, который уже успел оккупировать два места и разложить там кучу снеков. — Хён, ты чего такой взвинченный? Опять с Паком пересёкся на входе? — Уён со смешком протянул ему пачку чипсов. — Он невыносим, Уён. Просто не-вы-но-сим, — Хонджун устало откинулся на подголовник, прикрывая глаза. — Пообещай, что если он попытается подойти ко мне во время отпуска, ты применишь против него какой-нибудь приём из тхэквондо. — Договорились, — Уён задорно хмыкнул и толкнул его плечом. — Слушай, забей ты на него. Давай лучше обсудим, как мы пойдём в спа-зону. Я слышал, там крутые сауны. Хён, тебе нужно расслабиться, а то ты реально заплесневеешь в своём офисе, как он и говорил! — Уён! И ты туда же?! — Хонджун возмущённо пихнул друга в бок, и они негромко завозились, в шутку отбирая друг у друга чипсы и дурачась на весь ряд, что заставило Хонджуна наконец искренне улыбнуться и забыть о злости. В это же время, на соседнем ряду, Пак Сонхва сидел у окна, подперев голову рукой. Он слегка развернулся вполоборота, и его взгляд через проход был неотрывно прикован к двум возившимся фигурам впереди него. Точнее, к одной. Хонджун, который сейчас не хмурился над отчётами, а тихо и заливисто смеялся, отбирая у Уёна газировку, выглядел… совсем по-другому. Намного теплее. — Сонхва-я, ты сейчас в нём дыру прожжёшь, — раздался спокойный, чуть меланхоличный голос со стороны соседнего сиденья. Кан Ёсан, близкий друг Сонхва и по совместительству приятель Хонджуна и Уёна из отдела аналитики, лениво листал что-то в телефоне, даже не поднимая глаз на Сонхва. Но от его проницательности спрятаться было невозможно. Сонхва вздрогнул и резко отвернулся к своему окну, делая вид, что рассматривает пейзаж за стеклом, и поправляя воротник рубашки: — О чём ты? Я просто смотрю на дорогу. — Ага, конечно, на дорогу, — Ёсан едва заметно улыбнулся, наконец повернув голову к другу. — Ты смотришь на Ким Хонджуна так, словно решаешь, как правильнее сдать его в бухгалтерию или… забрать себе. Он тебе нравится, что ли? Скажи честно. Твои офисные придирки уже даже меня утомляют. Сонхва возмущённо округлил глаза, сбрасывая маску безразличия: — Кан Ёсан, тебе не кажется, что твоя аналитика зашла куда-то не туда? Ким Хонджун — упрямый, консервативный ворчун, который рубит каждый мой проект! Как он может мне нравиться? — Люди, которым кто-то не нравится, не запоминают, какой кофе он пьёт, и не провожают его взглядом каждый раз, когда он выходит из кабинета переговоров, — парировал Ёсан с абсолютно невозмутимым видом, возвращаясь к телефону. — Ладно, делай вид, что вы враги. Посмотрим, на сколько тебя хватит в этом отеле. Сонхва промолчал, снова повернувшись к окну, но его пальцы крепче сжали подлокотник. В словах Ёсана было слишком много правды, которую сам Сонхва пока панически боялся признать. Предчувствие Хонджуна не обмануло его. Когда автобус наконец затормозил у роскошного загородного спа-комплекса, залитого неоновыми огнями, на стойке регистрации выяснилось худшее. Из-за путаницы с бронированием пиар-отдела свободных номеров стандарт не осталось. — Как это «только один двухместный люкс на двоих»?! — Хонджун едва не перегнулся через стойку, глядя на испуганного администратора. — Девушка, поищите получше. Я директор финансового отдела, он — директор маркетинга. Мы не можем жить вместе! — Ким Хонджун, перестань устраивать сцены, на нас все смотрят, — раздался за спиной спокойный голос Сонхва. Он невозмутимо забрал с электронной панели одну карту-ключ и закинул ремень сумки на плечо. — Мы взрослые люди. В люксе огромная кровать. Просто не заходи на мою половину. Хонджун обернулся, тяжело дыша от возмущения, но Сонхва уже направлялся к лифтам. Пришлось подчиниться. Первые два дня прошли в удушающей, натянутой тишине. Хонджун демонстративно уходил рано утром к бассейну, читал там отчеты и всячески избегал сожителя. Сонхва тоже не навязывался, но Хонджун постоянно ловил на себе его тяжелый, изучающий взгляд. Это напряжение копилось, как статическое электричество, пока не наступила пятница — вечер главной вечеринки у бассейна. Алкоголь лился рекой, и Хонджун, вообще-то не склонный к пьянству, сегодня явно перебирал, пытаясь заглушить стресс. Когда он уже едва стоял на ногах у барной стойки, Сонхва просто отобрал у него очередной бокал, перехватил за талию и твердо повел в корпус. Хонджун всю дорогу до лифта пытался возмущаться, обвиняя Пак Сонхва во всех смертных грехах, но в номере его пьяная злость окончательно вышла из-под контроля. Едва за ними захлопнулась тяжелая дверь номера, Хонджун резко отпихнул Сонхва. — Да что ты… что ты возомнил о себе?! — Хонджун тяжело дышал, опираясь рукой о стену в прихожей люкса. Голова кружилась от выпитого коктейля. — Я нена-а-вижу, когда мне указывают! Ненавижу тебя, Пак Сонхва! Хонджун вызывающе вскинул подбородок, уверенный, что Сонхва сейчас ответит очередной ледяной шпилькой. Но Пак молчал. Он сделал шаг вперед, и Хонджун вдруг отчетливо понял, насколько Сонхва выше, шире в плечах и… опаснее, когда на нем нет строгого офисного пиджака. В следующее мгновение Сонхва резко сократил расстояние, вжимая Хонджуна спиной в прохладную стену. Его ладонь легла на бедро Хонджуна, а вторая рука по-хозяйски обхватила талию. Сонхва наклонился, его горячее дыхание опалило шею Хонджуна, а губы коснулись чувствительной кожи за ухом. У Хонджуна перехватило дыхание. Он замер, судорожно ухватившись пальцами за плечи Сонхва. Внутри всё перевернулось от дикого, оглушительного смущения. Щеки вспыхнули пунцовым цветом. Это не было похоже на их привычные офисные пикировки — это было слишком интимно, слишком горячо и правильно. Хонджун почувствовал, что если он сейчас не остановит это, то потеряет контроль над своей жизнью навсегда. И это испугало его сильнее любой офисной неудачи. — С-Сонхва… подожди… — пролепетал Хонджун, но Сонхва лишь крепче сжал его талию, поднимаясь губами к его щеке. Паника взяла верх. Хонджун с силой уперся ладонями в грудь Сонхва, резко оттолкнул его и, запутавшись в собственных ногах, рванул вглубь номера. Он влетел в ванную комнату и с грохотом запер дверь на защелку. Хонджун сполз по двери на холодный кафель, прижимая ладони к пылающему лицу. Сердце колотилось в самые уши. «Что это сейчас было? Что он творит?!» — крутилось в голове. Его трясло от смущения и странного, сосущего чувства разочарования глубоко внутри, в котором он ни за что бы себе не признался. А Сонхва так и остался стоять в полумраке коридора. Он медленно опустил руки, глядя на закрытую дверь ванной. Его собственное сердце стучало как сумасшедшее, а в голове звенела абсолютная тишина. Сонхва коснулся своих губ, на которых все еще оставался вкус чужой кожи, и вдруг тихо, хрипло усмехнулся. Вражда закончилась. Прямо в эту секунду, глядя на запертую дверь, Сонхва отчетливо понял: Ким Хонджун сводит его с ума. Хонджун просидел в ванной больше часа. Он включил ледяную воду, бесконечно умывал лицо, пытаясь смыть этот фантомный жар с кожи шеи, и ждал, пока сердце перестанет пробивать грудную клетку. В номере давно воцарилась тишина. Когда он наконец решился приоткрыть дверь и на цыпочках прошёл в комнату, Сонхва уже лежал на своей половине кровати, отвернувшись к окну. Хонджун облегчённо выдохнул, аккуратно забрался под одеяло с самого края и замер, боясь даже повернуться. Но сон долго не приходил. Стоило закрыть глаза, как он снова чувствовал тяжелую ладонь на своей талии и хриплый выдох у самого уха. Сонхва проснулся, когда солнце едва окрасило комнату в нежно-розовые тона курортного утра. Алкоголь полностью выветрился, оставив после себя удивительную, звенящую ясность. Он повернул голову и замер. Хонджун спал на животе, зарывшись носом в подушку и смешно поджав под себя одну ногу. Без своих вечных отчетов, без колючего, защитного взгляда директора Ким он выглядел… хрупким. Взъерошенные волосы растрепались, футболка немного задралась, открывая бледную кожу на пояснице. Сонхва приподнялся на локте, не в силах отвести глаз. В груди разливалось что-то совершенно новое — тяжелое, пугающе теплое и собственническое. Он поймал себя на безумной мысли, что хочет протянуть руку, коснуться этих растрепанных прядей и спрятать Хонджуна от всего мира. То, что вчера казалось пьяной вспышкой, сейчас, при свете дня, обрело четкие очертания. «Ты попал, Пак», — мысленно усмехнулся он сам себе. Когда Хонджун начал завозиться и открывать глаза, Сонхва уже стоял у зеркала, застегивая пуговицы на свежей рубашке. Хонджун мгновенно подобрался, натянул одеяло до подбородка и, не глядя на сожителя, хрипло буркнул: «Я в душ». Сонхва лишь проводил его долгим, потемневшим взглядом, в котором больше не было ни капли офисной вражды. — …И он просто зажал меня у стены! Уён-а, я клянусь, он был как ненормальный! Хонджун яростно размешивал сахар в чашке с ледяным американо, едва не разбивая стекло ложкой. Они сидели в самом дальнем углу открытой террасы отеля. Уён, который до этого лениво жевал круассан, после первых же слов хёна подавился и теперь смотрел на него круглыми от шока глазами. — Подожди, подожди… — Уён прокашлялся, воровато оглядевшись по сторонам. — Директор Пак? Идеальный, замороженный Пак Сонхва прижал тебя к стене в прихожей? И ты… что? — И я сбежал в ванную! — вполголоса, но эмоционально зашептал Хонджун, утыкаясь лицом в ладони. Щеки снова начали предательски гореть. — Уён, это катастрофа. Меня трясло так, словно я баланс годовой провалил. Я не знаю, что делать. Он же мой враг! Мы соревнуемся два года! А теперь он… он смотрит на меня как-то не так. — Как «не так»? — прищурился Уён. — Не знаю! Тяжело. Сканирует. Сегодня утром я проснулся, а он на меня смотрел так, будто… будто примеривался, куда мой чемодан переставить. Мне страшно, Уён! Вдруг это его новый план, как меня уничтожить? Уён пару секунд молчал, а потом вдруг тихо, заливисто рассмеялся, откинувшись на спинку стула: — Хён, ты гений в финансах, но полный дурак в людях. Какое «уничтожить»? Кажется, наш идеальный директор Пак просто… — Директор Ким, заместитель Чон, доброе утро. Хонджун едва не подпрыгнул на стуле. К их столику подошли Сонхва и Ёсан. На Пак Сонхва были легкие светлые брюки и полурасстегнутая поло, но Хонджуна прошиб холодный пот не от его вида, а от взгляда. Сонхва смотрел прямо на него. Не насмешливо, как обычно, а как-то… изучающе, скользя глазами по лицу Хонджуна, задерживаясь на его губах и чуть покрасневшей от солнца (или от смущения) шее. Сонхва словно замечал каждую мелочь, которую раньше игнорировал. — Д-доброе утро, директор Пак, Кан Ёсан, — выдавил из себя Хонджун, изо всех сил стараясь вернуть себе маску строгого руководителя, хотя пальцы под столом судорожно сжимали ткань шорт. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули после вчерашней… бурной вечеринки? — мягко спросил Сонхва, и в его голосе Хонджуну послышался тончайший намек. Сонхва чуть улыбнулся кончиками губ, заметив, как Хонджун приподнял воротник футболки. — Отлично отдохнули, — буркнул Хонджун, утыкаясь в свой кофе. Ёсан, стоявший чуть позади Сонхва, перевел взгляд с пунцового Хонджуна на подозрительно довольного Сонхва, который буквально пожирал финансового директора глазами. Аналитический склад ума Ёсана мгновенно сложил два и два. На его обычно невозмутимом лице появилась едва заметная, лукавая усмешка. Едва Пак Сонхва и Кан Ёсан отошли достаточно далеко, скрывшись за линией раздачи блюд, Уён тут же с размаху опустил ладони на стол, подаваясь вперед. Его глаза буквально горели от восторга и шока. — Хён! — громким шепотом выпалил он, заставив Хонджуна вздрогнуть. — Ты мне сейчас лапшу на уши вешал про «уничтожить»? Ты видел, как он на тебя смотрел?! Он тебя глазами раздевал! Прямо здесь, при мне, при Ёсане и при куче других сотрудников! — Уён, тише ты, ради всего святого, — Хонджун испуганно огляделся и с силой втянул голову в плечи. — Ничего он не раздевал. Ему просто… весело. Он издевается. — Да какое «издевается»! — Уён всплеснул руками. — Хён, Пак Сонхва два года смотрел на тебя так, словно ты украл у него любимую игрушку и сжег его годовой отчет. Холодный, колючий взгляд. А сейчас? У него же зрачки на пол-лица расширились, когда он твой воротник увидел! Он буквально залип на твою шею! Хонджун судорожно сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает ком, а кожа в том самом месте, куда вчера дышал Сонхва, снова начинает гореть. — Уён, прекрати. Мне и так тошно. Я не могу принять это… это бред. Он мой соперник. Если я дам слабину, если поверю, что это что-то значит… я просто не смогу потом нормально с ним работать. Это ловушка, точно ловушка. Уён посмотрел на друга уже без прежнего веселья — с мягким сочувствием. Он прекрасно знал, как сильно Хонджун боится довериться кому-то, особенно человеку, с которым они привыкли воевать. — Хён… а вдруг нет? Вдруг он правда… — Уён не договорил, потому что Хонджун резко встал. — Я пойду в номер, — глухо бросил Хонджун. — Забыл там кепку. Встретимся на вечернем сборе. Хонджун надеялся, что Сонхва останется на завтраке подольше, но, открыв дверь их люкса, он понял, что удача сегодня определенно не на его стороне. Сонхва уже был там. В комнате царил полумрак — плотные шторы были наполовину задернуты, защищая от полуденного солнца. Сонхва стоял спиной к двери, прямо посреди комнаты, и… переодевался. Он уже успел скинуть поло, и его широкая, подтянутая спина с рельефными мышцами была полностью обнажена. Хонджун замер на пороге, словно прирос к полу. Сердце моментально пропустило удар. Он должен был развернуться и выйти, или хотя бы кашлянуть, но пьяные воспоминания прошлой ночи — те самые горячие руки, которые обнимали его за талию у стены — яркой вспышкой ударили в голову. Сонхва услышал щелчок двери и медленно обернулся. Он не стал судорожно натягивать одежду, как сделал бы Хонджун. Вместо этого он спокойно перекинул чистую футболку через плечо и посмотрел на замершего у входа финансового директора. Наступила удушающая, безумно неловкая тишина. Хонджун чувствовал себя пойманным с поличным. Воздух в номере мгновенно стал плотным и это давило на него. — Оу, — выдавил Хонджун, отводя взгляд куда-то в район плинтуса. — Я… я думал, ты еще на завтраке. Забыл кепку. Извини. Он сделал шаг в сторону тумбочки, стараясь смотреть исключительно перед собой, но Сонхва сделал шаг навстречу, преграждая ему путь. На его губах играла едва заметная, мягкая улыбка. — Я уже ухожу, Ким. Можешь не сбегать, — тихо сказал Сонхва. Он подошел ближе, и Хонджун кожей почувствовал исходящее от его обнаженного тела тепло. Сонхва медленно поднял руку, и Хонджун на секунду зажмурился, думая, что тот сейчас прикоснется к нему. Но Сонхва лишь аккуратно протянул руку мимо его плеча и взял с тумбочки свои солнцезащитные очки. При этом он намеренно или случайно едва ощутимо задел плечом плечо Хонджуна. От этого мимолетного контакта по спине Хонджуна пробежал табун мурашек. — Хорошего дня, директор Ким, — негромко произнес Сонхва, проходя мимо него к выходу. Дверь тихо закрылась. Хонджун обессиленно упал на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Она все еще пахла дорогим парфюмом Сонхва. — Проклятье, — глухо прошептал Хонджун в матрас, чувствуя, как его идеальная защита с каждым часом трещит по швам. Прошло еще два дня. Сомнения Хонджуна росли как снежный ком: Сонхва больше не скрывал своего интереса, его знаки внимания становились всё более осязаемыми, а Хонджун всё сильнее паниковал, боясь открыться и стать уязвимым. Наступил вечер финального фуршета у большого открытого бассейна. Хонджун, одетый в легкую белую футболку и джинсы, стоял у барной стойки, когда к нему подошел один из ведущих менеджеров филиала. Парень явно перебрал с алкоголем и вел себя излишне развязно — он подошел слишком близко, начал открыто флиртовать и в какой-то момент нагло положил руку Хонджуну на плечо, наклоняясь к его лицу. Хонджун внутренне сжался, не зная, как тактично отшить подвыпившего коллегу, но сделать ничего не успел. В следующую секунду чужая рука была грубо перехвачена и сброшена с его плеча. Рядом вырос Сонхва. Его взгляд, устремленный на менеджера, был настолько ледяным и яростным, что тот мгновенно протрезвел. — Директору Киму пора идти, — процедил Сонхва тоном, не терпящим возражений. Он железной хваткой сжал запястье Хонджуна и буквально поволок его за собой через весь пляж к жилому корпусу. Хонджун едва успевал перебирать ногами, его сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха и странного, будоражащего волнения. Сонхва молчал всю дорогу, но от него буквально исходили волны тяжелой, бешеной ревности. Они влетели в свой номер, и Сонхва с грохотом захлопнул дверь. Хонджун попытался вырвать руку: — Да что ты себе позволяешь?! Ты устроил сцену при всех! Зачем… Он не успел договорить. Сонхва резко развернул его, на ходу перехватывая поперек тела, и с силой впечатал Хонджуна лицом и грудной клеткой в прохладную стену возле двери. Хонджун вскрикнул от неожиданности, его правая рука судорожно взлетела вверх, опираясь ладонью о стену, чтобы удержать равновесие. Сонхва навалился сзади всем телом, полностью лишая его пространства. Его горячая ладонь по-хозяйски легла Хонджуну на живот, пальцы с силой смяли край белой футболки, обнажая полоску кожи, а вторая рука собственнически сжала его бедро. Сонхва наклонился, утыкаясь носом в изгиб его шеи, и Хонджун почувствовал его рваное, тяжелое дыхание. Острые, требовательные поцелуи-укусы обожгли чувствительную кожу за ухом, спускаясь к плечу. — Зачем? — хрипло, почти рычаще выдохнул Сонхва прямо в его шею. — Затем, Хонджун, что я больше не могу смотреть, как к тебе прикасается кто-то другой. Хватит бегать от меня. Хватит прятаться в своей ванной. Ты ведь тоже этого хочешь. Скажи мне «нет» прямо сейчас, и я уйду. Хонджун замер, тяжело и рвано дыша, прижатый грудью к стене. Все его сомнения, страхи, двухлетняя офисная война и попытки защитить свое сердце — всё разбилось вдребезги под этим напором. Ему больше не хотелось бежать. Острое, сладкое чувство капитуляции затопило сознание. Хонджун прикрыл глаза, его голова бессильно опустилась, а из горла вырвался тихий, согласный стон, что для Сонхва стал зеленым светом. Вся сдерживаемая ревность и двухлетнее напряжение вылились в оглушительную страсть. Сонхва не дал ему опомниться. Он развернул Хонджуна к себе лицом, по-прежнему вжимая в стену, и накрыл его губы жадным, глубоким поцелуем. Хонджун ответил сразу же, сплетаясь с ним языками, запуская пальцы в темные волосы Сонхва и окончательно теряя связь с реальностью. Белая футболка полетела на пол, джинсы с глухим стуком пуговиц последовали за ней. Каждое прикосновение Сонхва оставляло на бледной коже Хонджуна невидимые ожоги. Он подхватил финансового директора под бедра, заставляя того обвить ногами свою талию, и перенес на кровать. Вся ночь превратилась в сплошной вихрь из хриплых выдохов, отчаянных, до боли крепких объятий и толчков, от которых у Хонджуна темнело в глазах. Сонхва был требовательным, но удивительно чутким: он целовал Хонджуна каждый раз, когда тот судорожно выдыхал от переизбытка удовольствия, шептал его имя прямо в губы и не отпускал ни на секунду, пока под утро они оба, обессиленные и до предела заполненные друг другом, не провалились в сон. Хонджун проснулся оттого, что солнце слишком ярко било сквозь щель в шторах. Простыни вокруг были скомканы, а тело отзывалось приятной, тянущей усталостью. Он повернулся и обнаружил, что Сонхва рядом нет — из ванной доносился шум воды. Хонджун медленно потянулся, чувствуя приятную ломоту во всем теле, и нехотя сполз с кровати. Мягко ступая босыми ногами по полу, он целенаправленно подошёл к чужому шкафу. Хонджун вздохнул и потянул за ручку, открывая шкаф Сонхва. Он выудил оттуда классическую белую рубашку. Натянув её, Хонджун тихо фыркнул: Сонхва был шире в плечах и выше, поэтому рубашка на Хонджуне висела мешком, полностью закрывая бедра, а рукава пришлось небрежно подвернуть в несколько раз. Шум воды стих. Через пару минут Сонхва вышел в комнату, вытирая мокрые волосы полотенцем. На нем были только свободные домашние штаны. Он замер, увидев Хонджуна в своей вещи, и его взгляд мгновенно потеплел. — Тебе идет, — тихо, с утренней хрипотцой произнес Сонхва, подходя ближе. Хонджун смущенно отвел глаза, перебирая пальцами край слишком длинного подола. Сонхва нежно усмехнулся, сокращая расстояние. Он аккуратно приобнял Хонджуна за талию, притягивая к себе, и уткнулся носом в его макушку, вдыхая запах отельного шампуня. В этом жесте не было вчерашней дикой страсти — только чистая, обволакивающая нежность. Хонджун замер, но через секунду несмело уткнулся лбом в голую грудь Сонхва, чувствуя, как внутри разливается покой. — Мы возвращаемся в Сеул через два дня, — негромко сказал Сонхва, перебирая мягкие пряди волос Хонджуна. — И когда вернемся… Ким Хонджун, сходи со мной на свидание. Настоящее. Без разговоров о работе и годовых отчетах. Хонджун прикусил губу, сердце снова забилось быстрее, но прятаться больше не хотелось. — Хорошо, — тихо ответил он. — Я пойду. Отпуск остался позади, и Сеул встретил их привычной суетой. В офисе они по-прежнему держали лицо, оставаясь строгими директорами, но Ёсан то и дело ловил на себе предупреждающие взгляды Сонхва, когда пытался тонко пошутить, а Уён заваливал Хонджуна сообщениями в мессенджерах, требуя подробностей. В субботу вечером Сонхва заехал за Хонджуном. Никаких пафосных ресторанов — Сонхва привез его в небольшое, закрытое арт-кафе на крыше в районе Итэвон, откуда открывался потрясающий вид на светящийся ночной город. Вечер прошел удивительно легко: они говорили о детстве, о любимой музыке, много смеялись и пили легкое вино. Ближе к полуночи, когда на террасе они остались совсем одни, Сонхва подошел к перилам, у которых стоял Хонджун, глядя на огни Сеула. Пак повернулся к нему, перехватывая его ладонь и мягко переплетая их пальцы. — Хонджун, — серьезно и тихо позвал Сонхва. — Я больше не хочу играть в недомолвки. Я полюбил тебя. Не знаю точно, в какой момент — когда мы до хрипоты спорили на советах директоров, или когда я впервые увидел тебя настоящего там, на отдыхе. Но я люблю тебя. И хочу быть с тобой. Хонджун замер. Огни города перед глазами вдруг смазались. В груди поднялась огромная, горячая волна эмоций, которую он сдерживал годами. Внутренние барьеры, выстроенные из страха быть преданным и слабым, рушились с оглушительным треском. В глазах защипало, и первая крупная слеза покатилась по его щеке. — Эй, ты чего? — испугался Сонхва, мгновенно подаваясь вперед и бережно обрамляя лицо Хонджуна ладонями, стирая большими пальцами влажные дорожки. — Ты… ты даже не представляешь, как мне было тяжело, Пак Сонхва, — голос Хонджуна сорвался на дрожащий шепот, слезы потекли свободнее, и он даже не пытался их прятать. — Я два года убеждал себя, что ненавижу тебя. Потому что если бы я признал… если бы я позволил себе хотя бы на секунду подумать, что ты мне нравишься, я бы сошел с ума. Я так боялся стать слабым. Боялся, что ты используешь это против меня в нашей дурацкой офисной войне. Я так сильно боялся доверять кому-то… и тебе особенно. Хонджун шмыгнул носом, судорожно выдыхая и глядя на Сонхва сквозь пелену слез. — Но я тоже… я тоже люблю тебя. Так сильно, что мне было страшно до чертиков. Сонхва облегченно выдохнул, его собственные глаза подозрительно заблестели. Он притянул Хонджуна к себе, крепко-крепко вжимая в свою грудь, позволяя выплакаться. Хонджун судорожно вцепился пальцами в его пиджак, утыкаясь носом в плечо и понимая, что этот человек — его самая надежная и безопасная опора. С тех пор прошло полгода. Решение съехаться пришло само собой после того, как Сонхва в очередной раз посреди ночи поехал на другой конец города к Хонджуну, потому что «соскучился» по нему. Хонджун переехал в просторную квартиру Сонхва. Конечно, жизнь в отношениях не была идеальной сказкой. Уживаться двум лидерам с сильными характерами под одной крышей оказалось тем еще квестом. Первые три месяца они притирались друг к другу с боем: спорили, чья очередь мыть посуду, Хонджун раздражался из-за маниакального стремления Сонхва к идеальному порядку, а Сонхва ворчал, когда Хонджун до трех ночи сидел с ноутбуком в постели, проверяя квартальные отчеты. Были и недопонимания, и притирки, но теперь они учились главному — разговаривать. Вместо того чтобы закрываться в ванной или включать холодный игнор, Хонджун садился напротив Сонхва на кухне, и они спокойно обсуждали всё, что их волнует. Вечер пятницы. В квартире вкусно пахло домашним ужином. Хонджун, уставший после тяжелой рабочей недели, полулежал на диване. Сонхва подошел сзади, мягко опуская руки ему на плечи и начиная разминать затекшие мышцы. — Устал, директор Ким? — тихо спросил Сонхва, целуя его в макушку. Хонджун прикрыл глаза, блаженно выдыхая и откидывая голову на спинку дивана, подставляя шею под ласковые поцелуи Пака. — Ужасно. Но с таким личным ассистентом, как ты, я, пожалуй, справлюсь. Сонхва негромко рассмеялся, обходя диван и садясь рядом, тут же притягивая Хонджуна в свои объятия. Хонджун устроился на его груди, переплетая их пальцы. Они прошли долгий путь от взаимной офисной ненависти до абсолютного, безграничного доверия. И глядя на Сонхва, Хонджун точно знал: какие бы трудности ни ждали их впереди, они справятся со всем. Вместе.