Портрет без художника

      Алиса продолжала смотреть туда, где несколько секунд назад исчез мужчина. Ей все казалось, что он вот-вот вернется. Обернется. Поймет, что кого-то пропустил. Но ничего не происходило. Пламя ближайшего факела лениво колыхнулось, отбросив на каменный пол длинную тень. Где-то далеко хлопнула дверь. И снова наступила тишина.       Она не знала, сколько прошло времени. Может быть, минута. Может быть, десять. Время словно остановилось вместе с ней.       «Он не услышал...», – эта мысль крутилась в голове снова и снова. Она ведь кричала. Не просто позвала. Кричала так громко, как только могла. И все же человек прошел мимо, будто перед ним не было никого. Будто она... Не существовала. Нет. Так не бывает. Должно быть какое-то объяснение.       Она набрала в грудь воздух...       – Есть здесь кто-нибудь?.. – уже не так громко позвала Алиса.       Ее голос прозвучал неожиданно спокойно. Без прежнего отчаяния. Он прокатился по коридору и растворился в тишине. Никто не ответил. Она подождала еще немного.       – Пожалуйста..., – слова прозвучали почти шепотом. Ответом вновь стало лишь тихое потрескивание факела. Кричать больше не хотелось. Если кто-то и мог ее услышать, он уже давно должен был откликнуться. Значит... Проблема была не в том, что рядом никого нет. Проблема была в ней самой.       Она медленно прикрыла глаза. Вернее, попыталась представить, что прикрыла. Именно в этот момент ее вдруг посетила странная мысль. Если у нее нет ни рук, ни ног... Почему она все время смотрит только вперед? Мысль показалась настолько нелепой, что девушка невольно усмехнулась. Если усмехнулась вообще. Она ведь даже лица не чувствовала. И все же вопрос не отпускал.       Она не могла пошевелить рукой. Не могла сделать шаг. Не чувствовала собственного дыхания. Но почему-то продолжала смотреть вперед. Не вниз. Не вверх. Не в сторону. Словно кто-то намеренно ограничил ее обзор. Сосредоточившись, попыталась посмотреть левее. Ничего. Коридор оставался прежним.       Попробовала снова. Представила, что находится чуть левее. Будто весь ее взгляд медленно смещается в сторону. Сначала ничего не происходило. Затем факел дрогнул. Или ей показалось?       Она замерла, боясь спугнуть это ощущение. Еще одна попытка. Коридор едва заметно качнулся. Настолько слабо, что Алиса решила, будто устала и воображение начинает играть с ней злую шутку.       Собравшись с мыслями, попробовала вновь. На этот раз медленно. Не заставляя мир двигаться. А позволяя себе самой... сместиться. И получилось. Совсем немного. Не больше ладони. Но этого оказалось достаточно. Слева показался узкий участок стены, которого раньше она не видела. А вместе с ним... Темная деревянная полоса. Она нахмурилась. Еще чуть-чуть. Теперь можно было различить резной узор. Позолоченный угол. Часть широкой рамы. Картины.       Алиса замерла. Она могла поклясться, что секунду назад никакой картины там не было. Нет... Она была. Просто Алиса не могла ее увидеть.       Сердце снова должно было забиться быстрее. Но вместо этого появилось странное ощущение пустоты. Если напротив висит картина... То, что находится по другую сторону? И почему она раньше видела только узкий кусочек коридора? Эта мысль заставила ее забыть обо всем остальном. Она уже знала ответ. Вернее... Начинала догадываться.       Очень медленно девушка попробовала сместиться теперь вправо. Движение оказалось чуть легче. Будто она интуитивно поняла, как это работает. Справа тоже показалось дерево. Только гораздо ближе. Она продолжала двигаться, пока наконец не увидела широкий позолоченный край. Он был совсем рядом. Настолько рядом, что казалось – стоит протянуть руку, и можно будет коснуться резьбы. Она долго смотрела на деревянную раму.       Потом перевела взгляд на каменный коридор. Потом снова на раму. Мысли путались. Рама была слишком близко. Слишком... Правильной. Словно именно она ограничивала пространство, в котором существовала Алиса.       Она медленно оглядела коридор. Потом снова посмотрела на резное дерево. И тихо прошептала:       – Это... картина?       Собственный голос прозвучал непривычно глухо. Нервно усмехнувшись, пробормотала, – нет, это невозможно.       Но другого объяснения не находилось. Ведь ей пришлось бы просочится в стену что бы края рамы ограничивали ее обзор. Выходит, что она смотрела на мир изнутри картины. Она была тем, кто находился внутри картины. Эта мысль казалась настолько абсурдной, что Алиса несколько раз мысленно повторила ее, словно надеясь найти ошибку.       Не нашла. Перед ней по-прежнему тянулся пустой каменный коридор. Справа – край собственной рамы. Где-то слева, на противоположной стене, виднелся угол другой картины. Все сходилось.       И все же... Если перед ней находился внешний мир... То что было позади? Она замерла. За все это время ей ни разу не пришло в голову посмотреть назад. Да и как? У нее ведь не было ни шеи, ни плеч. Но и несколько минут назад ей казалось, что невозможно посмотреть в сторону. Оказалось – возможно. А значит...       Она осторожно сосредоточилась. Не на коридоре. А на мысли о том, что находится за ее спиной.       Сначала ничего не произошло. Она мысленно потянулась назад. Мир словно сопротивлялся. Неохотно. Будто она пыталась повернуть тяжелую, давно заржавевшую дверь.       Еще немного. Коридор медленно поплыл в сторону. Рама исчезла из поля зрения. И впервые с момента пробуждения Алиса увидела то, что находилось внутри картины.       Вернее...Почти увидела. Перед ней простиралась дымка. В ней не было ни пола, ни потолка. Ни стен. Только бесконечное пустое пространство. Алиса невольно нахмурилась.       – И это... всё?       Ответа не последовало. Она сделала осторожный шаг вперед. И замерла. Шаг. Она действительно сделала шаг. Алиса резко опустила взгляд. Ноги. Самые обычные человеческие ноги. Она пошевелила пальцами. Затем осторожно подняла руку. Ладонь. Пальцы. Кожа. Все было на месте. Судорожно коснулась собственного лица. Щеки. Губы. Волосы. Она снова ощущала тело. Не так ярко, как раньше. Словно сквозь тонкую ткань. Но ощущала.       Несколько секунд Алиса просто стояла, прислушиваясь к этим давно забытым чувствам. Потом снова посмотрела вперед. Дымка едва заметно колыхнулась. И прямо перед ней из пустоты начал проступать силуэт. Сначала возникло высокое кресло.       Не сразу. Оно словно проявлялось на старой фотографии. Размытые очертания постепенно наполнялись цветом. Темное дерево. Мягкая зеленая обивка. Потертые подлокотники. Следом появился небольшой круглый столик. Потом камин. Деревянная полка. Решетка. Последним вспыхнул огонь. Языки пламени лениво затанцевали, но, когда Алиса подошла ближе и протянула ладонь, тепла не почувствовала. Она недоверчиво провела рукой сквозь воздух перед камином.       Огонь выглядел настоящим. Но оставался лишь красивой иллюзией.       Сбоку от камина медленно вырос книжный шкаф. Почти пустой. Несколько книг. Старая кружка. Песочные часы. Будто кто-то только начинал обживать эту комнату.       Алиса медленно обвела комнату взглядом.       Она не была большой.       Скорее уютной.       Камин занимал почти всю дальнюю стену. Перед ним лежал небольшой ковер, края которого успели потереться так, словно по нему ходили долгие годы. Рядом стояло то самое кресло, а возле него – круглый столик.       Над камином висели старые часы. Их маятник размеренно покачивался из стороны в сторону.       Тик. Так. Тик. Так.       Этот звук неожиданно успокаивал. Будто доказывал, что время здесь все-таки существует.       Подойдя к книжному шкафу, удивилась тому, как естественно двигалась. Еще несколько минут назад ей казалось, что у нее вовсе нет тела. Теперь же каждый шаг ощущался почти привычно.       Осторожно провела пальцами по деревянной полке. Пыль не оставалась на руках. Да и сама комната выглядела слишком чистой, словно за ней кто-то постоянно ухаживал.       На верхней полке стояло всего несколько книг, тонкая тетрадь, песочные часы и старая белая кружка. Алиса машинально взяла ее в руки – и замерла. Небольшая трещина возле ручки. Едва заметное синее пятнышко на донышке.       Она знала эту кружку. Нет... Не просто знала. Пила из нее чай почти каждое утро. Несколько секунд молча посмотрев на нее, осторожно поставила обратно.       – Как?..       Ответа не было.       Она открыла ближайшую книгу. Пожелтевшие страницы тихо зашелестели. Первые строки показались смутно знакомыми. Она читала их когда-то давно.       Пролистав еще несколько страниц, заметила, что текст становился менее четким. Некоторые слова расплывались. Отдельные предложения обрывались на середине. Еще через несколько страниц буквы вовсе исчезли.       Перед ней оказался совершенно чистый лист. Она быстро перелистнула дальше. Еще один. И еще.       Пусто.       – Почему?..       Она вернулась к началу книги. Там, где она хорошо помнила сюжет, текст был на месте. Но стоило воспоминаниям стать расплывчатыми, как строки начинали исчезать. Сначала пропадали отдельные слова, затем целые предложения, а вскоре страницы и вовсе оставались чистыми.       Алиса медленно закрыла книгу. В груди неприятно заныло. Словно вместе с буквами исчезала какая-то часть ее самой. Она осторожно поставила книгу обратно на полку и только теперь заметила окно.       Оно занимало почти всю стену. Тяжелые темно-зеленые шторы были раздвинуты, открывая вид на небольшой, залитый солнечным светом сад. Аккуратная каменная дорожка уходила между невысокими кустами к старой яблоне, под которой лениво вышагивал большой рыжий кот. После холодного каменного коридора этот уголок казался удивительно уютным. Почти настоящим.       Алиса подошла ближе. Кот неторопливо пересек дорожку, скрылся за кустами... и через несколько секунд появился снова. Из-за того же дерева. Тем же размеренным шагом. С тем же лениво покачивающимся хвостом. Улыбка медленно исчезла с лица девушки.       Она продолжала наблюдать. Птицы вспорхнули с ветвей. Ветер качнул листву. По голубому небу медленно проплыло небольшое облако. Прошла минута – и все повторилось. До последнего движения. Кот снова вышел из-за яблони. Птицы снова вспорхнули. Ветер снова шевельнул листья. Даже облако двигалось по тому же самому пути.       Она еще несколько минут стояла у окна, убеждаясь, что это не совпадение. Наконец тихо произнесла:       – Значит... ты тоже часть картины.       Отвернувшись от окна, Алиса еще раз оглядела комнату. Камин, книги, кресло, стол – все выглядело настоящим. Настолько настоящим, что ей почти хотелось забыть, где она находится. Но стоило вспомнить бесконечно повторяющийся сад, как ощущение реальности снова рассыпалось.       Она подошла к переднему краю своего холста. Теперь она почти не сомневалась, что именно так его и следует называть. Стоило выглянуть наружу, как перед ней вновь оказался каменный коридор – пустой, тихий, освещенный все тем же факелом.       Алиса перевела взгляд на противоположную стену. Теперь, когда она научилась свободно менять точку обзора, рассмотреть соседний портрет оказалось гораздо легче. Он висел немного наискось. На полотне был изображен просторный кабинет. Высокие книжные шкафы занимали почти всю стену, у дальней стены потрескивал камин, рядом стояло кресло с высокой спинкой, а письменный стол был завален книгами и свитками. Кабинет казался обжитым. Но совершенно пустым.       Она уже собиралась отвернуться, когда краем глаза заметила движение. Сначала решила, что ей показалось. Однако спустя мгновение движение повторилось. Из-за правого края картины медленно показалась чья-то рука, следом – край длинной темной одежды. Кто-то неторопливо вошел в кабинет, словно только что вернулся домой.       Это был пожилой мужчина с аккуратно зачесанными назад седыми волосами и круглыми очками в тонкой металлической оправе. В одной руке он держал небольшую фарфоровую чашку, в другой – потрепанную книгу. Не обращая внимания по сторонам, мужчина спокойно пересек кабинет, положил книгу на стол, сделал глоток из чашки, машинально поправил часы на каминной полке и с тихим вздохом опустился в кресло. Все его движения выглядели настолько привычными, будто он проделывал это уже бесчисленное количество раз.       Алиса не сводила с него глаз. Она даже перестала дышать, хотя почти сразу вспомнила, что, кажется, вовсе не нуждается в дыхании.       «Он... живой?»       Нет. Что-то было не так. Мужчина двигался совершенно естественно, но в его движениях ощущалось нечто странное. Он открыл книгу, неторопливо перелистнул несколько страниц, сделал еще один глоток чая и лишь затем, будто почувствовав на себе чужой взгляд, медленно поднял голову.       Их глаза встретились.       Мужчина замер. На его лице появилось неподдельное удивление. Он несколько раз моргнул, снял очки, неторопливо протер стекла платком, снова надел их и прищурился, внимательно всматриваясь в Алису. Затем негромко произнес, обращаясь скорее к самому себе, чем к Алисе:       – Любопытно...       Он еще несколько секунд внимательно рассматривал девушку.       Наконец уголки его губ едва заметно дрогнули.       – Давненько в этой раме не появлялось новых лиц.       Алиса смотрела на мужчину, не веря собственным глазам.       Он действительно видел ее. Не прошел мимо. Не исчез. Не сделал вид, что перед ним пустое полотно. Она невольно шагнула ближе к краю своей рамы.       – Вы... меня видите?       Мужчина удивленно приподнял брови.       – Разумеется.       Ответ прозвучал так спокойно, будто она спросила, светит ли сегодня солнце.       Алиса почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.       – Значит... значит, я не сошла с ума...       Она нервно рассмеялась. Смех вышел коротким и каким-то ломким.       – Простите... Я просто... Я здесь совсем одна... Я кричала... Очень долго кричала...       Мужчина терпеливо ждал, пока она договорит.       – Почему вы не ответили? – наконец выпалила Алиса. – Я звала хоть кого-нибудь. Вы ведь были совсем рядом...       Старик на мгновение задумался.       Затем окинул взглядом коридор, словно пытаясь вспомнить что-то.       – А... Вот оно что.       Он понимающе кивнул.       – Значит, это случилось, пока меня не было.       – Не было?..       – Именно.       Алиса нахмурилась.       – Но... ваша картина была здесь.       – Картина – да.       Мужчина слегка улыбнулся.       – А я – нет.       Несколько секунд Алиса просто молчала.       Она была уверена, что ослышалась.       – Простите... Я не понимаю.       – Это совершенно нормально.       Он поставил чашку на небольшой столик возле кресла и устроился поудобнее.       – Видишь ли, юная леди, мы не обязаны безвылазно сидеть в своих рамах.       Он произнес это так буднично, словно говорил о прогулке по саду.       – Иногда хочется сменить обстановку. Поболтать с соседями. Сыграть партию в шахматы. Или просто выпить чаю в более приятной компании.       Он развел руками.       – Вот я и отправился в гости к старому знакомому.       Алиса несколько раз моргнула.       – В... гости?       – Разумеется.       – Но... как?       Старик на секунду замолчал. Потом внимательно посмотрел на девушку поверх очков.       – Постой..., – его взгляд стал изучающим, – ты хочешь сказать, что действительно не знаешь?       Алиса медленно покачала головой.       – Я вообще ничего не понимаю. Не знаю, где нахожусь. Не знаю, что со мной произошло. И... – она запнулась. – Не знаю даже, кто я теперь.       Мужчина долго молчал. На его лице впервые появилось не любопытство, а что-то похожее на сочувствие.       – Хм...       Он задумчиво провел пальцами по подбородку.       – Тогда, боюсь, наш разговор займет гораздо больше времени, чем я рассчитывал.       Мужчина еще некоторое время молча разглядывал Алису. Наконец он кашлянул и поправил очки.       – Для начала, пожалуй, стоит познакомиться. Меня зовут Элдрик.       Он слегка склонил голову.       – А как зовут тебя?       – Алиса.       – Очень приятно, Алиса.       Он произнес это с той старомодной вежливостью, которая сейчас встречалась разве что в старых книгах.       – Итак... – Элдрик сцепил пальцы на трости кресла. – Позволь задать несколько вопросов. Это поможет понять, в чем дело.       Алиса лишь молча кивнула.       – Ты помнишь, кто ты?       – Да.       Ответ прозвучал слишком быстро. Будто она боялась забыть даже это.       – Меня зовут Алиса. Я...       Она запнулась. Все остальное вдруг стало казаться каким-то далеким.       – Я... училась... ходила в университет...       Она нахмурилась.       – Кажется...       Элдрик терпеливо ждал.       – Хорошо. Тогда другой вопрос.       Он слегка наклонился вперед.       – Кто написал твой портрет?       Алиса растерянно моргнула.       – Что?       – Художник.       – Я... не знаю.       – Не помнишь?       – Нет... Я вообще не понимаю, о чем вы говорите.       Элдрик удивленно потер подбородок.       – Хм...       Он сделал небольшую паузу.       – Тогда, может быть, помнишь, когда умерла?       Вопрос прозвучал настолько спокойно, словно речь шла о погоде.       Алиса почувствовала, как по коже пробежал холод.       – Умерла?..       Она опустила взгляд. Перед глазами вновь вспыхнул яркий свет. Визг тормозов. Оглушительный удар. Чья-то рука. Потом... Пустота.       Она медленно подняла голову.       – Наверное... Да.       Элдрик кивнул, словно услышал именно тот ответ, которого ожидал.       – Значит, память еще не полностью вернулась. Такое случается.       Алиса нахмурилась.       – Подождите...       Она крепче вцепилась в край собственной рамы.       – Вы хотите сказать, что все люди после смерти... становятся картинами?       На этот раз удивился уже Элдрик. Он даже тихо рассмеялся.       – Что? Нет, конечно.       – Но...       – Большинство людей вообще никогда не становятся портретами.       Он говорил спокойно, будто объяснял очевидные вещи ребенку.       – Для этого мало умереть.       Нужны особые чары, опытный художник и... желание оставить после себя магический портрет. Он вдруг осекся. Несколько секунд внимательно смотрел на Алису. Потом медленно произнес:       – Постой... Ты ведь... Не волшебница?       Алиса растерянно посмотрела на него.       – Волшебница?..       Это слово прозвучало настолько неожиданно, что она даже не сразу поняла смысл вопроса.       – Нет. По крайней мере... никогда ею не была.       Он медленно снял очки. Аккуратно сложил их и потер переносицу. Затем снова надел.       – Любопытно...       – Что именно?       – Обычно магический портрет сохраняет воспоминания человека, которого изображает.       Он говорил медленно, словно размышлял вслух.       – Иногда память бывает неполной. Особенно если портрет создан незадолго до смерти владельца. Некоторые детали могут стереться. Имена, даты, лица...       Он покачал головой.       – Но основное остается всегда.       Алиса молча слушала.       – Никто не забывает, что был волшебником.       Повисла тишина. Элдрик внимательно посмотрел на девушку.       – Скажи, что последнее ты помнишь?       Она опустила взгляд.       – Машину.       – Машину?       – Да, – прикрыв глаза, продолжила, – и яркий свет. Потом визг тормозов. Она невольно поморщилась. Потом удар. И все.       Элдрик молчал. По его лицу было невозможно понять, о чем он думает.       – Что такое машина? – наконец спросил он.       Алиса подняла голову.       – Ну..., – запнулась думая, как объяснить, – это повозка. Только без лошадей. Она ездит сама.       Брови Элдрика медленно поползли вверх.       – Сама?       – Да.       – За счет какой магии?       – Никакой.       Теперь они оба смотрели друг на друга с одинаковым недоумением.       – Но...       – У нас нет магии.       Элдрик не ответил. Он лишь медленно откинулся на спинку кресла.       Некоторое время в кабинете напротив слышалось только тихое потрескивание камина. Наконец мужчина негромко произнес:       – Пожалуй... Это объясняет очень многое.       – Что именно?       Он покачал головой.       – И одновременно не объясняет ничего.       Элдрик поднялся с кресла и неторопливо прошелся по своему кабинету. Остановился у книжного шкафа. Провел пальцами по корешкам книг.       Словно пытался найти ответ среди давно прочитанного.       – За всю свою... жизнь.       Он едва заметно усмехнулся собственным словам.       – Или, правильнее сказать, за все время существования в портрете...       Я встречал самых разных соседей. Министров. Директоров. Даже нескольких весьма эксцентричных личностей. Но еще ни разу... Он снова посмотрел на Алису. – Еще ни разу не встречал портрет человека, который никогда не владел магией.       Алиса почувствовала, как внутри снова просыпается тревога.       – Это плохо?       – Не знаю, – честно ответил мужчина. – Потому что подобного, насколько мне известно, просто... не бывает.