Душа ребёнка

***

Первое, что чувствует Феликс по пробуждении - ужасная боль в шее. И только открыв глаза, он понимает, что находится не у себя дома и даже не в круглосуточном, где планировал переждать ночь, а в чужой квартире. Ситуацию спасает лишь заботливо, или нет, подложенная подушка под голову и тёмно-синее покрывало со звёздами. Ли решает не задерживаться, ведь хуй его знает, что произойдёт с ним в этом месте. Память, почему-то, подводила парня в последнее время, ибо он в душе не ебëт, где он находится. Помнит только то, что расплакался вчера как истеричка, а... Хван, мать его, успокаивал. Ясно, блять, значит, он дома у мозгоправа, вынес для себя вердикт Феликс, понемногу отрывая себя от дивана тёмно-синего цвета. Голова тоже разрывается, и Ли не вдупляет, то ли от положения, в котором он спал, то ли от гудков телефона. Рука парня сразу достала устройство из кармана джинс, видя на экране контакт «Мин». - Алё, чё? - с хрипотцой в голосе, ото сна, поднял трубку Феликс. - Бля, Ликс, выручай. Клиент звонит, я те кину номер заказа, - быстро ответил Юнги, чём-то параллельно шурша на заднем фоне. - Ты чё, бля. Ëбнулся?! - вскрикнул Ли, когда посмотрел, сколько времени сейчас было: 7:40, - Твой клиентик в глаза долбится?! - Возможно и такое. Да блять! - спокойно сказал Мин, а затем послышался какой-то шум. - Ебаный кирпич, сука! - Ты ж понимаешь, что я ща этого клиента нахуй пошлю максимум? - Схуяли навоняли, блять? - Нахуй в такую рань ему кокс? - закатил глаза парень. - Я ж ни «бэ», ни «мэ», ни «кукареку» сейчас! - Не ёбет, кстати, Фел. Твоя работа. - Которая должна была быть вчера! - перебил того парень. - Ну, судьба та ещё сука, - усмехнулся старший в трубку. - Хорош, короче, пиздеть. Ща кину инфу. - Сволочь ебучая... - фыркнул Ликс, а затем услышал три гудка, означающие конец разговора. Осознав, что через пару минут придётся общаться с клиентом - а может потом и не с одним, с условием того, что вчера Фел нихуя не получил, - Ли решил по быстрому свалить домой. Идти туда, конечно, не очень хотелось, но и отмалчиваться и играть в «обижайку» с Сынмином, парень не хотел. Потому он тихо вышел из кабинета. И ахуел. Перед ним был какой-то дом призедента или ëбаной принцессы. Мраморные полы, светлый интерьер, не такой как в том же кабинете, картины на стенах в стиле современного искусства. По левую сторону от него была кухня, с множеством мест хранения и островком, прямо за которым, открывался вид на просторную гостиную, огороженную только перегородкой. Перегородка тоже не отличалась от других предметов мебели: качество было видно издалека. За ней расположился большой угловатый диван, всё того же тёмно-синего цвета, скромный журнальный столик и большая плазма, смотря в которую можно было увидеть своё отражение. Но немного позалипав в этот «буржуйский» интерьер чужой квартиры, Феликс пошёл по коридору, который должен был, по идее, вести к выходу из огромных хором. Так и оказалось. По пути до прихожей, что так же была выполнена в стиле модерн, Ли увидел ещё пару дверей. Наверняка, там находились пару спален, кладовка, гардероб, гараж, личная парковка, бассейн, вертолётная площадка, а ещё, пожалуй, аэропорт, где боингов не пересчитать по пальцам, блять. Не понять Ликсу этих богачей. А чё, собственно, хорошего? Разве могут тачки, деньги и тëлки, заменить «пиздилки», побеги от ментов и курение шмали за какой-то кирпичной стенкой в самой пизде района? Ответ очевиден. Нихуя! Феликс лучше умрёт от голода и обморожения члена в снегу, чем будет похоронен в золотом гробу с крестом из бриллиантов. Да и на похороны придут только продажные и меркантильные мрази, а не лучшие друзья, братки-районные и, может быть, хуеюродная сестрица Чевон. Ли быстренько заприметил свои ботинки у входной двери, так же, как и куртку. Он быстро запрыгнул в них, а верхнюю одежду просто закинул на плечи. Такая спешка из-за предстоящего звонка. Ему не сообщают, когда именно позвонит заказчик. Просто, позвонит. Сиди и жди, как, блять, Хатико. Клиент же всегда прав, ебись он конём. На улице чуть прохладнее, чем вчера. Ликс поёжился и надел куртку полностью. Выйдя из подъезда, где стоял уже другой охранник, Феликс сразу наткнулся взглядом на остановку. Было бы неплохо проехать до дома на автобусе, но... Во-первых, денег нету нихуя. Все бабки на цветы спустил для своей любимой, прости господи. Во-вторых... он чё, педик на тёпленьких машинках кататься? Нет, конечно. Потому лучшим вариантом будет быстро дойти пешком. Даже если холодно. Даже, если хуячить пару десятков минут по сугробам, которых в их городе никогда и не было. Ебануться, чудеса, да и только! Ли прошёл пять минут, десять, полчаса, а дом кое-как показался из-под снеговой тучи. Феликс ускорил шаг, когда смартфон в кармане начал вибрировать. Сука, вот и всё. Не успел. Но ради интереса Ликс все же достал его, и контакт, звонящий ему почти что в девять утра, удивил. - Фел, утро злое, надеюсь ты не в стельку, нужен здравый мозг. Пиздуй домой, мирись-мирись, больше не дерись с Сынмином и готовь свои сиги ахуенные, будешь меня успокаивать. - Хён, ты чё, торчок? - Ты ëбнулся? Я с нариками срать рядом не сяду, - фыркнул Чанбин в трубку. - Тёмное прошлое забыл? Самому только дай понюхать. - Да я всегда прикалываюсь так. - Ну, прикол, - усмехнулся Ли, - потом мы просыпаемся с красными глазищами и чуть ли не блюем. - Всего раз было. - Чё за хуету несёшь? - усмехнулся Ликс, а после вспомнил первое обращение Чанбина к нему. - И вообще, я, во-первых, не бухой. Во-вторых, ты мне подик торчишь, какие тебе сиги. В-третьих... - Э, стоямба. Хули я те подик должен? - Бошкой долбишься? Ты ж на «пиздилке» у меня его забрал, - возмутился парень, идя против ветра. Дом стал виднее. - А ты не долбишься, смотрю. Вспомни, почему я его у тебя забрал, м? - Вот же сучара ты, хён, - протянул Ли, когда вспомнил, что задолжал его старшему. В тот день, Чанбин, всё-таки, забрал у Ликса под. Даже если он не новый. - Пиздак завали, подруга. - Нахуй сходи, метр с кепкой. - Ещë раз высрешь такое - пиздиться будем, - уже серьёзным тоном произнёс Бин. - Боюсь, пап... - посмеялся Ликс, а Чанбин ахуел. Младший никогда не шутил на тему родителей, а тут... сразу с козырей пошёл. - Ты... чё сказал?! - Боюсь, пап. Чё, не слышишь своими антиквариатными ушами? - Я в ахуе, Фел. Ты про отца пошутил... - повисла тишина, которую разрывал только звук хрустящего снега под ботинками. - Я этого Хвана расцелую. Мозги на место тебе вставил. - Рано радуешься, дед. Подхожу к хате. До связи. Ликс скинул трубку, оставаясь в лёгком непонимании. Он сам пошутил про родителей? Ëбаный пиздец, думает Феликс, подходя к подъезду, где магниты дверные работают из-за мороза. Осталось двоякое ощущение, после разговора. Вроде бы это и круто, что ли смог отпустить, хоть и частично, тему про родителей, которые убили в Феликса счастливого маленького ребёнка. Но Ли просто не хочет верить, что приёмы с Хваном... работают. Хуй его знает, как влияние мужчины поспособствовало такому мозговому перевороту в голове Ликса, но это страшно. Страшно за себя, ведь вроде бы сегодня ему похуй, а вчера он ловил очередную паничку из-за отца и хотел убить друга. Что, если спустя время после полного выздоровления, у Феликса снова начнутся проблемы с головой. Тогда, его уже никто не спасёт, ведь Хван сделает всё, что было в его силах. Немного поникший Ли заходит в квартиру. Здесь пахнет домом, и какие бы события тут не происходили, место всегда будет пахнуть семьёй, поддержкой и заботой. В данном случае запахом жаренных пирожков с капустой. Но подняв взгляд чуть выше, Феликс понял, что перед ним стоит Сынмин. А вокруг только голоса парней, сами они где-то в гостиной. Ким немного ссутулился, будто бы пытаясь казаться меньше. Руки нервно перебирают завязки спортивных штанов с тремя полосками, а губы мелко подрагивают. Будто бы вот-вот заплачет, думает Ликс, а у самого тоже глаза начинают предательски намокать. - Сынмин... - Прости меня, Феликс, - парень немного ахуел, ведь только он собирался извиниться перед другом, у которого синяки только сильнее расцвели на лице, как Сынмин заговорил первым. - Я… я же правда мог не лезть в драку и... - Эй, это я накосячил! Какого хуя ты стоишь и ревëшь? - Феликс перешёл на незлой крик, а увидев потекшие слёзы, которые Ким старательно пытался скрыть руками, парень подошёл и обнял его. - Бро... ты меня прости. - Феликс... Как я рад тебя видеть. - Говоришь так, будто я ещё один срок отсидел, - усмехнулся Ли. Оба отлипли друг от друга, заключая перемирие братским хлопком, от которого в соседней комнате оглохли Чанбин и Чонин. - Целую ночь, между прочим не видел. - Бегом хавать, Феликс! - до конца успокоился Сынмин, вытирая оставшиеся слёзы и топая ногой, приказывая. - Хорошо, мам! - улыбнулся Ликс и побежал мыть руки в ванную. Тут ахуел уже Сынмин. Потому он буквально выбежал в гостиную, смотря на старшего с открытым ртом и говоря: - Он... ебанутый? Блять, он про мать сказал! Ты слышал, а?! Ебануться, блять! - Он в трубку про отца мне пошутил. Я тогда чуть Йенчика с окна от радости не скинул. - Иди нахер, хён! Лишь бы убить меня! - начал толкать старшего в плечо Ян и хмуриться. - Да я ж любя, мелочь, - улыбнулся Чанбин, показывая всем на обозрение свои зубы. - Фу, педик... - Ты давно не пиздился? Ща устрою! - вскинул бровь Со, а после прохрустел кулаки.  - Сынмин, спаси! Господь, сохрани, блять! - Чонин вскочил с пола и побежал на кухню, где Сынмин устроил Ликсу допрос о вчерашнем вечере-ночи, и заставил есть пирожки, параллельно закидывая в сковороду новые.  - Внатуре у Хвана?! Ты прям в человека превращаешься, - округлил глаза Ким, смотря на Феликса. А затем к нему прибежал Чонин, обхватывая торс и прося спрятать от «злого» старшего. - Ну тише, тише! Тут горячий цех, Йенчик! - Только вот я нихуя больше и не помню. Проснулся с затёкшей шеей на диване в кабинете, я так понял, - говорил Феликс параллельно жуя уже третий пирожок. - Ебать, я тебе руки целовал, бро, - внезапно отвлёкся он от рассказа и промычал от, набитого вкусной едой, желудка. - Ещё помню, что опять вчера какая-то истерика была. Этот урод вывел меня и я разревелся.  - Это нормально, Ликс. Ты слишком долго прятал эти слёзы. - Ты зато, смотрю, не прячешь, - усмехнулся Феликс.  - Ой, нахер сходи, - закатил глаза Ким, но всё же посмеялся. Он закинул новую партию пирожков в сковородку со скворчащим маслом и спросил: - Ещё будешь? - Пока что наелся, - похлопал себя по всё равно плоскому животу Ли, как доказательство. - Мне должен заказчик позвонить скоро.  - В такую рань? Ебанулись чтоли..  - Я так же ответил! Точь-в-точь, блять! - вскрикнул Ликс, тыкая пальцем в друга.  - Миндальная связь, бро.  - Ты внатуре в эту хуйню веришь? - поднял бровь Феликс.  - А хули нет? - пожал плечами Сынмин, поворачиваясь к старшему и опираясь бёдрами о, стоящую позади, столешницу. - Да это ж чепуха ëбаная, - усмехнулся парень, - как и ваши знаки зодиака, козероги в Плутоне и прочая поебота. - И это мне говорит человек, который поверил гороскопу, напечатанному в газете? - Так, это другое. Бумага не врёт. - Конечно-конечно, будь по вашему, Господин император Ли Феликс пятнадцатый, - сказал томным голосом Сынмин.  - Ой, блять, еблище пирожком заткни себе, нищета ëбаная, - Ким посмеялся, а затем, увидев опять голодный взгляд, протянул его другу. - Спасибо. А, не, погодь, - Ликс принял пирожок, а после крикнул Чонину: - Йенчик, как на китайском «спасибо» будет?  - 谢谢, - ответил ему из гостиной Ян. - Сиська, тебе, Сынмин, - пустил смешок Феликс. - Алё, Фел. Трапезу закончил? Разговор есть. Для всех, - крикнул ему из гостиной Чанбин. - И сиги подгони. - Да иду я, блять, иду, - закатив глаза, Феликс поднялся из-за стола. Ли шёл максимально медленно, чтобы позлить старшего, в то время как Ким уже сидел по стойке смирно - да, именно сидел. Но после того, как Со рявкнул на Ликса, тот ускорился, не желая принимать участие в «пиздилке». Он вошёл в гостиную, прихватив из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку с черепом, которую, между прочим, ему подарил Йенчик, за его верную службу и помощь в контрольных. Парни сидели на диване, а Бин, как и всегда, стоял напротив них, скрестив руки на груди. - Стоит важный, хуец бумажный, - гоготнул Феликс, отдавая в потянутую ладонь сиги. - Шат ап, блять, - фыркнул на него старший, отбирая и зажигалку. Сигарета успешно была подожжена, потому Чанбин сделал затяжку и начал говорить. - Ну, друзья мои товарищи, как вы уже поняли - происходит пиздец. - Ты про Чона? - нахмурился Ликс. Мало ли, пропустил за одну ночь новости? - Про него самого. Так вот... блять... - вновь закурил Со. Чаще всего, он так делал из-за нервов. Не сказать, что парень был заядлым курильщиком, как тот же Феликс, который вместо воды состоял на 70% из табачного дыма. А чё вы хотите, кирогазит уже с четырнадцати лет. Как раз таки, после начала его самой ужасной части жизни. ___________________________/\____

flashback

- Берёшь сигарету, зажимаешь её между двумя пальцами, поджигаешь и ждёшь, пока чутка разгорится. Понял? - говорил высокий парень, стоя рядом с Феликсом вместе с друганами. А что ещё оставалось делать парню, если не попросить научить старшеклассников его курить. Ведь стоя на остановках рядом со взрослыми мужиками, Феликс нехотя вдыхал такой манящий запах табака. Пора когда-то начинать. - Вот так? - Ли сделал точно также, как ему показали и рассказали, демонстрируя это парням. - Быстро учишься, мелкий, - усмехнулся другой, - теперь берёшь в рот, и начинаешь понемногу вдыхать. Не торопись, а то задохнёшься. - Медленно, значит… - повторил Феликс, делая вдох-выдох. Сердце билось так, как будто он въебал смертельную дозу энергетика. Это заводило ещё больше. Чтобы не опозориться перед тремя взрослыми парнями, Ли медленно, как ему и сказали, поднёс фильтр к искусанным губам и сделал пробную тягу. Почувствовав, что еле слышимый вкус дыма остался на языке, Ликс затянулся чуть сильнее. Во второй раз получилось лучше, и сигаретный дым испарился у парня в лёгких, принося заветный кайф. - Ну как? Кайфарики, мелкий? - усмехнулся парень, смотря на расслабленное лицо четырнадцатилетнего Феликса. - Ага, ахуенно, - ответил он им, делая ещё одну затяжку. - Ты где живёшь? - поинтересовался один из них, выпуская дым чуть ли не в лицо Ликсу. - На старом проспекте. - Опа, так тебе вообще заебись будет, - хмыкнул парень, - у тебя там ларёк неподалёку. Сиги поштучно продают. Очень выгодно, кстати. - Но мне же всего… - Да там похуй. Бабка слепошарая сидит. Только стучи ей в окно посильнее, а то не слышит иногда. - Ну… ладно. Спасибо большое, - немного застеснялся Феликс. Было страшно, что отец заподозрит его новое увлечение. Хотя, если Ликс будет покупать поштучно, то доказательств, кроме едкого запаха дыма изо рта и резко пожелтевших зубов, у него не будет. - Не кисни, чувак. И шмаль не кури, вставляет сильно, - усмехнулся старший, параллельно хлопая его по плечу. Все трое развернулись, забрали рюкзаки, лежащие у облупленной стены, и ушли в неизвестном Феликсу направлении. А парень остался там, как можно медленнее смакуя сигаретный дым, который улетал в вечернее небо. Не хотелось возвращаться домой от слова совсем, потому хотелось максимально оттянуть этот момент. Момент, когда он придёт в гнилую квартиру, с вновь бухим отцом, который будет трахать его горло до поздней ночи. end of flashback _____________________________/\____ - …мне звонил Крис. - Нахуя? - спросил Сынмин. Никто из трёх парней не знал, о чём им так жаждал рассказать Чанбин. - Ему звонили «западные»… - Господи, они и до него доебались, мрази, блять, - закатил глаза Феликс, а затем заметил, что случайно перебил старшего, - ой, сисье, блять. [22] - Не, это уже [23]- поправил его Чонин. - Рты закройте, когда я говорю! - рявкнул на них Бин, отчего парни сразу же замолчали. - Сори, говори. - Я ж недавно с западными виделся… - Когда, блять?! И сколько ты молчать ещё собирался? - подскочил Феликс. - Хули ты молчишь? - Не ори на меня! Я послал этих долбоебов, - потёр переносицу Чанбин. - Они меня уверяли, что Сан потом и на нас пойдёт, а я им в рожу плюнул и уехал. - Ну ахуеть… Тебе пацаны, блять, помогают, а ты об них ноги вытер. Не ахуенно, Бин, - стал серьёзным Феликс. - Там из них всех ебанутые только Сонхва и Сан, а остальные нормальные пацаны. - А чего мне им верить? Может они с этим ублюдком заодно? - вскинул бровь Со. - Нет, я жопу ставлю, что они против него, - отмахнулся Феликс. - Ну, если так подумать, то Ликс прав, - высказался Сынмин, - они и с тобой говорили, и с «детсадовскими», и, я уверен, сейчас пытаются связь с «заводскими» найти. - Не похоже, что они против нас пойдут. Хонджун ещё в своём уме, хён, - подключился Чонин. - Вы так уверены? Я вот, нихуя. Всё очень странно, - нахмурился Чанбин. Наступили мучительные минуты молчания, будто каждый думал, как им выбраться из наступающего дерьма, а затем Со сказал: - он мне звонил, чтобы объединиться. - Что-что?! С кем? - ахуел Феликс, ведь такое было вообще не принято у «районных». - Чтобы мы объединились с «детсадовскими» и «западными». А Хонджун ему сказал, чтобы мы вместе смогли к себе прицепить и «заводских». - Хуя се компашка получается, - присвистнул Сынмин. - Внатуре, - невесело усмехнулся Ли, всё ещё отходя от сказанной информации. - И, что делать будем? - Я, честно, не знаю, - вздохнул Чанбин. - Всё это, конечно, против устоев наших, но если хотим спасти себе жизни, то объединение нам необходимо, пацаны. Как бы мы того не хотели, - взял на себя ответственность Сынмин. - Раз уж Сан пошёл против правил, то чем мы хуже? Вновь повисла тишина, перебиваемая только вздохами парней и постукиванием ноги Феликса по полу от какого-то нервняка. Но Чанбин понял, что последнее слово за ним, как самого старшего. Потому, ещё немного подумав, он сказал: - Лады, будем объединяться.

***

Парень в зауженных джинсах, потёртых кедах, спортивной сумкой на плече, и в одном лишь чёрном худаке с капюшоном, поворачивает за угол, где договорился встретиться с Джисоном. Но пройдя к месту, Юнги никого не замечает, кроме железной серой двери и порванными листовками на ней. Мин немного хмурится, ведь Хан написал, что будет ждать его в назначенное время - в час дня. Но не придав этому сильного значения и подумав, что младший опоздает, парень решил зайти в ларёк неподалёку, где была дневная смена Хосока. Поправив сумку на плече, Юнги пошёл вдоль дороги, а затем свернул в переулок. Там, чуть пройдя, он пошёл через дворы, выходя на нужную местность. Маленький ларёк, выполненный в белых и голубых цветах, стоял около заброшенной остановки. Раньше, эта автобусная остановка пользовалась спросом, но власти, ни с того ни с сего, решили, что лучше будет передвинуть её на пару метров дальше. По итогу, поток людей теперь толпится на узком тратуаре, отчего пару раз случались ДТП. Сначала автобус бабку сбил, которой было необходимо войти в него первой, а потом пацана случайно толкнули, в конце ноября ещё, и тот скатился по льду под транспорт. Слава богу, девка водиле сказала, что типо у него челик под колёсами, ебать. А то нахуй бы вообще остановку снесли. Но главным плюсом её расположение - незаметность ларька, где Хоби продавал «интересные порошки». Ну, как продавал, просто отдавал заказ. О котором, между прочим, всегда человека предупреждал Феликс. Но пока что Юнги не нагружает пацана, а то пиздец в мире творится. Его ëбнутый мозг буквально рванëт на хулион кусочков. Пока Мин рассуждал обо всем, ноги привели его к коробке с облупленной краской и клочками грязи в уголках побелённых деревянных окон. Парень коротко стукнул в него, услышав по ту сторону сначала бурчание, а следом удивлённый взгляд, когда окошечко открылось. - Обана, какой судьбой хён? - спросил Хосок, пожимая руку старшему. - Да, просто. Хан опаздывает, я и припëрся, - непринуждённо ответил Мин. - Чего это ты решил в качалку записаться? - хмыкнул Чон, опираясь подбородком о руку. - Решил стать бэд биг боем? - поиграл он бровями. - Да, если бы, - хотел уже было вздохнуть Юнги, как осознал, что свои планы он никому не должен говорить. Даже своим. Хотя… тем более своим, - это ж надо жить в зале, чтобы бицухи накачать. - Тут да, - усмехнулся Хоби. - Ты поменьше с Джисом контактируй, а то этой, - присвистнул он, - голубизной заразишься. - Чё? - Пидорас он, говорю. С каким-то челом мутит, я никак его имени запомнить не могу. - С Минхо, чтоли? - и получив положительный кивок, Юнги пожал плечами. - Да, похуй как-то, ес честно. Пока ко мне в жопу не лезут, то я спокоен. - Если б они полезли, то Ликс первым бы тебя защищать пришел, - посмеялся Чон. - Ярый гомофоб, типо? - Типо анти-пидорас две тысячи, - Юнги нахмурился, когда услышал это от младшего, ведь его специфический юмор доходил не сразу. А уже потом, Мин впервые за день посмеялся. Да так, что стало внезапно тепло в чёрном худи, которое нихуя не греет. Спросите, где куртка? Да хуй её знает. Они с пацанами постоянно меняются ими, потому сегодня Мин понятия не имеет, где его ненаглядная. И узнал он об этом перед самым выходом. - Шмаль будешь? Ахуенная, - спросил Хосок, вытирая невидимые слёзы от смеха. - Не, сегодня на трезвом. - Ну и чмошник, - фыркнул Чон, а затем полез в карманы джинс, где нашёл закрутки, но зажигалки не было. - Жига есть? - На жопе шерсть. Нормальные вопросы задавай, а не на которые даже мать твоя ответит, - пробубнил Мин, но всё же протянул другу зажигалку. - Дай тебе, Господ Бог, здоровья, Юн, - усмехнулся Хосок. - И тебе не хворать, - ухмыльнулся он, а затем развернулся, чтобы идти обратно. - Лады, вечером жигу вернёшь. Я погнал. - Не потяни жопу там себе. - А ты язык. На том и разошлись, и Юнги пошёл обратно, по той же дороге, под звук хлопающего окошка и снега под ногами. Время сегодня тянулось ахуеть как медленно. Вроде бы, проболтал с Хоби целый час, судя по ощущениям, а по факту минут десять от силы. И до тренажерки допëр за пять минут. Но Джисона всё не было. Юнги начинал злится. Он готов был пиздить тех, кто опаздывал. Тем более, когда он успел побазарить с Чаном, а Хан всё равно не припëрся. Вся эта запара из-за Чонгука. Хотелось, очень хотелось защитить младшего, которого могут завалить на раз-два, зная ебанутого Сана и тех уродов, которые, словно шавки, подчинились ему. Тут долбоëб догадается, что вся эта заварушка не ради тупых игр, а ради власти. Но Чхве не учёл, что он продажная сука, которая способна потакать таким же уродам, подобным ему. По крайней мере, Юнги так думал. Всегда. Именно из-за этого, Мин тщательно продумывал, как ему действовать дальше. И остановился на том, что отдаст себя вместо Гука. Да, опасно бросать парней, хоть они и вполне самостоятельны, но у Юнги нет выбора. Тут либо мелкого, либо тебя. Второй вариант лучше. Мин многое повидал, как бы банально не звучало, за свою жизнь. Развод родителей, ëбаный переходный возраст, где его лицо было похоже на минное поле, а кожа напрямую опоясывала кость, которая не удосужилась покрыться слоем мышц, куча попыток завести нормальные отношения с девками со школы, которую он окончил достаточно неплохо. И этот список пополняет сломанное плечо, микро-передоз на какой-то левой тусовке, посидевшие волосы и попытка утопиться, которую предотвратил Чимин. Ему нечего терять, кроме шестерых парней. Он живёт, чтобы они жили. Хавает дерьмо, чтобы у них была пачка лапши на ужин. Выслушивает ежедневные пожелания смерти от заказчиков, которые сами же накосячили и пришли не в тот ларёк, где вместо заказа им дали в рот и послали нахуй подальше, ибо какие вам блять заказы, у нас тут только журналы и поштучные жвачки. Слишком заебался Юнги. И предстоит ещё много времени, пока Джуна не выпустят из тюряги. И что делать? Мин стоит уже десять минут и ждёт, пока ему Джисон хотя бы ответит на сообщение. Но всё тщетно. Хан был в сети пару часов назад. Окей, значит он сегодня будет очень сильно ругать его через Криса, а завтра лично въебëт ему в голубую рожу. Юнги закинул телефон в карман худи, вздохнул, ещё раз уставившись на дверь и на пятках развернулся, чтобы пойти вдоль проезжей части. Первый шаг, второй, а затем возглас, боль и темнота перед глазами. И всё, о чём тогда подумал Мин - «блять, не успел».

***

Как бы так выразится? Хёрин немножко достала своего отца. Причём начала она его доставать с самого утра, когда подскочила с кровати и понеслась в его кабинет. Ничего не понимающий, Хван лишь пошёл за ней. И войдя в кабинет увидел свою дочь чуть ли не в слезах. Она стояла около дивана, держа в руках свой любимый плед со звёздами и говорила: - Пап, а где дядя Ёнбок? Хëнджин нахмурился тогда, ибо никаких дядей Ёнбоков он не знал. Максимум, так это наглого и бессердечного Феликса. Вообще, у этого человека было очень много прилагательных. И если перечислять на пальцах, то в счёт пойдут руки и обе ноги. Бестактный, вредный, упрямый, агрессивный, хамоватый, грубый подонок. Конечно, неверно с его стороны, Хвана, осуждать Ли. Ведь его детство было сродни средневековой пытке. Разумеется тут будет гигантский груз в виде проблем с психикой и нестабильный гормональный фон. Никто не в праве его осуждать. Хотя, если так подумать, мужчина гордится им, ведь вчера он сам пришёл, чтобы решить волнующую проблему. Такое впервые, кажется, во всей его карьере психолога. Обычно, наивные люди просто ныли ему каждый приём. Причём подробно рассказывая, какое горе приключилось с ними ещё в понедельник. Тут с ума сойдёшь, копить в себе столько дерьма. А Феликс… поступил правильно, хоть и без уважения личного времени и границ. Он поступил не так. Он не такой как все. Всего лишь чуть умнее и целеустремленнее, что-ли, раз на ходу решает проблемы. Можно ли считать тогда, что приёмы прошли не зря? Но каким бы Ли не был, Хвана пугала заинтересованность Хёрин. Весь вечер, когда мужчина вернулся уставшим с работы, она спрашивала, почему Феликс такой красивый, зачем он приходил вчера и придёт ли вновь к ним домой. Хëнджин мысленно убивал парня, за то, что вообще появился на свет, и вбил свой образ в голову девочки. А ещё Хван надеялся, что вчерашняя встреча была первой и последней. И сейчас, они следят на диване, за просмотром очередной серии какого-то девчачьего мультика, названия которого Хëнджин даже не знает. Хёрин сидела по левую сторону от него, продолжая задавать незамысловатые вопросы. Мужчине безумно хотелось игнорировать её, но с точки зрения психологии детей лучше вообще не игнорировать. Девочка и так тараторит сутками напролёт, а тут ещё и повод появился - какой-то красивый дядя, а котором она хочет узнать всë-всë-всë. И которого обидел плохой папа. - Пап, а как ты думаешь, на какой страничке он вчера уснул? - Хёрин повернулась к мужчине, мягко улыбаясь и смотря прямо в глаза отцу. - Зайчик, я же уже отвечал, что не знаю, - промелькнула нотка раздражения в его голосе. - Он похож на маленького принца, - мечтательно протянула Хёрин. - И чем хоть? - усмехнулся Хван с каплей ревности. Как это «нечто» вообще можно сравнивать с прекрасным маленьким принцем? У них банально волосы разных цветов: у Ли чёрные, а у принца золотые. - Он такой же милый, красивый, и знаешь, папа? Он преданный. - Почему преданный? Как ты это поняла? - нахмурился Хëнджин. Звучало как полный бред. - Я вчера зашла в кабинет, пока ты говорил по телефону, он там сидел, и я с ним познакомилась, а потом попросила мне книжку почитать и ушла за ней, а когда пришла он всё ещё сидел на диване, но перед этим я сказала, чтобы он не уходил и… - начала в привычной манере тараторить девочка. - Тише-тише, я понял, что он преданный, - но по факту, Ли было просто некуда бежать. - А ещё он был грустным вчера… Папа? - немного опустила голову вниз Хёрин, а затем, когда она подняла её обратно, но уже на отца, то в её глазах вспыхнул огонь. - Да? - неуверенно спросил Хван. - Ты его опять обижал? - уже нахмурилась девочка. - Нет, солнышко. Я бы… - А если честно, пап? Она поднялась с дивана, встала напротив Хвана и упёрла руки в боки, строя из себя самого грозного человека. Хëнджин даже на секунду испугался, но позже его страх сменила еле заметная улыбка. Всё-таки его малышка самая лучшая, ведь не каждому удасться совместить в себе столько ответственности и серьёзности, и параллельно милоты и красоты. Только она, маленькая Хван Хёрин. - Честно, я его не обижал, - пришлось даже положить руку на сердце, для большей правдоподобности. - А вот и обижал. Я видела! - топнула ножкой она. - Дядя Ёнбок сидел с красными глазами. Значит, он плакал и ты его обижал, папа! - Рыбка моя, я честно… - Нет, папа! - и как объяснить очень смышлёному ребёнку, что Феликса обижал не Хван, а его отец и то в детстве. - Ты мне врëшь! Поэтому, я буду сидеть тут, дуться на тебя и ждать дядю Ёнбока. А вот тут-то Хëнджину очень захотелось стереть парня с лица планеты. Ибо какого хрена мы дуемся на родного отца, а Ли у нас императрица, которой можно все? Ревность настигала Хвана. - А он больше не придёт, - без капли улыбки и нежности, что была до этого, ответил Хван. Окей, сегодня он примет игру на себя. - Почему? - маленькие лисьи глазки, что до этого уткнулись в подлокотник дивана, как-бы давая понять, что вопрос исчерпан, резко выпучились и подвернулись на мужчину. - Потому что, - показал ей язык Хëнджин. - Ну папа! Почему! - начала чуть ли не плакать Хёрин. - Потому что, кое-кто, начал любить своего папу меньше, чем какого-то дядю Ёнбока! - теперь уже надулся Хван. - Но… это не правда, папа! Я же тебя люблю! - увидев каплю обиды на лице папы, Хёрин перелезла со своей половины дивана на противоположную, чтобы заглянуть в глаза Хëнджину. Но тот максимально мешал этому случиться, махая головой в разные стороны. - Ну папа! - По-моему, не любишь… Весь день о нём говоришь, а у папы даже не спросила: как дела? - А как у тебя дела, папа? - сразу смекнула она и улыбнулась. - Не подлизывайся, Хван Хёрин! - Я не под…что-то там! Я тебя люблю, папа! А ты - дурачок, который надулся на меня из-за дяди Ёнбока! - начала доказывать девочка. И на лицо Хвана сразу вернулась улыбка. - Я ещё и дурачок? - приподнял бровь. - Немножко… Но… я, это, любя, папа… Хёрин застенчиво вжала голову в плечи, ведь ей было немного стыдно за то, что она, хоть и в шутку, но обозвала папу. Но Хëнджин не злился, а наоборот гордился дочерью за то, что она не держала всё в себе, как сейчас делают многие. - И что же нам делать? Как мне продолжать любить тебя, если ты только и делаешь, что говоришь о нём? - Просто. Я же тебя люблю, пап… - Хёрин подошла к нему и аккуратно забралась на диван. Хван, недолго думая, раскрыл руки для объятий, в которые сразу же упала малышка. Маленькие ручки легли на привычное место - шею и обняли его. - Но дядя Ёнбок вправду очень хороший. И Хëнджин в это верил. По началу, конечно, не очень, но не верить детскому искреннему сердцу он не посмеет. Феликс хороший, просто эту «версию» его, сломали собственные родители ещё в детстве. И Хван правду хочет помочь ему обрести долгожданную свободу, хоть иногда и не получается. - Я знаю, зайчик. Но… - как бы объяснить, - понимаешь, дядя Ёнбок взрослый, и даже если бы ты очень сильно захотела стать его другом, то увы - этого не может произойти. - А если бы мне тоже было много лет? Я бы смогла с ним дружить? - наивно подняла глазки на пару девочка. - Я не знаю, Хёрин. Но сейчас, согласись, это смотрится странно, да? - Ну… наверное, - поникла она. - Не думай, что я хочу запретить тебе общаться с людьми, просто… у каждого из нас есть свой человек. Вот ты дружишь с девочками с садике, с Юнджин, а я с одним своим другом, и нам всем хорошо, да? - Ага… но Юнджин сейчас занята моей новой подружкой. - Вот видишь, - улыбнулся ей Хëнджин, - а через пару месяцев и ещё чуть-чуть и ты будешь играть с ней. И согласись, это намного веселее, чем сидеть с дядей… Ёнбоком? - с намёком упомянул его Хван. - Ну, да. В этом ты прав, папа, - кивнула девочка, - но, можно я буду хотя бы иногда дружить с дядей Ёнбоком? - И когда же… - резких принятий решений Хенджин не ожидал, потому выдал только неловкое, - Вы будете дружить? - Ну… например, - задумалась Хёрин, кладя палец на свои губы и смотря в потолок, будто там написан ответ на вопрос, - а пусть, дядя Ёнбок забирает меня с садика, м? - С… садика? Ну нет. Тут однозначное нет. Хëнджин ни за что в жизни не доверит психически нестабильному человеку своего ребёнка. Как это вообще себе можно представить? - Ага. А потом будет приводить меня домой, кормить, а потом… - Думаю, так не получится, солнце, - как отрезал, Хëнджин. - Дядя Ёнбок… слишком занят, понимаешь? - Он тоже работает? - удивилась девочка. - Конечно, он же взрослый. Все взрослые работают. - А кем он работает? Давай съездим к нему на работу? Я буду ему помогать! Можно? - улыбка появилась на маленьком лице с пухлыми щечками, а Хёрин начала тараторить, вдохновившись. - Думаю, что нет, - потому что Хван даже не уверен, есть ли у Феликса работа. Да и не собирался он тратить своё время на него. Это глупо и нарушает все личные границы человека. Разве не так? - Но пап! А когда… - начала уже возмущаться Хёрин, но нервы Хвана тоже не стальные, потому он отрезал на корню любые протесты. - Никогда, Хёрин! Я уже сказал тебе. Повисла тишина. Кажется, Хëнджин впервые не уступил дочке, отчего та замерла, смотря на отца в неверии. А Хван, осознав, что фыркнул на дочку, родную дочку, чмокнул её в макушку и решил завершить разговор. - Прости, малышка. Кажется, мне пора спать, - неловко прочесал он затылок. - Да, наверное дядя… - хотела уже было сказать Хёрин, но вспомнив ранете слова папы, замолчала, - … Юнджин уже спит. - Да, вместе с твоей будущей подружкой, - улыбнулся Хëнджин, чтобы разрядить напряжённую обстановку. И конечно, он понял, про кого хотела сказать Хёрин. - А может и мы с тобой поспим вместе сегодня? В обнимку? - улыбнулась в ответ девочка и посмотрела глазами кота из «Шрека» на Хвана. А тот и не смог устоять. - Так уж и быть, моя принцесса, - чмокнул он руку Хёрин, а уже через пару секунд «принцессы» не было на диване. Она убежала умываться, пока Хëнджин выключал свет по всей квартире. Под громкий топот детских ножек, Хван переоделся в пижаму, расстелил постель и закрыл окно, которое помогало до их прихода комнате проветриться. Через пару секунд дверь открылась, а на пороге показалась Хёрин, держащая подмышкой книжку с каким-то щенком на обложке, а в другой плюшевого крокодила, которого она выпросила у бабули. - Спать готова? - усмехнулся Хван и подошёл к Хёрин. Та сразу прильнула к нему, обнимая занятыми руками за ноги. Она поняла голову вверх и ответила: - Да! Но сначала сказку! - А как же без неё! - посмеялся мужчина. Пару минут они ерзали на белоснежном пастельном белье, а как только Хëнджин начал читать, Хёрин засопела, обнимая во сне крокодила. Хван улыбнулся и чмокнул напоследок её в макушку. Свет бра, висящих над тумбочкой мужчины показ, очки были сложены в киданный чехол, а руки подоткнули дочери одеяло, чтобы та не мёрзла. И гладя на неё, сердце Хвана трепетало, а душа твердила, что Хёрин только его сокровище, ради которого он готов сразиться с роем пиратов и даже от этого въевшегося ей в душу дяди Ёнбока.

***