Душа ребёнка

***

Голова гудела и пиздец как болела, будто по ней ёбнули огромным таким молотком. Юнги открыл глаза, которые сразу заслезились от яркого света. Лампа, ослепляющая, как настоящее солнце в ебучую жару, была над ним, но ощущения складывались, что её прикрепили ему прямо в зрачок, выкручивая на максимум. Следующим, что почувствовал Мин, была скованность рук. И, как оказалось, те были у него за спиной, привязанные на жёсткий трос к деревянному стулу. - Чё, блять, за хуйня… Я в ебучем триллере с маньяками? - пробубнил себе тихо под нос Юнги. За что он был благодарен, так это за одежду, которую с него не сняли. Спасибо, уже радует, что не секс-рабство. Капюшон чёрного худи всё так же загораживал полный обзор, но даже через половину видимости парень понял, что он в каком-то сыром, гнилом подвале, который ещё постараться нужно отрыть. Ноги были привязаны таким же принципом, но уже к ножкам стула. Сам же деревянный кусок мебели кое-как стоял на месте, ведь каждая ножка, казалось, была разной длины. Юнги на пробу пошатался на стуле, чтобы попытаться развернуться на нём и просмотреть помещение полностью. Он начал понемногу раскачивать стул, круговыми движениями. Вскоре, тот продвинулся на пару сантиметров, и Юнги благополучно увидел половину двери. Конечно, он мог бы просто повернуть голову и в конце концов скинуть с головы капюшон. Но шея болела в разы сильнее, чем голова. Будто его везли в неизвестном месте в чемодане клубочком или в багажнике, причём кладя его туда с пинка. А может и не будто, хуй его знает. Юнги не помнит, как вообще как попал сюда. Последним, что видели его глаза перед дверью тренажерки - собственную спортивную сумку, а после - темноту и боль в затылке. И Мин не дибил, чтобы не догадаться, кто именно это сделал. И этот кто-то почему-то ещё не был здесь, держа ножик или плётку, как ебучий маньяк из американских фильмов ужасов. Странно, очень странно. Парень начал вновь качаться на стуле, «наслаждаясь» противным скрипом ножками об бетонный пол, где ещё чуть-чуть и прорастут грибы. И только в его обзоре начала появляться дверь, как одна из ножик предательски ломается, как увидел Юнги, прямо напополам. А смотрел он на это, пока падал, больно ударяясь плечом и худыми коленками. - Ай, блять! - раздался вскрик на всё помещение, рассеиваясь эхом в воздухе, а затем и шипение, когда боль ещё сильнее раскрылась. Мин вообще нихуя не понимал, и явно был не в восторге от происходящего. Но в глубине души радовался, что попал, очевидно в капкан к Чхве, вместо Чонгука. Будь сейчас младший на его месте, Юнги бы места себе не находил. Слишком уж он переживает за этого мальца, которого буквально воспитал самостоятельно, несмотря на то, что главным в «заводских» был Намджун. Чон сирота, которую парни вместе нашли на улице, как бы жестко не звучало. Парень тихо сидел на скрипучей железной качели, а когда ребята подошли к нему и разговорились о жизни, Чонгук лучезарно улыбнулся всем. Юнги сразу запал в душу этот паренёк с кроличьими зубами и заразительным смехом, потому он поставил себе цель - взять воспитание Чона на себя. Конечно, он мог бы заставить делать все «родительские» дела Джуна, но старший и так был по уши в дерьме, на тот момент уж точно. Так и завелась их крепкая связь, даже можно сказать семейная, ведь рядом с Гуком Юнги ощущал себя как настоящий отец. Мин, честно, какой-то больной ублюдок, ибо даже сейчас, лёжа на ледяном бетонном полу, он думает о Чонгуке и гордится им. Главное, чтобы с ним всегда всё было хорошо, а остальное - похуй, прорвёмся. Его улыбку резко согнал звук хлопнувшей двери. Но через секунду, услышав до пизды пафосные шаги, как из фильмов, Юнги вновь ухмыльнулся, но ничего говорить не стал. Тут только тупая блядота не догадается, что вошёл никто иной, как Сан. И он наверняка не думал, что прямо перед ним, лежащем на полу парнем, был не Чонгук, которого накануне тот велел повязать «подзаборным» и «утыркам», как он называл тех шестерых новеньких парней, а Юнги. Идиоты, думает связанный, как можно было не различить огромного качка-гиганта, от, цитируя слова Тэхëна, хмурого гнома-матершиника? Чхве, похоже, тоже идиот. Мин видит только ноги, который вальяжно двигаются в сторону, а затем тащат за собой табуретку. Сан садится на неё, широко расставив ноги, опирается локтями на колени и вытягивает шею. - Ну, здравствуй, Чонгук, - сказал тот, со слышимой ухмылкой. Ожидая ответа, Чхве будто перестал дышать - явно нервничал. Но зря, ибо Юнги, пока что, не собирался раскрывать личность. Время циркового шоу ещё не началось. - Молчишь, значит… Ясно. Юнги ещё чуть-чуть и начал бы в открытую громко угарать, ведь монолог Чхве звучал максимально банально и заученно, словно всю ночь перед этим он провёл перед экраном какого-то типичного фильма про мафиози. Но Мин старался не подавать ни звука, чтобы посмотреть на дальнейшую реакцию Сана. Тот поднялся с табуретки и вновь пошёл в сторону, для чего именно - Юнги в душе не ебал. - Знаешь, Юнги, - послышался хриплый голос, - честно, я не собирался тебя здесь видеть, только не тебя. - А кого? - всё-таки интерес был на первом месте у Мина. Будь Сан умнее хоть на долю единицы айкью, то заподозрил бы, что с ним явно не Чон базарит. Но Чхве редкостный долбоеб, да и навряд ли помнит голос Гука. - Без понятия, но точно не самого смелого пацана из этой шайки, - Юнги тихо ухмыльнулся, решаясь продолжать разговор. И почувствовался запах дыма. - Ты опустился в моих глазах. - Вообще похуй как-то, - усмехнулся Юнги, - вырвать бы их тебе. - Воу, поосторожнее со словами, мелочь, - усмехнулся в ответ Сан. - Иначе твой острый язык окажется у меня в руках. - Не слишком ли много берёшь на себя, Чхве? - Уж не мелочи мне указывать, знаешь… - сказал Сан, делая затяжку. - Так уверен? - оскалился Юнги. - В чём? - нахмурился Чхве и выдохнул дым. - В хуе очом, - огрызнулся Мин и подумал, что пришло время начинать спектакль. - Как я и предполагал, - внезапно усмехнулся Сан и утробно посмеялся. Его лакированные туфли опустились на пол, а через пару секунд подкачанные ноги приблизились к лицу Мина. - Мелишь ртом ты лучше, чем пиздишься, Чон. Хотя… тогда ты хорошенько меня отпидорил. - Видимо, не так хорошо, раз ты ещё жив, мразь… Юнги хотел ещё много чего сказать этому ублюдку нос в нос - или же нос в нос туфли, - но внезапно Мин почувствовал сильную боль. Чхве не по-детски начал пинать парня по лицу ногой, скидывая при этом капюшон с головы, когда ее откидывало назад до хруста шеи из-за сильных пинков. Чёрный лакированный туфель был уже в крови, как и нос Мина. Парень сильно зажмурился, до белых бликов перед глазами, но не из-за страха или боли, а из-за мыслей о том, какого было бы Чонгуку сейчас. С каждым ударом капюшон спадал с головы, открывая Сану истинное лицо лежащего перед ним парня. И тот это заметил только тогда, когда бешенство в его животных глазах утихло. Пот стекал по его вискам, пропадая под воротником рубашки. Чхве поднял голову вверх, зачёсывая такие же потные как кожа, волосы руками. И вздохнув, он опустил её, собираясь усмехнуться. Но вместо ухмылки, его лицо выразило полнейший ахуй. И вместо него, усмехнулся уже Юнги, у которого пепельные волосы спадали на измазанный кровью лоб, синий нос и в лужицу крови под его щекой, но уже чёлка. Взяв яйца в кулак, Мин всё-таки посмеялся - тихо, хрипло, чтобы услышал только ахуевший Чхве, у которого до сих пор тлела сигарета в руке. - Сказал же, что хуёвые твои сыщики, раз меня от Гука отличить не сумели, додик, - выплюнул это Мин. В прямом смысле, сплёвывая кровь изо рта ему в ноги. И Сан знал этот знак - его не уважают. - Но… сука… - Чхве не мог связать и двух слов, явно не ожидая увидеть перед собой не того парня. - Лежи здесь и не рыпайся, нахуй! Сан подскочил и вышел из помещения, не услышав язвительный голос: - Нет, блять, сейчас встану и побегу, куда очко ведёт. Парень вздохнул. Не ожидал он, что его вот так вот сразу с ноги начнут хуярить. Слабоват Сан, даже словесного «чморения» не выдерживает, не то, что пиздиться. Ему, считай, повезло, что здесь сейчас Юнги лежит, а не Феликс. Тот бы его закопал своим языком, и в тюрягу Чхве пошёл бы добровольно. ___________________________/\____

flashback

- Я сказал: иди сосни хуйца, Чанбин. Не пойду никуда завтра. Феликс категорически отказывался слушать старшего. А именно его «указы» о том, что завтра они будут пиздиться с одними знакомыми Со. Ли понять можно, ведь бить ебала четырём здоровым мужикам - очень смелое решение, и Ликс против него. Но с другой стороны, завтра четверг, что означает «самый уебанский день недели», перевод с языка Феликса. В расписание четверга постоянно пихают самый пиздец: химия, алгебра, и две физики, ебись она конём, как и завучи, составляющие эту преисподнюю. Поэтому, можно, конечно, и попиздиться. Но вопреки всем плюсам и минусам, принципам изменять нельзя, потому Феликс продолжает спорить с Бином уже второй час. Согласился уже даже Йенчик, который планировал завтра сгонять с Сынмином загород. - Фел, блять. Я сейчас ебаную тучу-хуючу времени тебя уговаривал, чтобы ты ради своих «принципов» не помог мне отпиздить тех мудозвонов? - будто прочитал его мысли Чанбин и выгнул бровь, смотря на Ли. - Да. Потому что ты ахуенно прекрасно и превосходно знаешь, что я ради принципов у себя отсосу, в случае чего, - продолжал назло дразнить старшего Феликс. - Будь добр, пососи у пьяной обезьяны и забей хуй хотя бы раз на свои принципы, которые… - начал быстро гадать Со, придумал что-то «сносное». Ему помог Чонин. - В хуй даже мне не уперлись. Внатуре хён, помоги ему, - оторвавшись от телефона Сынмина, где он играл в игры без интернета, сказал Ян. - Я не догоняю… Ты за Бина или меня, Йенчик? - возмутился Ли. - За собаку свою, блин, - усмехнулся Йен. Феликс на это лишь цокнул и перевёл взгляд на Сынмина. - Бро, ну хотя бы ты… - Фел, ты забыл, как мы ради тебя ехали с другого города только потому, что ты заболел и у тебя была темпа тридцать шесть и девять? - Ким тоже начал протестовать мнению друга. Ли уставился на него, ахуевая, ведь та ситуация и вправду - сюр ебучий. - Ну вот, а ты не можешь помочь Бину отпиздить утырков. - Блять, ну… Нет. Феликс точно не пойдёт пиздиться с четырьмя мужиками. Одно дело, когда кулак проходится по смазливым, молодым и ахуевшим личикам, которые возомнили себя важными хуями бумажными, а тут… такое. - Да в чём проблема-то? - вздохнул Чанбин. Его это, украдкой, уже заебало. И легче было упросить вечно занятого Криса помочь, чем младшего. И похуй, что Феликсу всего ничего - шестнадцать лет, а Бану стукнуло за двадцать. - Хён, даже я, блять, согласился, - усмехнулся Чонин, но увидев поникнувшего Ли, сказал: - Ну, скажи Сынмину на ухо, тогда, раз зассал. - Так я и зассал, - наконец отозвался Ликс. Трое парней повернули головы на него, ахуевая, ведь, чтобы Феликс, и зассал? Они чё, попали в квантовую вселенную, блять? - Не, ну пацаны, внатуре сюр ебучий. Чтобы мы - пиздюки, драли ебальники сорокалетним мужикам? Это ж просто нереально. Тут даже я ссу. Повисла тишина. Никто не знал, как реагировать на это, ведь Ли был самым безбашенным и ебанутым в их компании. А если самый смелый пацан зассал - это пиздец чистой воды. Но кто же Феликс такой, чтобы вместо рук, не работать языком? Верно, он пиздабол. Ещё одной его особенностью во время «пиздилок» - словесное унижение. Сделает удар - мат, второй - повторяет косяк виновного, третий - переход на личность, ну, это в худшем случае. А в лучшем - ещё одно оскорбление. - И че делать тогда? - тихо спросил Йенчик, но его перебил Чанбин. - Фел, ты ебанутый? Всю жизнь только так и пиздишь людей за каждый вздох, а тут мы, видите ли, зассали! - вскинул руками. - Тебе рот для чего? Был ли этот вопрос риторическим? Феликс не понял, потому нахмурившись ответил. - Кушать. Разумеется, все посмотрели на него, как на идиота-шизофреника. А Сынмин хмыкнул, за что получил нагоняй он Чанбина, который чуть ли не взрывался от внезапной тупости парня. - Нет, блять, Фел! Не кушать! - сказал Со. - Даже я знаю… - тихо пробубнел Ян. - Тиш… И тебе прилетит, Йенчик… - хмыкнул Ким. Чанбин обернулся на них, зло зыркнув и вернул свой взгляд обратно к Ликсу. - А что тогда делать? - Ты то ли долбоебом резко стал? - вскинул бровь. - Верните на планету Ли Феликса! - Да блять, Бин! Скажи уже, ну не доходит до человека! - не выдержал Сынмин. - Ссыкло, ты не забыл случаем, что когда людей пиздишь, то языком мелишь больше, чем кулаками, м? - сказал прямо в лицо Чанбин, скрещивая руки и подходя к Феликсу почти в плотную. И вправду, так и было всегда. Но Ли просто не хотел давать самому себе ложных надежд на то, чтобы согласиться не сколько помочь, сколько отомстить тем мужикам. - Но… это только… - Что «это только»? - вздохнул Со. - Только на мелочь распространяется? - Ну, тип того, - опустил глаза в пол Ли. Стыд, который никогда в его жизни не появлялся: да-да, ало, у аппарата. Почему то было реально стыдно. Ну, это можно объяснить тем, что Феликс просто хотел слинять из-за страха - будем честны. - Да не ссы ты, бро. Загасишь их словами и готово. Сразу побегут по психологам, - улыбнулся Сынмин и поддерживающе положил руку ему на плечо. - Думаете, с ними прокатит? - Да стопудов. Тут даже лучше, чем на мелких пиздюках, - усмехнулся Со. - Да мы сами пиздюки. - Но мы то прошаренные пиздюки. Особенно ты, хён, - сказал Чонин. Младший улыбнулся Феликсу, а затем посмотрел на остальных, как бы намекая, чтобы тоже улыбнулась в ответ. Те так и сделали, а Ли всё-таки сказал: - Ладно, пойдём пиздиться завтра. - Ура, блять! И пусть эти дядьки нахуй идут! - воодушевился Ян и начал громко кричать. - Ну слава богу, - аж перекрестился Чанбин, в то время как Сынмин просто обнял Феликса. - А ты, - обратил на него внимание Ли, - не матерись, мелочь пузатая. - Ой, да иди ты нахер, хён!

end of flashback ___________________________/\____

Юнги продолжал лежать неопределённое количество времени на полу, и причём в комнате он был один. Сан, как съебался, так больше и не приходил. И бог знает, чё он там задумал. Почему-то паники не было, хотя она появлялась у Мина даже тогда, когда он пиздил с Джином арбуз с рынка. Сейчас хотелось простого человеческого - поспать. И, раз уж делать нехуй, Юнги так и поступил. По ощущениям, прошло минут десять, которые парень пытался уснуть, но все безрезультатно. Опять из-за Сана. Именно в эти тихие минуты он отварил железную дверь, с возмущёнными воплями, буквально впинывая в помещение шестерых парней. - Ублюдки, блять! Я вам что раз повторял, что нужно найти парня по имени Чонгук, у которого кроличьи зубы и подкачанное тело, нахуй! А вы мне кого подсунули, утырки?! - начал перечислять как обыденное Чхве. - Между прочим, я тоже ничë такой, блять, - вставил свои пять копеек Юнги. - Ебало завали, гном-матершиник! - фыркнул «главный». - Как узнал? - усмехнулся Мин. - Птички нашептали, блять! - и вновь обратился к парням. Все шестеро стояли, понурив головы, кроме одного, который одним своим видом показывал, как ему похуй на происходящее. Да и картина складывалась, что он проснулся минут десять назад. - Чё молчим? Как огрызаться - так мы первые, а как дело сделать нормально хотя бы один раз, так… - Идите нахуй, шеф, - усмехнулся и сказал Сынмин . - Ты мне тут ещё, сука, поясничать будешь?! - взял его за шкирку Чхве. - Не, просто хули ты орёшь на нас, если мы этого Чонгука глазом не видели, - с открытой издёвкой-усмешкой ответил ему парень, пока его ворот куртки сильно оттягивали сзади. - Так я, сука, вам ещё людей привлёк! «Подзаборные» для вас шутка? Они хотя бы «районных» знают, бестолочи! Юнги просто лежал и ахуевал, ведь лично он не думал, что «подзаборные» тоже примкнул ко злу. И Сана он не понимал, ведь сам бы никогда, ни при каких условиях не позвал бы этих уродов помогать ему. Банально подать товар, чтобы расфасовать. Снюхают же всё. И Мин сильно удивлялся открытости Чхве. Его ни сколько не смущало присутствие парня, при котором он в открытую говорил о большинстве планах. Зря, очень зря. Ведь, когда Юнги вылезет отсюда - а он вылезет, стопудов - то расскажет об этом каждому столбу, чтобы были начеку. - И чё мне теперь делать с этим додиком, а? - продолжал не униматься Сан, смотря сначала на Сынмина, а потом переводя взгляд на лежащего Юнги. - Просто вернуть на родину? - Память мне сначала сотри, гений, - подстебнул его Мин. - Лежи и молчи, мразь мелкая. Сан смотрел на Юнги, обдумывая, что ему сделать. Если бы можно было стереть память человеку - он бы так и сделал, но увы, такого ещё не придумали. Толк о если кинуть Мина под колёса и проехать по черепу. Там уже и вспоминать нечего будет. Совсем. Есть вариант - примкнуть Юнги к себе, думает Сан, но тут же отчаивается, ведь заставить парня что-то сделать в целом, не для уже своих врагов - сродни пытке. Тому легче завтрелисть тут всех нахуй, а не уговаривать. Так и ещё парень просто не предаст своих «бродячих», которые сейчас наверняка забили тревогу о пропаже старшего. Но… можно же поступить, как в типичных американских фильмах, так? Потому Сан поворачивается спиной к Юнги, а лицом к Джуёну и говорит шепотом, чтобы парень позади наверняка не услышал: - Тащи шприц.

***

Снег, который является символом романтики и рождества, всегда начинал идти в моменты, когда парни шли с кем-то пиздиться. Но сегодняшний день - исключение из правил. Сегодня вечером им предстояло объединится с «заводскими» ради общего блага. И Бин перед выходом пару раз набирал Юнги, вот только тот ни разу трубку не поднял. Четверо шли вдоль заснеженной дороги, параллельно кидая друг в друга снежки. Хотя, пару раз вместо мягкого снега Чонину прилетело ледышкой по голове, на что он сразу начинал психовать и кидаться на виновника, как бешеная собака. Чаще всего такие «снежки» выбирал Феликс, причём кидая их в младшего из-за спины Сынмина. Нетрудно догадаться, кому доставалось. И пока Кима беспощадно покрывало пятиэтажным матом, Феликс ржал над ними, говоря Чанбину: - Сука, хён, самое интересное пропускаешь! Но тот лишь цокал и бубнил: - Как дети малые, ей-богу, блять… Но внутри он радовался, что несмотря на внешний холодный и «страшный» облик этих троих, парни всё ещё оставались в душе детьми. Ну, кроме Феликса. Ребёнка в его душе убили, кажется, ещё в утробе матери. Но Со подметил про себя, что младший стал намного общительнее. Вот, к примеру, недавно пожаловался на что-то, чего Бин уже не помнит, хотя до этого всю жизнь молчал в тряпочку и не жаловался, если цитирую, на «всякую хуйню». И шутки про родаков стали появляться в разы чаще. И одна из них нихуево так удивила всех парней, а после неё они даже посмеялись. В тот день Чонину позвонила мать, с очередной просьбой приехать, покормить собаку, послушать их трахнутую симфонию и съебать в закат. После звонка Ян начал собираться, чтобы побыстрее закончить неприятное дело, а Сынмин отметил, что и ему бы не помешало позвонить родителям. Феликс тогда усмехнулся и как ни в чем не бывало, сказал: - Бля, пойду тоже мамке звякну, чтоль. Сказать, что стоящий рядом с ним Чанбин ахуел - не сказать нихуя. А Киму перехотелось даже брать телефон в руки. - Всё-таки, психолог Хван не так уж и плох, - ухмыльнулся Со. Но через пару секунд начал закипать, когда ему по голове прилетел снежок. Снег пробрался под ворот куртки, тая и противно стекая по линии позвоночника. - Ой… - Сука, Феликс, блять! Под смех парней, Со начал прыгать на месте, будто это поможет вытащить нехилую горку снега из-за шиворота. Но лишь усугубил ситуацию: холодная вода добралась до кромки джинс, впитываясь в ткань и оставляя неприятные ощущения. - Чё как дети, блять? Мы на объединение идём или в парк аттракционов за ебучей сладкой ватой, а? - начал ругаться Чанбин, замедляя шаг и поворачиваясь к парням лицом. - Не знаю, как ты, но я хочу вату со вкусом яблока, - усмехнулся Сынмин, отталкивая от себя нападающего Чонина. - А пососать ты мне не хочешь? - Я хочу. Снимай штаны, пап, - подошёл к нему Феликс и закинул свою руку Со на плечо. Когда ахуевший Чанбин повернул голову влево, то столкнулся с игровыми глазами и вздёрнутыми бровями. - Ты, блять, походу, ебанутый, Ликс… - Ну почему же «походу»? Он внатуре ебанутый, - прогоготал Ян, стоя рядом с окаменевшим Сынмином. - Йенчик, ты б ебало завалил, а то брекеты к столбу примёрзнут, - нахмурившись обратился к нему Бин. - Новые не купим, будешь беззубый ходить. - Зато отсосы делать хорошо будет, - глянул на него Ли. Тут перестал улыбаться даже Чонин, который только хотел сказать своё коронное «ой, да иди нахуй, хён!». Все трое обернулись на Ликса, который продолжал лыбиться смотреть с непониманием в ответ. - Мы тебя в дурку запихнём сейчас. - А можно меня лучше? Я отдохну хоть, - не отойдя от шока, сказал Сынмин. - А кто хавчик нам делать будет? Я заебусь в круглосуточном жрать, - грустно улыбнулся Ликс и продолжил идти вперёд. Парни, вспомнив куда они вообще идут, повторили за ним. - Ничë, поголодаете пару лет. Следующие пару километров до точки встречи прошли почти молча, за исключением нескончаемых воплей Чонина о том, хули на улице так холодно, почему верхняя губа цепляется за брекеты и нытьём о том, как он поругался с Юной. - Так в чём проблема? - хмыкнул Сынмин, - Померитесь. - Ахуеть, как у тебя все просто! Прям советчик номер один, - цокнул Чонин. На самом деле, он бы мог поступить так, ведь причина ссоры была максимально глупой. Пара, как и всегда, оправилась гулять вечером. Юна в тот день была какой-то напряжённой, что также настораживало Чонина. Даже при встрече девушка не поцеловала в привычной манере парня в губы, а лишь коротко обняла. И Ян не собирался гадать, что же случилось у его любимой, решив спросить напрямую. Тогда Йен остановился, становясь напротив Юны, взял ее руки в свои и аккуратно спросил: «что с тобой, милая?». Парень увидел какие-то внутренние сомнения в глазах девушки, а следующий ответ заставил его в расплох: - Ты мне изменяешь. Ян поначалу ничего не понял, находясь будто не здесь. Но через пару секунд осознал, что сказала его девушка, тогда как на её больших глазах проявились слёзы. Чонин начал говорить банальные фразы, по типу: «с кем?», «у меня никого нет, я люблю только тебя», «что ты такое говоришь?» и так далее. Разумеется, девушка уже напридумывала себе тёмного будущего, где она сидит одна в квартире с четырьмя кошками, двумя собаками и говорит, смотря на общую фотографию: «а вот это моя первая любовь» или «вот этот урод мне изменил». Разумеется, всё было не так: Чонин лишь помог однокласснице, которую все прозывали «слишком общительной», так сказать, на уроке химии, где она смешала не те реактивы, получив совершенно противоположную реакцию. И с каких пор помощь человеку стала считаться, как измена? Ян никогда не поймёт. Особенно, когда Юна в слезах уходила всё дальше и дальше, параллельно набирая на телефоне Йеджи, чтобы поплакаться. Так вот работает женская логика: не то подумала, а вину на себе чувствует Чонин, который просто родился понимающим и добрым ребёнком. - Не, я внатуре проблемы не вижу, - отозвался Феликс, - подошёл, за руку притянул, поцеловал и сказал «прости меня, долбоëба конченного». - Сам ты, хён, долбоëб конченный, - фыркнул Ян. - Давайте вы свои любовные разборки на потом оставить, лады? Мы подходим уже. Завод за тем домом, - заткнул их Чанбин, сверяясь со своей памятью, ведь на базу «заводских» не каждый день зайдёшь. Парни продолжили что-то тихо обсуждать, пока Со с включённым на разряженном телефоне фанариком освещал дорогу, чтобы не поскользнуться. А через пару минут хождений по, казалось, бесконечным дворам, все четверо вышли ко входу заброшенного завода. Где-то там, тремя этажами выше были слышны голоса, которые принадлежали «заводскими». И ещё три знакомых голоса, о хозяинах которых догадался лишь Со. - Тут как в пизде, - прыснул Феликс, обходя битое стекло и гвозди, чтобы кусочки не вкололись ему в ногу, пронзив на сквозь тонкую подошву кед. - Как? - усмехнулся Ким. - Темно. - Проверял? - Не, Йенчик рассказывал, - ухмыльнулся Ликс, смотря на Чонина, у которого сейчас дым из ушей повалит, - да, мелкота? - Иди нахер, хён… - Ебальники завалите и шевелите лапами быстрее! - шёпотом крикнул Чанбин. Парни послушались старшего, идя быстрее, ведь ночью зимой было очень холодно, потому хотелось быстрее всё закончить и залезть дома под тёплое одеяло. Через пару минут все были уже на месте. Только поднявшись на него, парни взглянули на свет на конце пустого этажа: там стоял обшарпанный диван, на котором уселись, кажется, Джисон и Чонгук; рядом с ними, на подлокотниках - Джин и Тэхён, а перед диваном остальные - Хосок, Чимин и Крис. Не хватало, почему-то, только Минхо и Юнги. Причём при мысли о последнем, Бин нахмурился. Бан сразу же заприметил знакомые лиц на горизонте. - Ну, здоров, пацаны, - вытянул он руку вперёд. - Приветос. Все поздоровались друг с другом, хлопая ладонями и приобнимая за плечо, и повисла тишина, которую сразу же разорвал Чимин. - Сегодня без Юнги, походу. Он вчера в качалку ушёл и не приходил на квартиру, - сказал Пак. - Наверное дома отсыпается. - Я его вчера не видел, - внезапно сказал Джисон. Обычно, он вообще не был общительным, особенно с «заводскими», кроме того же Чона и Тэхëна, - не в качалке, не рядом. Просто договаривались встретиться вместе, а потом уже пойти, но Мин решил сам свались куда-то. Я опоздал немножко. - Блять… Не хочу панику сеять, - потёр переносицу Чимин. - Если вы поняли, о чём я. - Юнги не смогли бы повязать. Слишком яйца у них большие должны быть для этого, - кивнул Тэхён. - Значит, волноваться не за чем? - спросил Пак и увидев растерянные лица самых «грозных» «районных», Чимин улыбнулся. - Да… С ним все хорошо, я уверен. Собрались они по поводу того, чтобы объединиться, ради спасения Чонгука, а потом уже и себя. Да, идею подкинули именно «западные», но брать их к себе было не надёжно. Вдруг, это - гениальный план Сана, который решил воплотить его через «своих». Хотя, судя по отношению Хонджуна к Чхве, в последнее время, так и не скажешь. Скорее всего те тоже настроены на то, чтобы угомонить Сана как можно скорее, пока он не наделал всякой хуйни. - Как будем действовать? - спросил Чанбин. Трудно было, конечно, что-то предпринимать сейчас без Юнги, который зачастую брал ответственность на себя, но выбора на данный момент не было. - Сейчас в приоритете - безопасность Чонгука, - серьёзным тоном сказал Чимин, взглянув на младшего, который неподвижен сидел на диване и глазел на всех. - Предлагаю разделиться на два фронта, - сказал Крис. - Как? - нахмуренно спросил Феликс. На самом деле, задать этот вопрос хотели все, но смелость была только у Феликса, ведь «заводские» теперь на всю жизнь запуганы воспитательными мерами старшего, а Чонин и Ким - рассказами парней об этих мерах. - Поделимся на две группы и будем рыскать по двум сторонам города. Ну, или хотя бы постараемся следить за районами, - ответил Чан. - Следующий вопрос: как разделимся? - поинтересовался Со, осматривая «ассортимент» в виде парней и прикидывая, кому с кем лучше работать. - Предлагаю так, - вызвался Чимин. Правая рука Мина, между прочим, - Крис с нами, а Джисон и Минхо… Кстати, а где он? - Скоро придёт, - ответил Бан. - А… ну так вот. А Джисон и Минхо с «бродячими». Нормально? - улыбнулся Пак, но увидев испуганные лица всех «заводских», закатил глаза. - Да господи, не будет он вам пытки устраивать. - В прошлый раз нам так же говорили! - первым начал возмущаться Тэхён, косо смотря на старшего. - Ну, это ад был какой-то! - поддакнул Джин, сидящий рядом. - Соглашусь со всеми… - тихо добавил Хосок, который до этого молчал. Парни продолжали повторять одно и тоже, пока на Криса не посмотрел Чимин, и старший не рявкнул: - Чё раскудахтались, педики?! Повисла гробовая тишина. Замер даже Джисон, который сам не понял от чего: то ли от рыка Чана, то ли от «педика», хотя в целом Бан и не был ярым противником этого - у него просто не было выбора, кроме того, как смотреть каждый день на корейскую лгбт дораму в реале. - Вас никто не спрашивал сейчас! Сказано, что вы со мной - значит, вы со мной, и точка, блять. Теперь все парни сидели с опущенными вниз головами, будто дворняжки, которым не разрешили съесть протухшие макароны с помойки. И парни понимали - всё ради Чонгука, поэтому можно потерпеть сколько угодно, а точнее, пока Сан не передумает или не убьётся к чертям. Дальше началось обсуждение незамысловатых деталей: во сколько будет дежурить, как держать связь друг с другом и где именно будут дежурить обе группы. И под конец, когда все планы были составлены и «бродячие» с «детсадовскими» собирались уходить, к ним стремительно начал подбегать человек. Лишь Джисон понял, что это никто иной, как Минхо. Парень подбежал к толпе, задыхаясь и держа подмышкой свой ноутбук с разбитым немного стеклом и наклейками. Он пытался что-то сказать, но сквозь обсуждение его никто не слышал. Тогда Крис увидел его и крикнул: - Заткнитесь! Хо, чё там такого, что ты умираешь? - нахмурился Бан. А Минхо перевёл дыхание, сел на диван, перед этим согнав Чонгука и открыл ноутбук. Взмахом руки он подозвал всех к себе, чтобы показать содержимое: запись с камер, где какие-то парни вырубают другого битой и тащат в машину. Видео длилось пару секунд, но все парни начали мысленно паниковать, а после слов Ли, уже по-настоящему: - Походу Юнги повязали… - Сука! - крикнул в пустоту Чимин.

***

Квартира встречает Юнджин привычной тишиной и молчанием. Лишь слышны звуки работающего телевизора из гостиной и такое, будто бы равнодушное, «привет, Джин». Лихо - её муж, с которым они расписались пару дней назад, лежит в гостиной, как поняла девушка, по-царски закинув ноги на журнальный столик. За всю совместную жизнь, которая длится всего пару недель, тот ни разу не встретил её, не спросил «как дела?» или «как прошёл день?». Ни разу не поцеловал при встрече, если только не начинала первой Юнджин. И ни разу не сказал «я люблю тебя», хотя даже девушка заставляла себя это говорить, сквозь обиду. Юнджин искренне не понимала, что она сделала не так, что к ней так относится собственный муж: холодно, равнодушно и безразлично. В конце то концов - она вынашивает их ребёнка, которому она планирует дать лучшую жизнь: в полной, любящей семье, а не той, у которой от семьи только название и печать в паспорте. Семья - это что-то тёплое, родное. То, что хочется беречь и ценить, а не добиваться этого собственными силами. Юнджин присела на небольшой пуфик в прихожей и стала расстёгивать сапоги. Она только что приехала с УЗИ, с первого УЗИ, на которое так сильно просила прийти Лихо, ведь это знаменательное событие для их истории. Только вот точно ли их? Девушка надеется, что да. Она прошла в ванную, помыла руки, чтобы не распространять больничную заразу по квартире и пришла в гостиную, смотря на мужа. - Как сходила? - максимально незаинтересованно, а так, для галочки, спросил её Лихо. - Нормально. - Что опять стряслось? Холодно отвечаешь, - парень закатил глаза, будто его настолько всё заебало, что хочется убежать. - Нормально я отвечаю, - ответила таким же тоном Юнджин. Девушка пошла на кухню, что осушить пол бутылки воды за раз. Так случалось всегда, когда она нервничала или злилась. - Нет, нормально - это нормально, а не на «отъебись»! - крикнул из гостиной он. А Юнджин раздраженно вздохнула и подумала, что лучше бы вообще не заходила к нему.. - Слушай, Хо, - подошла она к дивану, на котором лежал муж. Рука уже на автомате легла на собственный живот, как бы пытаясь защитить плод от вероятной опасности, хоть такой и не предвиделось, - а ты хотя бы раз задумывался, какого мне, когда ты отвечаешь мне таким же тоном? - Я тебе всегда нормально отвечаю. Не делай из себя жертву, Юн, - вздохнул Лихо. - Это я ещё и жертву делаю?! - всё, терпение кончилось, потому девушка повысила голос - будто пыталась достучаться до мужа. - Э, тон сбавь, - нахмурился он. - Нет, не сбавлю! - продолжила Юнджин и встала прямо перед экраном плазмы. - Я устала! Я устала, что собственный муж, которого я люблю, о котором я забочусь и вынашиваю, в конце концов, нашего ребёнка, так относится ко мне! - Чё ты… - Не смей меня перебивать! - слёзы хлынули из глаз, но девушка смахнула их рукой и продолжила. - За всё время, ты ни разу не сказал мне банального «я тебя люблю», хотя мы с тобой уже официальная семья! - Но я тебе говорил! - начал тоже закипать Лихо. - Когда?! - начала кричать девушка. - Во время единственного нашего секса, после которого я залетела?! Скажи мне! Ну! Но ответа не последовало. - Что и требовалось доказать, Лихо! - заплакала Юнджин. Теперь тишину разрывали только всхлипы, вздохи идущая по телевизору реклама моющего средства. Парень стоял в оцепенении, нахмурив брови и смотря в упор на девушку. - А ты? - Что… - подняла голову Юнджин. - Может это вовсе и не мой ребёнок, - девушка испугалась, ведь сейчас видела не своего мужа, а просто совершенно другого человека, у которого пляшут черти в глазах. - Что за бред ты несёшь? - А как же тот… На которого ты работала, - усмехнулся парень, - и работала ли? - Я не понимаю, о чём ты говоришь, Лих… - слёзы вновь побежали по щекам, из-за непонимания, что творится с её мужем. - Ах, сначала ты внаглую ходишь к нему домой, ебëшься с ним сутками напролёт, а теперь мы залетели и виним в этом меня. Такой у тебя план по жизни? Эти слова повергли Юнджин в шок. Никогда она не думала, что услышит настолько ужасные слова от любимого человека. Никогда не думала, что будет состоять в отношениях с таким нарциссом, который обвиняет всех, кроме себя. - Ты бредишь, милый… - схватилась за живот Юнджин: будто пыталась найти поддержку и она знала, что та маленькая горошинка в её животе - за неё. Что это её малютка, с которой они наверняка, после этого разговора, останутся одни. - Никакой я тебе не милый! - крикнул Лихо. - Ты - жалкая шлюха, Юнджин, которая воспользовалась моей добротой и состоянием, чтобы в это время нагло ебаться с другим! Какая же ты тварь! - Прекрати… Прекрати так говорить… Истерика наступала настолько быстро, насколько могла. Юнджин просто не хотела верить в такую реальность, где полюбила прекрасного человека, забеременела от него, доверилась ему, а он поступил так подло, только чтобы отвергнуть свою вину перед ней. - Нет! Слушай правду про себя… - Это неправда! Я ничего не… - сквозь слёзы кричала девушка. - Можешь не оправдываться. Все вы, шлюхи такие… - фыркнул напоследок Лихо и вышел из гостиной, начиная чём-то шуршать в прехожей. Юнджин услышала хлопок двери, а перед этим такое больное: «ориведерчи, проститутка», а затем «да, зайчик, скоро буду». Девушка замерла, пытаясь осознать, что только что произошло. Но голова была ватной, ничего не понимающей, будто по ней ударили чём-то тяжёлым. Перед глазами потемнело, а тело начало куда-то проваливаться, несмотря на то, что она сидела на диване. Юнджин прилегла на диван, чуть не падая с него. На секунду стало чуть легче, а после появилась какая-то режущая боль в животе: именно там, где жила её бусинка на протяжении, как оказалось, четырёх недель. Девушка нахмурилась и закрыла глаза от боли. Рука хотела потянуться за телефоном, что лежал на подлокотнике дивана, но не успела. Тело настолько сильно ослабло, что провалилось, будто бы в сон, в котором Юнджин всё ещё чувствовал боль. Но когда она пропала, и все джинсы пропитались чём-то, девушка поняла, что происходит с ней. Кажется, нет у неё больше семьи.

***