Блестяшки

Стол холодный и гладкий под разгорячённой грудью. Нико лежит на нём торсом, вытянув руки вперёд, а пальцы едва касаются дальнего края. Полированное дерево холодит живот. Дыхание вырывается короткими толчками, чуть затуманивая лакированную поверхность прямо перед лицом. Льюис стоит позади, между разведённых бёдер Нико. Его ладони ложатся на поясницу, большие пальцы находят две ямочки у основания позвоночника и медленно разминают напряжённые мышцы. Прикосновение обжигает, и Нико стонет сквозь сжатые зубы, поворачивая голову набок. Щека прижимается к столу, и взгляд сразу цепляется за блеск на собственном запястье. Тонкий золотой браслет соскальзывает к запястью и ловит свет от лампы. Каждое звено отражает крошечную жёлтую искру, и Нико залипает на этом мерцании, пока губы Льюиса касаются выступающего позвонка на шее. Поцелуй влажный и горячий. Льюис ведёт губами ниже, вдоль позвоночника, и его язык оставляет мокрую дорожку на солёной коже. Нико выгибает спину, и браслет на запястье тихо звякает о столешницу. — Ты молодец, — шепчет Льюис, и его дыхание щекочет спину. — Расслабься. Руки оглаживают бока Нико, поднимаются к плечам и снова скользят вниз, оставляя за собой мурашки. Кожа горит везде, где её касаются, и контраст с холодным столом сводит с ума. Нико переводит взгляд на правую руку. Матовый черрный камень на указательном пальце поглощает свет, но серебряная оправа вспыхивает резкими белыми бликами. Рядом, на среднем, тонкое кольцо из белого золота рассыпает бриллиантовые искры при каждом движении. Нико следит за этими вспышками, а губы Льюиса тем временем опускаются к пояснице. Язык обводит ямочки, зубы легко царапают кожу, а ладони сжимают ягодицы. Нико дёргается и снова слышит звон браслета. К нему добавляется шорох цепочки на шее Льюиса, которая свисает вниз и касается спины Нико. Металл цепочки нагревается быстро, но первый контакт ощущается словно лед. Нико шипит и приподнимает бёдра, на что Льюис усмехается, и смех вибрацией проходит сквозь кожу прямо в позвоночник. Его пальцы скользят вниз, разводят ягодицы, и язык проходится по копчику, опускаясь ниже. Нико сжимает кулаки, и кольца впиваются в ладони. Холод металла отрезвляет на секунду, но ровно до того момента, как горячее дыхание касается самого чувствительного места. На столе, рядом со скрещёнными руками Нико, лежат три кольца Льюиса, которые он снял перед началом. Одно простое, гладкое, второе с геометрическим узором, похожим на пчелиные соты. Свет дробится в гранях, и Нико фокусируется на этом, пока язык Льюиса проникает в него. Он стонет громче, утыкаясь лбом в руки. Браслет на запястье холодит висок, и это неожиданно приятно. Льюис медленно проникает глубже и его большие пальцы массируют промежность, подбираясь к яичкам. Нико разводит ноги шире, насколько позволяет край стола, и щиколотка касается прохладной ножки стула. — Не сжимайся, — просит Льюис, отстраняясь на секунду. Нико поворачивает голову и встречается с его взглядом через плечо. Глаза Льюиса тёмные, почти чёрные от расширенных зрачков, губы блестят. На переносице и высоких скулах заметны капельки пота. Нико задерживается взглядом на этом, а Льюис улыбается уголком рта и снова наклоняется к спине. Его губы скользят по лопаткам, и каждая новая точка касания отдаётся импульсом. Руки Льюиса не прекращают ласкать, мять, гладить, и Нико чувствует себя куском глины, которому придают форму. Левая ладонь Льюиса скользит по позвоночнику вверх, пальцы перебирают позвонки, как клавиши. На безымянном пальце у него широкое платиновое кольцо с матовой полосой по центру. Металл холодный, когда рука проходит по шее Нико, зарывается в волосы и слегка оттягивает голову назад. Кольцо касается мочки уха, и Нико вздрагивает от контраста температур. — Тебе нравится? — шепчет Льюис прямо в ухо, нависая над спиной. Его грудь прижимается к лопаткам Нико, и цепочка снова холодит кожу. Нико кивает, не в силах говорить. Его взгляд прикован к собственным рукам, там, где золотой браслет съехал почти к костяшкам, и теперь каждое движение пальцев заставляет его перекатываться. Серебряное кольцо с чёрным камнем и тонкое бриллиантовое колечко мерцают в такт дыханию. — Потерпи ещё немного, — говорит Льюис и выпрямляется. Нико слышит характерный щелчок крышки. Льюис берёт со стола флакон со смазкой, и тот на мгновение ловит свет всей своей прозрачной гранёной поверхностью. Жидкость внутри маслянистая, и пластик делает её похожей на жидкое стекло. Льюис выдавливает немного на пальцы, и ванильный аромат разливается в воздухе. Сам флакон Льюис ставит обратно, но на этот раз прямо перед лицом Нико. Тот смотрит на игру света и на крошечные пузырьки. А затем его касаются холодные и скользкие пальцы, и все мысли исчезают. Льюис начинает осторожно, одним пальцем, круговыми движениями размазывая смазку. Масло быстро теплеет от температуры тела, и скольжение становится идеальным. Нико прикусывает губу и смотрит на то, как его собственное дыхание затуманивает поверхность стола. Палец проникает глубже, находит нужный угол, и Нико стонет сквозь зубы. — Да, — выдыхает он, и это слово само слетает с губ. Льюис добавляет второй палец, и теперь растяжение ощущается ярче. Он двигает ими медленно, разводя чуть в стороны, подготавливая. Его свободная рука гладит ягодицу Нико, большой палец поглаживает копчик, проходится по ложбинке между ягодиц. Платиновое кольцо на безымянном пальце Льюиса поблёскивает при каждом движении, и Нико ловит эти вспышки периферийным зрением. Льюис наклоняется и целует поясницу и ягодицы, успокаивает. Его губы оставляют влажные следы, кожа после них горит ещё сильнее. Пальцы не прекращают движения, скользят внутри, разводятся ножницами, добавляют третий. Нико стонет громче и трётся о край стола, ища хоть какого-то трения для своего изнывающего члена. Льюис замечает это и кладёт ладонь на поясницу, прижимая сильнее к столу. Дерево слишком холодное, и это контрастирует с жаром внутри. Нико переводит взгляд на свои руки и видит, как золотой браслет окончательно соскальзывает с ладони и падает на стол с тихим мелодичным звоном. Он лежит теперь прямо перед глазами, изогнувшись причудливой змейкой, и каждая его грань искрится ещё сильнее. — Мне нравится, — бормочет Нико, сам не зная, о чём именно: о браслете, о пальцах внутри, а может, о всем происходящем в целом. Льюис воспринимает это как сигнал. Он вынимает пальцы, и Нико стонет от чувства опустошённости. Слышит звук расстёгиваемой молнии, шорох ткани, и затем что-то более крупное и горячее прижимается к растянутому входу. Головка члена скользит по маслянистой коже, и Льюис направляет себя одной рукой, а второй держит Нико за бедро. На пальцах Льюиса, обхватывающих бедренную кость, платиновое кольцо сверкает особенно ярко. Металл отражает свет почти как зеркало, и Нико кажется, что он чувствует блики на коже, словно это прикосновения. Он фокусируется на этом ощущении, пока головка протолкивается внутрь. Первое проникновение всегда самое острое. Нико задерживает дыхание, и мир сужается до ощущения растяжения, наполнения и бесконечного жара. Льюис входит медленно, сантиметр за сантиметром, и его пальцы на бедре сжимаются почти до синяков. Кольцо впивается в кожу, оставляя след, и Нико хочет попросить ещё, ещё сильнее, но может только выдохнуть рваное «да». Льюис замирает, дав им обоим привыкнуть. Его ладонь гладит спину Нико от шеи до копчика, собирая капельки пота. Цепочка на шее свешивается вперёд, когда он наклоняется, и касается позвоночника Нико холодными звеньями. Тот вздрагивает, и это движение отдаётся внутри, заставляя Льюиса застонать сквозь зубы. Он медленно двигается, входя почти до конца. Ритм задаётся сразу, и Нико подстраивается, приподнимая бёдра навстречу. Стол слегка поскрипывает, и вместе с этим звуком, он слышит тихий звон браслета, который скользит на полированном дереве при каждом толчке. Льюис ускоряется. Его бёдра встречаются с ягодицам Нико с влажным звуком, и цепочка раскачивается в такт, царапая спину. Одна рука Льюиса ложится на плечо Нико, прижимая к столу, вторая скользит под живот и обхватывает член. Кольцо на этом пальце холодит разгорячённую плоть, и Нико вскрикивает. — Черт, ты молодец, — шепчет Льюис, он дышит тяжело и рвано. — Тебе нравится? Он проводит платиновым кольцом по всей длине члена, от основания до головки, и Нико выгибается дугой. Металл нагревается почти мгновенно, но первого ледяного касания хватает, чтобы перед глазами вспыхнули звёзды. — Да, — хрипит Нико. — Да, нравится. Льюис наклоняется ниже, кусает загривок, и его горячее дыхание обжигает. Нико поворачивает голову, ловя губами губы Льюиса, и они целуются под странным углом, влажно и глубоко, пока бёдра продолжают вбиваться в бёдра. В момент поцелуя Нико открывает глаза и видит прямо перед собой блеск цепочки Льюиса, качнувшейся у самого лица. Плоские звенья переливаются, и он следит за ними, пока язык Льюиса скользит по его нижней губе. Льюис прикусывает её, и цепочка снова касается скулы Нико. Рука Льюиса на члене Нико двигается быстрее, подстраиваясь под ритм толчков. Кольцо теперь совсем горячее, скользит по коже вместе с остатками смазки и естественной влаги. Нико стонет в рот Льюису и чувствует, как оргазм подбирается к основанию позвоночника тягучей волной. Нико ведёт рукой по столу, задевая украшения на нем. Они звенят, перекатываются, сталкиваются друг с другом. Браслет цепляется за серебряное кольцо, тонкое бриллиантовое колечко звякает о флакон, и тот падает и катится к краю, но Льюис перехватывает его свободной рукой и ставит обратно. — Не отвлекайся, — шепчет Льюис ему в плечо, но в голосе улыбка. Он снова обхватывает член Нико, и большой палец проходится по головке, размазывая выступившую каплю смазки. Кольцо на указательном пальце теперь прямо у основания, и Нико чувствует его жёсткий край при каждом движении. Льюис входит глубже, резче, и стол содрогается, заставляя все украшения подпрыгивать и звенеть. Нико смотрит на этот хаотичный танец металла и пластика, и его накрывает. Сперма выплёскивается на полированное дерево, на собственные пальцы Нико, на край золотого браслета. Вязкая белая жидкость растекается, захватывая одну из бриллиантовых искр тонкого кольца, и камень теперь сияет сквозь эту пелену, как звезда в тумане. Льюис продолжает двигаться, проходя сквозь сжимающиеся мышцы, и через несколько толчков тоже кончает с глухим стоном. Он изливается внутрь, и Нико чувствует это тепло, распространяющееся по низу живота. Льюис падает ему на спину, тяжело дыша, и цепочка впечатывается между их телами, звенья впиваются в кожу. Несколько секунд тишины, в которых слышно только частое дыхание. Нико медленно облизывает губы. Льюис приподнимается и выходит из него. Ощущение опустошения смешивается с истомой, и Нико стонет, утыкаясь лбом в сгиб локтя. Льюис гладит его по спине, по ягодицам, и его рука задевает край стола. Нико поворачивается на бок, устраиваясь удобнее, и тянет Льюиса за цепочку к себе. Тот поддаётся, наклоняется, и их губы встречаются в ленивом поцелуе. Льюис отстраняется и берёт со стола свои кольца — то, что с узором пчелиных сот, и простое гладкое. Он надевает их обратно на пальцы, и свет скользит по серебру. Нико следит за его движениями, за тем, как ловко пальцы возвращают украшения на место. — Красивые, — говорит Нико. — Кольца? — Они тоже. Льюис усмехается и тянется за флаконом, чтобы убрать его. Жидкость в последний раз вспыхивает на свету и исчезает в ящике. Вся комната полна этих маленьких блестящих деталей, и Нико наконец закрывает глаза, но перед внутренним взором всё ещё пляшут золотые, платиновые и бриллиантовые зайчики.