Mon destin

Я не знаю что со мной произошло. Будто одним предложением мой напарник дёрнул какой-то рычаг. Открыл мне глаза, вывернул наизнанку, заставив смотреть на всё с другой стороны. Я , нет. Нет моя заинтересованность, чисто мужская. Я хотел помочь! И себе и ему. Это, это просто чувство ответственности! Как у учителя к прие́мнику. Да! Только и всего. Мои чувства чисто платонические. Я, восхищался им, да, но как обычно восхищаются старики растущими, добивающиеся успеха внуками! Я гордился и горжусь им! Он стал частью моей жизни, он. . . Он мне симпатичен. Мало времени прошло, очень мало, все это ерунда! Какие-то жалкие несколько месяцев меня не изменят! Мне всё ещё симпатичны женщины, всё ещё встаёт на эротические картинки в журналах и такое же кино идущее ночью. Мне отвратительна сама мысль о каком либо взаимодействии с мужиком в ТАКОМ ключе!. Отвратительно, да. Но только не с НИМ. Я, я просто запутался. Да! Много хорошего с нами вместе произошло. М-мы притерлись вроде друг другу, стали ближе да определенно ! Я о нем забочусь, он обо мне тоже. Он красив несомненно ! Но это тоже, из разряда "достойной молодёжи". Он хорош во всем. Да неловкий, чувственный, мягкий, понимающий парень. Славный малый ! Замечательный друг,товарищ, работник, человек. . . Партнёр. Милый, добрый да. Н-но много кто такой в его возрасте, с его то характером ! Этот молодой человек полон надежд, перспектив и сил! У него всё впереди, он всего добьется! Я , я . . Не хочу, чтобы он уходил. Вся моя забота, это не забота даже ! Это, это было с-стечение обстоятельств ! Совпадение, ебаное совпадение ! Так поступил бы любой человек с базовыми человеческими чувствами. Я, яж не чёрствый, жалеющий, вот и, и. . . Зачем себе вру. Зачем оправдываю. Я его пригрел к себе, потому что повёлся на его улыбку, с самого ёбаного начала. После первой же той встречи, задумывался о том, как бы он был хорош в постели. Как бы хорошо целовал, искусывая мои губы до кроводтёков. Я не гей Фантазировал, после второй, как бы обнимал, зажимая в собственной ванной. Как я касаюсь его спины, плечей, подкаченного торса. Методично глажу бледную кожу, пальцами вывожу узоры, вплетаясь ими же в его волосы. А он своими мягкими пухлыми губами проходится по моей шее, вгрызаясь не сильно зубами. Я не гомик!. Танцуя с ним под Пугачёву, держа за руку, чувствуя его ладонь чуть ниже талии , внутренне таял. Думая о том , как было бы здорово, чтобы вернувшись "домой" лечь с ним в постель, в обнимку, ластясь как кот, подставляясь под его мягкие ладони. Я не пидорас !! Идя с ним вдоль алеи на Вернандском проспекте, держа за руку, слушая о том, как он сходил недавно в приезжий музей восковых фигур, как давно мечтал. Хотел остановить, притянуть ближе, и поцеловать. Да просто хотя бы в щеку, лоб, переносицу. Как угодно. Просто полностью отдаться моменту и не думать. Не думать, что это не правильно, не "по природе". Я нормальный. Нормальный ! По ночам, когда он лежал боком, и я как бы невзначай убирал с его лба пряди, представлял, как бы сидел на нем, самозабвенно целовал. Как крепко он бы меня держал, надавливая на бока. Как бы , был, вместе, со мной. . Я ЕГО НЕ-. . . .не. . . Люблю. . . Я.Его.ЛЮБЛЮ. . . . Все́ эти прикосновения, объятия, пожимания рук, танцы вдвоем, слишком дотошный разбор переживаний, попытки помочь даже в том в чем не было необходимости, встряхивание на него своей души, поверхностно и очень на тоненького но все таки личное. Ни к кому, ни с кем я не был так близок, кроме, Веры. . . . Только её я видел, воспринимал её проблемы, помогал, касался, ободрял, обогревал. . Любил. Нет это не тоже самое, далеко нет !. Но паралели хочешь не хочешь проводились сами. Всю́ свою ёбаную жизнь я был вспыльчивым, грубым, прямолинейным. Никому не позволял мне помогать, касаться. Всё делал сам, отгонял от себя всех ненужных по моему мнению. Если надо было бил, до синяков и кроводтёков. Примерно таких же, как на мне оставлял ебучий папаша, прознавая про любую мою провинность. Но сейчас это не важно, совершенно не важно. Просто видимо всё-таки со мной правда что-то не так. Испорченный, сломленный, неправильный. . А Миша ? Что он подумает, если узнает. . . Узнает, что человек, которому он доверяет всё, открывшись мне словно, книга, как, ребёнок. . . Нет конечно я не вижу в нем мальчика. Он мужчина. Взрослый, хоть и молодой, но мужчина ! Правда замечательный , хороший парень. . . Это я испорченный. Отвратительный, паганый извращенец. . . Я был ослеплён его очаровательностью, лучами солнца из глаз которыми он меня освещал. Словно мотылек, я слепо летел к нему на встречу, игнорируя всё вокруг, забывая кто я и где. Лишь бы он был рядом. . Смешно. До истерики и нервного тика смешно. Тошнотворно. . . Противно. Безумно противно. С себя. С того, каким оказывается все это время был. Не было смысла отрицать более. Всё ещё тешил себя надеждой, что пройдет. Парень доработает до конца зимы, наверняка уедет навсегда из этого богомерского города, в лучшую жизнь, найдя своё, счастье. . . Не хочу. Не надо. Прошу тебя. Не оставляй меня одного. Снова, одного. . . * * * * * Позорно. Сидит сорокалетний мужик, голый в ванне, воду в душе включил, шланг закрепил и пытаясь прийти в себя холодной водой моется. Громко сказано "моется". Сидит на жопе, ноги к себе поджал, ногтями по коленям водит. Таким жалким я не был никогда. Теперь вот, видимо, приспичило. Смотрел в пустоту, пытаясь выровнять дыхание. Ничего не произошло. Ни-че-го. Всё хорошо, всё замечательно! Деньги при себе, утрата поутихла, из квартиры не выгоняют, никто не угрожал, никто не пытался выследить. Чего мне тогда ещё нужно было ?. Он. Он мне нужен был. Но так стыдно. Стыдно и больно понимать, как я его воспринимал, воспринимаю. . Никогда в жизни не признаю даже самому себе, что его щенячьи глаза, побуждали во мне ровно два состояния. Счастье. . .и возбуждение. При чем не сказать чтобы дикое звериное нет! Я не хотел ему вреда. Хотел только, чтоб трогал, гладил, целовал. . . По подростково наивно и просто. . . Как же я жалок, боже милостивый. . . Из мыслей меня выдернул стук в дверь ванны. ОН вернулся. Который час вообще ?. — Дим , всё хорошо ?. Как обычно. Обеспокоено добродушно, но серьезно. Должно быть противно от такого тона, такой заботы. Обязано быть отвращение! Но. . — Да, нормально. . Кое как выдавил из себя я. Тело окаменело, не то что встать не мог, да просто рукой пошевелить отдельное испытание. Не смотря на льющиеся воду, в горле першила сухость. Кожу покрыли холодные мурашки, наконец доказывая что всё ещё восприимчив к внешним факторам. — Не верю. Я дернулся как от молнии. Тон серьёзней обычного. Этот малец за пару месяцев, выдресеровал во мне, как там, триггер на подобное обращение. Ясное дело не веришь. Как я читаю тебя, так и ты меня. Правда, у тебя то ещё разум не испорчен, с тобой все в порядке, а я. . . — Правда нормально. Оставь меня. Мне нечего было сказать. Тело все ещё не двигалось. А он, не ушёл. Сел под дверью, терпеливо чего-то ожидая. И вправду как щенок. . — На работе не заладилось ?. — . . . . Типо того. . . — Я так понимаю, наша прогулка отменяется. Сново. . — Да иди, нечего меня ждать. Не скоро выйду. — Утопиться вздумал ?. Если так, сейчас дверь выломаю. — Нет ! Просто оставь меня, ясно ! Катись блядь, ко всем чертям !. . . Молчание. Но не тяжёлое, понимающее. Как всегда, всё ты всегда мне прощаешь, всё понимаешь. . . . Не зря местным "ангелом" тебя клиенты назвали . . Не уходил. Сидел минут двадцать, неподвижно, о дверь спиной прислонившись. Похожий приступ, у меня на самом деле уже был. Только под алкоголем и с избиением урода что, мать упомянул в, не самом хорошем ключе. Он кое как меня оттащить успел, пака я методично превращал ебло тупого быдла в кровавое месево. Обошлись без милиции по чистой милости, дамы сердца, этого отброса. После вернувшись домой я крыл матом все что видел, чуть телик не расхуячил, всю пачку сигарет выкурил попутно очень громко ругаясь, аж соседи по дому выглянули сказали мне пару ласковых. После тогда увалился в ванную, не помня себя от ярости, точно так же воду включил, пытался остыть. ОН только находился рядом, молча. Ванну мне набрал, по моим коротким в ёжик волосам гладил, сидя на краю железа в белую краску. Я тогда даже уснул, не задумываясь уже ни а чём. А ОН, он меня, как потом обнаружил, сам помыл, труханы на меня натянул и в кровать уложил. Проснулся я только спустя половину суток, в свой отпуск слава богу, обнаружив что тот на работе. Когда осознал то что творил, на время перестал пить вообще. Говорил переодически о своих переживаниях, рассказал, почему меня, такая ерунда, задела. ОН все также молча слушал, уже в ужасе, сочувствуя. Но, будто все так же, желая что-то сказать в ответ. Не мог, не хотел. Казалось бы, такого как я, надо посылать куда подальше с подобным образом жизни, отношением и, как это сейчас называют, ментальным здоровьем. Ко всем херам обматерить и уйти, далеко и навсегда. А ОН был рядом, терпел, поддерживал. Зачем? Ну правда, зачем? Почему не плевать ему на мужика бальзаковского возраста, что из перспектив в жизни имеет только возможность покупки квартиры, и то, это максимум. Зачем слушал все́ мои роскозни? Зачем ходил со мной даже в те места что всей своей светлой душой ой как не любит? Зачем всегда мне улыбаешься, обнимая со спины или кладя свою голову мне на плечо в самые разные моменты? От меня нет тепла, нет любви, ничего во мне нет! Есть только извращённое желание ебаться и владеть не столько телом, сколько душой. Я — больной ублюдок, грубиян до мозга костей, не ценящий ни себя ни других, срать всегда хотел на чужие проблемы, переживания, жизни. ОН — максимально ёбнутое, и не объяснимое мной исключение. Увидел что-то знакомое в человеке, частичку ЕЁ , всё, побежал сломя голову привязываться ?. Нет, нет! Они совершенно разные люди, каординально разные! Этот малец, словно черная дыра, что так или иначе освещает свет даже из своих самых потаённых, ужасающих страхов. А моя бывшая жена , была моим солнцем, ярчайшей, затмевающей все вокруг звездой, согревая ни сколько собой, сколько своим нахождением рядом. Вот что их объеденяет. Этот, невидимый, не ощутимый щит безопасности, доверия. Одним своим присутствием они освещают темноту вокруг, сияя безграничным потоком счастья. Она угасла по ёбаному врачебному недостатку, просто видители не нашлось нужных специалистов. А они оказывается были. Да далеко, но были! Только учились но уже были способны на лечение! Это я от него же и узнал, сам доказал, рассказал. И это меня и пошатнуло. Моё возможное лекарство, которое бы спасло бы моё солнце, просто было далеко, не зная даже о том, что мог бы сделать. И теперь, теперь я желаю это лекарство поглотить самостоятельно. Закрыть ИМ дыру что сделала во мне моя утрата. Меня от осознания этого выворачивает! На самом деле проблема не в ориентации, не в поле человека и прочей херне! Вытряхивал я всю ту хуйню на коллег просто чтобы те отъебались, не их это дело. Тошнит меня от самого себя. Блевать охота ассацировать ЕГО теплую, добродушную улыбку, как МОЮ вендетту. То, что просвещается только мне, только при виде меня ОН становится таким. Таким славным, заботливым, счастливым. . . Он заслуживает большего. Не такого эгоиста, как я. Ему нужен кто-то, кто будет с ним гуляя по рельсам местного метрополитена слушать трели скворцов и говорить о классической литературе. Тот, а лучше, ТА, что будет с ним вечерами, лёжа на кровати говорить о виниле, кто будет готовив с ним ужины шутить про клише романтических комедий которые он так любит, кто будет утром взбираться с ним на крышу хрущевки и свесив ноги до обеда рассуждать на тему "а что если". А не с тем, кто вечерами на балконе голосом Володарского парадирует кота Бегемота из "Мастера и Маргариты". Не с тем, кого он потом будет тащить на своем плече на рассвете после пьянки. Не с тем, кто без устали может рассказывать о своем студенчестве попутно критикуя нынешнюю молодёжь. Не с тем, кто утром наровит при любой возможни по гладить того по голове, назвать в шутку "щенком", а после готовить тому самую банальную хуйню на свете, попутно включая радио танцевать по настроению под дачные мотивы. Не это ЕМУ нужно. Не ЭТО! А он, даже не смотря на всё, остаётся рядом. Я никогда не спрашивал его на счёт, как бы сказать, собственного комфорта. Я, просто навязывался можно сказать. Делал так, как хотел. Он ни разу не возразил, ни разу не убирал моей руки когда я того касался, ни разу не оспорил мою точку зрения. Для меня он — ведомый, наивный, ну не ребенок нет, скорее, даже не знаю как назвать, мечтательный подросток ?. А я для него инфантильный, эгоистичный старикашка, по любому. Ну не верю я что ему нравилось время со мной проводить. Просто не верю. Может частями, в самом редком случаи и с его инициативы, но не всегда. Не уходит, потому что некуда. Для него очень выгодно находится со мной. Работа рядом, район тихий, все продукты покупаю я, и по заведениям с оплатой вожу тоже я. Потому что сам так решил. Раз взял на обеспечение, был добр платить за всё. За общие и только его хотелки. Он противился, говорил что не стоило, отказывался часто. Стеснялся парень, вот и всё. Моё повышенное к нему внимание его по любому напрягает. Ну конечно. Ведь не постоянная практика, что мужик в возрасте, ухлестывает за бывшим студентом из медицинского, пытаясь быть с ним ближе. Мы близки, да. По дружески. Но мои некоторые действия, были не допустимы. Нельзя было так делать. Я сам себе протоптал дорожку в ад, где буду гореть за пошлые, недопустимые мысли, по отношению к НЕМУ. Грязно, сколько бы не тёрся жёсткой губкой по часу, стирая кожу чуть ли не слоями. Раны которые от нее оставались, кстати, залатывал ОН, обрабатывая то перекисью то мазями. Не осознавая, что лечит на самом деле не моё тело. А мою грубую, эгоистичную, гниющую душу. . . Он все ещё сидел. А я начал чувствать как становится правда очень холодно. Кое как, дрожащими руками дотянулся до клапана, выключил воду, на таких же дрожащих ногах привстал, держась другой рукой за борт ванны. Тяжело дышал через нос, пытаясь прийти в себя. — Откроешь, Дим?. Окончательно встав, всё ещё не контролируя дрожь, перелез через железное двухметровое корыто, оставлял мокрые следы на ледяной плитке но шёл, шёл к этой несчастной, деревянной ветоши. Закрыта была на щеколду. Он услышал как я подошёл, лбом упёрся в дерево. Мне страшно. Боже мой, как же мне было страшно. . . Один щелчек. Поворот круглой ручки. Медленное открытие двери на себя. Прямо так, голышом, со стекающей по телу водой, ничего не стыдясь, стою перед ним, дрожа как осиновы лист. А он стоит на против, с тяжёлым вдохом, кутая меня в подготовленное им пушистое полотенце, которое кстати его. Предусмотрительный, заботливый, милый. . . Он обхватывает меня руками, обнимает. Я автоматически кладу свой подбородок на его плечо. Всё ещё в своей рабочей форме, только без фартука, даже не переоделся. Меня ждал. Сейчас стоит со мной, буквально держа меня от того чтобы не упасть нахрен, прижимает к себе. Своей прохладой стабилизирует мой холод. Перестаю дрожать, только всё ещё напряжён. И жарко. Голове становится жарко. Уши горят, вместе с щеками, шеей. Стыдно, стыдно. . . — Заболеешь так. Пойдем, чаю выпьем, фильм посмотрим. К черту эту галерею. Сухость в горле становится ощутимей. Ноги холодеют каждую секунду все больше, но голова закипает сильней. Я поднимаю свои глаза, смотря в ЕГО. Ой как зря я это сделал, как же блядь зря. . . — Сегодня кстати должны вроде "Весь этот джаз" крутить, скоро начнется. Под него чипсов нет. Хочешь пойду схожу за ними, м ?. Я быстро. Его глаза. Эта спокойная, добрая улыбка. Правда черная дыра, без конца, без шанса из неё выбираться. Боже мой, боже милостивый. . . — Дим ?. Дима, ты меня слышишь ?. Сердце стучит чаще, перепонки переполнились нахлуневшей кровью. Прости меня Миша, прошу Мишенька прости меня. Прости, прости малец, прости. . Мои ладони схватились за мягкие, теплые щёки парня. Я закрываю глаза, не контролируя себя специально большими пальцами надавливаю на его нижнюю челюсть. Моё дыхание останавливается когда мои губы наконец чувствуют влажность. Чужая слюна, мягкость плоти, тепло рта. Да, я его, поцеловал. На сколько мог, только губами. Припал, языком коротким движением пройдясь по нижней, верхней, ощущая рецептором сладость.Ощутил, как с моей спины спадает полотенце, ведь его руки расжались в растерянности, и ворсистая ткань легла на пол. Для меня, момент длился вечность, когда как на самом деле какой-то десяток секунд. Не убирая рук, отодвинулся, звучно отрываясь от его рта. Нехотя, сново смотрю в его глаза. Он не шевельнулся. Не вздрогнул, не оттолкнул, не ударил. Просто смотрел на меня в изумлении, расширив глаза. Боже блядь. Бляяядддььь. . . Дыхание сново вернулось ко мне когда я сделав всего шаг сново оказался в ванной, резко захлопнул перед ним дверь с хлопком, закрыл сново на щеколду. По уже чуть согретой коже потек пот, а пальцы сново закаченели, от силы, с которой я держал несчастный кусок металла в дереве, будто защищая крепость. Страх. Меня сново окатил страх. Зачем я это сделал. . . Боже зачем я это сделал. . . Зачем. . . ЗАЧЕМ !?. — Уходи. . . Вымолвил через силу, шепотом.Руки сново затряслись. Глаз задёргался. Сердце било отбойным молотком, взгляд плыл, я готов вырубится прям здесь, так. — Дим всё- — Ушёл! Пошёл нахер отсюда! Забирай всё что хочешь, всё что не приколочено и катись нахуй отсюда! Чтоб я больше тебя не видел блядь! Хоть обчисть меня до нитки но свали! ПОШЁЛ ВОН, ЩЩЩЕНОК!. Я сорвался на хриплый бас, говорил не то что думал, а чувствал. Мне плохо, пизданись как мне тогда было плохо. Костяшки побелели, я уже не чувствовал рук. Сново весь трясся. Не сколько от холода, сколько от. . . Страха. . . Я был, в ужасе. . . Полнейшем, без поворотном. . . Он слышал. Знаю, что слышал. Обязан был. Должен. Его шаги сначала в зал, затем в коридор, отдавались эхом, его уход занял всего одну несчастную минуту. Дверь тихонько закрылась, мягко, нехотя. Кровь стучала в ушах. Я уже ничего перед собой не видел.Просто, осел на пол. Холодный, мокрый, пустой. Сново прижал к себе ноги, уже не просто водя, а намеренно, с силой, впиваясь ногтями, разодрал себе к херам, до крови от ступни, до колен. Третий раз, в жизни. Зарыдал. Отчаянно. Раняя горячие слёзы на колени, которые стекали далее, согревая короткой пробежкой внутренние стороны бёдер вместе с алыми дорожками. Больно. Страшно, и больно. Миша. . Мишенька. . Прости милый, прости любимый. . . Прошу прости, малец, прошу, молю. Всеми богами молю Миш. . . . . пожалуйста. . . . пожалуйста. . . * * * * * Он ничего не взял. Только свой бумажник, пальто и мобильник. Всё. Всё остальное лежало на своих приобретенных местах. Пластинки с магнитофоном, которые он сам и перетащил, с моим разрешением. Одежда в тумбе, что я ему выделил. Документы в пакете, стоящий на стуле, кроме паспорта. Мной купленные новые книги в шкафу и несколько безделушек с ярмарок. Он знал, что я не специально. Знал, что в любой момент, может сюда вернуться. Я его не выгонял по настоящему. Я это не специально, не на него. . . Он появлялся только на работе. Наверное. Я не знал. Ибо, как крыса, сбегал на работу по раньше, до открытия кафе, и возвращался либо в его перерыв, либо шатался по городу, как можно дальше, до из закрытия. С октября до конца декабря. Прятался в квартире, как трус. Иногда пропускал работу, намеренно, не выходя даже в магазин. Стыдно. Сука как же было стыдно. И больно. Страшно больно. Сново сбросил почти двадцать килограмм, осунулся, ощетинился. Сходил с ума в стенах своей комнаты, ничего не включая, почти не открывая окна. Даже отопление и то мне подключили только потому что сосед у всех трубы проверял. Денег дал, передал кто кому и захлопнул перед ним дверь. Балкон для меня стал запретной зоной. Завесил зановесками, курил только на кухне, тоже закрыв тканью, открывая на форточку и собрав по итогу таким образом две полных пепельницы на подоконнике. Нервно чесался, зажимался, по углам прятался. В затворника превратился короче. Очень долго для себя был съедаем собственными мыслями. Почти не говорил, нигде. Даже там где надо было хоть "да нет" проговорить один хер как рыба. Дёргаться стал всё чаще по фигне всякой. То от падающего с какогото навеса снега, то от просьбы зажигалкой в рандомном месте поделиться. Глупо. По идиотски тупо. Прям до блювоты по дебильному. А Чтож поделаешь. "Сердцу не прикажешь, его только ранить да залечить можно". . . Стоя на кухне, заваривая себе очередную кружку богомерского кофе, давился им, заливая горькую еле растворимую дрянь в свой, наполненной желчью желудок. И каждый раз, каждый ёбаный раз, вспоминал, как в этой же кружке, напиток был вкуснее, сделанный не мной, другими, более мягкими, но крепкими руками. Из бытового максимум выносил мусор на задний двор, да пол оттирал. От крови. То из носа, то с ног, то с рук. Нет, такой дрянью и безсмыслицей как это сейчас называется, "селфхармом", я не занимался. Просто само получалось. Ноги не стриг же, а тело чесал. Вот и, сдирал, с себя полосы. Но я не о том что я такой несчастный бедный страдающий, нет ! Нормально всё было со мной, нормально. Пойдет. . Но ведь и это должно было рано или поздно закончится. Например, например. . . * * * * * Суббота. Много снега, холод, темнота из-за занавесок. Проснулся на автомате. На работу не надо было. Зимой у нас меньше всего поставок, заказов и ТД. Не спешил вставать, просто пялил в потолок, не задумываясь который час. Судя по шуму за входной дверью — почти вечер. Конечно. Ведь скоро новый год. Люди спешат кто в гости кто устроить себе мероприятие что хотябы под конец года запомнится. Никогда не понимал этого праздника, понимать не собирался. Плевать мне, на всё впринцапи, особенно сейчас. Соседи собирались на лестничных клетках, их немногочисленные дети бегали туда-сюда то на улицу то домой, они сами то уже поддатые, то собирающиеся праздновать ходили почти группой и говорили о своём, смеялись. Как обычно в общем. Только на этот раз, дорога на балкон мне закрыта. Даже привилегии пива там выпить да снежками в мимо проходящих мимо людей покидаться лишён. Сам так решил, сам. Кое как поднялся, помылся, ну как, просто под душем по стоял. Последний пакетик чая заварил, открыв форточку на кухне, закурил. Холод улицы хоть как-то отрезвлял сознание в затхлом помещении. Не ожидал, что в дверь позвонят. Но нет, не привычная, резкая трель потревожила, ни сколько выдирая из мыслей, сколько заставив про себя пробурчать сквозь остальной шлак в голове "блядь опять". Уже, туша сигарету в переполненной пепельнице, приготовился слушать поздравление от соседа по лестничной клетке, что переодически заходил, интересовался жив ли я там вообще. Планировал максимум минуту по стоять, бросить короткое "хорошо спасибо" , и сново уйти в глубь квартиры, гнить дальше. В растянутой, далеко не первой свежести футболке грязно голубого цвета, и черных трусах, босиком, встал в коридоре, впритык к двери. Поворот ключа, щелчек, второй. Ручка опускается, кожзам тянется в мою сторону, открывая кусок железа во внутрь. Я щурюсь от лампочки, что освещает лестничную клетку, фокусируясь на силуэте стоящему передо мной, и почти не верю себе. Становлюсь как вкопанный, пытаясь понять, сплю я или нет. Он. Он, стоит, в кожано-меховой куртке, теплых брюках, коротких сапогах и в перчатках. В левой руке держит за ручки бумажный пакет. Запыхавшиеся, красный от холода. На черных волосах блестит ещё не растаявший снег, от света лампы. Смотрит на меня, щенячьими глазами, обеспокоено. А я держусь чтоб уже в четвертый раз за жизнь не зарыдать. — С наступающим, Дим. Его рука тянет в мою сторону пакет. Я на него даже не смотрю. Всё моё внимание только на НЁМ. На моём ще́нке. Моей самой ласковой, заботливой, черной дыре. Не выдерживаю. Руками цепляюсь за воротник его куртки, который был на две пуговицы растегнут, притягиваю к себе со всей возможной силой, автоматически на два шага затаскивал его в свою квартиру. Ладони мои вцепляются в его спину, носом утыкаюсь в открывшеюся мне шею. От него пахло теплым одеялом, стиральным парашком и хвойным гелем. Он пах чистотой. А я пачкал его своей затхлостью, страхом и отчаяньем. Задышал часто, пытаясь будто вынюхать из него весь этот запах, жадно заполняя свои пазухи всем этим великолепием. Он, наконец видимо поняв что происходит, поставил пакет на давно пустую обувницу, обхватил меня руками в ответ. Боже, как же я соскучился тогда всего за какие-то два с половиной месяца по этим рукам, боже правый блядь. Мы стоим так какие-то несчастные несколько минут. С распахнутой входной дверью, с гуляющим от этого по полу холодом, с шумом за пределами цементно коробки. Как же мне было плевать. Плевать до отморожения всего на свете, всего своего тела. Пусть хоть сдохну прямо сейчас, прям так, главное в ЕГО объятиях, в его руках. . Я соизволивую ослабить хватку, когда он поглаживает меня ладонями вдоль спины. Даже через футболку ощущается как тысяча прошедших через трансформатор импульсов. Он, не отпуская, только слегка отодвинувшись, зацепился за дверь, закрыл её. Мои руки на его плечах, его у моих боков. Тяжело вздыхает, осматривает меня. — Дима Димаа, чтож ты делаешь. . . Сам сново притягивает к себе. Мягко. Позволяя мне закинуть свои руки локтями на плечи. Я ни о чем не мог думать чисто физически, ни о чем было сказать. Только облакотиться о стенку спиной, увлекая за собой и его. Он не сопротивлялся. Понимаю, ему не приятен мой запах, не приятны мои прикосновения. Да просто, по любому, не приятно. Это нормально, ожидаемо. Не ожидаем стал короткий мазок губами по моей скулле. Теплый, полу-сухой. Потом чуть ниже, к подбородку. Теперь выше, нос. Переносица. Уголок губ. Уже прицелившись к самим губам. Искусанным к хуям. Остановил, прикрыл их подставленный кулаком. — Не надо. Я грязный. Парень лишь смотрел на меня. Спокойно. Толкнул прикрытую деревянную дверь в ванную, показал ладонью в сторону раковины. Тоесть он серьезно. Не против, сам предлагает. Не противно? Нет, правда не противно?. . Мне вот противно. От себя. Только от себя, не более. Паста. Осталась ли вообще. Не хотя отпускаю его, шагая к указанному месту. Он облакачивается о косяк, показывая, что рядом. Не уйдет, останется рядом. Прямо тут, всего в шаге от меня. А я молюсь, торгуюсь с богом чтобы хотябы одна горошина едкой травянистой гадости осталось в тюбике, давным давно не запасного. Есть, даже несколько. Выдавливаю почти всё. Не обращаю внимание на температуру воды из крана раковины. Так до пизды. Счищаю все возможную заразу со своих прокуренных зубов, достаю щётку чуть ли не до гланд, от чего давлюсь в моменте. Что он замечает, хлопнув меня по спине ладонью. Легонько, так чтобы лишний воздух вышел. Несколько минут стою, весь максимум с пасты выел, чтоб точно. От мятного привкуса полость горела, но меня тогда это мало волновало. Зато, теперь я хоть на один процент, но чистый. Немного, но, вроде, на данный момент достаточно. Он всё ещё стоит. Дожидается, пака я не выйду из-за проёма ванной. Вышел, закусываю нижнюю губу с внутренней стороны, потираю горло, дабы успакоить спазм. Он мягко касается моей руки, отводит от моей многострадальной шеи, приближается ещё на шаг, впритык. — Теперь, можно ?. Его пальцы сплетаются с моими, глазенки смотрят куда-то мне в душу. Я кое как сглатываю ком в горле. Как-то рвано с дёрганьем киваю. Вторая его ладонь ложится на мою щеку, большим пальцем подцепляя нижнюю губу. Всё это происходит там медленно, так тягуче, что аж выть хочеться. Я не сопротивляюсь, но поддаться вперёд не решаюсь. Ему это не мешает. Сново то же ощущение. Мягкость его плоти, сладость слюны, тепло рта. Боже правый, я всё готов был отдать чтобы это никогда не прекращалось. . Я своей свободной рукой лишь пальцами зацепился за его тёмно-коричневое покрытие куртки, пытаясь осознать, реальность ли это. До конца не верил, не думал, что вот так. Банальность, простота, обыденность. То, что должно было произойти, то, на что я не надеялся, но о чем мечтал. И оно осуществилось, так просто, так хорошо. Он здесь, со мной, вот ТАК. Открывая вновь глаза, думал, что возможно, в голодном мираже мне всё это показалось. А влажность губ обусловленна скоплением слюны, прикосновения могут быть простыми спазмами, тяжесть в районе бока — уже разъедающая мой желудок желчь. Нет. Всё взаправду. Сново встречаясь с ним глазами, я хотел завыть. Взмолиться. Бесконечно просить прощения. Расписывать ему тирады о том, как был не прав. Как не хотел его ранить. Как люблю его. Как хочу его. Как не хочу, чтоб уходил, остался со мной. Чтоб не бросал. Что больше такого не повторится. Что хоть наизнанку вывернусь лишь бы простил. Но ничего не смог сказать. Даже звука не издал. А он слился со мной губами вновь. Настойчивей, уже проводя кончиком языка мне по зубам. Я был полностью не против. Сам под удобным углом сплелся языками, сново закрыв глаза. Вот, вот оно. То самое бесконечное приятное о чём я грезил ещё с июля! Стыд перекрывался безмерный удовольствием этого момента. Я полностью отдался, не думая ни на грамм. Ослаб, обмяк. Тело не сдавалось но сново тряслось, ни то от переизбытка приятного где-то в сердце ни то от холода по ногам. Сново прислонившись спиной к стене, локтями давя на плечи, обеими ладонями вплелся в волосы. Черные, мягкие сука, шелковистые почти. Почувствал как где-то в животе то ли кишки сворачиваются, то ли шевелиться что-то, просящее больше ласки. Он руками держал меня за бедра, с силой, видимо осознавая, что могу упасть. Самозабвенно, как я и представлял, целовал, меняя угол и вкушая мою грязь, испорченность и раскаинье. Я тянулся к нему. Торсом к нему припал, жадно, без слов, просил большего. Мысленно, ни на что не надеясь. Не позволил. Отлип, отодвинулся. Дыша так же глубоко одновременно со мной, все также смотрел обеспокоено. Больно, ему больно. Мне тоже. Только ему на меня, вот ТАКОГО, смотреть, а мне за всё, что я с ним сделал. Заставил переживать, кантоваться видимо сново во всё ещё сдаваемой комнате, оставил одного. Сново, одного. Я понял, продолжения не будет. Слишком хорошо понимаю. Знаю, что он собирается делать, по итогу делая. Берет меня за руку, мягко ведёт за собой. А я хочу вырваться, противиться. Но не могу, просто сил нет. Естевственно он входя на кухню идёт к холодильнику. Открывает. Пустота. Прям, натурально. Даже консервы и те я давным давно съел, поэтому и голодал два дня. Белая дверца закрывается, от него идёт тяжёлый вдох через нос. Нет, нет блядь не говори. Не надо. — Я схожу. По сидишь чуть-чуть, м ?. Нет. Нет пожалуйста. Не уходи. Даже по такой мелочи. Я по терплю, не страшно, не умру. Не уходи, просто не уходи. Только не сново блядь, пожалуйста. . . Ладонь моя сжимается, чувствуя под пальцами его проступающие вены на руках, даже их пульсацию. Второй тоже цепляюсь за руку, у предплечья. Мысленно, глазами молю. Не могу говорить, ни на грамм. Горло просто не может выдавить ни звука. — Я быстро. Ненадолго. Не сбегу, Дим. Всё хорошо. Он, ни каплю не напрягаясь, так же мягко, спокойно говорит, вторую ладонь кладёт на мой затылок, гладит. А теплые губы целуют меня в лоб, как будто частичкой своей прохлады обещают мне, божаца. Я верю. Полностью, абсалютно. Но разжать руку осмеливаюсь только после того, как он сново меня о́бнял. Он отступает, сново в коридор, сажая меня перед этим на диван. Вспоминаю дать ему денег только тогда, когда он уже закрывал за собой дверь, бросив перед этим «Я быстро, Дим. Быстро!». Не успеваю. Смотрю на исчезающий свет с лест-площадки как в кошмаре. Знал что зря переживаю. Магазин то почти за углом, буквально два поворота во внутренний двор соседний улицы и всё. Минут десять должно занять. И вот они проходят. Затем двадцать. Тридцать. Сорок. Уже половина десятого пошла, его не было ровно час. Я ждал. Ходил по квартире туда сюда. Бегал, открывая окна, проветривая помещение. Вымывал дрожащими руками посуду, протер мокрой тряпкой столешницу, стол, подоконники, что были все́ больше в пепле чем в пыли. Короче тратил последние силы на маломальскую уборку. Ведь знаю, мой Мишаня чистоплотный. Не смотря на то что притензии мне не высказывает, его недавольство и напряжение от грязи видно мне из далека. Он не умеет врать. Просто не умеет. Может говорить поверхностно, скрывать, все что угодно но только не врать. Но его долговатое отсутствие меня напрягало с каждой минутой все больше. Ногтями сново коротки движениями царапал левую руку, кусая пальцы, почти вгрызаясь в расцарапанную кожу. Не смог стерпеть. Наспех натянул давно не стиранные брюки, взял из тумбы припрятанный ещё с молодых годов родной костет, надев на левую ладонь, надел пуховую короткую куртку. Не застегиваясь, не закрывая квартиру на ключ, как обычно раньше делал даже если на пять минут выходил, перебежкой спустился до выхода из бетонной коробки. Чуть потряс головой от холода, но с бараньим упрямством, быстрым шагом направился прямо по улице, через дорогу. Вдоль, мимо цветочного кафе, где все́ растения стояли теперь исключительно в помещении. Какие-то обрезанные, какие-то отросшие, какие-то медленно увядающие. Ну конечно, ведь они настоящие, живые. Машин не много, мимо проезжало дай бох штуки две. Дороги либо пустые, либо всё авто просто прибитое к тратуару одной огромной лентой. Я шёл, ничего не замечая. Ни людей, ни машин, ни вывесок. Не слышал музыки вокруг, не невпапад от подвыпивших прохожих поздравления с наступающим. Нет. Моя голова была занята другим. Первый поворот. Второй поворот. Длинная арка, вход во внутренний двор. Машины. Площадка. Пустота. Горящие окна, фонари, пьяное быдло. Пьяное быдло. . . Слышу голоса. Веселые, насмехающиеся. Чуть пробегаю, на всякий, прямо к ним. Сука, не ошибаюсь. Зажали. Прижали к стенке моего щенка. Доёбывают. А он мягко, с пакетами в руках, с шутками пытается аккуратно их обойти, а они руками его цепляют, к себе поддакивают, ржут во всю, расспрашивают почти заплетающимся языками. Скоты блядь. . Иду по темноте, не смотря под ноги. Не очень далеко от магазина, под фонарем. Ровно чистый участочек, с лавками у подъездов. Он кое как выходит из их круга, пятиться, пакеты за спину заводит, пытается уйти. Они наезжают, звереют по тихоньку. Лают, но не кусаются, пака что. Я не разбираю слов, просто по интонациям понимаю — ещё чуть чуть, и ножики достанут, как в "За последней чертой". Не допускаю. Подскакиваю как раз вовремя, когда один из дегроидов уже в карман брюк лез, где вычерчивалось очертание складного ножа. Подлетаю со спины, при обнимаю свою любовь рукой, закидывая ту на его плечи. Он сначала вздрагивает, переводит на меня глаза, удивляется. Хочет возмутиться, но пьянь чето вякает в его сторону, с предъявой типо "чё, дружок пришел защитить?". Щегол сука. Для щенка я натянуто улыбаюсь, показывая что рядом. А переводя своё внимание на приблежающееся далее хамло, лишь очень сильно напрягаясь, готовясь ударить в любой момент. Особенно ожидаемо это с моей стороны становится, когда один из них замечает, как в руке что я сжал в кулак и закинул на парня, аккуратненько так блестит позолоченный, давольно увесистый кусок железа. Я ебло у меня видимо было краше в гроб кладут. Видимо, моя усталость и недосып, вперемешку с лютой злобой, самолично сотворили мне такую рожу, от которой вся компашка, что до этого медленно шла на нас, чуть резвее отшатнулась. Почти бегом они уходили после мной резко кинутого, самым страшным басом, который я никогда ещё в своей жизни от себя ещё не слышал "Свободны". Поняв что ловить нечего в торопях пошли прочь, искать себе либо новых жертв, либо место "по надёжней". А он, он ничего не сказал. Хотел. Я не позволил. Просто схватил его за запястье, той же рукой что сжимал костет, потащил за собой. Домой. Сново, домой. Хватит с него приключений. Ближайшие несколько дней не выпустил бы. Кто кого ещё тащил конечно. Не адреналине я хоть горы ради него свернуть готов, а как тело поняло что опасность миновала, так моментально ослаб. Даже не дойдя до подъезда чуть не споткнулся, готовясь упасть. Подхватил меня под руку, сам повел. Оба пакета наполненных продуктами и, видимо лекарствами, в одну руку взял, тащя и их и меня. Сново стыдно, очень. Чувствал себя немощным глупым стариком, что ввязался в дело где и не помог и сделал хуже. Но, в данном случаи, не зря видимо, хоть что-то оправданно. Ввалились в квартиру, на этот раз закрывая на ключ. Теперь уж точно, завершающе. Только опустив на пол пакеты, сново вцепился в него, обнимая абы как. Мне плевать. Ему видимо тоже. Но только всего пару минут. Кое как заставляет меня с новой пойти на диван, ждать, пака он всё не сделает. Я послушался. Перед этим сняв с него куртку. Это было последнее самостоятельное действие, которое я был способен сделать тогда. Дальше, падал. Он подхватил. Тихо про себя что-то лепеча про "непутёвый", я на это лишь усмехнулся. Это правда было смешно, весело, хорошо. Включенный светильник у микроволновки, слабый, но этого достаточно. Пара салатов, заваренный чай в китайском чайничке, мандарины в вазе, пачки таблеток, пара бытовых штук в пакете на полу, запах жаренной рыбы, открыл баночки икры, пара тарелок с бутербродами с маслом к ним соответственно, ну и по быстрому организованный в пару минут кастрюля супа. Понятно, что все приготовленное уже не на сегодня. Чисто фактически, мы уже новый год проебали. Меня это волновало только из-за Мишки, он ведь когда-то заикался что этот праздник для него любимиший промежуток года. А я его у него отнимаю получается. Сидит рядом на диване, кормит меня сука с ложки, рассказывает о том, как был без меня. Я был прав. Жил в ещё сдаваемой комнате, хорошо что всего с ещё одним человеком, остальные разъехались на праздники. О завалах на работе говорил. Может напитки труда не составляли, но цветы несчастные стали дополнительным способом заработка, что конечно хорошо, ибо с их продажи им как работником уходило процентов 30, но так задалбывало вертеться как белка в колесе из одного дела в другое, ухаживая за растениями, попутно готовя и занимаясь складом. Мой трудоголичный несчастный щеночек. . . Я ничего не говорил. Молчал. Всё время в тот вечер, ночь. Только слушал. Послушно открывал рот, дабы он в меня то кусок еды всунет, то таблетку мне даст. Стыдно от своей беспомощности, но не против был этой заботы. Это Миша. Ему всё можно. Уснули по итогу к двум часам. Он расстелил диван, вытащил из него одеяло, отдал мне подушку. Аргументируя что в моей комнате из-за её прокуренности находится чисто физически не возможно, так что решено было вместе спать на диване, бельё он потом всё простирает, кровать выбьет, обещал он мне. Я не против. Пусть делает так, как считает нужным. Всего на минуту, до того как лечь рядом со мной, вышел в коридор, по телефону по говорить. С сестрой разговаривал. Поздравил её то с праздником, то со сдачей, то с вступлением в ансамбль. Яблоко видимо от яблони, сестра то старшая, как он раньше упоминал. Родство видно за километр. Вернулся ко мне, свет весь выключил. Улёгся, притянул к себе, тёплыми ладонями придерживая мою спину. Тепло, хорошо. Последний мой каприз, перед тем как вырубится наконец — поцелуй. Он исполнил. Не углубляясь, просто касаясь губами. Меня и это устраивало. Прижимаясь головой к его груди, и чувствуя его подбородок на свое макушке, успакаивался, окунаясь в нирванну. Всё хорошо. Теперь, всё, у НАС, будет хорошо. . . * * * * * Проснулся поздно. Вечером. Уже один. Один. Из-за заложенных ушей перепугался. Подскачил как кипятком ошпариный, от этого в голове загудело и от боли заорал. Коротко вскрикнув. Миша моментально появился в проёме, с щеткой во рту. Как только увидел его, сразу отлегло. Схватился за сердце, выдохнул. Чувствал как оно хочет проломить грудную клетку, улитеть нахер от таких приколов. Прямо в его руки. А он сразу подошёл, думая наверно, что у меня приступ. Хах, ну, мог бы быть, если бы не было ЕГО в квартире. Я б на стену полез. Ну или сразу, в петлю, заготовленную в одной из тумб. Надо будет ее распустить. Впрочем, говорить не о чем, в тот день и последующие несколько, проходили по, обычному, в человеческом понимании. У него отпуск, у меня тоже. Полу не официальный но меня уже не ебало. Кровать он правда вытрусил, встав тогда не свет не заря, весь дом драял, пака я спал. Полы сново блестели и пахли химией, но не едкой и выедающей, а мягкой чистотой. В этой конуре сново пахло ИМ. Что меня, несомненно радовало. Я не помогал, он сам всё делал. Пытался, честное слово. Только посуду мыл да стирку ставил. Когда пытался тоже пол вымать, был с необычайной лёгкостью взят под колени, и в пару шагов отнесен обратно на диван. Аргументируя что он "мой врач, я его больной, за мной надо ухаживать, нагрузки противопоказаны". Меня, как мужчину, это задевало, хотелось возразить и все равно делать как хотел. Но, не с НИМ. Он прав. С ним, немного, другая ситуация. Поэтому, просто не припятсвовал. Сидел, лежал, восстанавливался. Несколько дней прошли в бытовухе. Еда, сон, телевизор, книги, мыльно-рыльные процедуры. Для уборки хватило всего два дня. Остальные он пичкал меня лекарствами, следил за моим питанием и укладывал, ложась рядом ждал, пака под его боком не впаду в чернильный омут. Моя, ну, теперь наша, спальня, после его проходки по углам стала похожа на больничную, максимально стиральную палату. Только стены по светлей были б и вообще не отличить. Больше ни я ни он не задыхались, ибо курить отныне только на улице перед подъездом. Сам так решил. Если раньше себе позволял хоть на кухне хоть в комнате, теперь нельзя, в самом подъезде тоже. Отказаться окончательно все равно не смогу, но хоть меньше стал это делать. Не без помощи. Не без присмотра. С такой опекой уже спустя какую-то неделю я сново набрал, плюс килограмм десять точно. В любом случаи этого было достаточно чтобы больше не выглядить как дестрофный нарик. Мылся сново каждый день, следил за гигиеной в принцапе, в два раза дотошней чем до этого. Короче, в норму возвращался по тихоньку. Во всём. Но не в менталке. Нынешние психологи, психокоректоры, специалисты короче назвали бы это "навязчиво привязанным расстройством личности". Люди бы прозвали проще — одержимость. Я вцеплялся в него как пиявка. Обнимал когда хотелось, целовал не впапад по лицу, по плечам руками проводил, клал на них же голову то на одно то на другое. Лип как банный лист короче. Курить и то отпрашивался, подходя и говоря о том что иду не на долго. Зато сам чуть ли не выл когда он собирался то в магазин, то по делу, то ну мусор вынести. Вцеплялся, мысленно просил не уходить, да, даже по такой ерунде. На столько сильно тогда был расшатан, не уверен.Даже предлагал машинкой сбрить нахрен в себя все́ возможные волосы на теле, на что он мягко меня от этого отговорил мол ему и так всё нравится. Ему нравится. Нравится. . . . Я не пытался даже заговорить с ним на этот счёт. Не уверен был, в себе. Да, может чувства свои я признал, но на счёт ЕГО чувств, боялся даже пискнуть. Поэтому, просто молчал. Опять. Вообще мало говорил, почти все праздничные. Он рассказывал, рассуждал, проводил монологи только если я слушал. А я слушал. Иногда не вникая но так или иначе принимал к сведению всё сказанное. Появилась правда проблема, моя, из-за меня, опять. Моя привязанность порождала желание всё больше с каждым днём. И если все́ две с половиной недели нашего отпуска меня устраивали простые касания, лёгкие поцелуи и объятия, то уже после отпуска, когда мы оба стали ходить сново на работу, в моем животе начало зудеть всё настойчивей. Да, теперь я хотел его не только платонически, но и физически. Сново чесаться стал, не с такой силой но от нервов точно. Стыдливо как подросток начал в ванной запираться, дроча тихонько в кулак, заглушая все́ звуки льющиеся водой. Всё чаще начал представлять как он меня берёт. Одними поцелуями не обходится. В своих фантазиях почти подробно расписывал как он закидывает мои ноги на свои плечи, двигается медленно но размашисто внутри меня, гладит бедра, кусает шею, давит на талию, живот. Заставляет меня под ним прогибаться, чтоб я орал и молил сильней, в подушку, хватает меня за запястия, подминая под собой чтоб я сильней ноги раздвинул, беря на диване, как ртом исследует мою кожу стоя на кухне, пальцами трогая там где по факту не надо, но мне противоречиво хотелось. Вылизывал, кусал, мял, прогибал. . . Всё это, воплощать в реальность, я боялся. Лишь стыдливо, если хоть на секунду о чем-то таком подумаю отодвигался, отлипал, уходил опять же в ванную. Блядь, да эта многострадальная плиточная коробка скоро плесенью пойдет от всех соплей что я там развожу из раза в раз. Прячась, забиваясь по углам при любой удобной возможности. Трус (не)ёбаный. Всё потихоньку возвратилось в норму. Работа, дом, магазин, кафе. Старался туда не так часто заходить, чтоб не смущать, не отвлекать. Наша добродушная формальность превратилась в обычое обслуживание клиента. Разница только в том, что теперь он вообще деньги не берёт, и если никого нет шёпотом обеспокоенно интересовался что со мной, и надо ли куда-то сходить что-нибудь купить. Видимо, он признавал себя как, "мой партнёр". Может, как это сейчас называют, мч (?).Но вот на сколько серьёзно, я узнавать пака не хотел. Не показывал но внутренне переживал, всё ещё боялся. С каких блядь пор я стал таким хлюпиком и размазнёй. . . Я всегда таким и был. Скрывал только за фасадом мужской жёсткости и непробиваемым упрямством. И если раньше это воспринималось как слабость, то спустя какие-то несчастные пол года дошло наконец осознание, что это простая человечность. Хах, получается я просто, сухарь эгоистичный. И этап наших отношений на ступеньку выше поднялся по случайности, в субботнюю ночь, когда что он что я заебаные пришли с работы, намереваясь просто отдохнуть. * * * * * Честно сказать, всё в пятницу шло как-то, даже не знаю как правильно описать. Утром одевшись на прощанье поцеловал своего щенка, который ещё спал, ибо ему позже идти на работу, а я убежал желая по скорее закончить день. Когда я говорил на счёт того что зимой у нас мало заказов и прочего, оно так и есть. Просто уже конец этой зимы, и все́ потихоньку начали готовиться к новому годовому сезону. Намереваясь то дачи обустраивать, то бизнес новый в городе открывать. А это значит больше мебели, больше мест, больше работы. Но и платили на удивление больше, никого не обделяя. Только возвращаться я стал уже под семь вечера, с учётом что начинал с семи утра. Ну да ладно, не об этом. На парней мужиков с кафедры всё ещё обижался кстати, ибо эти суки вздумали подкладывать когда не поподя. По ребячески глупо на самом деле, безобидно и нет нет да Артем получал по шапке за через мерное любопытство. И с самого утра, затрагивания в разговорах парня меня бесило, и, ну как, не сколько возбуждало, сколько заставляло в туманной голове шевелить воспоминания то о его касаниях то о своих фантазиях. В которые я погружался даже когда перетаскивали несколько разобранных шкафов под двести кг. Ну и да, с такими темпами, к слову, я можно сказать, подкачался, снова. Вернул себе форму, даже, чуть лучше стал. В свободные часы когда делать было особо нечего но в цеху все равно надо остаться я просто ходил на задний двор, на турниках занимался, отжимался, разминался в общем, даже как-то, навязчиво фанатично. Пресса не появлялось, руки в базуки не превращались, оно мне и не нужно было. Да и мы не обо мне щас, чёт я вообще уже !. Ну как, частично обо мне, не то есть, вернее, боже правый блядь как бы сказать то !. . Короче. . .сука, слышили бы меня мужики, блевали дальше чем видели. С недавнего времени, ну, все ж знают чё такое мастурбация, правильно (?). Ну вот я ей и занимался, и передней. . .и задней. Да сука, все так же стоя в той же ванной под тем же душем, в спине прогибался, пальцами ковырялся, в движении ножниц себя растягивал. Готовился, так сказать. Смейтесь, смейтесь блядь !. Я знаю что стыдобища. Посмотрел бы я вам, еслиб ваша пассия например вас трахнуть захотела, а вы на столько ЕЁ любите что отказать не можете, и вот начинаете подобным заниматься. А она вас каким нибудь, деревянным, или селиконовым страпонит !. . И вам повезло могу сказать, хотябы подготовились нормально. У меня никакого не было. Мне чуть тяжелей далось. . . Это всё к тому, что всю многострадальную пятницу, себя на это настраивал. Ну, не на конкретно это. Не уверен был, может оно ему вообще не нужно. Во время работы воображал как в теории бы это происходило, отгонял образы только когда ко мне по имени обращались. Возвращаясь со смены по свежему снегу искал глазами аптеку, дабы презервативы купить. Нашёл, взял с начала две пачки, но после двух минут раздумий добрал ещё восемь штук. И два лубриканта в придачу, с мазью, ну так на всякий. Опять же не уверен был. Я вернулся раньше его. Поэтому по быстрому переоделся, по мылся нормально, тщательно, приготовил еды на двоих, радио слушал. Занимал по мелочи, по квартире бегал отвлекаясь от одного угла к другому. Он вернулся в без тридцати девять. По раньше отпустили. Встретил в коридоре ибо к ним не заходил, лицо расцеловал, с камандывал что есть шёл и процедуры принимал. Он слушался, улыбался. Нормально по спокойному посидели. Новостями делились, шутили, говорили ни о чём. Спать ложились вроде тоже спокойно. Я на него навалился забыв уже обо всём, обнял вокруг шеи и вырубился, погружаясь вместе с ним в темноту. Ну, на пару часов. А потом в час ночи очнулся от какого-то мокрого сна с ЕГО участием. Уже даже не вспомню какого, оно и не важно. Мой стояк упирался ему в ногу что хорошо не было. Выбрался из под одеяла так чтоб не разбудить, в ванну пошагал, и закусив кулак под холодной водой пытался снять напряжение. Не особо получалось. Но кое как, через силу, ладонью ароматная ляжку и двумя пальцами раздвигая стенки окончил данный акт позора. Вернулся в спальню, не разбудил. Замечательно. Забрался сново под одеяло, на этот раз не обнимая, а просто ложась рядом, разве что его прохладную руку обхватил, сново закрыл глаза. Но сново был вырван из сна, на этот раз без причины. Просто стояк. Просто небольшой жар в районе очка. Зашибись блядь. Только привстал, собрался сново выползть из под одеяла, как моё запястие схватили прохладные пальцы, рывком мягко притянули к себе. Он тоже уже сидел, щенячьими глазенками смотря в мою светящиеся зелень. Это он так описал, ниче не придумываю. — Дим, бесконечно так бегать будешь ?. Я в небольшом моментном шоке даже не понял что он сказал. А когда дошёл смысл слов, выдохнул, взглотнул. Всеми силами пытался показать, что не в курсе, о чём он. — Я тебя разбудил ?. — Почти. Ещё в первый раз. — Ну, физиология Миш, прости. Постараюсь тогда к тебе- — Нет ты не понял, Дим, в самый ПЕРВЫЙ такой раз. Блядь. Он конечно говорил спокойно, полу шёпотом, но звучало для меня как молнией в макушку. И ведь правда, это не первый раз так. Иногда, когда я не мог из под него выползть, или по правде говоря не хотел, просто ждал когда эрекция пройдет сама. Или вообще её не замечал, а потом утром обнаруживал пятно на трусах. Сука, стыдно то как. И ведь не попадался раньше. Или, ОН просто, молчал. Специально. До молчался. Мне нечего было ему сказать. Сидел, неловко тупил в темный угол комнаты, ощутил как рука ослабив хватку сплелась со мной ладонью, на что я естевственно ответил, но головы все равно не поворачивал. Устав видимо ждать, Миша второй рукой схватил меня за бок, буквально придавил к своему телу, и ну банально уронил меня на себя, так что лицо мое упиралось в подушку у его виска. Ладонь отпустила бок и легла на спину. Ну как, сначала на шею, потом медленно спускалась вдоль позвоночника продавливая пальцами, и добравшись до поясницы, слегка отодвинув залезла под ткань, от чего по коже моей пошли мурашки. Его губа мазнули по щеке, проходясь вдоль челюсти, как бы очерчивая её. — Хочешь, Дим ?. Живот заныл. Сердце начало биться чаще, я почувствал как от лба до ключиц краснею, как чёрт. Ну а чё тут от правды скрываться то. — Очень. Не представляешь как. . . Упираясь в его бёдра, привстав я все таки посмотрел на его лицо. Оно было все таким же чистым, белым, бледным. И он улыбался. Но не так мило как обычно. Заманчиво так, частично, неловко (?). Ибо шевельнувшись, почувствал как сзади в меня упирается чужое возбуждение. — Может быть, представляю. . Неловкая, наполненная звенящей тишиной пауза. Затем смех, лёгкий, обычный. Такой ерундой это казалось, боже правый. Зато, во мне появилось чуть больше уверенности, и от этого, стало на много легче. Я опустился до его лица, касаясь носом. Смотрели друг другу в глаза с минуту, будто принимая происходящие. Поцелуй, сначала лёгкий, затем глубже. И вот мои ладони по обе стороны от его головы, а его проходятся вдоль тела, гладя, будто изучая. От чего мурашки побежали табуном, голове стало чуть жарче. Ткань трусов натянулась чуть сильней, я стал тереться о его живот, попутно языком пытаясь будто добраться до гланд. Его ладони, передвигаясь по моему мерно извивающиеся телу опустились до задницы, сжимая не сильно, но ощутимо, почти впиваясь ногтями. Жарко. Очень жарко. Нехотя оторвавшись, сел на него удобней, выпрямился, потянув за край футболки одним движением стянул ее с себя, кинув куда-то в сторону стола. Отдышиваясь смотрел на него сверху вниз и умилялся. Ведь его расширенные зрачки смотрели на меня, будто он кот, что в моей руке вкусняшку увидел. Теперь наблюдает за моими действиями, ждёт что сделаю дальше. А я понял тогда, что даже не смотря на всю свою решимость и возбуждение, всё ещё боялся. По крайней мере, той части, где он, в меня. . Выдыхая глухо я согнулся, опираясь одной рукой о матрас, второй закрывая себе глаза. Я смущался всего этого чисто как, мужик, который собрался отдаться, другому мужику. Ещё и младше. И вообще. . . Сново засомневался. Да очень вовремя. На столько видимо ощутимо, что даже он это понял. Приподнялся на локтях, ладонью погладил по щеке. Нет, нет я справлюсь. Херня это всё, херня. Для большей уверенности сново его поцеловал, чуть подвинулся вперёд, отодвинул край матраса, желез рукой за него, к так сказать, "тайнику". Туда я заныкал всё добро что покупал в аптеке. Одна пачка, тюбик. Пака тянулся и шарил, не осознавал что носом он упирался в мою грудь, от чего на секунду подумал что могу мешать ему дышать. Отодвинулся обратно уже с "презентом" в руках, и был частично прав, в своих предположениях. Из левой его ноздри потекла тонкая струйка крови. Милипиздрическая но сука быстро идущая, капая каплями на наволочку. А зрачки его будто ещё больше расширились. Я уже дернулся, собираясь встать с него к шкафу, где лежали салфетки, но он подхватив меня под поясницей прижал к себе. — Не надо Дима, всё нормально, щас пройдет. Делай, что хотел. А я как-то, и не задумывался чё я хотел. Стёр с него кровь большим пальцем, поняв что только размазываю — слизал, и попутно сново покрыл его лицо поцелуями. От чего тот сново тихонько засмеялся, укладываясь обратно на спину. Откывырял пленку, открыл пачку, вытащил ленту упаковок целиком. Упаковку кинул на пол, а вот смотря на резинки задумался. Ну вот сейчас стяну с себя труханы, с него тоже, и как. На себя и на него надеть, или только на него (?). Растягивать себя сейчас нужно или того что я делал досточно (?). А может ему вообще отсосать перед этим, или, потереться, так сказать, для разрядки. . . Стыдоба ёбаная. . Мои раздумья он прервал тем, что в очередной раз привстал, чуть согнул ноги в коленях, тоже стянул с себя футболку. Я не первый раз видел его, так сказать, полуголым. Но на кануне начал за собой замечать, что вид его подкаченных плеч, заводит меня сильней любых эротических картинок. Как и сейчас. Последние мои сомнения развеялись, когда он тоже сел, взяв мои руки в свои, поцеловав костяшки одной из них. — Давай я сделаю, если ты не уверен. Сново сердце быстрее застучало. Подумал о том, что надо будет сходить провериться. Но тогда, тогда я просто кивнул, и передал ленту ему. Он, легко и мягко, повалил меня на спину, пристроился между моими ногами, стянул с меня последний элемент одежды. От чего давно стоящий орган ещё раз дёрнулся. Резинки он отложил чуть поодаль, снял нижнее белье и с себя. И я наконец увидел, на сколько был беспечен оказывается в своих фантазиях. Реальность оказалась куда больше, чем я мог подумать. Ну не конский конечно, но явно такого размера, что наверно не то что в меня б не вместилось, даже женщина от такого зарыдала бы в процессе. У меня тоже не маленький, но блядь у меня возраст, понятно все со мной, он здоровый молодой лоб, что наверно, прошу прощения, осеменил бы с пол дюжены юных фигуристых девиц. Но вместо этого, всю свою молодость он отдаёт мне. Что льстило и пугало, одно другого не отменяя. Он, видя как я сново напрягся от такого зрелища, притянул, приподнял ладонью под спину, гладя по ногам. Ртом прошёлся снизу вверх по шее, опаляя меня теплым дыханием. С прилюдий решил начать, видимо, чтоб успакоить. Языком вылизывал под подбородком, губами скользил к уху и обратно, опускаясь далее до ключицы. Я лишь мог по лучше устроить ноги и руками разминать его плечи. Низ неистово горел но впринцапи я мог ждать сколько угодно. Он, медленно и мягко опуская меня на матрас, попутно расцеловыаал, спускаясь всё ниже. На груди остановился дольше всего. Кусал, лизал, целовал. Меня с всего этого вело. Было невыносимо противоречиво приятно. Это Миша. С ним только счастье, умиротворение и удовольствие. Нажатиями прошёлся по рёбрам, сжимал талию, губами цеплялся за кожу, присалывался, минуя каким-то чудом немногочисленные но заметные волоски. Остановившись у лобка, вопросительно посмотрел на меня, потирась щекой о мой стоящий колом член. Сам был давно покрасневший, легонько улыбался, наслаждался не меньше моего видимо. Я, вплетаясь пальцами в его волосы, погладил по голове, свою отварачивая в сторону окна. — Не надо. Давай, начнем уже. . — . . . Точно готов ?. Мои бедра, что до этого были на весу, в его руках, сново опустились на кровать, поднимая ноги, ставя обе ступнями на его плече. Врать я не мог, особенно тогда. — Ммммм, не особо, буду честен. . — Ммм, давай прекратим ?. — Нет !. Нет , не в этом смысле не готов. Просто, ну знаешь . . . Был бы бабой, было б проще. . . Видимо, он не совсем правильно меня понял. И вместо буквально физического контакта, подумал что я не готов морально. Как обычно, то, что можно было ожидать от самого дотошного, чувственного парня с чутким сердцем. И когда я указал на, очевидный признак моей, как бы сказать, "природной принадлежности", он лишь сначала прморгался, после поняв все таки о чем я говорю усмехнулся, дотянулся до тюбика, выдавил из него чуть ли не половину, размазывая пахнущую какой-то сладкой хернёй склизкую жижу по пальцам. Я послушно раздвинул ноги, чуть сильне подгибая их к себе коленями. Это было больно, честно. Он делал все аккуратно, целовал по телу, попутно с каждой минутой добавляя по пальцу, которых в меня вместилось четыре. С медицинской точки зрения он знал лучше, поэтому я полностью доверял и не сопротивлялся. Лишь шипел и хрипел то от не особо приятных ощущений по началу, то наоборот приятных спазмов, когда он надавливал в нужные точки, задевая переодически простату. Полностью сдерживаться я не мог, поэтому изо рта вырывалось какое-то сдавленное, хрипящее скулкние с моей стороны. Губами касаясь моих ног он всё интенсивней давил на места, от которых я вскрикивал или подавал признаки что от данных махинаций по телу идут волны удовольствия. Свободной рукой гладил по левой половине задницы, массируя кожу. Я видел, что он сам ели терпит, но ничего сделать не мог, кроме как подстраиваться под пальцы и привыкать к ощущениям. В процессе подготовки он даже шутку какую-то вкинул. Вроде как про "Рыбака на Невском Ниле", за что получил пяткой по лбу. Слабо, просто чтобы не отвлекался. Нутро уже неистово зудело, когда все четыре пальца делали во мне круговые движения. Тут не то что выть, тут орать хотелось. — Да всё, всё ! Хватит. Вставь мне, а то щас ёбнусь. . Он, не переспрашивая, глазами удостоверивается что я правда готов. Весь разгоряченый, потный и красный я был готов сука на всё. Наконец ноги на кровати, звук открываемой упаковочки, натянутый тонкий латекс на налитый кровью венозный ствол. Головка прислоняется к аналу, скользя от смазки, я напрягаюсь в моменте но стараюсь расслабиться. В этом помогали его руки, одна из которых взялась за мой член, медленно мне надрачивая , вторая двигалась от лобка до груди. Войдя в меня всего на пару сантиметров я уже хотел заорать как сучка, сдержался, закусывая внутреннюю часть губы до кро́ви. Он правда старался, очень медленно продвигаясь глубже. Моя боль постипенно притуплялась, так как наслаждение все таки было, сливаясь как раз со страданием моей, не согласной видимо с таким вторжением кишки. Наконец вошёл до конца, застывая на минуту. Мы оба тяжело дышим, привыкая, я к заполненности, он к тесноте. Толчек. Медленный, но во всю длину. Получается только мычать и размеренно дышать. Смазки оказалось достаточно, чтобы он мог спокойно раскачивая бедра встречаться своим лобком с моей задницей, который кстати в отличие от меня был абсалютно гладким. Да Миша впринцапи весь гладенький, аккуратный, без единого волоска на теле. Руками у моих боков в матрас упирается, ноги под себя подобрал и двигается себе потихонечку. Я в свою очередь, дабы он тоже не сильно напрягался и не так сильно дрожал, ладонями водил от живота до плеча. Цепляюсь пальцами за все́ неровности, тоже массируя, как мог. Теми же ладонями по щекам его гладил, виски ему тёр, челку назад зачесывал. Окончательно взялся за плечи когда подстроившись под нужный угол и достаточно раскачавшись он стал нормально меня трахать. Тут уж сдерживаться не получалось. Из горла то и дело вырывались гортанные стоны вперемешку с шипением. Пару раз он интересовался нормально ли мне, может по медленней и так далее. На что я параривал мол лучше чтоб не останавливался, ибо может и мало в мужском сексе шарю, но как правило когда ощущения вперемешку, дабы не обострять уже нынешнее состояние надо просто продолжать. Какой я душный, фу бля. Постоянно тянулся целоваться, ощущал его руки на моих бёдрах, дрожал когда он насаживая меня особенно сильно, будто закрепляя результат, задерживался в положении на пару секунд, затем сново вбиваясь с той же интенсивностью. Вскоре, спустя какие-то несчастные несколько минут, он, сново закинув мои ноги на свои плечи, стал не то что ебать, а прям вдалбывать меня в матрас. На столько парню моментально будто крышу снесло, и он уже не слышал как я его звал по имени, как почти задыхаясь орал чтоб он был по медленнее, как кровать ножками бьётся о стену, вероятно ещё до этого разбудив всех за стенами квартиры добавляя ещё один эмбиент. Мои стоны вибрацией проходили по помещению, зад неистово горел и внутри и снаружи, руки мои он запястиями пригвоздил к матрасу, сам отчаянно ебя меня со всей своей силой. Связался с молодым называется. Нет конечно мне было хорошо. Уже спустя всего минуту долбёжки кончил себе на живот, особенно сильно сжимаясь в моменте. Что он чувствал, остановился, чуть-чуть подождал, и по новой начал трахать, ещё сука быстрее. Я мог только уже освобожденным руками, ногтями вцепляться в его спину, без полос но до крови, скулить срывая связки, наслаждаться новыми ощущениями и привыкать к переодичной, своевременной боли. Всё также целовал, держал ноги на его пояснице, в похотливом бреду звал его по имени. Наконец новая, более усиленная пульсация вен. Чувствую, как латекс натягиваясь, наполняется, образуя плотный шарик. Наконец-то он кончил, госпади. . . Выходит из моего нутра со звучным, смущающим меня хлюпаньем. А то что всего мгновение назад тут стояла солянка звуков из очень громких шлепков, нашего дыхания и лично моих чуть ли не оров, нет, это видимо меня не смущало. Короче вытащил, презик завязал, кинул за борт кровати. Я подтянул его к себе, обхватывая за шею, в отместку его ласк начал разукрашивать всю кожу до груди засосами. Языком зализывал шрам у сонной артерии, присалывался губами к кадыку и почти кусал его округлые плечи. Он тяжело дышал, но с нотками стонов соответственно, не одному же мне голос свой проявлять. Навалившись на меня сверху, так как я сам захотел, держался на локтях, принимал мои вылизывания. Почувствовал, что в уже потихоньку остывающем воздухе сново возбуждаюсь. Анал сново требовал вторжения, видимо, привыкнув. Я оповестил об этом, оставив последний засос в ямке между ключиц. Он пропустив смешок, обхватил меня, поднял так чтобы я сидел на нем. Открыл ещё одну упаковку, натянул, сыпал коротки поцелуями спрашивая о всяком. Не особо важном и только о том удобно ли и что бы я хотел чтобы он сделал. Мне ничего не надо было, кроме того чтобы он ебал меня дальше. Даже, наверное, по грубее предыдущего. И он все сделал. В ту ночь и утро мы потратили три упаковки несчастных резинок. Испробовали все возможные для нас позы. Я скакал на нём наездником, подстраивался под его толчки, закидывал ноги, чуть ли не душа его своим напряжением. Он вдалбывал, сжимал руками до синяков, каждые несколько минут спрашивал все ли со мной хорошо, надо ли продолжать, какой подобрать темп, на сколько удобно в той или иной позе. Зацеловывали и искусывали друг друга до темных пятен на коже, не задумываясь о громкости стонали синхронно в голос, полностью отдавалиь похоти. После даже в душе и то не прекращали, и он имел меня на весу уже без всякой защиты, что для меня казалось куда пизде чем с ней. Но безопасность никто не отменял, поэтому отказываться от латексных упаковочек не стали, в первую очередь потому что он настоял, во вторую потому что я согласился. Раз я уже заднеприводный, боязнь заболеть хернёй какой-то типо ЗППП меня не страшила. Но за Мишу я переживал, поэтому просто слушал его, как он того хотел. Уснули только днём, часов в 11. После бессонной ночи и такого интенсивного "спорта" хотелось только по жрать и отоспаться хорошенько, что мы впрочем и сделали. Только в девять утра, после мытья к нам постучала соседка через стенку, и не особо мягко намекнула что не её дело кто в каких отношениях, но голосить когда все́ спят не стоит, надо быть по сдерженней видители. На что я так же не мягко ей напомнил как она год назад почти каждый день приводила к себе алкашей что ебали её чуть ли не группой, и что я не жаловался просто потому что дома редко бывал из-за бесконечных одиноких прогулок. "Межи да грани — ссоры да брани". Не суй нос не в свой огород, а то откусят. Открыв тогда окно на форточку и заваливаясь уже по нормальному по спать под Мишкиным боком, чувствал как пульсируют засосы на коже, внутренне радовался и даже открыто без стеснений улыбался. Думал о том как в понедельник надо будет сново в аптеку за глянуть, но на этот раз не только ещё за презиками, но и за пластырями, с пару десятков, квадратными. * * * * * Новая привычка. Ритуал. С жертвоприношением не сравнимо, но похоже было на рабническое приклонение перед господином. При чем этот раб, в моем лице, был совершенно не против и наоборот сам инициировал , чтоб меня взяли, грубо чаще всего, без подготовки. Чему он был недоволен. Даже тут и то остарожничал. Не было резинок — отказ. С работы пришел уставшисй но все равно упрямо требую ебли — отказ. Я пьяный возвращаюсь с кооператива или гулянки с коллегами лезу с приставаниями — без прикословный отказ. Зато все́ поверхности в доме опробовали. Кухонная столешница, стол, диван, обувница, стиралка, ванна, рабочий стол, подоконник в спальне, тумба в зале, кресло там же. Сука, я превратился в суккуба, что вытряхивал из парня все́ оставшиеся или приобретенные силы, иногда против его же воли требуя секса без слов но с очень очевидным давлением, чаще всего жалобно. Он и не противился, и давал всё что я хотел, имея без остановки и приреканий. Нет конечно я следил за тем чтобы и ему было хорошо, это вообще не обсуждается Просто, чаще всего он отвечал что ему и так всё нравится, чтоб я руководил процессом и не против чтоб я и дальше делал что хотел. Минет ему тоже научился делать по собственной воле, заливая по углам и заглатывая во всю длину. Конечно на это он ругался, ибо ваще всего когда он кончал я глотал, на что он парировал что у меня будет язва, повреждение желудка, ухудшение рецепторов и прочие страшилки. Но ей богу я готов был стать его безчувствеенной секс-куклой, лишь бы он не прекращал целовать меня по утрам, обнимать на кухне пака кофе пью, гулять со мной сново за руку не обращая ни на кого внимания. Прошу прощения срать я хотел на общественное мнение что тогда что сейчас. Пусть похть пидр уже вслед орут, так сладко похуй. Пусть только попробуют моего щеночка оскорбить набью ебало любому. И боже мой как же сука все таки весело его было переодически дразнить. Чаще всего, когда ходили в ресторанах есть, специально надевал обтягивающие рубашки, растёгивая верхние пуговицы, нацеплял такие же обтягивающие джинсы, аккуратно светил перед них открытыми участками кожи, переодически намекая, что хочу например по нежиться в его объятиях где-нибудь за углом, или чтоб мы побыстрее ушли домой и он отодрал меня со всей возможной силой. Клянусь блядь это не нормально я знаю, но этот парень за столь коротки промежуток времени перенастроил все мои жизненные устои почти в нулину. Я больше не осуждал парней подростков, что сидя в парке чтоб никто не заметил переодически держаться за руки, в щеки могут друг друга поцеловать и шутят переодически какие нибудь максимально гейские шутки. Если раньше я плевался и рассуждал на тему что за нахуй происходит с людьми, то сейчас, сейчас мои чувства перекрывали мою личность впринцапи на корню. Просто, стал относиться ко всему, проще. И уже в апреле, почти до даты нашего знакомства, озвучил что хочу съебаться с ним с этого города. Не потому что тут плохо, а потому что хотел, чтоб парень нашел работу своей мечты, или вообще не работая ходил в те места в которые мечтает. С моими накоплениями можно было жить припиваюче в оба рта ни думая о завтрашнем дне. Конечно не с покупкой танхауса каждому по отдельности, но с домиком в глубинке или хорошей двухкомнатной квартирко мои финансы справились бы. А дом, родной. . . Да похер на него, в рот ебал я это деревянное недоразумение. Уже и деньги с аренды мне не нужны. Пусть хоть с землёй этот сарай сравняется, плевать мне. На мое предложение щеночек начал рассуждать о том, а готов ли я, а уверен ли. Правда ли всё нормально с деньгами и чем вообще обусловлено такое заявление. На что честно ответил « Заебало, Миш. Работа моя заебала, город этот. Может с тобой он хорош, но без тебя, пока один иду вскрыться хочется от тоски. Да и тебе тут делать нефиг. Всё мы с тобой обошли, каждый угол исследовали. Да и ты говорил, что хотел бы наконец по професси по работать, ну вот мне пара птичек нашептали, что у столицы в городке соседнем очень нужны специалисты, с должным опытом и давольно хороше зарплатой. Деньги твои, ими распаряжайся, я тебе ещё докладывать буду. Не работай даже если хочешь, обеспечу, не переживай. Давай уедем, Миш, пожалуйста. Всё на мне. Любые траты я покрою, любые хотелки оплачу, просто давай вместе уйдем туда, где нам обоим будет хорошо. Прошу, Миш ». Он на протяжении недели расспрашивал меня на счёт деталей, куда действительно мы бы уехали, чтоб я хотел делать. А мне ничего не надо. Работать могу где угодно, пойду куда угодно, лишь бы ему было хорошо. В конце концов, он согласился, выразив своё "да", после интенсивного и жаркого секса, лёжа со мной на расправленном диване, пака я вырисовывал на его груди пальцами невидимые узоры. Радости моей не было предела, и на протяжении двух недель дополнительно основательно готовился. Бегал, договаривался, настроился на увольнение, собрал все́ деньги, оповестил коллег что съёбвваюсь нахуй не то что из компании, а вообще от сюда. Они поддержали, не без подколов что мол «с молодым жеребцом в бега стремлюсь», и устроив мне прощальную пьянку обещали звонить и просто поддерживать связь, делясь также планами что мол тоже планируют по стране по кататься. Короче подтвердил, что круг общения у меня всё ещё есть. А щеночек, он говорил, что работу то любит, но согласен, что это не его. Раньше кстати "Ton destin" находился в другом месте, и на свою хозяйку он работает больше двух лет. Переезжали они каждые пол года, проблем с финансами не было, ибо продажи шли отлично, как раз из-за их стараний и контенгента клиентов. Кстати сама хозяйка, я её увидел когда в очередной раз в перерыве последней недели своей работы зашёл за кофе, красивая, фигуристая рыжая бестия. Симпатичная одинокая мамочка, не за мужем, на первом месте бизнес и её сын, которому всего десять, и именно из-за него она открыла это кафе, именно с темой цветов, ибо он очень их любит. Узнал об этом непостредвеснно от неё, она сама меня выхватила по среди дня, позвала на задний двор, и мы вполне приятно по болтали. Переживала за парня, решила узнать по лучше, ради кого он увольняется и уходит. Я вёл себя спокойно, отвечал на все вопросы и уверял что всё с Мишей будет хорошо, уж я об этом позабочусь. Пара часов у нас ушло в трёпе о парне. Она сильно не распространялась, достаточно мило мне объясняла все нюансы, и выражала свою печаль, что такой хороший работник уходит от неё. Но, как она сама выразилась, его счастье важнее. Да и за эти годы что работала с ним, он сделал куда больше для неё, чем тот мог дать. Сестра его в ближайшее время с ней останется, намекнув, что тоже, не просто так, чуть больше чем по "дружески". Хах, плутовка. А Мишаня перед отъездом, уже на чемоданах перед выездом к вокзалу приподнес мне целую корзинку белых лилий. Это единственные цветы, которые не вызывали во мне аллергии. Я уже говорил, что ненавижу, но терпел раньше. Тогда, от него, я был им рад. За что получил прямо в коридоре, за двадцать минут впринцапи не плохой, смачный отсос. От последствий которого пришлось ещё десять минут оттереть меня от семени и слюны, плюс переодеть рубашку, зато я доволен, и ему приятно сделал. Стоя на перроне, смотря на то, как его сестра трепет по голове, и хозяйка кафе гладя по щекам желала ему удачи, сидя жарким июльским утром на лавке под навесом, смотрел на то, как он улыбался и шутил, излучая света больше чем от солнца. Он прохладный телом, но очень горячь душой. Глаз мой радовался каждую секунду, находясь в спокойствии, уверенный в своем выборе, в нашей совместной жизни. Если он захочет даже ребенка заведем, ибо когда-то говорили об этом. Я всё сделаю, лишь бы он был счастлив. Чтобы он как тогда, на том же перроне, загружаясь в вагон, заливался смущением и довольством при моих поцелуях, моих объятиях. «Где лад, там клад». С любимым мч, рай даже в шалаше. Я всё ещё ненавижу цветы. Но признаю, именно благодаря ним, я находил, нашел, своё истинное, искреннее счастье. the end_by Karin Fortenes.