The Mayfield Roses (Part I)

Макс добежала трусцой от своей спальни до ванной в надежде опередить Мэллори и Билли, которые обычно занимали её целую вечность. Но в коридоре уже витал мускусный шлейф одеколона Билли, а дверь была заперта. Чёрт бы его побрал. Раздосадованно выдохнув, она повернула обратно к себе, но застыла перед комнатой Мэллори. Будильник сестры надрывался — пронзительно и настойчиво, однако из-под двери не пробивалось ни лучика света. Нахмурившись, Макс толкнула её. Мэллори лежала, тесно свернувшись калачиком в постели, её лицо едва виднелось из кокона одеял. Она даже не пошевелилась. Макс щелкнула выключателем и, переступив через валявшуюся посреди пола скомканную ночную майку, подошла к будильнику. Она вырубила его и наклонилась к сестре, похлопав её по плечу. — Мэл? Никакой реакции. Макс шумно вздохнула и осторожно потрясла её обеими руками. — Мэллори! Уже почти восемь, тебе пора вставать. Глаза Мэллори наконец затрепетали и приоткрылись. От яркого света она судорожно вдохнула и тут же снова зажмурилась. Спрятав лицо в ладонях, она глухо застонала. Голова раскалывалась, а веки пекло от пролитых накануне слёз. — Который… который час? — пробормотала она. Мысли казались вязкими и неповоротливыми, словно им приходилось пробираться к ней сквозь густую трясину. — Почти восемь, я же только что сказала. Мэллори шумно выдохнула, проведя тяжёлой ладонью по лицу. Макс хмуро на неё посмотрела. — Я думала, ты не будешь пить таблетки на ночь, — она запнулась на секунду, а затем добавила тише. — Выглядишь паршиво. — Спасибо, — пробормотала Мэллори пересохшими, словно чужими губами. Макс переступила с ноги на ногу, на её лице промелькнуло чувство вины. — Извини. Душ поможет прийти в себя. Мэллори вяло захлопала ресницами. Душ. Ходила ли она в душ прошлой ночью? После того, что произошло, должна была, конечно… Но стоило ей пошевелиться под одеялом, как ощущение липкости между бёдер доказало обратное. Она судорожно потянула одеяло повыше, кутаясь в него до самых плеч. Ей нельзя было допустить, чтобы Макс увидела её в таком состоянии. Дверь ванной распахнулась. Макс обернулась и увидела Билли. Он вальяжно проходил мимо, но на секунду остановился у открытой двери комнаты Мэллори. Та вмиг окаменела, внутри у неё всё перевернулось. — Доброе утро, солнышко, — протянул он с ухмылкой. — Советую поторопиться. Твоя машина отходит через двадцать минут, с тобой или без тебя. Мэллори молчала, упорно не глядя на него. Он дважды постучал по косяку и неспешно удалился, а она смогла наконец выдохнуть — судорожно и прерывисто. Макс бросила тревожный взгляд на сестру. Мэллори выглядела измождённой — бледная, напряжённая, будто придавленная чем-то невидимым, но невыносимо тяжёлым. Макс ненавидела видеть, как сестра мучается, но ещё больше ненавидела эти чёртовы таблетки. Ей хотелось верить, что существует другое средство — такое, от которого Мэллори не становилась бы такой… другой. После аварии она стала совсем чужой. Всё дело было в лекарствах. Мэллори вздохнула и приподнялась, но стоило ей пошевелиться, как резкая боль пронзила нижние рёбра. Она судорожно охнула и дёрнулась так сильно, что Макс вздрогнула. — Что такое?! — Просто… запястье, — проговорила Мэллори сквозь зубы, морщась при каждом движении. — Неудачно оперлась. Макс нахмурилась. — Ты ведь не собираешься пить ещё одну такую таблетку, правда? Мэллори посмотрела на сестру, в глазах которой читалось плохо скрываемое беспокойство. — Почему? — Не знаю, — Макс пожала плечами, стараясь говорить легко. — Ты становишься похожа на зомби, когда их пьёшь. И разве от них тебя не тошнит? — Это необходимое зло. Не переживай за меня. — Кто-то же должен, — пробормотала Макс. Мэллори вздохнула. — Макс, серьёзно, я в порядке. Разве они могут быть опасны, если врач выписал их на целый месяц? Макс не выглядела убеждённой. — Ладно, ты права. Из-за них я соображаю как в тумане, — уступила Мэллори. — Но тут либо так, либо постоянно терпеть эту муку. Запястье раскалывается, а таблетки помогают, и очень сильно. Надеюсь, мне недолго осталось их пить. Это была ложь. Мэллори уже с ужасом думала о том дне, когда флакон опустеет. Она не знала, что ещё способно заглушить эту боль, отодвинув её на задний план, или стать надёжным щитом между ней и тем адским кошмаром, в который Билли превратил её жизнь. Макс всё ещё сомневалась, но после секундного колебания всё же едва заметно кивнула. — Вот и ладно, — Мэллори вымучила улыбку. — А теперь брысь отсюда. Мне нужно собраться, пока этот придурок не уехал без меня. — Хорошо, — отозвалась Макс. — Попробую его потянуть, но ничего не обещаю, — она помедлила ещё мгновение, а затем вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. Мэллори немного посидела неподвижно, собираясь с духом, прежде чем проверить, на что способно её тело. Она осторожно повернула корпус вправо и рёбра тут же взорвались острой, беспощадной болью, вырвав из её горла приглушённый стон. Вцепившись пальцами в простыни, она зажмурилась и задышала сквозь стиснутые зубы. Спустя несколько секунд она попробовала повернуться влево. Тоже больно, но уже терпимо. Двигаться она могла, а значит, перелома нет, верно? Будь там перелом, прошлым вечером ей было бы куда хуже. Просто очередной ушиб. Всё нормально. Эта мысль должна была успокоить, но легче не становилось. Болело сильно — настолько, что к горлу даже подкатила лёгкая тошнота. Впрочем, это могло быть и обычным побочным эффектом. Оксиконтин прекращал своё действие. Она спустила ноги с кровати и через силу поднялась. Новая волна боли прокатилась по рёбрам, вышибая воздух из лёгких. Мэллори судорожно, со всхлипом вдохнула, а в глазах нестерпимо закололо. — Чёрт, — прошептала она, сглатывая слёзы. В таком состоянии ей этот день было не пережить. Её затуманенный слезами взгляд упал на флакон с таблетками, стоявший на тумбочке, спасательный круг… или капкан. Пальцы обхватили пластик, но она замялась, и сердце забилось чаще. Не потому, что она не хотела пить лекарство, а потому, что желала этого всем сердцем. Ей это было необходимо. У неё просто не было выбора. Мэллори скрутила крышку и вытряхнула таблетку на ладонь. Слишком много… С целой дозы она уснёт ещё до того, как в школе закончатся утренние объявления. Ногтем большого пальца она расколола её пополам и поспешно сглотнула неровный осколок, пока не успела передумать. Облегчение наступит не сразу, но оно обязательно придёт. Хоть какой-то просвет. Сделав дрожащий вдох, она утерла глаза и с трудом сглотнула стоявший в горле ком. Не думай об этом. Просто двигайся дальше.

***

Мэллори вяло ковырялась вилкой в своей тарелке с картофельным пюре и куриными наггетсами. Через силу, чисто из чувства долга, она впихнула в себя пару кусочков курицы, но аппетитом здесь и не пахло. Подняв глаза, она наткнулась на пристальный, хмурый взгляд Эдди. — Что? — спросила она, не отводя глаз. — Ты завтракала? — Да, — соврала она, даже не подумав сделать голос более убедительным. Эдди нахмурился еще сильнее, внимательно вглядываясь в её лицо. Взгляд Мэллори был слегка затуманенным, а движения — медленными и размеренными, будто она пробиралась сквозь густой туман. Он слишком хорошо знал, как выглядят люди под кайфом. В трейлерных парках, где он вырос, таблетки встречались чаще, чем исправная проводка. — Что происходит? — спросил он чуть более резко, чем собирался. — Я просто не голодна, ясно? — огрызнулась Мэллори, мгновенно встав в оборонительную позицию. — Ну давай, арестуй меня за это. — Ты сейчас под окси, да? Робин замерла с полным ртом картофельного пюре. Лицо Мэллори окаменело, она инстинктивно откинулась на спинку стула, ощетинившись. — Какая разница? — Окси? — переспросила Робин, не прожевав. — Оксиконтин, — пояснил Эдди. В его выразительных карих глазах появилось несвойственное ему серьёзное выражение. — Сильное обезболивающее. Робин с трудом сглотнула. — Я знаю, что это такое, тупица. Это что, то самое, что тебе прописали из-за запястья?! Мэллори пожала плечами. — Ну да. Робин нахмурилась и отложила вилку, её лицо омрачилось. — Господи, неудивительно, что ты всю неделю сама не своя. Эдди тяжело выдохнул. — Мэл, тебе нужно завязывать с этой дрянью. Прямо сейчас. Они же тебе все мозги высушат. Мэллори горько усмехнулась про себя. Билли Харгроув уже и так отлично с этим справлялся. — Я серьёзно, — настаивал Эдди. — Знаешь, как эту дрянь называют на улицах? Героин для нищих. Она людей в щепки разносит, Мэл. Мэллори никогда не видела Эдди таким. Привычный озорной огонёк в его глазах погас — его сменила неподдельная, неприкрытая тревога. В его словах крылось что-то глубоко личное, она буквально кожей это чувствовала… Но ей хотелось поскорее закрыть эту тему. — Я не собираюсь подсаживаться, ясно? — снова солгала Мэллори, на этот раз постаравшись, чтобы голос звучал убедительнее. — Я и сама хочу от них избавиться. Меня от них тошнит, да и аппетит совсем пропал. Эдди откинулся на спинку стула, но продолжал настороженно за ней наблюдать. Он не поверил ей до конца, но всё же кивнул. — Ладно. Хорошо. — До сих пор так сильно болит? — уже мягче спросила Робин. Мэллори кивнула, стараясь ничем не выдать своих чувств. Лицо Робин исказилось от сочувствия. — Чёрт. Мне так жаль. — Слушай, просто приходи ко мне, — пожал плечами Эдди, пытаясь разрядить обстановку. — Обеспечу тебя бесплатной травкой, пока этот гипс не снимут, идёт? От боли поможет и в торчка тебя не превратит. Мэллори посмотрела на свой поднос. Это предложение по-настоящему её тронуло, но тяжесть в груди стала ещё более ощутимой. Марихуана на неё не действовала так, как таблетки. Напротив, от неё Мэллори охватывали паранойя и беспричинная тревога, которые лишь подпитывали и без того душившие её страхи. — Это очень мило с твоей стороны, — тихо сказала она. — Спасибо. Эдди шутливо поднял руки. — Ладно, признаюсь честно, для этой дерьмовой травы «бесплатно» — самая справедливая цена… Мэллори закатила глаза и улыбнулась. — В твоём репертуаре. — Эй, главное же внимание! Мэллори негромко рассмеялась. С этим не поспоришь. На одно короткое мгновение она перестала чувствовать себя сломленной, грязной вещью, в которую её насильно превратил Билли. Она снова ощутила себя прежней девчонкой, у которой есть близкие люди — те, кому она небезразлична и кто хочет ей помочь. И за это она была им бесконечно благодарна.

***

Мэллори невидящим взглядом уставилась в свой шкафчик, напрочь позабыв, зачем вообще его открыла. Она зажмурилась, пытаясь разогнать туман в голове и заглушить гул голосов и грохот учебников вокруг. — Привет, — раздался сзади тихий голос. Она обернулась как раз в тот момент, когда Стив непринужденно прислонился к соседнему шкафчику. Мэллори инстинктивно поджалась, и её взгляд испуганно метнулся вдоль коридора. — Расслабься, — понимающе улыбнулся Стив. — Я уже проверил. Горизонт чист. Мэллори виновато улыбнулась. — Спасибо. Привет. Улыбка Стива слегка угасла. Она выглядела измождённой, её веки отяжелели — казалось, даже просто стоять прямо требовало от неё колоссальных усилий. — Ты как себя чувствуешь? Порядок? Она замялась. Сердце пропустило удар от того, как он на неё смотрел — словно она была единственным человеком во всём мире, заслуживающим внимания. К горлу подступила волна тепла. — Честно говоря, не очень, — призналась она, понимая, что его не обмануть. — Дико устала. Выпила утром обезболивающее. Теперь вот жалею. — Блин, как паршиво, мне жаль, — нахмурился он. — Хочешь, прогуляем следующий урок? Найдём где-нибудь местечко, чтобы ты вздремнула? Мэллори закрыла шкафчик и устало прислонилась к нему лбом. — Стив Харингтон, это самое сексуальное, что ты мог сейчас сказать. Стив рассмеялся. — Так вот что тебя заводит, да? — Ага. Я бы набросилась на тебя прямо сейчас, если бы не валилась с ног. — Перенесём на следующий раз? Она улыбнулась. — Перенесём. Стив огляделся по сторонам. Коридор уже почти опустел, остались лишь несколько отставших учеников, но никто не обращал на них внимания. Мэллори тоже это заметила. Они одновременно подались навстречу друг другу, чтобы украдкой сорвать быстрый, нежный поцелуй. — Пойдём, — сказал он, скользнув ладонью по её пояснице. От этого прикосновения у неё по спине пробежала приятная дрожь. Стив повёл её по коридору, едва ощутимо придерживая, его рука была тёплой и надёжной. — У тебя уже есть на примете местечко? — спросила она. — Моя машина. Там тихо, сиденья откидываются… В общем, идеальные условия для сна. — Идеальные условия для сна? — Мэллори картинно вздохнула и принялась обмахиваться ладонью. — Поосторожнее со словами, Харингтон… Ты меня так совсем заведёшь. Стив рассмеялся, толкая боковую дверь. Когда они вышли на парковку, порыв прохладного воздуха немного взбодрил Мэллори, равно как и раздавшийся неподалёку знакомый голос. — Так-так, и что тут у нас? — Робин вынырнула из-за своей машины, перебрасывая через плечо футляр с трубой. — Вы, двое хулиганов, решили прогулять без меня? — Робин, ты в своей жизни ещё ни одного урока не прогуляла, — напомнила ей Мэллори. — Твоя правда, — ухмыльнулась та, многозначительно переводя взгляд с одного на другого. — К тому же не хотелось бы мешать тем скандальным делам, которыми вы тут собрались заняться. — Ага, скандал века, — подхватил Стив. — Мы собираемся поспать. Срочно сообщите в прессу. Робин фыркнула. — Поспать? Так это теперь у молодёжи называется? Мэллори закатила глаза. — Пока, Робин… Робин так и покатилась со смеху, пятясь к дверям школы. — Ладно-ладно, ухожу. Но помните, голубки: оставляйте между собой место для духа святого! — Она уморительно сложила ладони в притворной молитве, подмигнула им и скрылась внутри. Мэллори не сдержала смеха, хотя её щёки так и полыхали. — Ну и зараза. Стив с улыбкой открыл для неё пассажирскую дверь и потянулся внутрь, чтобы полностью откинуть спинку сиденья назад. — Да уж, она забавная. Мэллори усмехнулась, усаживаясь в салон. — Она теперь ещё несколько дней будет сама с себя хихикать. Стив захлопнул дверь, подошёл к багажнику и достал плед, который всегда возил с собой. К тому времени как он забрался на водительское сиденье, Мэллори уже свернулась калачиком, подложив под голову куртку вместо подушки. Ни слова не говоря, он укрыл её пледом. Она восхищённо охнула. — Да ладно, — вырвалось у неё, ей вдруг безумно, до абсурда захотелось расплакаться. — Ты просто ангел. Спасибо. — Пустяки, — отозвался он, откидывая собственное сиденье. — Удобно? Мэллори кивнула и протянула руку, чтобы взять его за ладонь. Он переплёл их пальцы — уверенно, но очень нежно. Его большой палец принялся выводить мягкие круги на её костяшках. — Разбуди меня, если я начну пускать слюни, — пробормотала она. Стив ухмыльнулся. — Ничего не обещаю. Какое-то время они просто лежали и смотрели друг другу в глаза. Рука Стива сжимала ладонь Мэллори, даря ей чувство опоры и безмолвно уверяя в том, что она в полной безопасности. Наконец она смогла позволить себе расслабиться, и навалившаяся усталость окончательно сомкнула её веки. Стоило ей закрыть глаза, как она тут же провалилась в сон. Стив наблюдал за тем, как Мэллори уплывает в беспамятство. Её пальцы в его руке обмякли, но он не отпустил её ладонь. Спящей она казалась совсем другим человеком — безмятежной, тихой, беззащитной. Он подумал о том, многим ли доводилось видеть её такой. Наверное, мало кому… а может, и вообще никому. Её грудь мерно вздымалась и опускалась в такт мягкому, ровному дыханию, а губы слегка приоткрылись, когда сон окончательно затянул её в свои глубины. Синяки на её лице уже затягивались. Багрово-синие подтёки сменялись болезненной желтизной, но следы побоев всё ещё были очевидны. И сколько бы она ни божилась, что с ней всё в порядке, Стива было не обмануть — он замечал, как она каменеет при каждом резком движении и как морщится от боли, думая, что на неё никто не смотрит. И дело было не только в физических ранах. Она стала сама не своя. Из уверенной и бесстрашной девушки превратилась в нервную, пугливую тень. Что-то было не так. Авария как-то изменила её… но она упорно отказывалась говорить об этом хоть с ним, хоть с кем-либо ещё. Она и раньше была немного скрытной, но после прошлой недели всё изменилось. Её сарказм и колкие остроты никуда не делись, но в последнее время они казались скорее броней… будто она использовала их, чтобы отвлечь его внимание и не дать заглянуть слишком глубоко. Стив снова покосился на неё. Её пальцы едва заметно дрогнули, а брови сдвинулись к переносице. Даже во сне она оставалась напряжённой, словно была готова к удару, словно не могла отпустить те тревоги, что роились под её огненной копной волос. Он вздохнул и откинул голову на подголовник, уставившись в потолок машины. Он так хотел помочь — боже, как же он хотел ей помочь… Но как это сделать, если она возводила стены куда быстрее, чем он успевал их разрушать?