Странные каникулы в Чудном, или Не гуляйте по ночам

24 мая 2021 год, Ленинградская область — Из всех мест именно сюда. Почему я не удивлена? — вздохнула Лера, откинувшись на спинку сидения. Рендж Ровер Олега проехал мимо синего знака с белой каймой с выцветшей надписью «Чудный, 26 км». Когда Лера была совсем маленькой, они ездили сюда к бабушке. Не стало бабушки — дачу продали. Интересно, знал ли Разумовский? Знал, по-любому. Не мог не знать. — Олег уже прошёлся по «Ч» и «д» в названии, можешь даже не начинать, — отмахнулся Сергей с переднего пассажирского. Лера едва разбирала слова: после взрыва и контузии правое её ухо слышало очень и очень плохо. Впрочем, переспрашивать она не стала: если это что-то, что Разумовский сочтёт важным, он это до неё донесёт: жестами, текстом, азбукой Морзе. Не хочешь — заставим, не умеешь — научим. Однако сейчас Сергею было не до того. В целях маскировки он решил нацепить какой-то очень дурацкий вихрастый парик непонятного цвета, в котором постоянно чесался. — Я всё спросить хотел, а зачем тебе парик? — поинтересовался Олег. Лера даже повернулась к ним здоровым левым ухом, делая вид, что разглядывает пейзажи. — Зачем такому разыскиваемому мне парик для загородной поездки, даже не представляю, — саркастически протянул Сергей. — Мог бы уже и волосы покрасить, — дёрнула плечами Лера. — Угу, в блондина, как моя покойная маменька. Олег, мне пойдёт блонд? — уточнил Сергей, кокетливо отставив локоть, чтобы незаметно почесаться. Лера хмыкнула, поймав в зеркале заднего вида такой взгляд Олега, будто у него разом заболели все зубы. Подняла руки и откинулась обратно на спинку сиденья, снова уставившись за окно. Рассветное солнце пробивалось сквозь деревья. Впервые за долгое время Лере было блаженно никак: Разумовский заставил её выпить таблетку какого-то ужасно дорогого обезболивающего. Видимо, это его форма заботы об осуждённой на казнь. А казнь после её проколов была неизбежна. Всё началось, когда она вернулась к Разумовскому после своего вынужденного зимнего больничного. Тогда Дагбаевский телохранитель скинул её с огромной высоты. Слова самого Дагбаева, что из неё бы получился бы настоящий супергерой, если бы она осознала свою силу, плотно засели у Леры в голове, и она твёрдо вознамерилась отвоевать у Сергея право принимать решения самостоятельно. После того, как она спасла их с Олегом, Сергей просто не мог ей отказать. Разумовский даже выслушал её. Как слушают детей, когда они прибегают к взрослым с какой-то глупой и наивной идеей. Их умилённо гладят по головке и просят больше не докучать взрослым. По крайней мере, ощущалось это именно так. Чувство самосохранения вопило, что Лере стоило дать заднюю, согласиться с насмешливым предположением, что от падения у неё в голове помутилось, но гордость оказалась сильнее. По итогам спора даже получилось прийти к определённому компромиссу: Лера может сама выбирать себе цели, но только в свободное от основных поручений время. И без помощи Сергея. Надо было отдать Разумовскому должное, он мог бы завалить её работой, не оставляя ей ни секунды, но ему, по всей видимости, нравилось наблюдать за тем, что инициатива делает с инициатором. И помощи с его стороны правда не было. Вот тебе костюм, развлекайся. Расследования легли на Леру: пробить внутряк той или иной организации — будь добра, крутись как хочешь. И Лера поначалу правда крутилась: с теми немногими ресурсами, что у неё были, она даже ухитрилась разобраться с несколькими делами подряд — ничего масштабного, но достаточно, чтобы почувствовать, что она всё делает правильно. Но этого было мало: Сергей имел доступ к перепискам, документам, камерам, ещё бог весть к чему, а потому на его двадцать семь кейсов за четыре месяца приходилось пять Лериных. Это её невероятно бесило, а злость была худшим врагом рациональности. Возможно, будь у Леры те, с кем можно было поделиться своей болью, не выдумывая глупые иносказательные истории, ей было бы легче, но таких людей у Леры не было. А жаловаться было на что… От переутомления она окончательно пустила учёбу под откос: информация тупо не лезла в голову. Она могла старательно готовиться к контрольной, чтобы по итогу уснуть в метро и не попасть на неё вообще. Она могла сидеть над одной темой весь вечер и забыть её полностью, едва закрыв конспекты. Чужие, разумеется: посещений у Леры было ровно столько, чтобы не вылететь. Постоянное раздражение копилось в ней и выплёскивалось на всех, кто её окружал: на семью, на друзей, которые всё сильнее превращались в просто знакомых… Лера даже однажды наорала на Разумовского. Она тогда думала, что он убьёт её прямо на месте. К счастью, вмешался Олег, и Леру спешно отправили домой. По пути она всё думала, как именно Сергей отомстит ей за вспышку: убьёт кого-то из семьи? Или просто урежет «жалование»? А может, организует ей несчастный случай? Паранойя стала ещё одной мрачной спутницей Леры и щедро подкидывала ей один сценарий за другим. Она тогда разрыдалась прямо в метро. Какая-то женщина усадила Леру на своё место и сунула бутылку воды. Твердила, что всё обязательно будет хорошо. Как ни странно, обошлось. Только Лера вышла из метро, как до неё дозвонился Разумовский и выдал что-то похожее на «мы оба наговорили друг другу такого, о чём ты потом пожалеешь, отдохни-ка ты пару дней. И заступнику своему спасибо скажи». Видимо, Олег наконец вдолбил в голову Сергея, что Лерины истерики — последствия его же решений. Нет, Лера понимала, что по задумке Сергея она должна была быстро наиграться, набить несколько шишек и успокоиться, но он её явно недооценил. Что ж, запланированные шишки превратились в полноценную ЧМТ. Буквально. После того случая Сергей всё же начал ей помогать. «Чтобы ты не убилась, болезная». Угу, а кто её такой сделал? Впрочем, вслух Лера так не говорила. Помогает — ну и хорошо. Мог вообще не утруждаться ложью, что он её руками делает город лучше, а не просто удовлетворяет свою жажду насилия… Поначалу им удавалось успешно взаимодействовать, но в какой-то момент она зашла туда, куда даже со всей поддержкой Разумовского соваться не стоило — курьеры, доставлявшие взрывчатку, один погиб. Сергей сразу попытался переключить Леру на другое дело — у здания бывшего детдома, того самого, где их подставил Дагбаев, объявились новые хозяева, и он собирался послать Леру на разведку. При других обстоятельствах Лера бы затолкала гордость глубже и подчинилась, если бы только не выяснила, кем был тот самый погибший курьер. Гена. Их с Кириллом общий друг. Сжимая в объятиях Кирилла, который рассказал ей об этом, Лера только и думала о том, что никому не поможет, гоняя какого-то богатея, который перешёл дорогу Разумовскому. Никуда он не денется. Ни богатей, ни Разумовский. *** — Ты съезд сейчас проедешь, — проворчал Сергей и так резко крутанул головой, что парик чуть не слетел. — Там позже надо разворачиваться, — возразил Олег. — Знака съезда нет, и навигатор показывает… — Слушай, я там ездил, ещё когда ты маджукам и суджукам своим головы снимал. Я тебе говорю, что в гипер — это туда, а ты мне мозги делаешь! Пусти за руль, я сам поведу. — Ты за мой Ровер не сядешь. — Нет, Лерочка, ты послушай, какая наглость! Лера слушала перепалку двух старых супругов здоровым ухом и думала о том, какой же это сюр. Как будто они в гипермаркет не за лопатами едут, чтобы её прикопать. Интересные они вообще: придумали какой-то хитрый способ вывезти её из города, ещё и везут в посёлок, где она в детстве лето проводила. Смешные, могли в больнице прикончить, куда её доставили после взрыва на складах. До того, как Сергей понял, чем занимается Лера, и перекинул её на выслеживание нового владельца детдома-казино-отеля (или хрен знает во что новый владелец переделал это здание), они вдвоём строили возможные траектории курьеров, выслеживая их по Г.Р.О.М.-у. Пришли к выводу, что это может быть несколько складов, но выискивать взрывчатку пришлось бы вручную. Это время, это усилия, это риски: вдруг там только часть взрывчатки? «Нет, нет, ты туда не полезешь, нельзя, всё, Лерочка, этим ты не занимаешься — я твои ошмётки собирать по руинам не собираюсь. И вообще, ты хоть раз на Заслонова сходила, как я тебя просил?» А когда бы ей, собственно? Ночью она патрулировала те маршруты, которые они с Сергеем просматривали, надеясь, что потерянный Геной груз подрывник решит заменить. Не прогадала: ей всё же повезло найти курьера, который и вывел её к складам. Будь у таинственного подрывателя больше денег, как у Разумовского в две тысячи четырнадцатом, он бы, может, и не свёз всё в одно место, но Лера нашла на том складе даже больше, чем планировала. Времени у неё было немного — за грузом могли прийти в любой момент. С одноразового телефона, позаимствованного у Игрока, она вызвала полицию и сапёров. Оставалось только дождаться их приезда и проследить, чтобы груз снова не увезли. Именно в этот момент на территорию склада на полной скорости влетела незнакомая машина. На полицейскую она похожа не была. Из салона кто-то выскочил и, будто точно зная, куда бежать, бросился к складу со взрывчаткой. Был ли это один из людей подрывника или ещё кто-то, Лера не собиралась его туда пускать. Как именно рванул склад, Лера не помнила — очнулась уже в больнице. Немудрено в её состоянии — костюм спас Леру от ожогов, но не от ударной волны. Как итог: ЧМТ, полная глухота на правое ухо, которая непонятно пройдёт ли вообще, частичная глухота на левое, которая успешно прошла ещё в больнице, но оставила неприятный шум в ушах. И по мелочи: трещины в рёбрах и контузия. В больнице она провела три недели. На второй, когда ещё даже семью не пускали, к ней заявился Олег. Гениальная была идея послать к полуглухой Лере сиплого Олега. Кое-как он растолковал ей, что это он вывез её оттуда. Её и остатки костюма. Отвёз в больницу «к друзьям». Расспросы, откуда у них такие «друзья», почему ей не заинтересовалась полиция и не свяжут ли её со взрывом, Олег пресёк и посоветовал Разумовского тоже об этом не спрашивать. — Я не могу тебя вечно выгораживать, Валер, — прохладно сказал он прежде чем уйти. — Будут последствия, и ты это знаешь. *** Олег был прав: и насчёт съезда в гипер, к неудовольствию Сергея, и насчёт последствий. Они придумали для неё очень дурацкую ложь: поскольку костюм Чумного Доктора в ремонте, а отрабатывать свой контракт ей всё же надо, они отправят её восстанавливать их заброшенный летний домик в Ленобласти. Лере это трижды объяснили: в первый раз она не услышала из-за глухоты, а во-второй раз ей показалось, что над ней так шутят. На третий раз она точно поняла, что шутят, и расхохоталась. Сергей попросил её больше никогда так не смеяться: ему видите ли не по себе. Ему! Да они бы хоть потрудились придумать правдоподобную историю! Пришлось подыграть. За это ей дали попрощаться с семьёй… На парковке она потянулась и вдохнула. Не лучшее место для того, чтобы насладиться последним вздохом — воняло выхлопными газами олегового Ренж Ровера. Леру не оставили в машине, разумеется. «Глупые, — подумала Лера, — куда же я от вас сбегу?» В гипере они разделились: Олега услали с отдельным списком, а Сергей потащил Леру между рядов с садовыми принадлежностями. — Гос-споди, одни расходы, никаких доходов, — бурчал он, пробуя сделать замах лопатой. — На, попробуй. — Мы сейчас серьёзно выбираем мне лопату, которой я себя закапывать буду? — уныло спросила Лера, на пробу замахиваясь. — Ага. Под ракитою зелёной, — с абсолютно серьёзным видом сказал Сергей и начал напевать себе под нос, отворачиваясь к другому стенду. Надо же. Так поворачиваться к приговорённой на смерть… Он вообще не верит, что она способна на убийство? Даже когда ей нечего терять? — Меня всё-таки отчислили, — сообщила она, глядя в пол, сама не зная зачем. Исповедаться перед смертью, пусть хоть и Разумовскому. Родители, конечно, расстроились, хоть и делали вид, что это не так. Мама грозилась разнести всех в Минобре, ведь очевидно же, что Леру отчислили незаслуженно. Но старалась разбавлять негодование радостью по поводу того, что Лера хоть немного отдохнёт. Папа гладил по спине и повторял: главное, что она жива и идёт на поправку. Кир даже не подкалывал её. — Поздравляю, — не оборачиваясь, буркнул Сергей. — И справка твоя, что ты в больнице лежала, их не убедила? — Нет. Я видела документы, там задним числом всё проставили, а спорить я уже не могла. Просто подписала. — И академа не дали? Ну, видимо, чьего надо сыну-корзину на бюджет пропихнули. Кстати, корзина где? — Он всё же повернулся и закатил глаза: приходилось говорить громче и артикулировать, чтобы Лера его понимала. По мнению Разумовского, так приходилось делать и до её глухоты. — Аллёу! Кор-зи-на! Где? — Тележка. Олег забрал, — пробубнила Лера. — Ну, в руках понесёшь, что я могу сказать? — Сергей недовольно фыркнул и сгрузил Лере в руки несколько садовых инструментов. — Так, лейка… Лейка. Там была лейка. Ох, мангал бы туда ещё, Олег готовит восхитительный шашлык. — Он выразительно посмотрел на Леру. — Мяса достаточно вон взяли. Лера вздрогнула. Ещё утром она думала, что готова уйти. Разумовский выдумал для ее родителей очень достоверную легенду, как она его курьера спасла, она сама почти поверила. И что её начальство во Vmeste впечатлилось её подвигом, объёмом переработок, вздрючило всех её менеджеров и оплатило ей долгий-долгий курс лечения в санатории. А потом родителям ещё что-нибудь соврут. Ей даже дали попрощаться с семьёй. Накануне её провожали огромным столом. Кирилл притаранил торт и прилепил к шоколадному кругляшу с надписью «с днём рождения» бумажку. Получилось «с днём отчисления». Мама его поругала и велела снять, а папа сказал, что неудачи тоже надо праздновать. Когда она ушла к себе, он ей притаранил целый пакет сладостей. Он подработку нашёл, так что стало попроще с финансами. Лера воспринимала это как добрый знак — единственный в окружающем пиздеце. Когда её не станет, они справятся. Закроют долг. С ними всё будет в порядке. В целом, вышло очень здорово. А утром она уехала раньше, чем они проснулись. И вот она стоит перед Разумовским в отделе для садоводства, совершенно не готовая сегодня умереть. По её щекам, наконец, покатились слёзы. — Что, опять кроет? — озабоченно спросил Сергей. — Слушай, а тебе точно можно лопатой махать? Конечно, вот что его волнует — выроет ли она себе могилу. Почему она не умерла от взрыва? Так была бы хоть иллюзия, что она умерла достойно — спасая город от бомб, а не вот так, зарёванная, растрёпанная… — К-как это будет? — всхлипнула она. — Зарежешь? Пристрелишь? Сожжёшь? — Чего? — Сергей как-то потерялся. — У-у-у-у… Был у меня мажордом, он тоже вот так вот головой ударился… — Что здесь происходит? Олег появился из ниоткуда, грозно взглянул на них, как воспитатель, который застал двух малышей после того, как один стукнул совочком другого. И оправдывался Сергей похоже: — Олег, веришь, нет, сам не понял! — Слышно его было еле-еле, он опять оказался у глухого уха. — Мы просто болтали, и она разревелась! Лера зажмурилась. Стыдно-то как… И как не хочется умирать. Из её рук забрали инструменты, её саму приобняли за плечи. — Дальше сам, мы на парковку. Идти пришлось вслепую. Олег не отпускал её, пока в лицо не ударил утренний свет. Скорее всего, всё же пристрелят. — Валер… Ну что случилось? — Голос у Олега такой ласковый… Лера просто не удержалась: — Я не хочу умирать… — наконец пробормотала она. На несколько секунд воцарилась тишина. — Ты думала, мы тебя убивать везём? — А разве нет? — Она разлепила мокрые от слёз веки, чтобы увидеть Олега. Он смотрел на неё с каким-то дурацким сочувствием, от которого тошнило. — Да что? Думали, я поверю в вашу сказку про летний домик? Олег тяжело вздохнул и положил ладонь ей на макушку. Растрепал ей и без того растрёпанные волосы. — Поживёшь ещё. *** — Ты серьёзно так подумала?! Вот серьёзно?! Сергей всё никак не мог успокоиться. Он даже сел к Лере на заднее сидение, чтобы донимать её там. Лера вытащила из свежекупленной пачки салфеток одну и шумно высморкалась. — Я не могу её винить, — сказал Олег из-за руля. — Я бы тоже на её месте так подумал. — Это что ещё значит?! — сложил руки на груди Сергей. — Я в шоке: в кои-то веки мой пытливый ум изыскивает решение, которое не приводит к смертоубийствам, и тут на тебе. — «В кои-то веки», Серый. — Идите вы. Оба, — фыркнул он обиженно. — Я же уже говорил, я слишком вложился в неё, чтобы вот так тупо слить. Ну да, обычно за такие косяки я очень жёстко спрашиваю, но так уж сошлось, что благодаря Лерочкиной выходке мы обзавелись новыми союзниками, что не может меня не радовать. Да и проблема с Заслонова решилась сама собой. — В смысле? — спросила Лера, шмыгая носом. — Я же сказала, что разберусь с владельцем! Кто он там… — Лер, — Разумовский поднял ладонь. — Не с кем больше разбираться: порешили того дядьку в криминальных разборках. Лера вздрогнула. По идее она должна была радоваться, что задача отпала сама собой, а с другой стороны… — Я бы могла… — Лера, хоть раз сосредоточься на том, о чём я тебя прошу, — вздохнул Сергей. — Облагородить жилище! Платить буду сильно меньше и за продукты с коммуналкой вычту. И я ожидаю, что там хотя бы в августе можно будет жить. Лера шумно шмыгнула носом. Это больше не её проблемы… Придётся заново привыкать к этому. — Так, а почему ты выбрал именно тот посёлок, где я лето проводила? — спросила она. — Это не может быть случайностью! Там у бабушки была дача! — Во-первых, козырно твоя бабушка устроилась, — вздохнул Разумовский. — В Чудном сейчас недвижимость дорогая… Во-вторых, не всё в этом мире крутится вокруг тебя: там лагерь рядом был, мы с Олегом там в детстве отдыхали. Из сентиментальных чувств, считай, прикупили дачный домик. — Лагерь ныне заброшенный. — Не из-за вас ли? — хмыкнула Лера. — Смешно, смешно. Может, прикопать тебя всё же за твои шутки? Да шучу я, Олег! Ни у кого здесь нет чувства юмора… Машина свернула с шоссе и принялась петлять по грунтовой дороге, что терялась среди деревьев. Хоть Лера едва узнавала эти места, они всё равно казались ей красивыми, почти сказочными, из далёкого беззаботного детства. Стоило им проехать знак «пос. Чудный», как из магнитолы Олега вместо негромкого «Би-2» послышались помехи. — Сглючило что-то, — буркнул Олег и потыкал в магнитолу. — Класс. А, заработало. — Cos’è questo? — спросил итальянский голос в магнитоле. — Questo… si tratta di un tentativo di estrarre la verità, all’incirca. — О, теневые куколды, оставь! — обрадовался Сергей. — Наконец-то знакомые вещи в плейлисте! — Хм, я на радио переключил… Ну и ладно. — Есть примета такая, — сказала Лера. — То, что заиграло на въезде в Чудный, то тебя и ждёт. — А, ну удачи тебе тогда, — хмыкнул Сергей. — Это же песня про… — Про что? — Все песни мира про любовь, — философски заметил Олег. — Не знаешь о чём песня — говори, что про любовь. — И трипы! — радостно добавил Сергей. Лера открыла окно и глубоко вдохнула, жмурясь. Ничего. Ничего, ничего. Она ещё поживёт. *** Разумеется, господин Марк нашёлся здесь, среди цветов. Оранжерея, возведённая в рекордные сроки, удивительно хорошо вписалась в интерьер летнего домика. Но Родриго тут всё казалось ужасно тесным. Немудрено, с его-то ростом. Хозяина, впрочем, устраивало, а если он доволен, то доволен и Родриго. Главное, чтобы ничего не испортило эту идиллию. — Взгляни, Родриго. — Марк отступил на шаг, любуясь россыпью бордовых цветов на длинных ножках. — Даже наша капризная синьора космея прижилась. Я уж думал, что она не выживет без солнца. — Простите, что отвлекаю, но в соседний дом приехали жильцы. Не похожи на людей Дагбаева или Триаду, но я бы на вашем месте был осторожнее. — Хм. — Марк поставил горшок обратно на столик и развернулся. — Разумовский, должно быть? — Почему вы так уверены, что это он? — нахмурился Родриго. Одного упоминания хватило, чтобы слепой глаз, затянутый бельмом, отозвался болью. — Не похож. — Я тебя умоляю, Родриго: кто ещё додумается покупать недвижимость на имя Александра Крукова? — Простите, я не понимаю… Марк вздохнул и терпеливо объяснил: — Крук — «ворон» на моём родном языке. У нас он останавливался как Александр Воронов, да и в других местах, где засветился, вариации были очень похожи. Он там с моим везучим тёзкой? — По-видимому, да. И с ними… — Очаровательно, очаровательно, — расплылся в улыбке Марк, отворачиваясь к цветам. — Чудный медленно наполняется отшельниками. — Вас это, кажется, забавляет? Я думал, вы будете в ярости или хотя бы встревожитесь. — Как это может не забавлять? — хмыкнул Марк, ставя на столик следующий горшок. — Будешь много нервничать — поседеешь. У тебя волосы тёмные, на тебе заметнее будет. Не беспокойся насчёт Разумовского: если фитосейулюс прижился, паутинному клещу долго не жить. — Хозяин? — Я хочу сказать, что Разумовский не стал бы селиться там, куда может нагрянуть Дагбаев. — Он клацнул ножницами, отсекая сухой стебелёк, и прижал ладонь к плечу. Родриго не видел его лица, но мог точно сказать, что тот болезненно поморщился. Хоть хозяин и выздоравливал быстрее других людей (точнее, просто быстрее людей), пулевое ранение после покушения его явно беспокоило. — У тебя всё? — Я бы советовал вам быть осторожнее, — сказал Родриго. — Нереа придёт вечером, чтобы осмотреть вас. — Пусть не утруждается. Я прекрасно себя чувствую, а ваши шастания туда-сюда через портал забирают у меня много сил. — Она может приехать и так. — И привести хвост? О, прошу тебя. Да и некогда мне: я послежу за этой сладкой парочкой. — Троицей, хозяин. С ними девушка… Услышав это, Марк сразу развернулся к нему. — Ну что ж ты сразу не сказал? — Марк расплылся в улыбке и хлопнул в ладоши. — Что же, надо будет при случае подружиться с новыми соседями. Можешь идти, Родриго. В ближайшие несколько дней оставайся на Заслонова. — Да, хозяин.