Заполненность

      Я стояла посреди комнаты и слушала, как колотится сердце. Тишина в квартире была неестественно густой — такой, какая бывает перед чем-то необратимым. На мне было белое кружевное бельё: лифчик мягко обхватывал грудь третьего размера, полупрозрачные чашечки не скрывали крупные бледно-розовые ореолы, на которых почти незаметные в спокойном состоянии соски уже начали твердеть и проступать сквозь тонкую ткань. Трусики — такие же кружевные, с высокой посадкой на бёдрах, сквозь них просвечивала гладкая, полностью выбритая кожа лобка. На ногах — белые хлопковые носочки до щиколотки, мягкие, с едва заметным рубчиком. Я поправила круглые очки в чёрной оправе — они чуть съехали на нос от испарины. Мои длинные рыжевато-каштановые волосы свободно лежали на плечах, пробор по центру, несколько прядей уже прилипли к шее — я вспотела, хотя в комнате было прохладно.       Илья стоял у двери в шортах и белой майке. Его тёмно-русые волосы были аккуратно зачёсаны, на подбородке и над верхней губой — лёгкая щетина, которую я знала на ощупь. Он молчал. Я видела, как напряжены его плечи под майкой.       Звонок.       Илья открыл. Вошёл Петя — в своей пудровой футболке оверсайз и белых джинсах. Его светло-русые волосы, слегка волнистые, мягко обрамляли овальное лицо. Крупные светлые глаза смотрели на меня с любопытством, но без наглости. На щеках — россыпь едва заметных покраснений. Он сдержанно улыбнулся. От него пахло мятной жвачкой и стиральным порошком.       Я не стала тянуть. Подошла к Илье, взяла его лицо в ладони — почувствовала щетину, тёплую кожу — и поцеловала. Медленно, влажно, с нажимом. Его язык ответил сразу, скользнул мне в рот. Илья пах собой — чуть солоноватый запах кожи, гель для душа. Пока мы целовались, Петя зашёл сзади. Его ладони легли на мои ягодицы. Кружево трусиков под его пальцами зашуршало едва слышно. Он гладил — нежно, изучающе. Я чувствовала тепло его рук через тонкую ткань. Важно: Петя не целовал меня. Вообще. За всё время его губы не коснулись ни моего рта, ни моей кожи. Это правило, которое я установила сама — и оно делало происходящее острее.       Я опустила руки. Левую — на ширинку Ильи, правую — на ширинку Пети. Гладила через ткань. У Ильи член уже встал — я знала его форму наизусть, чувствовала знакомую длину и толщину под тканью шорт. У Пети — другой. Тяжелее. Толще. Я сжала его через джинсы, и он вздрогнул. Петя не трогал меня в ответ. Его руки висели по швам. Он пришёл, чтобы получить — и это было видно сразу.

***

      Я опустилась на колени. Пол был твёрдым, носочки чуть скользили по ламинату. Парни стояли передо мной. Я расстегнула Илье шорты, стянула их до бёдер. Его член — 16 сантиметров (я это знала, потому что мы вместе измеряли уже), не толстый, с гладкой головкой, которая уже блестела от выступившей смазки. Лобок и мошонка были гладко выбриты — кожа светлая, почти молочная. Я наклонилась и взяла его в рот. Губы сомкнулись вокруг ствола — сначала только головка, язык обвёл её по кругу, снял каплю предэякулята. Вкус знакомый — солоноватый, чуть сладковатый. Я опустилась глубже, впуская член до середины. Илья выдохнул и положил ладонь мне на макушку — но не давил. Просто держал.       Правая рука в это время гладила член Пети. Я достала его из джинсов — и почувствовала разницу сразу. Он был заметно толще и длиннее, с выраженной веной на нижней стороне. Головка крупная, уретра — как маленькая щель. Лобок не бритый — светло-русые волосы, мягкие, курчавились вокруг основания. Мошонка тоже волосатая, яйца крупные и тёплые, я чувствовала их тяжесть, пока гладила его рукой. Петя не двигался. Он стоял и смотрел на меня сверху — взгляд спокойный, почти отстранённый.       Я поменялась. Теперь Илья был в моей руке, а Петя — во рту. Его член растянул мои губы шире, челюсть открылась до лёгкой рези. Я обвела языком его головку — на вкус он был другим. Более терпким, с лёгкой горчинкой. Предэякулята почти не было. Я попыталась взять глубже — получилось до половины, дальше начинался рвотный рефлекс. Я отстранилась, подышала, снова взяла. Слюна текла по подбородку, капала на мою грудь, на кружево лифчика.       Я решилась. Взяла оба члена в руки и поднесла их близко друг к другу. Головки соприкоснулись — одна гладкая и влажная от моей слюны, головка Ильи, которую я знала наизусть; вторая — крупная, с выраженной веной, головка Пети. Я открыла рот так широко, как только могла — челюсть заныла в суставах — и попыталась взять обе головки одновременно. Не получилось. Рот не раскрывался так широко. Я смогла захватить губами только самые верхушки — головку Ильи и часть головки Пети. Они выскальзывали. Язык скользнул между ними, облизывая обе уретры сразу — вкус смешался: солоноватый Илья и терпкий Петя. Слюны стало много, она текла по моему подбородку, капала на грудь, пропитывала кружево лифчика, делая его прозрачным. Я пыталась втолкнуть их глубже — хотя бы ещё на сантиметр — но челюсть свело.       Я издала сдавленный хрип, но не остановилась. Продолжала облизывать то, что поместилось. Две головки во рту — это было возбуждающе. Мои губы растянулись до предела, уголки губ горели. Я чувствовала себя переполненной даже в этой неловкой, неудавшейся попытке. Дышать было почти невозможно — я дышала носом, короткими всхлипами, слюна пузырилась в уголках рта. Я хотела заполненности. Хотела быть использованной. И пусть два члена целиком не поместились — сам факт того, что я пыталась, заставлял мою киску сжиматься от возбуждения.       И тут я поймала себя на мысли — глядя на Илью снизу вверх. Его светлые глаза потемнели. Он смотрел на меня, и в этом взгляде было что-то новое. Не просто возбуждение — злость пополам с азартом. А Петя... Петя просто стоял. Его член был у меня во рту, но он смотрел не на меня — он смотрел куда-то в стену. Ждал, когда можно будет кончить. Я вдруг остро осознала: Петя — функция. Он здесь, чтобы его отсосали и трахнули. Ему плевать. А Илья — нет. Илья всегда старался. Даже сейчас, когда я сосу его друга, Илья здесь. Со мной.

***

      Я сбросила лифчик — он упал на пол, чашечки смялись. Грудь освободилась: третьего размера, светлая кожа, крупные ореолы бледно-розового оттенка, на которых соски наконец встали — маленькие, твёрдые, похожие на розовые изюминки. Трусики скользнули по бёдрам вниз. Я перешагнула через них. Осталась только в белых носочках. Моя полностью выбритая киска блестела от влаги — смазка уже текла по внутренней стороне бедра, прозрачная, тягучая.       Я легла на спину, развела ноги.       — Илья, давай первый.       Он лёг сверху. Я видела его лицо близко — брови сведены, челюсть сжата. Он вошёл в меня в миссионерской. Его член скользнул внутрь — 16 сантиметров, не толстый, но родной. Я чувствовала, как стенки влагалища обхватывают его — не туго, привычно. Он начал двигаться. А я повернула голову вбок и открыла рот.       Петя встал у кровати. Его член — толстый, с веной — оказался у моих губ. Я взяла его в рот и начала сосать. Теперь я была занята с двух концов: Илья в киске, Петя во рту. Илья двигался — его лобок тёрся о мой клитор, но этого было мало. Петя просто стоял — ему было удобно. Он не трогал меня. Даже руку на голову не положил. Я работала языком, пока член Ильи входил и выходил из меня.       — Давай по-другому, — сказала я, отстраняясь от Пети.       Я перевернулась на четвереньки. Мои ягодицы — круглые, гладкие, выбритые — оказались перед Петей. Я опустила голову, и мои волосы рыжевато-каштановым водопадом рассыпались по простыне.       — Петя, теперь ты.       Он вошёл в мою киску сзади. Его толстый член раздвинул половые губки — я почувствовала, как они расходятся, как растягивается вход. Мои губки были припухшими, влажными, розовыми изнутри. Петя вошёл на всю длину — его сантиметры заполнили меня до упора. Я ахнула. Но он тут же начал двигаться — ровно, механически. Вперёд-назад. Без ускорений, без эмоций. Как будто трахает не меня, а силиконовую вагину. Сунул, вышел и пошёл.       Илья встал передо мной. Я взяла его член в рот — и тут он схватил меня за волосы. Не нежно. Жёстко. Намотал мои длинные пряди на кулак и потянул назад. Моя голова запрокинулась — я увидела его лицо. Глаза горели. Скулы напряглись. Он начал трахать мой рот сам — глубоко, быстро, без жалости. Член входил в горло — я давилась, слёзы брызнули из глаз, потекли по щекам, размазывая тушь. Очки заляпались каплями. Я хрипела, пыталась дышать носом, но он не останавливался. И мне это нравилось. Вот он — мой парень. Вот таким я хотела его видеть.

***

      Петя лёг на спину — прямо в своей пудровой футболке, он разделся только ниже пояса. Его член стоял вертикально — толстый, с веной, головка налилась кровью и потемнела. Я оседлала его. Киска скользнула вниз по стволу — мокрая, горячая. Я легла грудью ему на грудь — мои соски тёрлись о мягкую ткань его футболки, ореолы сжались, соски стали ещё твёрже.       Илья зашёл сзади. Я почувствовала, как его пальцы раздвигают мои ягодицы. Анальная дырочка — узкая, розовая, уже немного растянутая после моих тренировок — была влажной от смазки, которая стекла вниз из киски. Он приставил головку и начал входить. Медленно. Попка сопротивлялась — сфинктер сжимался. Но он надавил сильнее — и головка вошла. Я застонала в голос. Мои стенки в попке растягивались, принимая его — 16 сантиметров, не толстый, но в сочетании с членом Пети это создавало ощущение полной заполненности. Два члена внутри меня — один в киске, второй в попке. Перегородка между вагиной и анусом стала тонкой, как бумага. Я чувствовала, как они двигаются — почти касаясь друг друга через неё.       И тут Илья начал. Он шлёпал меня по ягодицам — звонко, сильно. Каждый шлепок отдавался в киске спазмом. Белая кожа моих ягодиц розовела под его ладонями. Он схватил меня за волосы, намотал их на кулак и потянул назад. Мой позвоночник выгнулся. Он входил в попку быстро, жёстко, с ритмом, который Петя не мог поддержать. Петя снизу — ровно, как метроном. Илья сверху — яростно, как зверь. Я стонала, кричала, слёзы текли по лицу. И это было лучшее, что я чувствовала в жизни.       Смена позиции. Теперь Петя зашёл в попку, а Илья — в киску, лёжа подо мной. Я села на Илью сверху, наклонилась к нему грудью. Он вошёл в мою киску — и она была уже такой мокрой, что член просто утонул. Петя приставил свой к анальной дырочке. В попке было влажно — смазка, слюна, лубрикант. Он вошёл. Его толстый член растянул сфинктер до предела. Я застонала и упала грудью на Илью. Илья взял меня за горло. Его пальцы сомкнулись на шее — не душили, но держали крепко. Он притянул меня к себе и поцеловал. Глубоко, властно. Его язык вошёл в мой рот, пока Петя трахал мою попу размеренным ритмом.       И тут Петя вдруг дёрнулся и замер. Я почувствовала, как его член пульсирует внутри — и горячая сперма выплеснулась в мою попу. Он простонал что-то невнятное и вышел.       — Я всё.              Встал и пошёл в ванную. Даже не посмотрел на меня. А мы с Ильёй остались. Его пальцы всё ещё были на моём горле.

***

      Илья вылез из-под меня. Сходил к шкафу, достал ремень — чёрный, кожаный, холодный на вид. Сложил вдвое. Вернулся и надел мне на шею как ошейник. Кожа пахла выделкой. Он затянул не туго, но ощутимо.       — На четвереньки, — сказал он.       Я встала раком. Мои колени упирались в простыню, белые носочки свисали с края кровати. Он протянул мне двойной дилдо. Прозрачный силикон блеснул в полумраке.       — Трахай киску. Я буду трахать попку.       Я взяла дилдо. Вставила одну часть в киску — она вошла легко, с чавкающим звуком, потому что я была мокрая насквозь. Стенки сжались вокруг силикона. Вторую часть я не вставляла — сегодня двойное проникновение было живым.       Илья зашёл сзади. Он приставил головку к моей попке — туда, где только что кончил Петя. Сперма Пети ещё была внутри, тёплая, вязкая. Илья вошёл — и его член заскользил в ней, как в дополнительной смазке. Это было грязно! Пошло! И охеренно!       Он натянул ремень — моя шея подалась назад. Я начала трахать себя дилдо — вводила его в киску, вытаскивала, снова вводила. Илья в попку — быстро, жёстко. Его ритм нарастал. Мои соски тёрлись о простыню — твёрдые, сморщенные, розовые на фоне бледных ореолов. Я чувствовала всё разом: ремень на шее, член в попке, силикон в киске, свои пальцы на дилдо, дрожь в бёдрах.       Оргазм подкатил внезапно. Я закричала. Из меня выплеснулась жидкость — не моча, что-то другое, прозрачное, обильное. Она потекла по моим бёдрам, по дилдо, по руке. Я сквиртовала! Спазмы сжимали киску и попу одновременно. Я рухнула грудью на кровать.       Илья вышел из моей попки. Обогнул кровать. Встал передо мной. Я подняла голову — лицо мокрое от слёз, тушь потекла чёрными дорожками по щекам, очки заляпаны. Он шлёпнул меня по щеке — не больно, но унизительно. Я открыла рот. Он плюнул мне в рот. Слюна попала на язык. Я проглотила.       Он взял член в руку и шлёпал им по моему лицу — по щекам, по носу, по губам, по стёклам очков. Головка оставляла мокрые следы на коже. Я улыбалась сквозь слёзы. Потому что была счастлива. Мой парень стал таким, как я мечтала.       Он взял меня за голову — ладони легли на затылок, пальцы зарылись в волосы, которые уже свалялись и повлажнели от пота. Он начал трахать мой рот. Глубоко. Быстро. Я не контролировала ничего. Он сам задавал ритм, глубину, темп. Я открыла горло, насколько могла, и приняла его. Мои полные губы скользили по стволу, слюна текла по подбородку, смешиваясь со слезами.       Он вышел из моего рта за секунду до оргазма. Дрочил — быстро, яростно. И кончил мне на лицо. Первая струя ударила в очки — стёкла залило белым. Вторая — на правую щёку. Третья — на губы, и я открыла рот, чтобы поймать. Четвёртая — на лоб, потекла вниз, смешиваясь с потом и слезами. Сперма была густой, тёплой, солёной.       Я стояла на коленях, голая, в одних белых носочках, с лицом, залитым спермой, с тушью на щеках, с каплями на стёклах очков. И я улыбалась. Илья опустился на колени рядом со мной. Снял ремень с моей шеи. Провёл рукой по моим волосам — теперь нежно. — Ты в порядке? — спросил он.       Я сняла очки, протёрла их простынёй, снова надела. Посмотрела на него — на его раскрасневшееся лицо, на мокрый член, на грудь, тяжело вздымающуюся под майкой. — В полном, — ответила я.       Из ванной вышел Петя. Чистый, причёсанный. Посмотрел на нас — я всё ещё на коленях, в сперме и слезах. Он отвёл глаза. — Я пойду. — Иди, — сказал Илья.       И мы остались вдвоём — я и мой парень, который только что стал моим мужчиной.