Библиотечный переполох

Настя выпорхнула из библиотеки так стремительно,что Лева даже не успел сказать «удачи» — только хлопнула дверь, звякнул колокольчик над входом, и все. Он остался один на один с бесконечной вереницей клиентов, которым вдруг нестерпимо захотелось в тишину и к книгам. «Мне понадобиться больше пятнадцати минут», — эхом звенели в голове слова Сергушиной, когда Лева, пытаясь дотянуться до верхней полки с каким-то фолиантом по истории, краем глаза заметил уже седьмого по счету читателя, требующего регистрацию. Обед пришлось отложить. Он даже не выпил чаю. Мысль о том, что Настя сейчас где-то мило щебечет с этим… Лагуновым, царапала где-то под ребрами, но Лева гнал ее прочь.

***

В уютном, пахнущем ванилью и свежей выпечкой кафе, Настя улыбнулась Валере и грациозно опустилась на стул,взяв в руки меню, пробегаясь глазами по строчкам с десертами. — Можешь выбрать, что хочешь, — предложил Валера. — Я угощаю. Девушка подняла взгляд на Валеру и в ту же секунду сбилась. Он мялся. Крутил в пальцах салфетку, хмурился, и его взгляд был направлен куда-то в сторону, но не на нее. Щеки Насти чуть заметно дрогнули в улыбке, которая стала чуточку шире, искусственнее. — Ты же не просто так меня в кафе позвал, — сказала она, откладывая меню в сторону. Лучше было сделать это самой, взять инициативу в свои руки, чтобы не сидеть в неловком молчании. — Рассказывай. Валера выдохнул, будто наконец решился. — Не могла бы ты рассказать о том парне… Ну, о библиотекаре, который с тобой работает? Сердце Насти сделало кульбит и больно ударилось о ребра. — Ты о Лёве? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но зачем? Мы же здесь одни, я не понимаю, — она наигранно захлопала ресницами, изображая легкое недоумение. — Изначально я хотел позвать его, — заговорил Валера, увлеченный своей исповедью и не замечая, как тускнеет свет в глазах девушки напротив. — Сначала вы не работали в этой библиотеке, а потом я увидел его. Я начал приходить чаще, просто наблюдать. Потом решился подойти, но твой друг чувствовал себя некомфортно рядом со мной. Волновался, нервничал, и я понял, что разговора не получится. А потом появилась ты… — он запнулся, и Настя на мгновение затаила дыхание. — И я понял, что ты можешь мне помочь. Тишина повисла в воздухе. Сладкий запах ванили вдруг стал приторным и тошнотворным. Настя смотрела на Валеру и чувствовала, как внутри разливается густая, горькая обида. — Значит, ты позвал меня сюда, чтобы расспросить о Лёве? — переспросила она — Извини, я поступил некрасиво по отношению к тебе, — виновато пробормотал Лагунов, отводя взгляд. Настя на мгновение прикрыла глаза. Некрасиво? Это мягко сказано, милый.Но показывать свою сломленность нельзя, нужно играть до конца. Девушка подалась вперед, оперлась локтями о стол и вдруг звонко рассмеялась — так естественно, будто ее только что пощекотали. — Ой, успокойся! За мной толпы парней бегают, переживу, — она кокетливо взмахнула ресницами, пряча в глубине зрачков холодную сталь. — Но учти, я тебя сегодня разорю. Готовь кошелек. Валера облегченно выдохнул,парень не заметил, как дрогнули уголки губ Насти, когда она рассказывала о Лёве — о его привычке вечно ворчать, любви к футболу, о том, как он стесняется новых людей. Она говорила ровно, спокойно, иногда даже с улыбкой, но внутри всё сжималось,ведь сейчас её друг, сам того не ведая, отнял у неё шанс на чьё-то внимание. Вернувшись в библиотеку, Настя была сама любезность. Она буквально порхала между стеллажами, даже не взглянув на Леву, который с надеждой и легкой тревогой смотрел на нее.Сергушина ловко избегала его вопросов о том, как все прошло, отделываясь односложными «нормально» и «да так, ничего интересного». Но в том, как она поправляла корешки книг, была какая-то лихорадочная, почти маниакальная тщательность. Через два часа она сама подошла к столу друга. Лева вздрогнул и едва не уронил стопку формуляров. — Слушай, Лев, — голос Насти был на удивление ровным и теплым. — Ты сегодня меня выручил. Весь день на ногах, даже без обеда. Поэтому можешь сегодня уйти пораньше. Отдохнешь наконец-то. Лева начал быстро собирать вещи, чувствуя невероятную благодарность. Он и правда валился с ног. Уже у самой двери его окликнул ее голос. Не громкий, но какой-то… странный. Острый. — Знаешь, Хлопов, — она стояла за стойкой, освещенная тусклым светом лампы, и в ее глазах плясали желтые блики. — Сделай для себя завтра выходной. Я тебя прикрою. Сможешь на тренировку сходить, сам говоришь, что здесь скука смертная. Он замер. С открытым ртом. — Насть... — прошептал он, не веря своим ушам. Уголки его губ поползли вверх, глаза засияли той самой мальчишеской радостью, которую она любила в нем больше всего. И именно сейчас эта радость обожгла ее сильнее обиды. — Ты сделала мой день, спасибо! — выпалил Лева и вылетел за дверь, совершенно не замечая ее странного взгляда. Настя осталась одна в тишине библиотеки. Она смотрела на закрывшуюся дверь, и улыбка медленно сползала с ее лица, превращаясь в горькую, кривую усмешку.