Ганимед

Тайвин остановился на просторной парковке перед пансионом и в нетерпении посмотрел на часы. Доходило шесть. Мальчик опаздывал, что случалось нечасто и обычно имело за собой обстоятельно объясненную причину. Рейегар все и всегда делал, как надо. На крыльце здания уже маялось несколько мальчишек, одетых в белые с красным форменные костюмы, но он был не из тех, кто станет виснуть на перилах в ожидании. Ждали обыкновенно его. Непривычное, чуждое беспокойство дергало изнутри. Каждый раз подъезжая к «Харренхоллу», Тайвин думал, что если рано или поздно они столкнутся здесь с Эйерисом? Рейегар заверял, что отец, нанося ему контрольные визиты, никогда не отходит от расписания: только вторые и последние выходные месяца. Тайвину принадлежало все остальное. Рейегар спустился еще спустя десять минут, и он не выглядел, как человек, который торопится, хотя ничего намеренно затянутого в его движениях не замечалось. С чувством, похожим на предвкушение прыжка в воду, Тайвин смотрел на то, как он приближался. Издалека его можно было с легкостью спутать с сотней таких же мальчишек, но Рейегар уже был бОльшим, чем любой из них. Исключительным. На несколько мгновений он пропал из виду, обходя машину. Негромко хлопнула дверца. Тайвин не обернулся к нему до тех пор, пока оконное стекло не поднялось, скрывая их от всего мира. — Здравствуй, — тихо, но без намека на смущение произнес Рейегар своим глубоким, чуть отстраненным голосом голосом. Вместо ответа Тайвин взял его за подбородок и поцеловал. По тому, каким чистым на вкус оказался его рот, можно было подумать, будто он только и делает, что чистит зубы и пьет минеральную воду со льдом. В то далекое время, когда здесь учился Тайвин, к ним приставляли воспитателя, который следил за такими вещами и не дай боже проштрафиться перед ним хотя бы раз. — Надеюсь, ты ждал не слишком долго, — он отстранился с мягким влажным звуком. — У нас скоро дебаты с университетским обществом. А я возглавляю наш кружок. Это отнимает много времени. С мокрыми, чуть заалевшими губами Рейегар стал выглядеть немного живее. Два дня, которые им предстояли — слишком мало, чтобы заставить его сбросить весь лед. Когда он снова застонет под ним, четко, как по учебнику, Тайвину придется не заметить этой легкой наигранности. Сложно винить мальчика за это, ему самому не удалось до конца избавиться от тени пансиона. — Надеюсь, ты не очень устал, — Тайвин тонко улыбнулся. Рейегар вежливо приподнял брови: — Вовсе нет. Выглядел он очень по-светски, разве что бокала с шампанским в руках не хватало. Тайвин не удержался и потрепал его по бледной щеке. — Успокойся, — велел он. — Я не сниму с тебя баллы. — Поехали уже, — губы его скривились в напряженной улыбке, но из глаз все никак не уходило заторможенное, какое-то придушенное, выражение. Тайвин пожал плечами, его и самого не прельщало останавливаться здесь дольше, чем нужно. Как только они повернули на трассу, и мрачное здание «Харренхолла» скрылось из вида, Рейегар стянул форменный пиджак и почти с отвращением забросил на заднее сидение. То же он проделал с галстуком, оставшись в одной рубашке с привольно распахнутым воротом. Тайвин мельком наблюдал за ним, то и дело одергивая себя. Если Рейегару придет в голову расстегнуть еще пару пуговиц, он может не справиться с управлением. Во всех смыслах. — Как прошел день? — задавая этот пустой вопрос, Тайвин действительно испытывал некоторый интерес, дела мальчика были его делами двадцать лет назад; он будто сам становился моложе на целую жизнь, когда слушал Рея. Тот усмехнулся, поглядел с неприкрытой иронией. — Так же, как и все остальные. Все здесь так часто повторяют «да, сэр» и «вы абсолютно правы, сэр», что скоро эти слова станут частью кладки «Харренхолла». Это убийственно. Знаменитые нравы «Харренхолла» были заложены вместе с первым камнем и за полтора века практически не изменились. Стоит ли ожидать иного от заведения, чей девиз гласил: «Лишь следующий порядку идет к вершине». И хотя к ученикам уже не применяли телесные наказания, дисциплина не знала погрешностей. Скрупулезно составленный свод правил обрубал любую возможность неповиновения, налагая санкции и штрафы столь неподъемные и непримиримые, что кое-кто предпочел бы порку. Тайвин в отличие от Эйериса, считающего здешнее воспитание за эталон, прошел через эту мясорубку, потому вполне понимал горечь мальчика. Рейегар проявлял поистине недюжинное мужество, садясь в его машину — куда большее, чем обладал Тайвин в те годы. — Как отец? — снова ничего не значащий вопрос. — Лучше всех, Тайвин, что ему сделается? Может, еще спросишь, какие оценки я получил? Мы не виделись две недели, давай не будем говорить о гребанной школе. В голосе Рейегара сталью звенела редкая злость. В отличие от Эйериса ему вовсе не были свойственны вспышки — во многом и из-за пансиона. Из ниоткуда подобное не берется, но сейчас не время для этого разговора. — Ругаться тебя за это время не отучили, — отметил Тайвин с улыбкой, куда более мягкой, чем сказанные слова. — Ругаться там научили бы даже Деву Марию, — хмыкнул Рейегар. — Если бы нельзя было спустить пару ласковых у профессора Мизинца за спиной, его бы уже сбросили с замковой стены. — Мизинца? Бейлиш теперь преподает? — Тайвин скривился, неприятно удивленный. Он имел сомнительное удовольствие работать с Петиром Бейлишем. Если речь шла о ведении дел, ему было плевать и даже устраивали его беспринципность, пронырливость и непредсказуемость, позволявшие не гнушаться грязной игры. Но при мысли, что такой человек приближался к Рейегару, его коробило. — Читает лекции по праву, хотя ему пристало сидеть за решеткой, а не учить, как обращаться с законом, — резко произнес Рейегар, и из его уст подобное сравнение не звучало голословным. Тайвин сбавил скорость, чтобы посмотреть на него в упор. — Мне стоит вмешаться? — спросил он прямо, но Рейегар покачал головой. — Я сам разберусь с ним, — отмахнулся он с деланной беззаботностью, нечто в его глазах и рваной улыбке не давало поверить ему. Что если Мизинец уже что-то сделал? Рейегар сказал бы ему, он доверял Тайвину то, что никогда не стал бы отцу. Он знал, должен был знать, что за него могут убить, если понадобится. — Ты слишком громко думаешь, — Рейегар придвинулся ближе, рука его, будто бы невзначай, проехалась по тайвинову бедру. Не следовало позволять этому сработать, в конце концов, речь шла о безопасности мальчишки, но Тайвин попросту не мог думать о Петире Бейлише, чувствуя его теплое дыхание на лице и быстрые пальцы, медленно движущиеся вверх. Иногда Тайвина выводило из себя, что какой-то молокосос способен дергать его за ниточки, как тряпичную куклу. Каждая встреча с Рейегаром оставляла все меньше и меньше от того, кем он был прежде. — Он не тот человек, с которым можно играть, — чтобы перебить его чары, манящие, точно пение сирен, Тайвин представил, как сказал бы то же самое своему сыну. С трудом он перехватил чужую ладонь, уже лежащую в опасной близости от ширинки. Машину пришлось остановить. Тайвин крепко сжал тонкое запястье, не боясь оставить на нем синяки. — Пообещай, что не предпримешь ничего в одиночку, — потребовал он, следя за его взглядом. Рейегар снова приподнял брови. Боль в руке словно не причиняла ему видимых неудобств. После он послушно склонил голову. — Хорошо, я обещаю, — Рейегар с подозрительной легкостью расстался с клятвой, хотя глаза его были спокойными и серьезными. Каким же он бывал несносным! Прежде, чем отпустить его и возобновить путь, Тайвин пообещал с нешуточной угрозой: — Если ослушаешься, клянусь, я выпорю тебя. В прохладном взоре Рейегара вдруг, всего на мгновение, мелькнул животный азарт. Он кивнул, и маска хорошего мальчика застлала этот огонек. — Да, сэр. Оставалось надеяться, что, обращаясь к профессорам, Рейегар не использовал подобной тон, насквозь пропитанный тягучим, как мед, предвкушением. Они ехали еще около часа. Пансион стоял на окраине города, дальше него простирался лишь заповедный лес. Тайвин испытывал долю раздражения из-за того, что приходилось терять столько времени на дорогу. Рейегар больше не пытался коснуться его и будто бы слегка сник. Остаток пути он провел, упрямо глядя либо в окно, либо на экран смартфона. Скоро ему придется с ним расстаться, там, куда они ехали, телефоны выключались — просто вопрос безопасности. Таково было главное условие их встреч. — Куда мне отвезти вас, ваше высочество? Ресторан, опера, зоопарк? — насмешливо осведомился Тайвин. Он вез его в свой отель, но если бы Рейегар вдруг вознамерился отправиться в одно из вышеозначенных мест, Тайвин готов был разложить его даже в партере. Тот посмотрел с ленивым раздражением. — В оперу води моего отца. Он большой любитель певичек. Было бы куда проще, если бы и сам Тайвин предпочитал певичек, юных актрис или смазливых моделей. Даже то, что он прожил пятнадцать лет с красивейшей из женщин, не помешало ему выбрать Рейегара. Пройдет еще пара лет, и его будут выбирать все, каждый, кто на него посмотрит или заговорит с ним. Но пока Тайвин наслаждался правом владеть им единолично. Чувство это отдаленно напоминало ликование от выигрыша на аукционе очередной беспрецендентно дорогой безделицы, ценной не столько каратами, сколько абсолютной неповторимостью. Ради него Тайвин перекупил только закончивший строиться в центре города отель «Кастерли Рок» и за несколько месяцев превратил его в бриллиант среди именитых высоток. Зачастую там они и встречались, не будучи поклонниками публичных мест.