Ганимед

В «Кастерли Рок» их уже ждали. Девушка на ресепшен без единого вопроса быстро набрала что-то на компьютере и протянула Тайвину ключ-карту от номера — за семнадцатым люксом с самого основания отеля закрепилось название «хозяйский». — Ты голоден? — поинтересовался Тайвин, мельком поглядев на Рейегара, сосредоточенно уставившегося в телефон. — Пусть принесут вина, — попросил Рейегар негромко. Тайвин заказал вина и фруктов, после чего они поднялись в номер. — Я в душ, — бросил Рей, едва не сбегая, стоило Тайвину потянуть его на себя. Пришлось вновь набраться терпения и смотреть, как он уходит, избавляясь по пути от одежды. Чертов мальчишка вертел им, как хотел! То, чего Эйерис пытался добиться годами, его сыну просто упало в руки за красивые глаза — в прямом смысле. Тайвин подошел к окну, чтобы впустить немного воздуха, улыбка коснулась его губ. Подумать только, у них ведь и впрямь все началось со случайного взгляда. Он заехал в поместье Таргариенов «Красный Замок» за документами и остался на ужин. Семнадцатилетний в ту пору Рейегар проводил каникулы дома и тоже спустился к столу. Прежде Тайвин видел его мельком пару лет назад на одном из бесчисленных мероприятий и запомнил бледным грустным подростком, смутно напоминавшим Эйериса. Теперь же стало ясно, что юноша, войдя в возраст, превзойдет отца во всем. Рейегар оказался блестяще воспитан, обаятелен, а кроме того, непозволительно красив. Он сдержанно улыбался и почти ничего не говорил, но в глазах темным пламенем поблескивал интерес, который, это подкупало более всего, Рейегару при желании явно не составляло труда скрыть. Эйерис выпил немного вина, и у него по обыкновению развязался язык. Он сыпал идеями новых проектов, как из рога изобилия, и все они, по мнению Тайвина, были убыточными. Они стали спорить. Эйерис мечтал привлечь Тайвина в совместное дело, давил на их старую дружбу и первый, еще юношеский проект, клуб «Девятигрошевые короли». Но безуспешно, Ланнистер оставался непреклонен. Эйерис злился — Тайвин отбривал, тот сыпал проклятиями — Лев отмахивался с ледяным спокойствием, после чего хозяин дома сник и тут же перешел на шутку. Настроение его всегда отличалось переменчивостью. Сидящая подле него жена только хлопотала о том, чтобы он не хватался за ножи — в запале мог и порезаться. Из-за шума их младший сын, Визерис, начинал нервничать и капризничать. Тайвин понял, что устал. Рейегар поймал его взгляд и тонко, с едва заметным выражением, улыбнулся. Перед ним по-прежнему лежали бумаги, и мальчик ненавязчиво в них посматривал. С тем же успехом это мог делать и Визерис, недавно научившийся читать, подумал он, но тут Рейегар указал пальцем на один из столбцов и тихо заметил: — Здесь цифры не сходятся. Тайвин нахмурился и заглянул в смету. — Что у вас? — небрежно бросил Эйерис. — Твой сын считает лучше тебя, — усмехнулся Тайвин и благосклонно кивнул Рейегару. — Ну, ещё бы, не зря же я отдаю за его обучение целое состояние, — криво улыбнулся Эйерис. Ему неприятно было чувствовать себя затмленным. — Я отдал его в ту же школу, где ты учился, Тай. — И как тебе там нравится? — Считать учат неплохо, — невозмутимо ответил Рейегар, и Тайвин чуть было не рассмеялся, чего с ним почти не случалось с тех пор, как Джоанны не стало. Вечер пролетел незаметно. Тайвин все никак не мог выкинуть мальчика из головы. Принимая пальто у дворецкого, он машинально бросил взгляд на лестницу. Там, оперевшись о перила, стоял Рейегар и молча наблюдал. Поняв, что его обнаружили, он не смутился и не попробовал скрыться, лишь сделал на прощание короткий жест. Все в нем было исполнено совершенства — поза, полная скрытой силы, невозмутимый взгляд, необычная, чужеземная красота, присущая Таргариенам. Тайвин не хотел признавать, но он был дьявольски очарован им уже в тот вечер в «Красном Замке», несмотря на юность, едва перевалившую за детский возраст. В следующий раз они увиделись нескоро. У Тайвина была назначена встреча в ресторане с финансовым директором, но тот задерживался. В это время посетителей было немного. Ожидая свой кофе, он случайно наткнулся взглядом на Рейегара, сидевшего через стол и увлеченно работавшего за ноутбуком. Прошел почти год, Тайвин и думать забыл о мальчишке. Тем не менее, дождался, пока Рейегар увидит его, и сделал пригласительный жест. — Неожиданная встреча. Ты кажется, учишься в «Харренхолле»? — уточнил Тайвин; в этом не было нужды, он запомнил. Судя по времени, парню полагалось быть в школе, но на Рейегаре не было формы. Впрочем, выглядел он безупречно, прическа волосок к волоску, бледно-голубая рубашка застегнута на все пуговицы. Только в глазах сквозило то же загадочное выражение, которое никак не удавалось разгадать. — Верно, — Рейегар безукоризненно улыбнулся. — Но ты здесь, — заметил Тайвин. Рейегар продолжал спокойно смотреть на него. — Я здесь. — Ты скуп на слова, — он невольно вовлекся в эту легкую пикировку. — А вы хотели поймать меня за них? Тайвин промолчал, давая понять, что мог бы, если бы захотел. Выдержав изящную паузу, Рейегар, наконец, напомнил: — Сегодня воскресенье, сэр. Снова он почувствовал ту редкую искру веселья, пробуждавшуюся в нем в присутствии мальчишки. Что ж, он снова поймал его, это становилось закономерностью их встреч. — Наслаждайся, пока у тебя ещё есть выходные. — Вы никогда не отдыхаете? — Редко. Время — деньги, юноша. Выпьешь со мной кофе? — Тайвин уже сделал было жест официанту, но Рейегар покачал головой. — Я не пью кофе. Это вредно для сердца. Я бы выпил с вами вина. Когда-нибудь. В эту минуту, рассыпаясь в извинениях, к столику подошел его финансовый директор, Джарвис Спенсер. Рейегар учтиво попрощался с ними обоими, но, показалось, нет ли, их рукопожатие длилось несколько дольше, чем принято. Когда от Эйериса пришло приглашение на вечеринку в честь заключения контракта на строительство торгового центра, о котором тот хлопотал долгие месяцы, Тайвин хотел было отмахнуться. В конце концов, этот дьявол увел контракт у него из-под носа. Но он наверняка там будет. Тайвин не искал нарочно встречи, ждал знака, что судьба вновь сведет их. Так и происходило. Для празднества Эйерис арендовал огромную яхту и, решив не мелочиться, пригласил, по меньшей мере, сотню человек. Визжала музыка, официанты сновали во палубе, предлагая напитки и закуски. Разряженные гости пили и танцевали, зажимали приглашенных девочек, не забывая отдавать должное хозяину вечера — этого у Эйериса было не отнять, он действительно смыслил в развлечениях как никто другой. Люди восхищенно роились вокруг него, и он упивался вниманием, красивый, несмотря на зрелые годы, чуть надменный, с белыми волосами, зачесанными назад. По обе стороны от него стояли девушки в крошечных блестящих платьях, похожие, как две капли воды, и смеялись каждому его слову. Не заметить его было невозможно. Тайвин же, напротив, чувствовал себя не в своей тарелке. Шума он обычно сторонился и видел мало привлекательного в том, чтобы стать частью пьяной бесноватой толпы. Того, ради кого он пришел сюда, не наблюдалось. Разочарование и раздражение начинали медленно копиться в нем, истощая терпение. Он взял у официанта бокал вина, осушил его одним глотком. — Брось, Тайвин, не напивайся, — услышал он веселый голос Эйериса у самого уха. — Тебе нужно научиться веселиться, старый друг. Время у нас с тобой на исходе. — Говори за себя, — возразил Тайвин, на что Эйерис громогласно расхохотался. — Хочешь, найдем тебе кого-нибудь? Эйерис повлек его за собой в главную каюту. Там уже собралось несколько его друзей и партнеров по бизнесу. Тайвин узнал Россарта, Велариона и Хайтауэра. Компанию им составляли девушки. Был здесь и Рейегар. В черной рубашке, расстегнутой почти до половины пуговиц, и в черных же брюках. Белые с серебром волосы небрежно лежали по плечам. Рядом с ним тоже сидела длинноногая золотисто-смуглая не то модель, не то певица — любимый типаж Эйериса. Они разговаривали, и девица то и дело касалась то его руки, то бедра. Когда Тайвин вошел, Рейегар повернулся, и лицо его оказалось абсолютно отстраненным, как если бы мыслями он находился не здесь; ни капли интереса или по крайней мере смущения, которое свойственно юношам в обществе красивых женщин. Но при виде Тайвина бесстрастные глаза его вдруг заблестели, он быстрым движением облизнул губы. Эйерис уселся на диван вместе с ними, по другую сторону от подруги сына. Та кокетливо улыбнулась ему, впрочем, не отпуская руки Рейегара. К Тайвину тоже подсела девушка с двумя бокалами шампанского. Он отказался. Завязался разговор с Хайтауэром. Все это время Рейегар не спускал с него глаз, не обращая внимания на попытки спутницы снова им завладеть. При этом она сама столь же уверенно не замечала флиртовавшего с ней Эйериса, отчего тот начинал медленно выходить из себя. — Посмотри на него, Элия, он так занят Ланнистером, что не видит бриллиант у себя под носом. И это в восемнадцать-то лет! Я уже был отцом в его годы! — Я все еще здесь, отец, — холодно напомнил Рейегар. Тайвин посмотрел на него, и тяжесть против воли прилила к паху. Мальчишка искал его взгляда жадно, азартно, энергия его страсти смешивалась со злостью. Темные, как сам грех, глаза пылали настоящим пламенем. И когда он, наконец, добился своего, легкая улыбка выросла у него на губах, мокрых и красных от вина. Тут Эйерис вдруг перегнулся через черноволосую голову девушки и что-то сказал ему. Видимо, не особенно приятное, потому что настроение Рейегара тут же испортилось. Он хотел возразить, но большим усилием, прилагаемым явно не в первый раз, сдержал себя. — Господа, Рейегар покажет вам другие достоинства этой яхты, — объявил Эйерис, хлопая себя по коленям; на сына он не смотрел и к нему не обращался. Это была не просьба, а прямой приказ. Эйерис никогда не выносил конкуренции, ещё более болезненной от того, что соревноваться приходилось с собственным сыном. Теперь он просто из принципа трахнет эту девчонку, до которой Рейегару явно нет никакого дела. Чего он тогда хочет? Тайвин отбросил эту мысль с чрезмерной поспешностью, она обожгла его изнутри, словно в грудь положили раскалённый уголь. Они покинули каюту, и Рейегар с неизменной вежливостью откланялся, сославшись на необходимость посетить уборную. Развлекать отцовских гостей было ниже его достоинства. Тайвин незаметно прошел следом за ним на верхнюю палубу, пустую в это время из-за сильного ветра. Тот оперся о борт и достал сигареты, поинтересовался как ни в чем не бывало: — Курите? — Это вредно для сердца, — напомнил Тайвин. Рейегар отсалютовал ему сигаретой, показывая, что оценил шпильку. Сделав пару затяжек, он потушил ее и выбросил в море. — Прошу прощения, Тайвин, вы, должно быть, хотели осмотреть яхту. На сей раз его все же разобрал хохот. Это умение мальчишки брать деловую ноту, едва переведя дух от гнева, несомненно сыграет ему на руку в будущей карьере. — Не очень-то хорошо вы выполняете свои обязанности, молодой человек. Понравилась девушка? — Девушка? — искренне удивился Рейегар. — Он сам меня с ней свел. — Я так и понял. — Он перед вами хотел покрасоваться. — Я знаю. — И как, впечатляет? — поддразнил Рейегар. Но Тайвин не смеялся. Он приблизился к мальчишке так, чтобы ему некуда было отступать. За спиной у него оставался только борт яхты, а за ним — бесконечная морская тьма. — Да. Но не твой отец, — негромко сказал он и добавил ещё тише, ясным до безумия шепотом. — Еще раз посмотришь так на меня, как смотрел там, я разрушу твою репутацию прямо здесь, мальчик. Теперь улыбка исчезла и с лица Рейегара. Ноздри его тонкого носа нервно вздувались. Тайвин чувствовал от него терпкий запах вина и сигарет, сквозь который проступал горьковатый аромат парфюма. Теперь, когда он перестал быть столь выглаженным, его хотелось, наконец, взять. Ветер трепал его серебряные волосы, на сей раз ничем не удерживаемые. И этот проклятый взгляд… В полумраке глаза мальчишки казались колдовски лиловыми. — Я много, на кого смотрю, Тайвин. Думаете, это что-то значит? — съязвил Рейегар, но горячая дрожь его юного тела выдавала его с головой. — Не слишком ли ты мал, чтобы дразнить льва? — Зависит от того, что Лев хочет предложить. Тайвин сдержанно усмехнулся. — Поедешь со мной сегодня, — он не просил. Но Рейегар никогда не считал, что с ним не надо считаться. Он покачал головой: — Приезжайте за мной в «Харренхолл», через две недели, в субботу. В восемнадцать ноль ноль. Они действительно увиделись через две недели, а в одной постели оказались только через два месяца, но ничего не выветрилось, не прошло, как сезонная простуда, на что Тайвин надеялся, в давно забытом жаре уезжая из «Красного Замка» в тот день.