Аномалия Клинта Бартона

      Клинт медленно подходит к невидимой границе между Вествью и Нью-Джерси, смотрит по сторонам и вверх, пытаясь увидеть или почувствовать хоть что-то.       Да, где-то в глубине сознания, так глубоко, что запросто можно спутать с собственной интуицией, на пару секунд вспыхивает предупреждение «Не надо!» — и сразу очень хочется развернуться, и идти прочь, пока хватит сил, и больше не возвращаться сюда. Ну нет, так не пойдет.       Клинт дважды наклоняет голову в стороны и встряхивается. «Ладно, малая, надеюсь, ты не превратишь старину Бартона в домашнего кролика».       Клинт закидывает колчан на плечи, пару раз проверяет работоспособность сборного лука и, резко выдохнув, касается кончиками пальцев силового поля.       И всем своим существом чувствует, как от его пальцев волнами расходятся небольшие круги, распространяются по всему Гексу, точно генерируя силу, и несутся обратно — к его пальцам, и Клинт уже готовится к удару магии.       И вдруг Гекс успокаивается.       Силовое поле исчезает перед ним, словно открывая дверь ровно по его росту. Клинт может поклясться, что Гекс не просто впустил его — он узнал. И, точно извиняясь за атаку, лёгким ветерком ласково мазнул по щеке.       Клинт делает шаг, и стена Гекса смыкается за его спиной.       Дарси роняет челюсть и недоуменно, округлившимися от шока глазами смотрит то на Джимми, то на Хэйворда.       — Он что, просто… зашёл? — наконец выдавливает она и бросается в трейлер, чтобы посмотреть на Клинта через экран телевизора. Джимми бежит следом.       — Как я и предполагал, — Хэйворд, морщась, осторожно касается разбитого носа и губы и включает рацию. — Скоро все закончится. Готовьте его.       — С ума сойти! — захлебываясь собственным восторгом, шепчет Дарси и быстро фиксирует в ноутбуке происходящее на экране. — С ума сойти! Ты тоже это видишь, да? С ума сойти!       Ву медленно кивает и, не отрывая взгляда от экрана, двигает второй стул поближе.       — Сначала он просто зашёл в Гекс, — тараторит Дарси, — да там едва табличка «Добро пожаловать!» не зажглась!       — Не «просто зашёл», — поддакивает Ву. — Не «просто»!       Дарси, точно всё ещё не веря, медленно качает головой.       — С ума сойти… Уровень крутости запредельный! — судорожно вздыхает она и кивает совершенно серьёзно: — Всё-ё, прошу занести в протокол: я хочу от него детей!       — Тут ты опоздала, сестрёнка, — хмыкает Джимми и прижимает палец ко рту, призывая смотреть на экран.

***

      Клинт идёт по улочкам города — прилизанного до безобразия, аж зубы сводит от окружающей правильности — и сам себе в своей чёрной кожаной куртке, с колчаном, полным стрел, за спиной кажется чужеродным пятном среди идеальных пастельных домиков, идеальных заборчиков и идеальных прохожих.       Его жутко бесит этот закадровый смех, звучащий из ниоткуда, но, наверное, это Ванда сейчас в своем доме делает что-то очень смешное — ничем иным он его объяснить не может.       Он чувствует, как пространство порой начинает вибрировать вокруг него, будто магия, найдя несоответствие в системе, пытается наложить на него заплатку, исправить аномалию, но раз за разом отступает, позволяя ему быть самим собой.       Клинт всматривается в улыбчивые лица прохожих, ловит на себе их удивлённые взгляды и не сразу, но всё же замечает — в одном коротком движении бровей, в мимолётно исказившихся улыбках, в застывших, точно остекленевших на доли секунды глазах — настоящий, неподдельный ужас.       Сочетание с закадровым смехом жуткое, пробирающее до костей.       Люди цепляют его взглядами, отводят глаза, как ни в чём не бывало, проходят мимо…       — Помоги…       Клинт резко оборачивается, но видит лишь удаляющийся женский затылок.       — Помоги…       Клинт оборачивается снова и едва не сталкивается с мужчиной — тот резко меняет направление и переходит дорогу.       — Помоги…       — Помоги…       — Помоги…       Клинт крутит головой и уже не понимает, откуда слышит голоса — то ли от спешащих по своим делам прохожих, которых на доли секунды вырывает из магии в реальность, то ли их голосами умоляет о помощи сама Ванда — настоящая, сломанная горем, оставшаяся совсем одна в своей скорби и плачущая чужими слезами.       «Ох, девочка, ну как же так?..» Клинт невольно переходит на бег.       Дом Ванды он находит по описанию, данному ему Льюис и Ву ещё по ту сторону Гекса, и нажимает на звонок, думая, что даже в чужих фантазиях вламываться в дверь с ноги как-то невежливо.       Дверь распахивается, и на пороге появляется Ванда в полосатом платье — ещё полчаса назад, когда Клинт видел её на экране телевизора в трейлере, её живот был вдвое меньше, теперь же она устало держится за поясницу.       — Клинт?!       На мгновение пространство вокруг вздрагивает, мерцает и искажается — словно помехи на экране во время грозы, — но быстро приходит в норму (если, конечно, это вообще можно назвать нормой).       — Ну привет, красотка, — Клинт улыбается, стараясь за улыбкой спрятать всю тревогу. — Впустишь меня?       — К-конечно, — спохватившись, Ванда чуть отступает, давая ему пройти. — Ты что тут делаешь?       — Пришёл задать тебе тот же вопрос.       Да уж, Ванда действительно создала себе идеальный мирок, норку, в которую можно спрятаться от большого мира, больших городов, больших проблем, и которая будет изменяться и подстраиваться под её настроение: Клинт своими глазами видит, как в гостиной, где ещё минуту назад были кирпичные стены и один диван, появляются два кресла, широкий стол, цветы на всех подоконниках и лёгкие газовые занавески.       Вот только Ванда, сама того не понимая, захватила в свой идеальный мирок и всех жителей города. Случайно, не желая никому зла — в этом Клинт совершенно уверен.       — Что ты имеешь в виду? — Ванда хмурится. — Хочешь кофе?       — В другой раз. Так что ты делаешь здесь, Ванда?       Она тяжело опирается на высокую кухонную столешницу.       — Я… здесь… ну… живу, — снова хмурится она. Видимо, в её идеальную картинку ситкомной жизни неидеальный Бартон совсем не вписывается, и она пытается, но никак не может понять, как же он попал сюда и что же с ним не так.       — И как давно? — осторожно спрашивает Клинт, останавливаясь напротив. И невольно задирает голову: — Слушай, тебя этот закадровый смех не бесит? Может, выключишь?       — Я не понимаю, — Ванда растерянно оглядывается. — Какой смех? Ты о чём?       — Ладно, проехали, — ворчит Клинт. Видимо, Ванда либо привыкла, либо, живя внутри ситкома, просто не слышит этот тупой и неуместный хохот. — Так что, как давно ты здесь живешь?       — Ну… Где-то полгода, — Ванда пожимает плечами. — Мы с Вижном поженились и переехали сюда. Это хороший город, здесь живут хорошие и добрые люди. Нам нравится! И, видишь, — она со смущенной, но счастливой улыбкой смотрит вниз, — мы ждём ребенка! У нас всё хорошо!       Клинт снова слышит закадровый смех, смешанный со звуками умиления, и его сердце сжимается от боли. Боже, она настолько счастлива в собственной иллюзии, что ему хочется просто развернуться и уйти, чтобы не тревожить её и позволить прожить своё выстраданное, заслуженное и навеки отнятое счастье. И запретить Хэйворду и кому бы то ни было на пушечный выстрел приближаться к Гексу и Ванде.       Если бы не все эти люди в городе…