Аномалия Клинта Бартона

      Ванда буквально светится от счастья.       — Вижн сейчас на работе, но через пару часов уже вернётся, ты его дождись, ладно? Он будет рад!       — Ванда, — Клинт ловит её руки и чувствует себя последней скотиной: меньше всего на свете ему хочется причинить ей новую боль. Если бы был иной выход… — Мы с тобой виделись три недели назад на похоронах Тони. Ты помнишь?       Ванда вздрагивает и медленно кивает.       — Д-да-а… Но это было не три недели назад. Три недели назад я была здесь, дома!       Клинт решительно качает головой. Смех резко обрывается, будто включенное радио выдергивают из розетки.       — Тони похоронили три недели назад. Сразу после битвы с Таносом. Ты не могла быть здесь полгода: ещё месяц назад ты, как и моя семья, как и половина всего живого на планете, была в пятилетнем небытии.       — Зачем… зачем ты это говоришь? — её голос срывается.       — Затем, что вся твоя жизнь — иллюзия, — с горечью говорит Клинт.       Ванда пытается вырвать руки, её глаза быстро наполняются слезами.       — Я не понимаю… Не понимаю… Это не иллюзия, это реальность! Вижн здесь, со мной, я беременна! Ты же видишь!       Клинт смаргивает слёзы, а потом опускает руку и останавливается в нескольких сантиметрах от её живота.       — Можно?       Ванда не моргая смотрит на его руку и, дрожа, медленно кивает.       Он и сам не представляет, что хочет доказать и что сейчас будет, но интуиция подсказывает… Он выдыхает и опускает руку. Ванда вскрикивает и цепенеет, глядя, как его рука почти до локтя исчезает в её животе.       — Как?! Как ты это делаешь?! — хрипит она. — Прекрати! Клинт! Хватит! Ты убьёшь моего ребенка!       — Я ничего не делаю, Ванда, — тихо говорит он. — Только касаюсь твоего живота. Настоящего, Ванда. Ты чувствуешь мою руку?       Она рвано дышит и, подняв голову и встретившись с ним взглядом, едва заметно кивает. В её глазах неподдельный, первобытный, безумный ужас.       — Смотри на меня, хорошо? — просит Клинт. — Просто смотри на меня.       Он берет её руку и кладёт поверх своей, всё ещё лежащей на её плоском животе.       — Как?! — одними губами спрашивает она. — Я не понимаю…       Всё снова начинает дрожать и мерцать, пространство вокруг Ванды меняется настолько быстро, что Клинт даже не пытается уловить хоть какую-то деталь.       Закадровый смех молчит уже несколько минут.       — Ты не беременна, Ванда. Это лишь иллюзия.       Клинт отпускает её руки, ловит ладонями лицо и буквально заставляет посмотреть в глаза.       — Три недели назад ты стояла рядом со мной на берегу озера, помнишь, что ты сказала мне? Вспомни, Ванда!       Она хаотично цепляется за его руки и плечи и, плача, пытается мотать головой.       — Нет… Не заставляй, прошу… Клинт…       — Прости. Я понимаю, как это больно, но ты должна… Должна!       — Что ты хочешь? Зачем ты спрашиваешь?! Зачем ты пришел, Клинт?! — Ванда срывается на крик, и воздух сразу электризуется, вспыхивает алыми искрами, становится плотным и густым, как столярный клей.       Клинт рывком прижимает её к себе, гладит по спине, целует в висок. Даже если она сейчас разберёт его на атомы… Плевать, он всё равно живёт за чужой счёт, может, Ванда как раз поможет этот счёт закрыть и вернуть всё на свои места. Давно пора. Его жизнь все равно ничего не стоит.       — Ты в большой опасности, — тихо говорит он и, понимая, что Хэйворд сейчас наверняка его слышит, еле сдерживается, чтобы не показать куда-нибудь наверх средний палец. Или где тут вообще эти скрытые камеры? — Город окружён, за его чертой полно агентов М.Е.Ча, они будут делать всё, чтобы добраться до тебя. Они не отстанут, Ванда.       — Почему? — плачет она. — Что я сделала?! Зачем я им?!       — Ты не просто создала иллюзию для себя, девочка, — продолжает Клинт. — Ты накрыла ею целый город и заставила всех его жителей подчиниться твоей идеальной сказке. Они в твоём плену, и я должен помочь…       — И поэтому ты здесь? — она рвётся из его объятий, и её руки снова вспыхивают алым пламенем. — Со своими луком и стрелами? Ты пришёл отдать меня им?       — С ума сошла?! — оторопело моргает Клинт. — Ты вот такого мнения обо мне, Ванда?! Ты и правда думаешь, что у меня поднимется на тебя рука?! Я пришел помочь тебе, а не убивать. И уж тем более, не сдавать тебя правительству.       Магия хаоса гаснет, а Ванда понуро опускает плечи и снова утыкается лбом в его плечо.       — Прости… — судорожно всхлипывает она. — Я просто не могу в это поверить… Этого же не может быть — того, что ты сказал! Не может! Я лишь хотела… чтобы Вижн… Я лишь…       — Да, — Клинт кивает, и прижимается щекой к её макушке, и обнимает её ещё крепче. — Вижен. Ты помнишь, что случилось?       — Д-да… Н-нет… Не хочу помнить, — шепчет она, глотая слезы. — Слишком больно…       Ему ли не знать. Он жил с этой болью — обжигающей, острой, раздирающей сердце в клочья и не затихающей ни на секунду — пять бесконечно долгих лет.       — Прости, моя хорошая. Да, это чертовски больно — терять любимых. И помнить об этом каждый свой вздох. Я… понимаю, почему ты это сделала.       — Я только хотела проститься… Мне не дали забрать его! Почему он не отдал мне его тело?! — кричит она и сразу срывается на шепот: — Я никому не хотела зла, Клинт, — она сжимается, будто хочет стать ещё меньше, ещё незаметнее, исчезнуть совсем. Её худая спина дрожит под его ладонью.       — Я знаю, конечно, я знаю. Ты одна из самых добрых и светлых людей, что я только встречал в своей жизни. И ты никогда и никому не желала зла, Ванда. Мы с тобой всё исправим, хорошо?       Бешеная пляска пространства замирает. Ванда поднимает на него заплаканные и покрасневшие глаза.       — Как?       Он чуть отстраняет Ванду от себя и не без удивления замечает, что её большой живот исчез. Ванда же осторожно касается его — плоского, как и прежде.       — Я так сильно хотела этого ребенка, — шепчет она и прикрывает глаза. — Так сильно! У меня могла бы быть семья… Настоящая!       — Настоящая? — переспрашивает Клинт. — Разве не в настоящем мире возможно что-то настоящее?       Она низко опускает голову.       — В настоящем… нет ничего.       — Это всегда зависит только от тебя самой, — возражает он. — Если ты сама считаешь, что ничего нет, откуда же оно возьмётся? Но я предлагаю оставить философию на потом. Нам нужно выбираться.       — Ты же сказал, что там полно солдат? — криво усмехается Ванда.       — Да. Ты уберёшь Гекс, вернёшь всем людям их жизни, а я выведу тебя отсюда.       Он первым выходит из дома и по привычке осматривается, отовсюду ожидая подвоха. Впрочем, зная Хэйворда… Клинт вспоминает надпись на трейлере, снова хмурится и до скрипа стискивает зубы. Нужно готовиться к бою.       — А как же Вижен? — спрашивает Ванда, послушно выходя следом за ним из дома.       Клинт оборачивается.       — Вижн умер, Ванда. Ты же помнишь, как это случилось?       Она замирает на крыльце, и её глаза снова наполняются слезами.       — Я убила его, — шепчет она, и пятится, и хватается за дверной косяк. — Своими руками уничтожила его камень…       — Его убил Танос, — перебивает её Клинт и подходит ближе. — Если бы не этот фиолетовый псих, Вижн был бы жив. Наташа и Тони были бы живы.       — Да, — Ванда кивает. — Всё это случилось из-за Таноса. И он убил Вижна. Но сначала это сделала я.       — Меня там не было, но я понимаю, каково тебе было.       — Я ошиблась, Клинт, — резко перебивает она. — Вижн был ранен во время нападения армии Таноса, и он настоял, чтобы именно я разрушила камень разума. Хотел умереть от моей руки. Я послушалась его, Клинт. И ошиблась. Я должна была не тратить силы на разрушение камня, а сражаться с Таносом, сражаться до последнего!.. И, если бы ничего не вышло, — умереть там, в Ваканде, рядом с Вижном. Навсегда умереть, а не по Щелчку!       Она упирается обеими руками в косяки и, низко опустив голову, тяжело дышит. Клинт молчит. Это чёртово «если бы» преследует каждую ночь и его с самого Вормира. Если бы он мог хоть что-то исправить, если бы мог вернуться в прошлое, если бы мог удержать Наташу на той скале, если бы он был быстрее и сильнее… Если бы.       — Прости, Ванда, — Клинт ласково касается её щеки, мягко заставляя поднять взгляд, — пожалуйста, прости.       — Что? — она испуганно смотрит на него, точно ожидая, что тот, кому она доверилась, сейчас вгонит нож ей в сердце, как бывало уже не раз.       — Мы все виноваты перед тобой, Ванда, — продолжает Клинт. — Мы должны были — обязаны были! — прийти на помощь, поддержать, прожить с тобой всю твою боль, пройти каждый шаг. Каждый из нас — тех, кто называли себя Мстителями, — обязан был сделать это, иначе все слова про одну команду, сплочённость и «своих» — пустой звук. Мы должны были быть рядом с тобой, но вместо этого — погрязли в своих проблемах и бросили тебя одну. Прости за это, Ванда. Прости.       Ванда падает ему на руки и плачет навзрыд, и Клинт снова обнимает её и молча гладит по спине. Нет смысла говорить «успокойся», «всё в порядке», «всё будет хорошо», особенно когда у самого ни в спокойствии, ни в «хорошо» нет ни малейшей уверенности.       Ванда же всхлипывает всё тише, стирает слёзы и отстраняется.       — Я хочу попрощаться с ним, — тихо говорит она. — Хотя бы сейчас. Прежде, чем снова… убью его. Хотя бы ты не лишай меня этого…       Клинт кивает и, сняв колчан, садится на крыльцо. Ванда опускается рядом, обнимает свои колени и прижимается головой к его плечу, и все, что он сейчас может сделать, — быть её другом, оставаться рядом, обнимать её за плечи, смотреть на внезапно опустевшую улицу и мысленно отсчитывать минуты до возвращения Вижна.       — У тебя любопытная соседка, — тихо говорит он чуть позже.       — Что? — Ванда вскидывает голову, а Клинт едва заметно кивает в сторону соседнего дома, в окне которого уже в пятый раз за то время, что они сидят на крыльце, мелькает круглое женское лицо.       — А, — устало улыбается Ванда. — Это Агнесс. Она частенько суёт нос не в своё дело, но иногда её помощь… очень кстати.       — От неё не будет проблем?       Ванда безразлично пожимает плечами.       — Одной сплетней больше, одной меньше. Но я уничтожу Гекс, а значит… Это всё будет неважно. Клинт…       — М-м?       — Как же я могла это сделать? — тихо спрашивает она, обводя взглядом улицу. — Я совершенно не помню, как это произошло. Помню, как выскочила из М.Е.Ча, как села в машину… Как нашла документы на покупку участка под дом и поехала туда. То есть, сюда. А потом… Я не знаю, что и как сделала, не знаю, почему всё пошло не так. Помню лишь, что было ужасно больно… И хотелось, чтобы Вижен был со мной. Я…       Она смаргивает слёзы и смотрит в небо.       — Я не хотела этого, клянусь тебе. Но из-за меня опять пострадали люди. Видишь, Клинт, я опять причиняю только страдания всем, кто находится рядом со мной… Может, действительно лучше сдаться правительству, чтобы меня заперли в тюрьме, как в прошлый раз, и надели ошейник?       — Только через мой труп, — отвечает Клинт и замечает вдали знакомую фигуру. — Ванда…