Слёзы фестралов

Некоторое время в кабинете царило молчание. Гермиона сидела, машинально вращая в руках палочку, и постепенно успокаивалась. Первое возмущение прошло так же быстро, как и появилось. Она по-прежнему считала поступок Малфоя недопустимым, однако одновременно прекрасно понимала, что сама, окажись на его месте, вероятно, так и не смогла бы придумать другого способа получить разрешение Макгонагалл. Это очень раздражало. Люциус, почувствовав, что разговор уже можно перевести в практическое русло, молча подошел к одному из книжных шкафов и достал длинный кожаный футляр. Осторожно расстегнув старые латунные застежки, он извлек свернутый в трубку пожелтевший пергамент и бережно разложил его на столе. Гермиона сразу подалась вперед. Она сразу поняла, что перед ней лежит вовсе не обычная карта. Современные государственные границы почти отсутствовали. Вместо них старый пергамент покрывали десятки тонких серебристых линий, соединявших крошечные точки, возле которых были сделаны аккуратные подписи на латыни, французском, немецком и еще нескольких языках, которые она даже не смогла сразу определить. — Это… какая-то карта порталов? — тихо спросила Гермиона. Люциус покачал головой. — Не совсем. Он провел ладонью над пергаментом, и серебристые линии едва заметно засветились. — Министерские карты показывают дороги. Он ненадолго замолчал. — Эта показывает нужные нам места. Гермиона еще некоторое время рассматривала тонкие серебристые линии. Карта словно жила собственной жизнью. Некоторые нити едва заметно мерцали, другие казались почти погасшими, а несколько вообще обрывались посреди пергамента, словно место, к которому они когда-то вели, перестало существовать. — Кто все это построил? — наконец тихо спросила она. Люциус некоторое время не отвечал. Он провел пальцами по самому краю карты с такой осторожностью, будто касался не бумаги, а чего-то значительно более хрупкого. — Если бы вы задали этот вопрос любому историку Министерства, — негромко произнес он, — он, вероятнее всего, ответил бы, что подобной сети никогда не существовало. Он позволил себе едва заметную улыбку. — И в каком-то смысле оказался бы прав. Гермиона удивленно посмотрела на него. — Эти переходы никогда не были единым сооружением. Их создавали разные люди. Иногда их разделяли сотни лет, разные языки, разные традиции и даже совершенно разные представления о магии. Кто-то строил переход ради торговли, кто-то — чтобы быстрее добраться до союзников во время войны, кто-то хотел скрыть собственную библиотеку или лабораторию от всего мира. Люциус медленно перевел взгляд на карту. — Но постепенно произошло нечто удивительное. Он ненадолго замолчал. — Волшебники начали замечать, что некоторые места словно… узнают друг друга. Гермиона нахмурилась. — Узнают? — Именно. Он слегка кивнул. — Представьте себе двух мастеров, живших с разницей в триста лет и никогда не встречавшихся. Один создает переход в Галлии, другой — где-нибудь на территории нынешней Польши. Каждый использует собственные знания, собственные заклинания, собственные символы. Однако спустя столетия выясняется, что оба портала можно соединить. — Но как? — Никто не знает. Ответ прозвучал совершенно спокойно. — Именно поэтому древние волшебники довольно быстро перестали считать себя создателями этих дорог. Он задумчиво посмотрел на серебристые линии. — Они начали говорить иначе. — Как? — Что дороги существовали всегда. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал легкий холодок. — А маги? — Лишь научились находить двери. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Тишину нарушало только тихое потрескивание дров в камине. — Со временем, — продолжил Люциус, — появились семьи, которые посвятили себя сохранению подобных мест. Они следили за тем, чтобы переходы не разрушались, обновляли защитные чары, договаривались между собой, обменивались картами и знаниями. Никто не обладал всей сетью целиком. Каждый знал лишь небольшой участок. Он слегка усмехнулся. — Именно поэтому даже Малфои никогда не считали эту карту своей собственностью. Ее лишь передавали следующему поколению вместе с обязательством не дать ей исчезнуть. — Тогда почему все это забыли? Люциус медленно поднял голову. — Потому что люди всегда выбирают удобство. Он произнес это без осуждения. Скорее с легкой усталостью. — Когда появились Министерства, международные порталы, легальная аппарация и другие современные способы путешествовать, старые дороги постепенно стали ненужными. Молодые волшебники уже не хотели тратить несколько дней на переходы через заброшенные замки и лесные часовни, если существовал официальный портал, доставлявший их в нужный город за несколько минут. Он провел пальцем по нескольким почти исчезнувшим линиям. — Многие семьи перестали следить за своими участками. Где-то обрушились здания. Где-то сменились владельцы земель. Некоторые места оказались уничтожены магглами во время войн. Другие просто… исчезли. — Исчезли? — Да. В старых сведениях встречается одна короткая запись. «Дверь закрылась». После этого переход считался утраченным навсегда. Гермиона долго молчала. Потом снова перевела взгляд на карту. Перед ней лежали последние следы мира, существовавшего задолго до современной магической Европы. Люциус осторожно коснулся западной отметки. — Наш путь начнется здесь. Гермиона посмотрела на небольшую подпись. — Франция? — Север Франции. Люциус спокойно продолжил: — Сейчас магглы считают это место развалинами небольшого средневекового замка, разрушенного во время Столетней войны. Он едва заметно усмехнулся. — В действительности замок был покинут почти за двести лет до начала этой войны. Его последние владельцы просто исчезли однажды ночью. — Исчезли? — Именно так. Он пожал плечами. — Насколько мне известно, ни один из них больше никогда не появился. Гермиона почувствовала легкий холодок. Люциус уже переместил палец дальше. — Следующий переход находится в старом прусском поместье. На карте появилась еще одна крошечная отметка. — Когда-то оно принадлежало очень богатой семье. Сейчас там не осталось почти ничего. Только полуразрушенный особняк, несколько высохших фонтанов и парк, который никто не решается вырубать уже больше двух столетий. — Почему? — Потому что все, кто пытался это сделать, неожиданно бросали работу. Он произнес это совершенно спокойно. — Одни говорили, что постоянно слышали чьи-то шаги за спиной. Другие утверждали, будто деревья начинают двигаться, стоит отвернуться. Он слегка пожал плечами. — Возможно, обычные суеверия. — А возможно? — Возможно, просто очень хорошие охранные чары. Гермиона невольно улыбнулась. Он говорил так буднично, словно обсуждал устройство теплицы профессора Спраут. Следующая остановка находилась значительно восточнее. — Здесь. Она прочитала подпись. — Польша. — Почти. Люциус кивнул. — Небольшая часовня недалеко от современной границы. Гермиона вопросительно посмотрела на него. — Маггловская? — Они уверены, что да. Он покачал головой. — Но она никогда не принадлежала церкви. Эти слова прозвучали настолько спокойно, что именно поэтому произвели особенно сильное впечатление. — Тогда кому? Люциус некоторое время молчал. — Если верить семейным архивам… Он задумчиво провел пальцами по старой карте. — Ее построили люди, которые вообще не исповедовали никакой известной сегодня религии. Гермиона почувствовала, как по спине медленно пробежали мурашки. — И там тоже портал? — Если он пережил последние несколько столетий. Он честно посмотрел ей в глаза. — Проверить это нам только предстоит. Последняя европейская отметка располагалась почти у самого Балтийского моря. Вокруг не было ни крупных городов, ни дорог. Лишь бесконечные болотистые земли. — Прибалтика, — тихо произнесла Гермиона. — Да. Люциус кивнул. — Именно здесь заканчивается западная сеть. — А дальше? Он впервые коснулся небольшой точки уже за восточной границей карты. Гермиона удивленно нахмурилась. — Здесь же… ничего нет. — Именно. Он едва заметно улыбнулся. — Поэтому нас там и будут ждать. Она еще раз внимательно посмотрела на карту. Никакого города. Никакого названия. Лишь крошечный символ, совершенно не похожий на остальные. — Что это за место? — Не знаю. Люциус ответил совершенно честно. — Мне прислали только координаты. Именно поэтому официальными порталами воспользоваться нельзя. Гермиона подняла взгляд. — Из-за Министерства? — И не только. Он покачал головой. — Министерский портал немедленно оставит запись о нашем прибытии. Кроме того, он доставит нас в ближайший крупный населенный пункт. Он слегка коснулся той самой безымянной отметки. — А люди, написавшие это письмо, судя по всему, ожидают, что мы придем совсем другим путем. Несколько секунд Гермиона молчала, рассматривая старый пергамент. Потом неожиданно спросила: — Откуда вообще ваша семья узнала обо всех этих местах? Люциус долго не отвечал. Наконец негромко произнес: — Потому что Малфои пользовались этими дорогами почти пятьсот лет. Он встретил ее взгляд. — Иногда ради торговли. Иногда ради дипломатии. Он ненадолго замолчал. — Иногда… по причинам, которыми сегодня я предпочел бы не гордиться. Он не стал объяснять дальше. И Гермиона поняла, что ей этого вполне достаточно. История чистокровных родов редко состояла только из благородных поступков. Люциус аккуратно свернул карту обратно, убрал ее в футляр и защелкнул старые застежки. — Завтра вечером, сразу после окончания занятий, мы покинем Хогвартс. Если все пройдет так, как рассчитывали люди, создававшие эти дороги несколько столетий назад, к рассвету мы уже окажемся далеко за пределами Британии. Гермиона медленно кивнула. Следующий день начался для нее значительно раньше обычного. Она открыла глаза еще до того, как прозвенел будильник, и некоторое время неподвижно лежала, всматриваясь в темный потолок. За окном едва начинал заниматься рассвет. Хогвартс еще спал, и лишь редкие порывы ветра, нарушали утреннюю тишину. Обычно такие часы она особенно любила — именно в это время замок казался удивительно спокойным, почти домашним. Сегодня же это спокойствие только усиливало внутреннее напряжение. Мысль о предстоящем путешествии не покидала ее ни на минуту. Когда до отъезда оставались считаные часы, происходящее вдруг приобрело пугающую реальность. Гермиона обвела взглядом комнату. Письменный стол, заваленный конспектами и книгами, раскрытый ежедневник, на полке — несколько фотографий, сделанных еще до войны. Все выглядело настолько привычным, что ей неожиданно пришла в голову совершенно простая мысль: интересно, сколько пройдет времени, прежде чем она снова окажется здесь? Всего три дня, как было обещано Макгонагалл? Или значительно больше? Она тут же мысленно одернула себя. Подобные мысли были совершенно бесполезны. Если она начнет заранее представлять худшие варианты, путешествие закончится еще до того, как начнется. Собиралась Гермиона необычно долго. Не потому, что вещей было много — наоборот, она сознательно решила взять лишь самое необходимое. Несколько комплектов одежды, теплый свитер, аптечку, блокнот для записей, запасные перья. Уже застегивая рюкзак, она вдруг открыла боковой карман письменного стола и достала небольшой золотой галлеон. Монета давно потускнела от времени, но цифры, когда-то появлявшиеся на ее поверхности, по-прежнему были различимы. Гермиона невольно улыбнулась. Отряд Дамблдора казался теперь частью какой-то совсем другой жизни, однако расставаться с галлеоном ей никогда не хотелось. Немного подумав, она положила его в отдельный внутренний карман рюкзака. К завтраку она пришла значительно раньше остальных. Запах свежей выпечки, горячего кофе и чая постепенно наполнял зал. Гермиона машинально налила себе чай с молоком, положила на тарелку тост и открыла лежавшую рядом книгу. Через несколько минут она поймала себя на том, что уже третий раз перечитывает один и тот же абзац, совершенно не понимая его смысла. Именно в этот момент в зал вошли Гарри, Джинни и Рон. Они сразу заметили ее. Гермиона подняла голову, попыталась улыбнуться как можно непринужденнее, однако, судя по выражению лиц друзей, получилось это не слишком убедительно. Рон первым подошел к столу, посмотрел на почти нетронутый завтрак и без лишних слов подвинул к ней корзинку с еще горячими булочками. — Ты опять ничего не ешь. — Ем, — автоматически возразила Гермиона. Рон молча посмотрел сначала на тарелку, затем на нее. — Гермиона, ты уже минут пять держишь в руках один и тот же тост. Она опустила взгляд и только теперь поняла, что он прав. Невольно рассмеявшись, она покачала головой. — Похоже, я действительно немного задумалась. — Немного? — тихо усмехнулся Гарри, устраиваясь напротив. — Мне кажется, ты вообще сегодня не здесь. Гермиона не стала спорить. Она лишь сделала небольшой глоток чая и наконец заставила себя съесть хотя бы несколько кусочков. Постепенно разговор перешел на совершенно обычные темы: предстоящие занятия, домашнее задание по чарам, очередную шутку Пивза, который с самого утра умудрился облить водой нескольких слизеринцев. Все трое словно сознательно избегали главной темы. И Гермиона была благодарна им именно за это. Ей не хотелось снова обсуждать поездку. Достаточно было того, что каждый из них понимал, о чем думают остальные. Весь день прошел удивительно быстро. Гермиона честно пыталась сосредоточиться на уроках. Она отвечала на вопросы преподавателей, делала подробные записи, составила график дежурств старост на декабрь и даже несколько раз ловила себя на ощущении, будто все остается совершенно обычным. Но стоило прозвенеть звонку, возвещавшему окончание очередного занятия, как тревога возвращалась вновь. Несколько раз за день она случайно встречалась взглядом с Люциусом. Он вел себя так, словно ничего необычного не происходило: спокойно проводил уроки, обсуждал что-то с преподавателями, просматривал ученические работы. Лишь однажды, проходя мимо Гермионы в одном из коридоров, он на долю секунды задержал взгляд на настенных часах. Этого оказалось достаточно. Она сразу поняла, что он так же, как и она, мысленно отсчитывает последние часы до отъезда. После последнего урока Гарри, Рон и Джинни догнали ее почти у самой лестницы, ведущей к башне старост. — Гермиона, подожди. Они отошли к высокому окну, из которого открывался вид на внутренний двор Хогвартса. Некоторое время Гарри молчал, затем медленно сунул руку в карман мантии и раскрыл ладонь. На ней лежал старый золотой галлеон. Гермиона посмотрела на него и не смогла сдержать улыбки. — Ты все еще носишь его с собой? — Конечно. Он легко подбросил монету на ладони. — А ты? Вместо ответа Гермиона расстегнула внутренний карман рюкзака и достала точно такой же галлеон. Гарри тихо рассмеялся. — Почему-то я был уверен. Несколько секунд они молча рассматривали старые монеты, будто вновь оказались на пятом курсе, когда Отряд Дамблдора только начинал собираться в Выручай-комнате. — Возьми его с собой, — наконец сказал Гарри. Гермиона удивленно посмотрела на него. — Он и так со мной. — Тогда пообещай одну вещь. Она сразу поняла, о чем он собирается попросить. — Если что-то пойдет не так… если понадобится помощь… дай знать. Гермиона крепче сжала галлеон в ладони. — Обещаю. Она не стала говорить, что уже собиралась сделать именно так. Когда пришло время прощаться, Джинни неожиданно крепко обняла ее. Без улыбки, без привычных шуток. — Просто возвращайся. Всего два слова. Но именно они заставили Гермиону почувствовать, как к глазам неожиданно подступают слезы. — Вернусь, — тихо ответила она. Рон, как всегда, долго не находил слов. Он неловко переступил с ноги на ногу, потом неожиданно снял с запястья широкий кожаный браслет, который носил уже несколько лет. — Держи. Гермиона удивленно посмотрела на подарок. — Рон… — Даже не спорь. Он пожал плечами и немного смущенно улыбнулся. — Не знаю почему… но мне будет спокойнее, если он останется у тебя. — Это же самый обычный браслет. — Именно. Он усмехнулся. — Иногда обычные вещи оказываются полезнее самой сложной магии. Гермиона молча надела браслет на запястье и крепко обняла друга. В этот момент она особенно остро поняла, как сильно будет скучать по этим людям, даже если действительно вернется всего через три дня. Некоторое время никто больше не произносил ни слова. Потом Рон неожиданно посмотрел на часы. — Пора. Они медленно направились по почти пустым коридорам замка. По пути им попадались лишь редкие ученики, спешившие к своим факультетам, да несколько домовиков, торопливо убиравших последствия насыщенного учебного дня. Никто не обращал на них особого внимания. Для окружающих это была самая обычная вечерняя прогулка четырех друзей. Лишь когда они подошли к небольшой боковой двери, ведущей во внутренний двор, Гарри остановился. Дальше идти он не собирался. — Калитка уже открыта, — негромко сказал он. — Малфой ждет снаружи. Гермиона молча кивнула. Она вдруг почувствовала, что прощаться становится значительно труднее, чем несколько минут назад. Джинни снова обняла ее, Рон коротко сжал плечо, а Гарри улыбнулся спокойной, немного усталой улыбкой. — Увидимсячерез три дня. — Через три дня, — повторила Гермиона. Она толкнула тяжелую деревянную дверь и вышла наружу. Холодный вечерний воздух сразу коснулся лица. Во дворе почти никого не было. Высокие стены Хогвартса темнели за спиной, многочисленные окна светились теплым золотистым светом, а далеко впереди, возле едва заметной калитки, густо оплетенной плющом, стояла высокая фигура Малфоя. Он тоже заметил Гермиону почти сразу. Сегодня он выглядел совершенно иначе, чем за все время их знакомства. Исчезли строгие преподавательские мантии, дорогие костюмы и безупречные жилеты. Вместо них на Люциусе было длинное темно-серое шерстяное пальто, плотный свитер с высоким воротником, удобные дорожные брюки и тяжелые ботинки, явно рассчитанные на долгие переходы. За плечами висел старый кожаный рюкзак, который выглядел настолько просто, что Гермиона невольно задумалась, действительно ли он принадлежал хозяину Малфой-мэнора. Она и сама заранее переоделась. Темно-синее шерстяное пальто, теплый серый шарф, высокие ботинки и плотные брюки выглядели совершенно по-маггловски. Волосы были собраны в тугую косу, а небольшой дорожный рюкзак удобно лежал на плечах. От привычного школьного образа не осталось почти ничего. Значок старосты остался в комнате, как и любая вещь, которая могла связать ее с Хогвартсом. Люциус внимательно посмотрел на нее, удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на тропинку за калиткой. — Чем меньше внимания мы привлечем к себе в ближайшие несколько дней, тем спокойнее пройдет путешествие. Для всех, кого мы встретим по дороге, мы будем обычными людьми, отправившимися в поездку. Гермиона согласно кивнула. Именно так ей и представлялось это путешествие с того момента, как Малфой рассказал о старых европейских переходах. Чем дальше они будут уходить от привычного мира, тем меньше значения станут иметь громкие фамилии, школьные должности и все то, что еще вчера казалось таким важным. Несколько секунд они молча стояли перед старой кованой калиткой. По другую сторону начиналась узкая тропинка, уходившая вниз с холма, а дальше постепенно растворявшаяся среди темнеющих деревьев. Гермиона невольно оглянулась. Хогвартс возвышался над ними так же величественно, как и всегда. Башни медленно скрывались в вечернем тумане, в окнах мерцали сотни огней, а где-то высоко под крышей Большого зала, наверное, уже начинался обычный школьный ужин. Ей вдруг показалось, что замок выглядит особенно теплым. Особенно родным. Словно сам не хотел отпускать ее этой ночью. — Готовы? — негромко спросил Люциус. Она еще несколько секунд смотрела на освещенные окна. Потом глубоко вдохнула холодный воздух, поправила ремень рюкзака и наконец медленно кивнула. — Да. Люциус открыл старую калитку. И они вместе шагнули за пределы защитных чар Хогвартса, оставляя позади привычный мир и начиная путешествие, которое должно было провести их через забытую магическую Европу к далекой России. Тяжелая кованая калитка негромко скрипнула, медленно закрываясь за их спинами. Этот звук показался Гермионе удивительно окончательным. Еще несколько секунд назад позади оставались освещенные окна Хогвартса, знакомые коридоры, друзья, преподаватели и привычная жизнь, в которой каждое утро начиналось с расписания занятий, а каждый вечер заканчивался домашними заданиями и разговорами в гостиной факультета. Теперь же между ними и замком лежала невидимая граница защитных чар, и Гермиона впервые отчетливо почувствовала, что действительно покидает не только школу, но и тот мир, к которому привыкла за все эти годы. — Страшно? — негромко спросил Люциус. Гермиона еще некоторое время продолжала смотреть на замок, прежде чем ответить. — Немного. Она слабо улыбнулась. — И наверное, странно это признавать… но каждый раз, когда я уезжаю отсюда, мне кажется, будто покидаю дом. Люциус некоторое время молчал. — Это совершенно не странно. Она удивленно посмотрела на него. — И для вас? Он едва заметно пожал плечами. — Малфой-мэнор всегда оставался моим домом. Но Хогвартс… — он ненадолго задумался, подбирая слова, — Хогвартс для каждого его окончившего является особым местом. Он перевел взгляд на темнеющий силуэт замка. — Подозреваю, именно поэтому Северус Снейп так отчаянно цеплялся за него все эти годы. Гермиона ничего не ответила. Она впервые подумала о том, что Люциус тоже когда-то был учеником этих стен. Так же спешил на занятия, так же сидел в Большом зале, готовился к экзаменам, спорил с друзьями, строил планы на будущее. Эта мысль показалась неожиданной. Настолько привычным стало воспринимать его исключительно как взрослого человека, преподавателя, бывшего Пожирателя смерти, что существование юного Люциуса Малфоя казалось почти невозможным. Они медленно двинулись по узкой тропинке, уходившей вниз с холма. Ноябрьский воздух был холодным, но удивительно прозрачным. Над землей стелился легкий туман, пахло мокрой листвой, сырой травой и дымом многочисленных каминов, который ветер приносил со стороны деревушки у подножия холмов. Под ногами тихо шуршали опавшие листья, а где-то далеко, в глубине Запретного леса, несколько раз ухнула сова. Первые несколько минут они почти не разговаривали. Гермиона постепенно привыкала к ощущению, что впереди нет ничего знакомого. Впервые за долгое время ей не нужно было думать о расписании, занятиях или домашнем задании. Вся привычная жизнь осталась позади, а впереди начиналось путешествие, которое казалось одновременно пугающим и невероятно притягательным. Наконец Люциус нарушил молчание. — До места аппарации отсюда около двадцати минут. — Мы не можем аппарировать прямо от замка? — Можем. Он спокойно кивнул. — Но это было бы крайне неразумно. Гермиона вопросительно посмотрела на него. — Защитные чары Хогвартса фиксируют любую аппарацию поблизости. Макгонагалл, конечно, знает, что вы временно покидаете школу, однако лишний раз напоминать ей о нашем маршруте я бы не хотел. — Поэтому мы сначала уйдем подальше. — Именно. Некоторое время они снова шли молча. Тропинка постепенно выводила их из леса. Впереди уже виднелись темные очертания небольшого холма, за которым заканчивалась территория Хогвартса. Гермиона неожиданно вспомнила вчерашний разговор. — Вы говорили, что первый портал находится во Франции. — Да. — Почему именно там? Люциус слегка улыбнулся. — Потому что в Британии его больше нет. Она удивленно повернулась к нему. — Совсем? — Насколько мне известно. Он говорил спокойно, словно пересказывал давно известный исторический факт. — Когда-то вход действительно существовал. Старые семейные архивы Малфоев упоминают о нем неоднократно. Он находился где-то на юго-западе и считался одним из самых удобных путей. Однако несколько столетий назад сведения о нем внезапно исчезают. — Почему? — Никто не знает. Люциус задумчиво посмотрел вперед. — Версий существует несколько. Согласно первой, узел был разрушен во время одного из магических землетрясений конца шестнадцатого века. Согласно второй — его сознательно уничтожили сами хранители дорог. — Зачем? — Из страха. Гермиона нахмурилась. — Перед чем? — Перед людьми. Он произнес это так спокойно, что она не сразу поняла смысл. — Средневековая Европа редко знала длительные периоды мира. Государства постоянно воевали друг с другом, магические семьи тоже не отличались особым миролюбием. Старые дороги никогда не принадлежали какому-либо одному государству. Они соединяли всю Европу задолго до появления современных министерств магии. Если бы кто-то получил возможность использовать их для переброски большого количества людей… последствия могли оказаться весьма неприятными. Он ненадолго замолчал. — Некоторые семьи решили, что проще пожертвовать одним входом, чем однажды позволить превратить всю сеть в средство ведения войны на острове. Гермиона некоторое время обдумывала услышанное. — Значит… теперь попасть в дороги можно только с континента? — Именно. — И ближайший вход… — Во Франции. Она невольно улыбнулась. — Получается, мы будем пользоваться обычной аппарацией, чтобы добраться до древней магии. — Иногда самые современные способы оказываются лучшим началом для очень старого путешествия. Гермиона улыбнулась. — Красиво сказано. — Драко однажды заметил, что с годами я неожиданно научился говорить почти как преподаватель истории. — И что вы ему ответили? — Что это оскорбление. Она рассмеялась. Разговор постепенно снимал напряжение. Гермиона сама не заметила, как последние остатки тревоги начали уступать место обычному любопытству. Именно этого, кажется, и добивался Люциус. Он не пытался ее успокоить. Не говорил, что все обязательно закончится хорошо. Вместо этого просто рассказывал о дорогах, словно опытный путешественник, который ведет новичка по давно знакомому маршруту. Вскоре они поднялись на вершину небольшого холма. Вокруг не было ни деревьев, ни строений. Лишь старая каменная ограда, полуразрушенная временем, да широкий луг, уходивший в темноту. Люциус остановился. — Здесь достаточно. Он внимательно осмотрелся, словно убеждаясь, что поблизости действительно никого нет. — Готовы? Гермиона глубоко вдохнула. — Да. — Тогда возьмите меня за локоть. Она молча выполнила просьбу. Люциус поднял палочку, и в следующее мгновение привычный мир исчез. Аппарацию Гермиона всегда переносила значительно легче большинства волшебников, однако сейчас она почувствовала короткий неприятный рывок. Воздух вокруг словно сжался, пространство на долю секунды потеряло всякое направление, а затем мир вновь обрел форму. Под ногами оказалась влажная земля. Она сразу почувствовала совершенно другой запах. Более мягкий. Более теплый. Пахло сырой лозой, влажным известняком, мокрой корой старых деревьев и чем-то едва уловимо сладким. Гермиона открыла глаза. Перед ними простиралась широкая французская долина. Невысокие холмы плавно уходили к горизонту, где среди густых осенних лесов поблескивали редкие огоньки небольшой деревушки. По обе стороны узкой проселочной дороги тянулись бесконечные ряды виноградников, давно сбросивших листья. Серебристый туман медленно стелился между лозами, а где-то вдали темнели очертания старой колокольни. Если бы не палочка в руке и не человек, стоявший рядом, Гермиона легко могла бы поверить, что оказалась в самой обычной маггловской Франции. — Не похоже на начало древнего путешествия, правда? — с легкой улыбкой спросил Люциус. Гермиона медленно повернулась вокруг собственной оси, любуясь ночным пейзажем. — Совсем не похоже. — Именно поэтому это место идеально подходит. Он указал вперед, туда, где между холмами исчезала старая дорога. — Замок находится примерно в сорока минутах ходьбы. Гермиона удивленно посмотрела на него. — Пешком? — Пешком. Люциус спокойно поправил ремень рюкзака. — Настоящее путешествие начинается именно теперь. Они неторопливо двинулись по узкой проселочной дороге, которая мягко петляла между давно опустевшими виноградниками. Ночь окончательно вступила в свои права, однако полной темноты не было. Над холмами висела почти полная луна, заливая окрестности спокойным серебристым светом, а легкий туман медленно собирался в низинах, лениво стелясь между ровными рядами старых лоз. Первые несколько минут Гермиона почти не разговаривала. Она с любопытством рассматривала окружающий пейзаж, неожиданно поймав себя на мысли, что ожидала увидеть совсем другую Францию. После всех разговоров Люциуса о древних дорогах, забытых порталах и магических родах ей почему-то представлялось место, в котором уже с первых шагов ощущалось бы присутствие старого волшебства. Однако вокруг не было ничего необычного. Узкая дорога уходила между невысокими холмами, вдали темнели крыши нескольких фермерских домов, где в окнах еще горел свет, а по обе стороны тянулись бесконечные виноградники, терпеливо ожидающие весны. Гермиона легко могла бы поверить, что они оказались в самой обычной маггловской провинции. — Признаться, — наконец сказала она, нарушая затянувшееся молчание, — я ожидала чего-то… более необычного. Люциус бросил на нее короткий взгляд. — Разочарованы? Она немного смутилась. — Скорее удивлена. — И совершенно напрасно. Он спокойно продолжал идти, не ускоряя шага. — В этом и заключается одна из главных особенностей старой европейской магии. Большинство действительно важных мест никогда не стремилось выглядеть необычно. Напротив. Их создатели веками старались сделать так, чтобы посторонний человек без всякого труда прошел мимо. Гермиона невольно посмотрела на ближайший холм. — То есть все это… Она неопределенно обвела рукой окружающий пейзаж. — …совершенно обычное? — Совершенно. — Даже немного обидно. Уголки губ Люциуса едва заметно дрогнули. — Потерпите еще немного. Некоторое время они снова шли молча. Дорога постепенно начала подниматься вверх. Виноградники остались позади, уступив место старому буковому лесу, где высокие деревья почти полностью закрывали небо. Под ногами тихо шуршала прошлогодняя листва, где-то совсем рядом журчал невидимый ручей, а прохладный ночной воздух пах влажной землей, мхом и старой древесиной. Гермиона с интересом прислушивалась к рассказам Люциуса. Он говорил неожиданно легко, словно давно привык к подобным путешествиям. Постепенно разговор сам собой перешел к истории старых дорог. — Когда-то они связывали почти всю Европу, — негромко рассказывал он. — Не существовало ни Министерства магии Франции, ни Министерства Британии, ни большинства современных государств. Были лишь отдельные владения, древние семьи, монастыри, небольшие магические поселения и несколько десятков хранителей, следивших за тем, чтобы дороги продолжали существовать. — И ими пользовались все? — Нет. Он сразу покачал головой. — Даже тогда доступ был весьма ограничен. Слишком опасно было позволить каждому путешествовать подобным образом. Поэтому со временем каждая семья отвечала лишь за небольшой участок сети. Кто-то охранял переходы в Альпах, кто-то — в германских землях, кто-то — на побережье Средиземного моря. — А Малфои? — Наш род всегда отвечал за западное направление. Он ненадолго задумался. — Франция, германские княжества, Польша, Прибалтика… Именно поэтому карта сохранилась в нашей библиотеке. Гермиона внимательно слушала. Все это звучало настолько естественно, что ей становилось трудно представить европейскую магию без этих дорог. Казалось невероятным, что столь огромная часть истории полностью исчезла из современных учебников. — А почему о них перестали писать? Люциус тихо усмехнулся. — Потому что люди всегда предпочитают говорить о том, чем продолжают пользоваться. Когда появились надежные камины, порталы Министерства и совершенствовалась аппарация, старые дороги постепенно утратили практическое значение. Новые поколения перестали по ним путешествовать. Затем перестали обучать детей. Потом умерли последние хранители. Он пожал плечами. — Через несколько столетий большинство волшебников уже искренне считало, что этих дорог никогда и не существовало. Последние несколько сотен метров они почти не разговаривали. Дорога постепенно поднималась вверх, огибая невысокий холм, и с каждым новым поворотом древний замок открывался все больше. Теперь Гермиона уже могла различить не только общий силуэт, но и отдельные детали. Когда-то его стены были сложены из светлого известняка, однако за долгие столетия камень потемнел, местами покрылся тонкими зелеными прожилками мха, а кое-где почти полностью исчез под густыми зарослями плюща. Две башни по-прежнему поднимались над окружающим лесом, третья обрушилась, оставив после себя лишь неровный зубчатый силуэт, который особенно отчетливо вырисовывался на фоне ночного неба. Несмотря на разрушения, замок вовсе не производил впечатления погибшего места. Напротив, чем дольше Гермиона смотрела на него, тем сильнее ей казалось, что время здесь лишь изменило форму вещей, но не смогло лишить их внутренней силы. Она сама не заметила, как замедлила шаг. Люциус, почувствовав это, тоже остановился и некоторое время молча наблюдал за тем, как она разглядывает крепость. Он не торопил ее. Казалось, ему было хорошо знакомо это первое впечатление, которое производили подобные места на человека, никогда прежде с ними не сталкивавшегося. — Красиво… — почти неслышно произнесла Гермиона. Люциус перевел взгляд на замок. — Очень. Он ответил без привычной иронии, спокойно, почти задумчиво, словно соглашался не столько с ней, сколько с собственными воспоминаниями. — Странно… Гермиона не отрывала глаз от полуразрушенных стен. — Я ведь понимаю, что ему почти тысяча лет. Понимаю, что здесь давно никто не живет. Но почему-то совсем не возникает ощущения, что он заброшен. Люциус едва заметно улыбнулся. — Потому что заброшенные места выглядят иначе. Она вопросительно посмотрела на него. — Что вы имеете в виду? Он некоторое время молчал, будто подбирая наиболее точные слова. — Настоящее запустение всегда производит впечатление пустоты. Дом, который покинули люди, постепенно начинает разрушаться. Комнаты становятся холодными. Воздух — неподвижным. Кажется, будто само пространство медленно забывает, зачем вообще существовало. Он снова посмотрел на замок. — Здесь все наоборот. Гермиона невольно проследила за его взглядом. Да. Именно это слово подходило лучше всего. Наоборот. Крепость была разрушена. Многие стены обвалились. Крыши давно исчезли. Деревья проросли прямо сквозь старые внутренние помещения. И все же место совершенно не казалось пустым. Она не смогла бы объяснить почему. Просто чувствовала. Будто жизнь отсюда никогда не уходила. Она лишь стала… другой. Последние метры они преодолели почти в полной тишине. Старая дорога закончилась у широкой площадки, выложенной крупными каменными плитами. Некоторые из них за долгие века просели, между другими пробилась трава, однако сама площадка сохранилась удивительно хорошо. Отсюда начинался широкий подъем к главным воротам. Две массивные башни поднимались по обе стороны высокой арки, а сами деревянные створки давно исчезли, оставив после себя лишь тяжелые железные петли, вросшие в древнюю кладку. Гермиона невольно подняла голову. Высота арки поражала. Она вполне могла пропустить всадника с поднятым копьем. — Кто вообще мог построить подобное? — тихо спросила она. — Люди, которые рассчитывали, что их работа переживет их самих. Ответ прозвучал настолько спокойно, что Гермиона даже не сразу поняла его смысл. Она снова посмотрела на стены. Наверное… Современные здания редко строили с расчетом на тысячу лет. Этот замок строили именно так. Каждый камень здесь словно говорил о людях, совершенно не сомневавшихся, что их потомки будут ходить по этим дворам спустя многие столетия. Они подошли вплотную к воротам. Люциус остановился. Не потому, что дорогу что-то преграждало. Скорее… из уважения. Он медленно провел взглядом по высокой арке, по почти стертым гербам, которые уже невозможно было различить, по остаткам древней резьбы, скрытой под плющом. — Когда будете проходить внутрь… — негромко сказал он, — не пытайтесь сразу искать что-то необычное. Гермиона внимательно посмотрела на него. — Почему? — Потому что вы ничего не найдете. Она улыбнулась. — Звучит очень загадочно. — Совсем нет. Он слегка покачал головой. — Просто позвольте месту самому решить, когда оно сочтет нужным показать себя. Гермиона ничего не ответила. Они одновременно сделали несколько шагов вперед. И переступили порог. На первый взгляд не изменилось совершенно ничего. Гермиона даже успела подумать, что Малфой, возможно, просто хотел произвести впечатление. Но потом… Она сделала еще несколько шагов. И вдруг совершенно неожиданно остановилась. Она ничего не увидела. Но впервые за сегодняшний вечер ей показалось, будто окружающее пространство стало необыкновенно глубоким. Словно до этой минуты мир был написан на плоском листе пергамента. А теперь неожиданно приобрел объем. Она медленно вдохнула. В воздухе нем появилось нечто, чего прежде не существовало. Очень трудно уловимое. Почти неописуемое. Она нахмурилась, пытаясь понять собственные ощущения. Люциус терпеливо ждал. Не задавал вопросов. Не пытался объяснить происходящее. Он лишь внимательно наблюдал за ней. Гермиона медленно обвела взглядом пространство. Перед ней открылся внутренний двор. Когда-то он, должно быть, выглядел величественно. Даже сейчас, спустя столько веков, это ощущалось почти физически. В самом центре находился круглый фонтан, от которого сохранилась широкая каменная чаша, почти целиком укрытая мягким темно-зеленым мхом. Вдоль внутренних стен тянулись остатки галерей с полуразрушенными арками, между которыми свободно росли молодые деревья. Где-то наверху, на краю одной из башен, пробился тонкий серебристый березовый ствол, а по древней кладке медленно поднимались длинные плети плюща, настолько старые, что их толстые стебли уже почти невозможно было отличить от самого камня. Все вокруг казалось удивительно естественным. Будто природа и человеческий труд перестали спорить друг с другом уже много столетий назад. И именно в этот момент Гермиона вдруг поняла, что изменилось. Это была… тишина. Совершенно особенная. Казалось, в ней скрывается бесконечное множество едва уловимых звуков, которые человеческое ухо почти не способно различить. Гермиона закрыла глаза. И тогда почувствовала это еще отчетливее. Ей вдруг показалось, будто где-то очень глубоко, за пределами обычного слуха, все пространство вокруг наполнено невероятно тонким, почти незаметным звоном. Она не слышала его, но ощущала всем существом. Будто сам воздух состоял из миллионов тончайших серебряных нитей, натянутых между стенами замка, и каждая из них едва заметно дрожала, рождая музыку, существовавшую уже много веков. Она медленно открыла глаза. И совершенно искренне прошептала: — Это… Но закончить фразу так и не смогла. Потому что впервые в жизни поняла, что человеческого языка иногда действительно оказывается недостаточно.