Silliness

Минхо стоял у большого зеркала в танцевальной студии, вытирая пот со лба белым полотенцем. Зал был просторным, с высокими потолками и широкими окнами, через которые лился мягкий свет вечернего Сеула. Пол из светлого дерева блестел под яркими лампами, а в дальнем углу стоял чёрный рояль, который редко использовали, но он добавлял залу элегантности. На стенах висели плакаты с известными танцорами, а в углу — аккуратная стопка матов для растяжки. Студия находилась в самом сердце Каннама, в одном из тех современных зданий, где всё кричало о богатстве: стеклянные фасады, фонтаны у входа, охрана в строгих костюмах. Минхо работал здесь уже три года, и это место стало его убежищем — местом, где он мог забыть о проблемах хотя бы на время занятий. Дети только что ушли. Их смех и топот кроссовок ещё звенели в голове, но теперь зал был пуст. Минхо смотрел на своё отражение: тёмные волосы прилипли ко лбу, глаза казались тусклыми, под ними залегли тени. Он провёл рукой по шее, чувствуя под пальцами лёгкий шрам от метки. Шесть лет назад Джисон оставил её, и в тот момент это было обещанием их вечной связи. Теперь эта же метка казалась просто следом, напоминающем о том, что всё между ними изменилось. Минхо вздохнул, отгоняя мысли. Зачем он опять об этом думает? Он слишком часто возвращался к прошлому, к тем дням, когда они с Джисоном не могли оторваться друг от друга, когда их дом был полон тепла, а не звенящей тишины. — Минхо, ты ещё здесь? — раздался голос у двери. Он обернулся. В зал заглянул Феликс, его коллега и друг. Парень был высоким, с растрёпанными светлыми волосами и лёгкой улыбкой, которая всегда сияла на его лице, даже если он был вымотан. Он вёл уроки хип-хопа в соседнем зале, и они с Минхо часто болтали после работы. Феликс вошёл, бросая спортивную сумку на пол, и плюхнулся на скамейку у стены. — Только собираюсь, — ответил Минхо, садясь рядом. — А ты чего? Феликс достал бутылку и сделал глоток воды. — Урок закончился полчаса назад. Подростки сегодня были неуправляемые, половина путала шаги, но они та-а-к старались, что я не стал ругаться. А у тебя как? Твои малыши не вымотали? Минхо улыбнулся. Его группа — дети от шести до десяти лет — была его гордостью. Они уже освоили базовые движения, и некоторые даже пробовали импровизировать. — Всё хорошо. Они молодцы, но я сегодня сам еле двигался. Голова раскалывается. В целом, ощущения не из приятных. Феликс посмотрел на него внимательнее, нахмурив брови. — Выглядишь неважно. Может, к врачу? Минхо пожал плечами. Последние месяцы были похожи на день сурка: ссоры с Джисоном, его поздние возвращения, короткие разговоры, которые заканчивались одним лишь раздражением. После таких дней его тело реагировало странно — желудок сжимался, в голове шумело. Может, это психосоматика? Он слышал, что стресс может так проявляться. А ещё скоро должна начаться его течка, и это всегда выбивало его из колеи, делая более чувствительным ко всему, в особенности в его личных отношениях. Но он не хочет зацикливаться на этом. — Просто устал, — буркнул он вслух. — Много работы, дома тоже... не всё гладко. Феликс кивнул, понимая то, что Минхо не обязан делиться с ним всей своей подноготной или выворачивать наизнанку душу. Они дружили уже пару лет, и Минхо иногда рассказывал ему некоторые подробности своей жизни. Не все, конечно, но достаточно, чтобы Феликс знал о холодной напряжённости в его браке. — Опять с Джисоном поругались? — спросил Феликс, откидываясь на спинку диванчика. Минхо уставился на пол. Светлый паркет отражал свет ламп, и он заметил несколько тёмных потёртостей — следы от кроссовок учеников. — Не то чтобы поругались. Просто... он приходит поздно, я сижу один. Разговаривать толком не получается. Он весь в работе, а я тут. Словно мы просто незнакомцы, которым пришлось жить под одной крышей. Феликс вздохнул, допивая воду. — Понимаю. У меня сестра с мужем так же мучилась, оба гордые настолько, что готовы жертвовать друг другом, но не наступать себе на горло, а потом оба поняли, что это никуда их не приведёт и стали подавлять свою гордость, начиная делать шаги навстречу друг к другу, сейчас счастливые такие, детишек растят. Слушай, у нас же скоро корпоратив в студии. В следующую пятницу, в ресторане через дорогу. Пригласи Джисона, а? Может, это поможет вам расслабиться, ну, не знаю, хотя бы поговорить нормально. Там будет музыка, более располагающая обстановка, да и ребята все с ним знакомы. Ты можешь как-нибудь приодеться, ну, знаешь, такой весь недотрога, но с ним становишься покладистым и всё такое... Минхо задумался. Идея была неплохой. Корпоратив — это повод выбраться куда-то вместе, без давления работы или быта. Может, Джисон согласится? Хотя в глубине души Минхо сомневался. Джисон всегда был занят: встречи, отчёты, подготовка к новой должности. Скоро он станет генеральным директором компании, сменив отца, и это добавляло ему стресса. Но всё же стоило попробовать. — Ладно, я спрошу у него, — фыркнул Минхо, вспоминая последние слова Феликса о том, чтобы выряжаться и быть послушным омегой для того, чтобы Джисон обратил на него внимание. — Спасибо за совет. Феликс улыбнулся. — Без проблем. Если что, приходи сам, не сиди дома. А то знаю я тебя — засядешь в своей шикарной, дорогой квартире и будешь грустить попусту. Минхо усмехнулся. Феликс был прав: он часто запирался дома, когда настроение было на нуле после очередной эмоциональной встряски или ощущения собственной никчёмности, подкреплённой бессилием от того, что всё, что он когда-либо считал нормой в отношениях, теперь было для него подарком. Они ещё немного поболтали о работе: о новом ученике, который всё время опаздывает, о том, как одна девочка из группы Минхо научилась делать идеальный пируэт. Спустя некоторое время Феликс поднялся и забрал свою сумку. — Ладно, мне уже пора бежать. Увидимся завтра! — Ага, до завтра, — ответил Минхо. Он остался в зале ещё на несколько минут, собирая личные вещи. За окном Каннам сверкал огнями: высокие здания с неоновыми вывесками, дорогие машины, люди в модной одежде. Студия находилась в одном из элитных комплексов, с мраморным лобби и фонтаном у входа. Минхо нравилось это место, но иногда оно казалось слишком... холодным. Пустым. Как будто всё вокруг было создано для показухи, а не для жизни. Он вышел на улицу, вдохнув прохладный воздух. Каннам бурлил: кафе с яркими витринами, бутики, где один свитер стоил больше его месячной зарплаты, несмотря на то что получал он прилично; уличные музыканты, играющие тут и там на углу. Минхо поправил сумку на плече и пошёл к машине, думая о Джисоне. Может, сегодня он придёт пораньше? Надежда теплилась в сердце. Он снова провёл ночь наедине с собой. Джисон вернулся поздно ночью и, видимо, уснул в гостиной. Или за столом, ведь он работает не только в офисе, но и тянет всё это домой. Холодно. Одиноко. Но... Минхо привык к этому. Пусть и сны его были беспокойными. Он не мог ничего с этим сделать. Минхо проснулся от мягкого света, льющегося через панорамные окна их спальни. Квартира находилась на двадцатом этаже элитного жилого комплекса, где каждый уголочек кричал о роскоши. Комната была просторной: большая кровать с белоснежным постельным бельём, встроенные шкафы из тёмного дерева, пушистый светлый ковёр под ногами. На прикроватной тумбе стояла рамка с фотографией — он и Джисон на пляже в Пусане, оба улыбаются в момент, когда Минхо нежно целует мужа в щёку, а за ними плещется море. Минхо посмотрел на снимок и почувствовал укол в груди. Когда они последний раз так улыбались? Он потянулся, чувствуя лёгкую тошноту. – Опять нервы, — прошептал самому себе он, потирая виски. После каждой ссоры с Джисоном тело реагировало так: желудок сжимался, голова кружилась. Может, это ещё и из-за приближающейся течки, но он лишь отмахнулся от этой мысли. Поднялся, прошёл в ванную. Огромное зеркало отражало его лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами. Минхо умылся прохладной водой, пытаясь прогнать укоренившуюся в его теле усталость. Пришлось воспользоваться небольшим набором косметики, чтобы привести себя в более-менее человеческий вид. Ну или хотя бы попытаться сделать вид, что у него всё под контролем. Квартира была светлой и просторной, с высокими потолками и большими окнами, открывающими вид на небоскрёбы Сеула. Гостиная занимала половину этажа: белые стены, светлый паркет, дизайнерская мебель — кожаный диван, стеклянный журнальный столик, полки с книгами и сувенирами. На одной из полок стояла маленькая статуэтка — кот, которого они купили в Токио, смеясь, что это их «ребёнок». Рядом висела картина, выбранная Джисоном: абстрактные линии, яркие цвета. Всё здесь напоминало о нём — его куртка на вешалке, любимая кружка на кухне, пара кроссовок у двери. Минхо прошёл на кухню, где пахло свежезаваренным кофе. Джисон стоял у плиты, одетый в пока ещё расстёгнутую рубашку и чёрные брюки, готовый к рабочему дню. Его тёмные волосы были аккуратно уложены, но лицо выглядело уставшим. Он наливал кофе в термос, не поднимая глаз. — Доброе утро, — сказал Минхо, садясь за барную стойку. Кухня была как из модного журнала: мраморные столешницы, встроенная дорогая техника, шкаф с винами, который ни разу не открывался уже долгие месяцы. — Доброе утро, — ответил Джисон, коротко взглянув на него. — Я скоро ухожу, у меня встреча в девять. Минхо кивнул, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Он хотел поговорить, но слова застревали в горле режущим комом. — В студии на следующей неделе корпоратив. Феликс предложил, чтобы ты тоже пришёл. Может, сходим вместе? Джисон поставил термос на стол, а после нахмурился. — Минхо, ты же знаешь, у меня плотный график. Отец давит с отчётами, каждый день у меня совещания и бесконечные знакомства со спонсорами, с действующими руководителями и директорами. Я едва ли нахожу время на обед и то, не всегда. Не уверен, что смогу. Минхо сжал ложку в руке. — Ты всегда занят. Мы уже месяц нормально не говорили. И это я имею в виду простые разговоры, а не что-то более глобальное, как, о боги, свидание или выезд куда-то на выходные. Джисон вздохнул, потирая шею, где виднелся брачный укус Минхо — тонкий шрам, связывающий их. — Не начинай снова. Я всё понимаю, но это правда важно. Давай обсудим это позже? Их диалог закончился, как и всегда, ничем. Джисон ушёл, хлопнув входной дверью. Минхо остался за стойкой, глядя на чашку чая. Тошнота вернулась, но он списал её на нервы. Ссоры с Джисоном всегда выбивали его из колеи, а теперь ещё и эта постоянная усталость. Он допил чай и пошёл собираться на работу. Минхо брёл по оживлённым улицам Каннама, направляясь к танцевальной студии. Утренний разговор с Джисоном всё ещё крутился в голове, как заевшая пластинка. Не начинай снова. Эти слова задели его чувства сильнее, чем Минхо хотел бы признать. Он понимал, что работа его мужа важна, что должность генерального директора, которая вот-вот достанется Джисону, требует определённых жертв. Но почему жертвой всегда был он? Почему их брак, их общие вечера, их разговоры отходили на второй план? Минхо сунул руки в карманы куртки, глядя на тротуар. Каннам бурлил: машины сигналили, люди в деловых костюмах спешили в офисы, а витрины бутиков сверкали, отражая утреннее солнце. Уличные кафе уже заполнялись, запах свежезаваренного кофе смешивался с ароматом выпечки из пекарни неподалёку. Но Минхо не замечал этого — его мысли были далеко отсюда. Вход украшала вывеска с логотипом в виде стилизованной танцующей фигуры. Минхо толкнул стеклянную дверь и вошёл в просторный холл. Пол был выложен белой плиткой, стены украшали фотографии с выступлений учеников: дети в ярких костюмах, подростки в хип-хоп одежде, взрослые в бальных платьях. За стойкой ресепшена сидела администратор Рюджин. — Доброе утро, Минхо! — сказала она, поправляя очки. — Твоя группа уже ждёт в третьем зале. — Привет, Рюджин. Спасибо, — ответил Минхо, стараясь улыбнуться как можно убедительнее. Он прошёл по коридору, где стены были увешаны зеркалами и афишами предстоящих мероприятий. Из одного зала доносилась громкая музыка — там Феликс вёл урок хип-хопа судя по ритмичным басам. Минхо заглянул в свой зал, третий по счёту. Он был большим, с деревянным полом, отполированным до блеска, и огромными окнами, через которые лился дневной свет. Зеркала отражали всё пространство, делая его ещё просторнее. На стенах висели плакаты с известными танцорами, которых так любили ученики и уважали преподаватели, а у входа — стойка с колонками и спортивными матами. Дети уже собрались, они болтали, бегали, кто-то пытался делать сальто на матах. Минхо хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Так, ребята, все сюда! Начинаем разминку. Дети выстроились в ряд, смеясь и толкая друг друга. Минхо включил музыку — лёгкий поп-трек, который нравился малышам, — и начал показывать движения. Он двигался плавно, с привычной лёгкостью, но чувствовал, что его тело не слушается так, как это было раньше. Голова слегка кружилась, в желудке скручивало что-то неприятное. Он списал это на утреннюю ссору и нервы. Ему нужно сосредоточиться. — Хэджун, колени выше, — сказал он мальчику, который старательно повторял шаг. — И спину держи ровно, как я показывал. Хэджун кивнул, стараясь не сбиться. Минхо улыбнулся — дети всегда поднимали ему настроение. Их энергия, их желание учиться были тем, ради чего он приходил сюда каждый день. Он прошёл вдоль ряда, поправляя движения, подбадривая. Одна девочка, Соми, гордо показала новое па, которое отрабатывала дополнительно дома, ведь она пришла в группу куда позже других ребят. — Молодец, Соми! — похвалил Минхо. — Только локти чуть мягче, вот так. Урок пролетел быстро. Дети ушли, оставив зал пустым. Минхо сел на скамейку у окна, глядя на улицу. Каннам был как на ладони: высокие здания, неоновые вывески, поток людей. Он вспомнил, как они с Джисоном гуляли здесь, когда только переехали. Они заходили в маленькие кафе, смеялись, держались за руки. Тогда всё казалось настоящим — их брак, их будущее. Теперь же он чувствовал, что Джисон… пропадает. – Может, это я слишком давлю? — бурчал он, делая глоток воды. — Или он просто меня разлюбил? – мысли путались, и он потёр виски, пытаясь прогнать их. В зал зашёл Феликс, вытирая пот с шеи полотенцем. Его светлые волосы были растрёпаны. — Фу-у-ух, эти подростки меня доконают, — сказал он с тёплой улыбкой, плюхнувшись рядом. — Один парень решил, что он уже охренеть какой профи, и чуть не сломал себе руку. А у тебя как? Минхо пожал плечами, глядя в окно. — Нормально. Дети молодцы, стараются. Феликс внимательно посмотрел на омегу. — Ты выглядишь так, будто не спал неделю. Это из-за Джисона? Вы снова поругались? Минхо кивнул. Он доверял Феликсу — тот знал о их проблемах, хоть Минхо и не любил выносить сор из избы. — Утром говорил с ним про корпоратив. Он, как обычно, занят. Работа, отец, отчёты. Я понимаю, что это важно, но... — он замолчал, подбирая слова. — Иногда кажется, что я для него просто часть интерьера в квартире. Феликс нахмурился, открывая бутылку воды. — Это не дело, Минхо. Вы шесть лет вместе, это же не просто так! Может, он просто замотался и не хочет втягивать тебя в это дерьмо? Ты же знаешь, как это — когда работа давит. Мой парень тоже бесится, если я задерживаюсь. Минхо слабо улыбнулся. — Знаю. Но мы почти не разговариваем. Ссоримся, молчим, сидим порознь, и всё по кругу. Это так напрягает меня, серьезно, я уже не знаю, как мне ещё до него достучаться. Феликс хлопнул его по плечу. — Всё же приходи на корпоратив, ладно? Даже если Джисон не сможет. Там будет вся наша команда, музыка, еда. Развеешься, а то сидишь дома и грузишься. Минхо задумался. Идея не казалась плохой, но идти одному не хотелось. Он представил, как сидит в ресторане, окружённый весёлыми коллегами, а внутри всё равно пустота. Но ведь Феликс был прав — дома лучше не станет. — Хорошо, я приду, — сказал он, потирая виски. — В самом деле, не прятаться же мне от общества в четырёх стенах? — Вот и отлично! — Феликс встал, потягиваясь. — Пойду готовиться к следующему уроку. Не копайся в себе, Минхо. Всё со временем наладится. Он ушёл, оставив Минхо одного. Тот сидел, глядя на зал. Свет от окон отражался в зеркалах, создавая иллюзию бесконечного пространства. Он вспомнил, как впервые пришёл сюда на собеседование. Тогда он был полон энтузиазма, мечтал открыть свою студию, делиться своими навыками в танцах с детьми. Джисон поддерживал его, приходил на первые уроки, открыто гордился им. Теперь Джисон редко спрашивал о работе, а Минхо не делился этим всем, видя, как между ними вырастает очередная стена, которую ему одному не разрушить. — Когда же мы перестали быть командой? — прошептал он, опуская голову вниз, чтобы спрятать своё разочарованное выражение лица от себя самого. Следующий урок был с подростками. Они были шумными, полными энергии, но дисциплины им не хватало. Минхо включил музыку — хип-хоп трек с тяжёлыми басами — и начал показывать комбинацию. Подростки повторяли, кто-то шутил, кто-то спорил. Минхо поправлял их, стараясь держать улыбку, но усталость всё больше накатывала на его тело. Голова болела, тошнота вернулась. Организм не справлялся с этим постоянным стрессом. Он сделал глубокий вдох и продолжил свою работу. После урока он зашёл в комнату отдыха — небольшое помещение с диваном, кофемашиной и окном, выходящим на улицу. На столе лежали журналы о танцах, на подоконнике — пара растений, которые Рюджин поливала. Минхо заварил себе кофе, сел на диван. Запах напитка напомнил о Джисоне — тот всегда пил кофе по утрам, стоя у окна их кухни. Минхо закрыл глаза, представляя, как они могли бы сейчас сидеть вместе, болтать о мелочах, о всяком, что когда-то было достойно внимания Джисона. Как сам Минхо был удостоен им. Но вместо этого он был здесь, а Джисон — в своём офисе, окружённый бумагами и коллегами. Он достал телефон, открыл их старые переписки. Сообщения от прошлого года: Джисон присылал глупые смешные картинки, писал, что скучает, звал в кафе после работы. Теперь переписка была сухой: «Закажи доставку, я буду поздно», «Я задержусь», «Увидимся дома». Минхо пролистал фото — их поездка на остров Чеджу, где они гуляли по пляжу, ели морепродукты, смеялись. Тогда всё было проще. Он убрал телефон, чувствуя вязкость в горле. – Может, я просто слишком многого прошу? — шипел он. — Джисон старается изо всех сил, а я только жалуюсь… Мерзость. Но мысль о том, что их брак трещит по швам, никуда не уходила. Феликс заглянул в комнату отдыха, держа в руках планшет. — Минхо, ты ещё здесь? Идём обедать? Недавно открылось кафе напротив, говорят, там отличные сэндвичи. Минхо кивнул. Кафе было маленьким, с деревянными столами и большими окнами. Они сели у окна, заказали еду — сэндвичи с курицей и латте для Феликса, чай для Минхо. Улица за окном бурлила: студенты, офисные работники, туристы. Минхо смотрел на них, думая, что у каждого, наверное, свои проблемы. — Так, что с корпоративом? — спросил Феликс, откусывая сэндвич. — Может, ты всё же уговорил Джисона? Минхо покачал головой. — Нет. Феликс вздохнул. — Жаль. Ну и хрен на него! Но ты всё равно приходи. Мы заказали зал неподалеку, знаешь, ресторан через две улицы. Будет весело! Может, хоть немного настроение поднимется у тебя. Минхо улыбнулся. — Постараюсь. Спасибо, что тянешь меня. Феликс ухмыльнулся. — Кто, если не я? Ты же мой лучший друг-коллега. Не хочу, чтобы ты совсем загнулся в этой бесконечной истории с бытовухой. Они поболтали о работе, о новых учениках, о планах на летние мастер-классы. Феликс рассказал, как его парень заставил его записаться на кулинарные курсы, и они оба хохотали. Минхо расслабился, но внутри всё равно было неспокойно. Он думал о Джисоне, о том, как вернуть то, что у них было. Но ответов не находил. Вернувшись в студию, Минхо провёл ещё один урок — со взрослой группой, которая готовилась к местному конкурсу. Они были серьёзнее, чем дети, но тоже приносили радость. Минхо показывал комбинацию, двигался вместе с ними, но чувствовал, что силы на исходе. После урока он сел на пол в зале, глядя на пустое пространство. Минхо перевёл взгляд на себя — фигура в зеркале казалась чужой. Он встал, подошёл ближе, внимательно рассматривая своё отражение. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. Он снял толстовку, оставшись в чёрной футболке, и посмотрел на своё тело. Пресс всё ещё заметен, но не был таким рельефным, как раньше, когда он тренировался каждый день. Запястья выглядели тонкими, едва ли не хрупкими, как хрусталь, а сам он казался худее, чем год назад. Но в голове всё было иначе — Минхо видел себя тяжёлым, расплывшимся, словно лишний вес осел на бёдрах и талии. — Когда я стал таким? — невольно прошептал он, проводя рукой по животу. Ему казалось, что он набрал вес, что его движения уже не такие лёгкие, как раньше, что он стал... менее привлекательным. Он вспомнил их последний секс с Джисоном — несколько месяцев назад, во время его гона. Тогда Джисон сгорал от желания, его руки крепко держали Минхо, но в этом не было той близости, к которой он привык. Минхо чувствовал, что Джисону тогда было всё равно, как он выглядит — гон затмевал всё, ему просто нужен был его омега. Но в тот момент Минхо не думал об этом, скуля в объятиях любимого мужа, да и течка выбивала все мысли из его головы. А сейчас, когда интима не было вовсе, Минхо ощущал себя нежеланным. Он пытался дразнить Джисона — надевал его любимую рубашку, оставлял пуговицы расстёгнутыми, проходил мимо с хитрой улыбкой, но ничего не работало. В глазах Джисона не было того огня, той искры, которая раньше загоралась мгновенно. Даже его прикосновения стали редкими, холодными, как будто он выполнял долг. Минхо отвернулся от зеркала, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Что ж, видимо, сегодня он задержится в студии дольше, чем обычно.

۶ৎ

Дни пролетели незаметно, сливаясь в череду уроков, разговоров с Феликсом и молчаливых вечеров дома. Минхо погружался в работу, стараясь отвлечься от мыслей о Джисоне, но каждый раз, возвращаясь в их квартиру, чувствовал, как одиночество накатывает с новой силой. Наконец наступила пятница — день корпоратива, о котором так много говорил Феликс. Утро было обычным: Джисон ушёл на работу ещё до того, как Минхо проснулся, оставив на кухне пустую кружку из-под кофе и записку: "Задержусь, не жди". Минхо прочитал её, вздохнул и пошёл в студию, где все его коллеги обсуждали предстоящий вечер. Феликс был в приподнятом настроении, шутил, что сегодня они «все зажгут», говорил о том, какая отличная погода на улице, несмотря на то что мороз царапал щёки и сушил руки, потому что Минхо забыл о перчатках, затерявшись в самокопании. Минхо шёл домой из студии, глядя на огни Каннама. Улицы были полны жизни: молодёжь собиралась в кафе, чтобы согреться, машины сверкали в пробках, неоновые вывески мигали, зазывая в рестораны и бары. Он поправил сумку на плече, чувствуя лёгкую усталость. Голова побаливала, но он списывал это на напряжённую неделю. Квартира встретила его привычным светом и тишиной. Она была огромной. Давящей. Слишком большой для двух одиноких людей. Кожаный диван в центре комнаты был окружён стеклянным журнальным столиком, на котором лежали книги о танцах и бизнесе — его и Джисона. На полках стояли сувениры: деревянная фигурка с Чеджудо, стеклянный шар с искусственным снегом из Парижа. На стене висели фотографии в рамках: день, когда они расписались в ЗАГСе, где они смеялись, держась за руки; отпуск в Японии, где Джисон обнимал его на фоне цветущей сакуры; простое селфи из кафе, где они пили кофе, дурачась. Всё это было частью их истории. Минхо прошёл на кухню, где мраморные столешницы блестели под светом встроенных ламп. Кухня была оснащена всем, чем только можно: дорогая кофемашина, плита с сенсорным управлением, шкаф с винами. Он открыл холодильник, достал бутылку воды и сел за барную стойку. На стойке стояла ваза с цветами — лилии, которые он купил на днях, надеясь, что это как-то оживит атмосферу дома. Но Джисон даже не заметил. Минхо вздохнул, глядя в окно. Небоскрёбы Каннама сияли, их огни отражались в стекле, но внутри он чувствовал тянущую пустоту. Он достал телефон и набрал номер Джисона. Хотелось верить, что тот передумает насчёт корпоратива. Гудки шли долго, наконец Джисон ответил. — Алло? — голос был сухим, на фоне слышался шорох бумаг и чьи-то голоса. – Минхо, я занят. Что-то случилось? — Привет. Сегодня корпоратив в студии, помнишь? Я думал, может, ты всё-таки сможешь прийти. Выкроишь для меня немного времени из своего плотного графика? Феликс сказал, будет весело, мы могли бы поесть и как следует выпустить пар… Пауза затянулась. Минхо представил Джисона в его кабинете: большой стол, кожаное кресло, вид на город. Наверняка он сидит, уткнувшись в ноутбук, с чашкой остывшего кофе. — Минхо, я же говорил, у меня дедлайны горят. Отец требует, чтобы всё было готово к понедельнику. Я не успею. Минхо сжал телефон. — Ты никогда ничего не успеваешь, — слова вырвались резче, чем Минхо хотел. Он сделал глубокий вдох. — Ладно, забудь. Я просто подумал... а впрочем, не бери в голову. Работай. Джисон замолчал, потом тихо сказал: — Прости. Я постараюсь вернуться пораньше. — Хорошо. Увидимся, — ответил он, стараясь скрыть разочарование в своём голосе. Он положил телефон на стойку, глядя на своё отражение на тёмном экране. – Почему я вообще пытаюсь? — невесело хмыкнул он. Они с Джисоном уже давно не проводили время вместе. Последний раз, когда они были близки, был несколько месяцев назад, и даже тогда это было скорее привычкой, чем желанием. Минхо скучал по тем временам, когда Джисон смотрел на него с теплом, когда они могли просто сидеть на своём любимом диване, болтать, смеяться. Теперь же их разговоры сводились к бытовым мелочам, а тишина между ними становилась всё тяжелее. Он поднялся, прошёл в спальню, чтобы подготовиться к корпоративу. Комната была просторной: большая кровать с белым бельём, шкафы с их одеждой, прикроватные тумбы с лампами. На одной из тумб стояла рамка с их фото. Минхо остановился, глядя на снимок. Тогда они были счастливы. Он вспомнил, как Джисон обнимал его, шептал глупости, как они строили планы на будущее. Теперь же он не знал, есть ли у них это будущее или хотя бы попытка на то, что они всё ещё могли бы спасти. Минхо открыл шкаф, выбирая, что надеть. Его взгляд упал на тёмно-синюю рубашку, которую Джисон однажды назвал любимой. На запястье он застегнул часы — подарок Джисона на их третью годовщину. Серебряный браслет с гравировкой его инициалов блестел в свете лампы. Минхо провёл пальцем по гравировке, чувствуя ком в горле. Он хотел отвлечься хотя бы на пару часов. Минхо прошёл в ванную, умылся, поправил волосы. Зеркало отражало его лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами. Он выглядел уставшим, но пытался убедить себя, что это неважно. Это нормально. Он взрослый омега, да, бывает тяжело и всё нормально — это как у всех. Парень вышел на балкон, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Балкон был просторным, с удобными креслами и небольшим столиком. Отсюда открывался вид на Каннам, на его небоскрёбы, мигающие огни, далёкий гул машин. Он сел, глядя на город. Вспомнил, как они с Джисоном часто сидели здесь по вечерам, пили вино, обсуждали планы, целовались и делились своим теплом. Тогда он чувствовал себя нужным, любимым. Теперь же Джисон был где-то там, в своём офисе, а Минхо — здесь, один. Снова. Он вернулся в гостиную, взял сумку, проверил телефон — ни сообщений, ни звонков. В его голове мелькнула мысль о том, что, может, он всё же передумает, но Минхо тут же отмахнулся. Джисон не придёт. Он накинул сверху пуховик, обулся и вышел из квартиры. Лифт спустился быстро, и вскоре он уже ехал по улицам к ресторану. Сердце билось чуть быстрее, чем обычно, но он списал это на нервы. Он скучал по Джисону, по их близости, по тем временам, когда они были единым целым. Но сейчас оставалось только идти вперёд, надеясь, что вечер хоть немного сгладит его нескончаемую тоску. Минхо вышел из такси и остановился перед рестораном, где проходил корпоратив. Здание выделялось даже среди роскоши Каннама: стеклянный фасад отражал неоновые огни, над входом сияла вывеска с золотыми иероглифами, а у дверей стояли два швейцара в чёрных костюмах. Внутри зал был просторным, с высокими потолками, украшенными хрустальными люстрами, которые переливались мягким светом. Белые скатерти покрывали круглые столы, на каждом стояла ваза с орхидеями, а вдоль стен тянулись барные стойки с мраморными столешницами. Живая музыка — лёгкий джаз — наполняла пространство, смешиваясь с гулом голосов и звоном бокалов. Коллеги из студии, около двадцати человек, уже собрались: кто-то танцевал на небольшом танцполе, кто-то болтал за столами, кто-то фотографировался у фотозоны с золотыми шарами. Минхо вдохнул, пытаясь настроиться на вечер. Он хотел повеселиться, как советовал Феликс, забыть о Джисоне, о ссорах, о пустоте дома. Прошёл к столу, где уже сидели несколько коллег, включая Феликса, который тут же махнул ему рукой. — Минхо! Наконец-то! — Феликс встал, хлопнув его по плечу. — Я уж думал, ты передумаешь. Садись, сейчас закажем что-нибудь. Минхо улыбнулся, садясь рядом. Феликс был в светлой рубашке, с расстёгнутой верхней пуговицей, и выглядел так, будто уже успел выпить бокал вина. Рядом сидела Рюджин в элегантном чёрном платье, и ещё пара преподавателей — Чёрен, которая вела современные танцы, и Бомгю, специалист по бальным. Они болтали о новых учениках, смеялись над историями из уроков. Минхо расслабился, слушая их. Атмосфера была лёгкой, и он решил, что, может, вечер и правда поможет отвлечься. — Что будешь пить? — спросила Чёрен, протягивая ему меню. — Тут отличное вино. — Его и буду, — кивнул Минхо, выбирая бокал белого. Официант, молодой парень в строгой униформе, быстро принёс их заказ. Минхо сделал глоток — вино было лёгким, с фруктовыми нотами, но он всё равно чувствовал тяжесть в груди. — Ну что, готов зажечь? — спросил Феликс с ухмылкой. — Сегодня никакой работы, проблем и грустных мыслей о жизни, только веселье! — Постараюсь, — ответил Минхо, поднимая бокал. Он правда хотел повеселиться, забыть о Джисоне, о пустой квартире, о том, как тот снова выбрал работу. Он чокнулся с Феликсом и Черён, выслушал тост Бомгю о «лучшей танцевальной команде в Сеуле». Все засмеялись, и Минхо почувствовал себя легче. Может, Феликс был прав, и этот вечер поможет? Музыка сменилась на более ритмичную, кто-то из коллег потянул Черён танцевать. Феликс подскочил, протянув руку Минхо. — Пойдём! Ты же гордость нашей студии, покажи нам мастер-класс. Минхо засмеялся, отставил бокал и вышел на танцпол — небольшой участок в центре зала, где уже собрались несколько человек. Музыка была знакомой — поп-трек с бодрым битом, идеальный для импровизации. Минхо начал двигаться, чувствуя, как тело вспоминает привычные движения. Он закружился, добавил пару шагов из хип-хопа, которые отрабатывал с группой. Коллеги захлопали, Феликс свистнул, подбадривая его. Минхо улыбнулся шире — впервые за неделю он чувствовал себя живым. Он танцевал, забывая о проблемах, о Джисоне, о том, как всё пошло не так. Рюджин присоединилась, пытаясь повторить его движения, но запнулась, и все засмеялись. Минхо подхватил её, показав простой шаг, и зал наполнился их смехом. Они вернулись к столу, запыхавшиеся. Минхо допил вино, налил ещё. Еда была вкусной: он попробовал стейк, салат, пару закусок. Разговоры текли легко — Бомгю рассказывал о своём последнем конкурсе, Рюджин жаловалась на маму одного из новых учеников, которая постоянно путает расписание. Феликс подливал всем соджу, шутил, что сегодня «никто не уходит трезвым». Минхо смеялся, отвечал, даже рассказал историю про одного из своих малышей, который пытался сделать колесо и упал в маты. Все хохотали, и Минхо на миг почувствовал, что он на своём месте. Но через час веселье начало угасать. Вино ударило в голову, смешиваясь с эмоциями, которые он старался подавить. За окном шёл первый снег. Он посмотрел на стол, на смеющихся коллег, и вдруг подумал о Джисоне. Тот сейчас в офисе, наверное, сидит за своим столом из тёмного дерева, окружённый бумагами. «Почему его нет здесь?» — мысль кольнула, и Минхо почувствовал, как желудок сжимается. Тошнота накатывала, как всегда после их ссор или разговоров, которые ни к чему не вели. Он вновь списал это на нервы — организм не справлялся с постоянным стрессом. Он отставил бокал, пытаясь дышать ровно. — Ты в порядке? — спросил Феликс, заметив, как Минхо побледнел. — Да, просто... вино, наверное, — соврал Минхо. — Пойду умоюсь. Он встал, чувствуя лёгкое головокружение, и направился к уборной. Ресторан был большим, с длинным коридором, ведущим к уборной. Она оказалась такой же роскошной, как и зал: мраморные раковины, зеркала с подсветкой, запах дорогого мыла. Минхо подошёл к раковине, включил холодную воду и плеснул в лицо. В зеркале оно отразилось: бледное, с лёгким макияжем — немного тонального крема и подводки, чтобы выглядеть свежее. Но вот косметика слегка поплыла — подводка размазалась под глазами, тональный крем стёрся на щеках. Минхо посмотрел на себя и опустошённо пожал плечами. – Плевать, — фыркнул он, вытягивая бумажные полотенца и яростно стирая остатки макияжа, который был ему противен. Хотелось содрать с лица всю кожу. Ему было всё равно, как он выглядит. Никто здесь не будет его разглядывать. Кому он нужен? Даже своему мужу не особо-то. Он умылся ещё раз, пытаясь прогнать тошноту. Может, это и правда вино, а может, эмоции, которые он держал в себе всю неделю. Он достал телефон, набрал номер. Гудки шли долго, но Джисон не ответил. Минхо отправил сообщение: Мне плохо, забери меня. Подождал минуту, но экран оставался пустым. – Моя жизнь дня него настолько не важна? — прошипел он, чувствуя, как раздражение смешивается с усталостью. Джисон, пожалуйста! Противно от самого себя. Раньше его просьбы были не такими жалкими. Но и просить не было нужды, ведь Джисон видел и понимал, а теперь, даже если Минхо упадёт к альфе в ноги – не заметит. Мне очень плохо, Джисон. Меня тоясет. Я очень хочу досцй. Пожалуйста, Джисон. Ответа нет. Минхо вернулся в зал, но веселиться уже не хотелось. Он сел на диванчик, кивнул Феликсу, который спрашивал, всё ли в порядке. Сказал, что устал и решил уйти. Попрощался с коллегами, стараясь улыбаться, хотя внутри всё сжималось. Феликс проводил его до выхода. — Точно всё нормально? — спросил он, нахмурившись. — Может, тебя подвезти? — Нет, я на такси. Спасибо, Ликси. Мне правда было весело. – Напиши, как доберешься, ладно? – Если не усну на пороге, как только открою входную дверь. – Паршивец, безопасной дороги. Неоновые вывески отражались в лужах, машины гудели, группы людей смеялись у входов в бары. Минхо поймал такси, назвал адрес. В машине он откинулся на сиденье, глядя в окно. Улицы Каннама размыто малькали перед глазами: бутики, рестораны, высотки. Но всё это казалось далёким, чужим. Тошнота не отпускала, голова пульсировала. Он закрыл глаза, пытаясь дышать ровно. Организм не выдерживал этого бесконечного напряжения. Такси остановилось у жилого комплекса. Минхо поднялся на лифте, чувствуя, как силы уходят. Он вошёл в квартиру, не включая свет, и рухнул на диван в гостиной. Фотографии на полках, сувениры, мягкий свет луны через панорамные окна — всё это окружало его, но не приносило утешения. Он закрыл глаза, и усталость накрыла его, утягивая в сон.

۶ৎ

Когда часы пробили половину пятого утра, Джисон наконец закончил свою работу и закрыл ноутбук. Голова гудела от количества информации, которую он впитывал в течение дня, чтобы как можно быстрее втянуться во внутренние дела компании. Это было тяжело, но игра должна стоить свеч. Шея ужасно затекла, а руки сводило судорогой. Да уж, в таком состоянии вести машину не лучшая идея. Взяв телефон впервые за долгие часы для того, чтобы вызвать такси, Джисон на секунду застывает. Он хлопает себя по щекам, чтобы понять, действительно ли то, что он видит сейчас – десятки пропущенных вызовов и столько же сообщений от Минхо. Просьбы забрать его. Приехать. Помочь ему. Быть рядом. Заплатив водителю сверху за то, чтобы он ехал как можно быстрее, Джисон нервно двигал ногой на заднем сидении автомобиля. Каждая секунда казалась ему последней. Он облажался. Оказавшись внутри квартиры через мучительно долгие полчаса, он тут же замер, когда увидел, что Минхо свернулся калачиком на диване. Его ноги слегка свисали, пока он подложил ладони под щёку и мягко сопел. Всё ещё безумно красивый, в мятой одежде и дорогих часах, которые едва ли держались на его тонких запястьях. Брюки соблазнительно облегали его бёдра и ноги. Джисон сглотнул. Он быстро стянул с себя обувь, ведь Минхо всегда ругался на него, стоило ему пройти по квартире и мягким коврам в уличной обуви. Опустившись на колени перед диваном, Джисон осторожно пригладил шёлковую ткань чужой рубашки по спине, а следом заправил прядь чёлки мужа за ухо. Нежно прикоснулся пальцем к его скуле. Глаза привлёк плохо смытый макияж: подводка мало того, что потекла, так ещё и была смыта хуже, чем весь остальной макияж. Ресницы омеги мягко подрагивали и он жмурился, когда ему снилось что-то особенно неприятное. – Хён, – прошептал Джисон, наклонившись чуть ближе, чтобы оставить мягкий поцелуй на щеке Минхо. Минхо никак не отреагировал на его слова. Джисон выдохнул, а после осторожно, чтобы не разбудить, ну или хотя бы не напугать своего омегу, подтянул его под коленями и бёдрами, относя в спальню. Минхо пробурчал что-то невнятное, но глаза так и не открыл. Опустив Минхо на простыни, Джисон принялся расстёгивать рубашку, осторожно, по одной пуговке. Он не пользовался моментом, не разглядывал тело своего любимого человека. Он стянул с него рубашку, а после и узкие брюки. Из шкафа вытянул широкую футболку и с большими усилиями, но все же у него получилось надеть её на тело мужа. Джисон и сам наспех переоделся в пижамные брюки, а вот футболку решил не надевать, хотелось согреть Минхо, хотелось чувствовать его дыхание и сердцебиение. Укрывая бёдра Минхо, Джисон осторожно поправил подушку, а после подвинул мужа ближе, укладывая его голову к себе на грудь. Волосы Минхо так приятно пахнут, но не слаще, чем он сам – жасмин и ваниль, такая сладкая и нежная, как и он сам. – Мне жаль, хён, – прошептал Джисон, оставляя короткий поцелуй на чужой макушке. Джисон ещё долго не мог уснуть и сделал это лишь тогда, когда через долгие минуты Минхо уткнулся в его шею своим носом и вновь стал мягко сопеть, его тело наконец расслабилось.