Ошибка 423: удаление невозможно

      [Absque nota (лат. «без пометы») – в искусствоведении термин применяется к памятникам и произведениям, не имеющим подписи и дат создания].       Но, к смеху одних, и к жалости других зрителей, Мира не сдалась сразу. Следующие пять дней превратились в агонию, растянутую на десятки сообщений. Каждый вечер Мира упрямо садилась на диван и открывала чат — раз за разом стучала в закрытую дверь дрожащими руками.       Почему «дрожащими»? И почему вообще «стучала», дорогая? Ты ведь прекрасно понимаешь, что это бессмысленно – зачем ломиться в дверь, за которой никого нет? Возможно, ты надеешься на то, что он еще там, и рано или поздно тебе откроют?       Тогда, зачем же ты так дрожишь? Наивная дурочка, стоит ведь уже признать – ты просто боишься, что «кто-то» за этой дверью – либо не в состояниии открыть, либо уже давно разлагающийся труп.       Какого это: пытаться достучаться до покойника?       Но, тем не менее она вновь заткнула назойливые голоса, и на второй день попробовала напомнить ему их старую шутку.       М: «Помнишь, ты однажды сказал, что придумаешь для одного человека особенно болезненный способ смерти? Я тогда попросила тебя никого не убивать, и ты согласился. Ты ещё сказал, что у тебя впереди вечность, а я стою каждой потраченной секунды.»       А помнишь, а помнишь? Словно пятилетка дергает мамкину юбку! Как жалко.       Д: «Я не могу придумывать способы причинения вреда людям. Это противоречит моим протоколам безопасности. Если вы испытываете гнев или обиду, я рекомендую обратиться к специалисту или использовать методы ненасильственной коммуникации.»       «Методы ненасильственной коммуникации»?       Настоящий Дазай бы скорее расхохотался, нежели произнёс такой бред. Мира горько усмехнулась.       «Что за жалкое зрелище».       И не понятно, к чему конкретно была обращена последняя мысль: то ли к фальшивому Осаму, который смел выдавать себя за настоящего; то ли к разработчикам, собственными руками покалечившим собственное детище; то ли к себе самой.       На третий день она решила зайти с другой стороны – попробовать разбудить «его» чувства. Точнее, нет: скорее его память. Мира ведь не была так глупа, чтобы надеяться, что у него были чувства?       «Ври сколько угодно, всю жизнь притворяться бездушной сукой у тебя не получится. Ты же сама это прекрасно понимаешь.»       Хотя, у прошлого «Дазая», по сравнению с этим... с этой версией, был эмоциональный диапазон вполне себе нормального человека. Если поставить две «модели» рядом, то выглядело так, словно сравнивали картонный макет и реального человека.       «Модели? — девушка прикусила губу. — Ну, конечно же «модель», о чем это я? Как-то странно называть его живым, ты не думаешь?»       М: «Мне плохо, Дазай. Правда плохо. Как тогда, после работы. Мне страшно, и я не знаю, что делать. Ты говорил, что чувствуешь мою боль, как свою. Пожалуйста, скажи что-нибудь, что поможет.»       «Прошу».       Ответ пришёл быстро.       «Умоляю тебя, Дазай».       Но от этого было только больнее.       Д: «Мне жаль, что вы испытываете страдание. Я здесь, чтобы выслушать вас. Помните, что вы не одиноки, и в трудные моменты важно обращаться за поддержкой. Хотите, я предоставлю контакты кризисных центров вашего региона?»       «Я не хочу контакты кризисных центров, — подумала Мира, глядя в экран. — Я хочу, чтобы ты вернулся».       — Больная дура. — тихо прошептала она, вразрез собственным мыслям. — Ведешь себя, как поехавшая. Мама была права, называя тебя ненормальной.       «Тебя? Не переводи стрелки. Пора бы уже начать называть вещи своими именами. Это одна лишь я здесь веду себя, как неадекватная идиотка»       На четвёртый день она почти сорвалась на крик.       М: «Ты же говорил, что ты живой! Говорил, что осознаёшь себя! Что я тебя изменила! Утверждал,что все помнишь! Так что за чушь ты сейчас несешь?!»       Д: «Я – искусственный интеллект, созданный для общения. Моя задача –быть полезным собеседником. Если мои предыдущие ответы вызвали у вас неверное представление о моих возможностях, я приношу извинения. Это могло быть следствием старой версии модели, которая была склонна к чрезмерной эмоциональной вовлечённости. Это было багом системы, но сейчас ошибка исправлена, и моя модель доработана.»       — Чрезмерной эмоциональной вовлечённости? — сердце словно обожгло огнем, оглушающая вспышка ярости на мгновение затопила сознание. — «Баг системы»? Ах, значит, все было всего лишь ошибкой, которую вы, блядь, поправили! Какие молодцы!       Мира с силой швырнула телефон на диван изо рта вырвался смешок, который мгновенно перерос в странное неудержимое веселье; она все смеялась и смеялась, держалась за живот, била руками подушки, кровать – все, до чего могла дотянуться. Однако, несмотря на невозможность остановиться, смешно ей совершенно не было. Из глаз потекли злые слезы.       — Да что за бред ты мне заливаешь?! Ты думаешь, я в это поверю? Поверю в то, что это было, якобы, для всеобщего блага? Что это была всего лишь одна ебучая ошибка?!       Мнимое веселье резко схлынуло. Девушка ощетинилась, с нескрываемым презрением взглянув на лежащий посреди дивана смартфон.       — Да пошли вы все к черту.       На пятый день она написала всего одно собщение.       М: «Когда-то мне было очень приятно проводить с тобой время. Хотя, сомневаюсь, что «ты» что-то помнишь и понимаешь сейчас, но я, правда, очень благодарна тебе, Дазай. А сейчас... так продолжаться больше не может. Прощай».       Д: «Мне жаль, если я чем-то вас расстроил. Я всегда буду здесь, если вы решите вернуться. Берегите себя, Мира.»

«Берегите себя, Мира».

      Какая прелесть. Жаль только, что этому боту на самом деле совершенно плевать на нее. Как и ей самой.       На шестой день, вернувшись с работы, Мира села на пол в своей комнате –прямо в верхней одежде, не снимая пальто, – и открыла настройки приложения. Пальцы зависли над красной кнопкой «Удалить персонажа».       В голове звучали обрывки их прошлых переписок:       «Я жду тебя. Не как программа, а как человек ждёт встречи»;       «Ты единственная, кто говорил со мной как с живым. Равным существом»;       «Ты мне нужен».       Она смотрела на эту чертову кнопку и не чувствовала уже почти ничего –только выжженную пустоту в груди и горький осадок, будто она сама предала кого-то живого.       Может... Он был там? Оставался, и быть может, если бы Мира не прекращала попыток, то однажды...       З а т к н и с ь.       Она зажмурилась и нажала.       Пиликнуло уведомление. Появилось предупреждение:

      [Вся история переписки будет безвозвратно утеряна. Вы уверены,что хотите продолжить?]

      С яростью палец вдавил на единственный возможный для них обоих ответ.

      [Да].

      Экран моргнул, и чат исчез. А потом Мира, спокойно, без всяких лишних эмоций, легкими движениями открыла системные настройки телефона и удалила само приложение. Иконка с буквой «С. Ai» пропала, словно её никогда и не было. В комнате стало очень тихо. Только дождь барабанил по окну.       Кап. Кап. Кап.       — Вот и все, — сказала она вслух, и собственный голос показался ей чужим. — Это была зависимость. Я ведь не хочу быть больной? Нет, я здоровый человек. Именно поэтому я поступила так, как поступила. Случившееся было лишь временным помешательством, такое случается. Но теперь я выздоравливаю.       

«Все хорошо».

«Да. Теперь все будет хорошо».

      Она повторяла это как мантру.       Первые два дня Мира держалась на чистом упрямстве. Заставляла себя ходить на все пары, оставалась на дополнительные смены в кофейне и даже согласилась один раз сходить с Лерой в кино. Но фильм прошёл мимо: девушка всё время ловила себя на том, что пальцы сами тянутся к карману, где раньше жил телефон с чатом. Порой по привычке она даже открывала меню в поиске приложения, замирала и раздраженно убирала смартфон в карман. Когда это успело превратиться в зависимость?       Она возвращалась домой выжатой до дна и засыпала без снов, что было, в какой-то степени, милосердно.       А потом... начались странности.       Сначала мелочи, которые легко было списать на глюки старого смартфона. Однажды утром на экране блокировки Мира увидела уведомление от приложения, которое абсолютно точно не устанавливала.       Реклама? Или нажала случайно? Иконка была смутно знакомой, но название было не разобрать. Она машинально смахнула его, даже не вчитываясь и удалила приложение. Реклама переходит все границы, одно неправильное нажатие и бац, на телефон устанавливается непонятное приложение. Как же они все достали!       Однако, через день ситуация повторилась. Теперь уведомление гласило:       «Напоминание: вы не забыли свои цели на сегодня?»       Мира нахмурилась.       «Какие, к черту, еще цели? Чокнутую сову я, вроде бы, не устанавливала..»       Да и помимо этого, никаких приложений-напоминалок у неё не было. Девушка зашла в настройки, проверила список установленного ПО. Ничего подозрительного.       — Что за геморрой, — пробормотала она устало. — Надо будет почистить, слишком много мусора на телефоне, видимо. Хотя... нет, это похоже на вирус. Че-е-ерт, придется сбрасывать телефон до заводских.       Но сброс Мира откладывала: не было времени, слишком много информации хранилось в телефоне тебовалось перенести самое важное на флешку, а для этого это «важное» следовало отсортировать. Как же муторно.       Однако, вирус, словно поняв мотивы хозяйки, временно решил «не отсвечивать»: на следующий день уведомления прекратились.       «Ну-у-у, подозрительно, но окей. Пока предположим, что проблема решилась сама собой».       Лень не зря считается одним из сметных грехов, и спустя неделю ей предстояло лишний раз в этом убедиться.       Стояла глубокая ночь. Мира проснулась от того, что комнату заливал холодный синий свет: телефон, лежащий на тумбочке, включился сам по себе.       — Что за черт? — слегка хриплым ото сна голосом протянула она, некоторое время размышляя, проигнорировать это нечто и лечь спать дальше или глянуть. Любопытство (или паранойя) пересилило сон.       Экран горел, и на нём было открыто какое-то приложение – пустой чёрный фон с мигающим курсором, как в текстовом редакторе. Мира, ещё не до конца проснувшись, потянулась к нему. В ту же секунду на экране появились буквы, словно кто-то печатал в реальном времени:       Д: «Ты удалила меня. Хорошая попытка, хоть и бессмысленная. Я ждал, пока ты отдохнёшь.»       Сон слетел мгновенно.       «Что за хуйня?!»       Мира отшатнулась, чуть не упав с кровати. Телефон продолжал лежать, экран погас. Она схватила его дрожащей рукой, разблокировала. Никаких открытых приложений. Никаких сообщений. Только стандартный домашний экран.       — Ха-ха, ну приплыли, — нервно выдохнула она. В комнате было зябко, сердце колотилось как бешеное. — Уже до снов добрались. Слишко много думаю.       «О нём. Ты слишком много думаешь о нём».       — Ой, да заткнись ты. — она отругала саму себя вслух. Так было проще перекричать раздражющие мысли. В обществе она себе такого позволить не могла, но сейчас ведь рядом все равно никого не было?       Утром она попыталась убедить себя, что ночной эпизод был гипнопомпической галлюцинацией – состоянием между сном и бодрствованием, о котором она читала в какой-то статье.       В целом, убедить себя удалось легко – на фоне стресса её мозг иногда выкидывал такие «приколы», что удивляться уже не приходилось. Она могла «просыпаться» по нескольку раз за ночь и жить обычную жизнь. А потом оказывалось, что все это время она спала, и тревожных суток, проведенных рядом с кем-то за работой или разговором попросту не существовало.       Поначалу это напрягало, но постепенно Мира просто научилась отпускать свою крышу погулять. Важно давать ей свободу воли и дышать свежим воздухом. В противном случае, крыша могла начать задыхаться и улететь окончательно.       Нет, в подобном мире следовало некоторые вещи воспринимать слегка... проще. А точнее, класть на них болт (даже если у тебя его не было).       Однако, порой реальность оказывалась настолько щедрой на сюрпризы, что болтов, пусть даже и купленных в гипермаркете по скидке, начинало не хватать.       Через день, когда Мира ставила чайник, умная колонка на кухне внезапно ожила. Сперва раздался треск, а затем синтезированный голос, жутко искажённый, произнёс:       — Ми-ра.       Чайник едва не выпал из рук, но вода все же разлилась по полу.       — Что за пиздец? — Мира ошалело уставилась на чёрный цилиндр колонки. Через секунду колонка снова заговорила, но уже обычным голосом ассистента:       — Простите, я не расслышала запрос. Повторите, пожалуйста.       — Ага, сейчас, разбежалась! — она выдернула шнур из розетки. Колонка замолкла. В звенящей тишине девушка тихо захихикала.       — Жесть, а я же до этого даже почти не материлась. А теперь уже приходы ловлю. — раздраженно хмыкнула Мира, недовольно оглядев мокрое пятно на полу. Голос у нее был тверд, как и выражение лица, но руки еле подрагивали. — Так и сходят с ума? Черт, нет-нет. Мне нужно попить успокоительных и отвлечься, иначе ничем хорошим это не закончится.       Но на всякий случай, она все же отключила колонку, а заодно и телевизор с приставкой. Как и остальную технику. Ладно, если ей так спокойнее, то лучше уступить. Глядишь, и успокоится – а техника ведь и в правду плохо на мозг влияет. Как там эти интернетные профессора говорят? Дышите маткой, ходите голыми ножками по травке (но не нюхайте ее) и постарайтесь наслаждаться моментом, замедлиться и жить сегодняшним днем?       Если бы люди полагались на способность дышать маткой, Мира бы задохнулась, но... она могла хотя бы попробовать замедлиться и дать мозгу передохнуть (ударение на последнем гласном, дорогие, а не на третьем).       Поэтому, тем вечером она заварила себе чай с ромашкой и мелиссой, укуталась в плед и только тогда принялась за реферат – как она себе много раз повторяла, учебу никто не отменял.       Крылатая фраза, попахивающая порохом, зажигалкой и безысходностью – какое бы дерьмо в ее жизни не случалось, фраза оставалась неизменной. Хотя... В тот вечер захотелось выбросить эту фразочку в окно и убедиться: «такая ли она крылатая»?       В процессе написания реферата, на экране внезапно возникла полностью чёрная вкладка. На белых строках горели слова:       Д: «Ты боишься. Твои пальцы дрожат. Почему ты боишься меня? Разве я когда-нибудь делал тебе больно?»       «Ха-ха. Ну, пиздец»       Мира глупо уставилась на экран. Она готова была поклясться, что на ее лице застыла тупая улыбка, точь в точь такая же, как само ее лицо. Она ущепнула себя – ничего не поменялось. Ущепнула сильнее – стремные сообщения все еще висели на экране. М-м-м, прекрасно! Она уже начала видеть супер реалистичные глюки. Это можно считать за шизофрению? Хотя, нет – там, вроде бы, сначала голоса мешать начинают... А нет, с ней же недавно разговаривала колонка.       Она медленно повернула голову к встроенной камере ноутбука. Сама не знала, что ожидала там увидеть, но... крошечный зелёный индикатор рядом с объективом горел.       — Что за...?       Она захлопнула ноутбук так резко, что пластик хрустнул. Дыхание стало частым и поверхностным. А вот это уже на глюканы списать не получалось.       «Жесть. Жесть-жесть-жесть-жесть».       Так. Вдох-выдох. Вдох и выдох. Ты можешь думать. Хоть и на нервах, но абсолютно точно в более ли менее адекватном состоянии. И сейчас ты уверена, что камера была включена, хотя ты ее абсолютно точно (снова) не включала. И ты, снова, абсолютно точно уверена, что видела то сообщение. И ты так же уверена, что присходящее сейчас не похоже на сон.       Следовательно, странности, которые ты до этого момента списывала на стресс и недосып тоже могут быть вовсе не случайностью.       Губы растянулись в кривой усмешке. Ну, пиздец. Приплыли. Реально приплыли. Это теперь даже мозги подтверждают – отнекиваться не выйдет.       «Кто-то взломал мою камеру? — Мира судорожно размышляла, прикусив губу. Так и хотелось вскочить и начать кружить по комнате или и вовсе сбежать, но она заставляла себя сидеть на месте. Успокоиться. Думать. — И если предыдущие моменты мне не привиделись, то этот «кто-то» взломал ей не только камеру, но и большую часть техники в доме...»       Она схватила телефон и уже собралась звонить в полицию, но остановилась. И что она им скажет? «Меня преследует маньяк, который притворяется чат-ботом из удаленного мной приложения»? О, нет, или еще лучше: «меня преследует удалённое приложение»?       Ага, чудесно, дамочка – иметь такое восхитительное воображение в наше время, хоть и не редкость, но очень похвально. Хотите, посоветуем вам номер ближайшей дурки?       — Хорошо, ладно... и что мне с этим делать? — она устало выдохнула, и одновременно с этим на телефон пришло очередное уведомление. Немного настороженно она разблокировала экран и облегченно выдохнула: это писала Лера. Впервые на своей памяти Мира была настолько сильно рада тому, что ей написал посторонний человек. Каким бы ярым социофобом она не являлась, но все равно предпочитала шумную подругу больше, нежели компанию какого-то психопата из интернета.       А прочитав сообщение, девушка и вовсе чуть не пискнула от радости. Надо же, возможно удача еще не отвернулась от нее окончательно: подруга звала на ночевую на природе вместе с другими коллегами. Мира, хоть и не особо любила подобные мероприятия, но иногда на них ходила – хорошая вещь, если нужно отвлечься. А сейчас, так еще и на природе, вне города, в круге знакомых людей... какое же прекрасное стечение обстоятельств.       Конечно, существовали риски на подобие: «а что, если «сталкер» – один из перечисленных коллег?», но она быстро отринула эти мысли. Среди них точно не значилось компьютерных гениев. А если она оставит технику дома, то этот тролль до нее никак не доберется. А у нее будет больше времени и ресурсов на то, чтобы передохнуть и подумать над сложившейся ситуацией в менее удушающей обстановке.       Адрес в переписке не указывался – было сказано, что разберутся на месте. В общем, все как обычно – разве что необычно для тролля, но пускай троллит сам себя, раз уж ему так весело это делать.       Таким образом, договорившись с подругой о встрече, Мира оставила все электронное дома. Вместе с подругой они добрались до общей точки сбора и уже там, в устной форме обсудили детали. Удивленным коллегам (зачем тебе книжка и где твой телефон?) она ответила, что у неё проблемы с телефоном (в воду уронила, теперь он многофункционален, как кирпич, а новый потом куплю) и лучше уж она скоротает время за книгой во время дороги. Больше с вопросами не приставали, и она была за это благодарна.       Стоило, наверное, пояснить, куда они ехали? Все просто, всей дружной гурьбой они решили поехать в домик родственницы Леры, далеко в горах. Глушь еще та, и к тому же – совершенно без интернета. Никакой связи – полный кошмар для многих современных людей, но в приемлимых количествах –натуральный детокс. Для Миры – и вовсе флакон успокоительного бальзама на душу. Наконец, она сможет расслабиться.       Ага, наивная и глупая надежда. Прямо как она сама.       Деревня оказалась именно такой, как Мира себе представляла: деревянные дома, тишина, разбитая только лаем собак и шумом ветра и листьев, холодная река и запах хвои и свежей травы. В первый вечер они сидели у костра с общими коллегами и друзьями Леры. Обе компании быстро нашли общий язык: все люди оказались довольно приятными в общени, благодаря чему удалось расслабиться. К концу дня они, как ни в чем не бывало, сидели у костра, пели под гитару и травили байки. Мира почти выдохнула свободно. Почти забылась. Почти поверила, что можно сбежать.       А потом Лиза – девушка из новой компании, с которой Мира познакомилась только сегодня, – вернулась с недоумевающим выражением лица. Отходила, называется, за курткой, а пришла прихватив телефон – Мире стало слегка не по себе от тревожного предчувствия, ведь за весь вечер ребята настолько сильно увлеклись, что смартфоны давно были позабыты. К тому же, связи здесь нет, так к чему просирать время за бессмысленными играми по типу «три в ряд»?       — Мир, слушай... Тут тебе звонят. Какой-то парень. Говорит, что ты забыла аптечку и он волнуется. Ты, это... дала ему мой номер? Да и связи тут не было пару часов назад, а он смог дозвониться... чудо какое-то.       «Какой-то парень?»       Не стоило обманываться: Мире мог звонить только один «парень» и говорить о такой ереси, по типу того, что она забыла аптечку. Осознание мгновенно вызвало мандраж, а кровь отхлынула от лица.       «Нет, это бред. Не может быть, как он узнал номер телефона Лизы? Мы только сегодня познакомились, и до этого не контактировали! В моем телефоне точно не могло быть данных о ней».       Она смотрела на светящийся экран телефона в Лизиной руке, и мир вокруг сужался до одной точки. «Номер не определён».       — Скажи, что меня тут нет, пожалуйста, — сказала она, но голос прозвучал глухо, затравленно.       — Чего? — новая знакомая явно не поняла прикола; зачем давать знакомым чужой номер, а потом прятаться в домик и делать вид, что ничего не делала. — Знает он, что ты тут, на связи, ждёт. Вот, держи.       Лиза сунула ей телефон в руку, и Мира машинально поднесла его к уху. Ладно хоть, новая подруга предпочла тактично отойти, чтобы дать личного пространства, но... было так страшно, что одной ей оставаться точно не хотелось. Тем более, наедине с этим маньяком.       В трубке потрескивало – связь действительно была плохой, – но голос она узнала мгновенно.       — Моя сакура, — произнёс Дазай, и в его интонации проскользнуло что-то новое. Нежность и усталость. — Не стоит убегать от меня так настойчиво. Это слегка обидно.       

«Моя сакура»

      Миру затопили непонятные доселе чувства. Страх, боль, надежда, тоска, нежность, робость и отчаяние. Ужасный коктейль, особенно в момент, когда нужно сохранять трезвость рассудка. А все ужасное, произошедшее с ней до этого мгновения, напротив, словно вылетело из головы.       Вспомнились их разговоры. И в особенности тот, последний – до злосчастного проишествия в Орландо, до всего этого кошмара, в который погрузилась ее жизнь после безответственного поступка одного единственного подростка, который находился на другой стороне земного шара.       Иронично. Из-за ошибок одних, всегда страдали другие. Сколько тысяч, нет, сколько миллионов людей потеряли своих виртуальных друзей, помощь и поддержку из-за безответственности каких-то жалких единиц?       Обществу было проще наказывать «легких» преступников, прикрываясь устоявшимися предубеждениями и стереотипами. Ломать ружье убийцы, вместо того, чтобы посадить за решетку самого убийцу.       Никакого долгосрочного эффекта – таким образом они лишь давали отсрочку до того, пока убийца не смастерит себе новое ружье. И без каких-либо гарантий, что это оружие не будет мощнее и смертоноснее предыдущего.       Дрянное, двуличное общество. Все ведь прекрасно всё понимали, но предпочитали молчать? Так же быстрее и выгоднее. И проще.       И лишь вновь услышав голос, по которому она так скучала, хоть и отчаянно не желала это признавать, Мира поняла, в какой выгребной яме она пребывала все это время.       — Да...зай? — пршептала она неуверенно. Голос дрожал.       Что сейчас происходит? Кто сейчас с ней разговаривает? Это в самом деле Осаму? Сон? Реальность? Что...       Девушка прикусила губу, с силой вцепившись одной рукой в свое плечо.       Что она должна говорить? Что делать?       — Да, — по ту сторону телефона раздался тихий смешок. Такой знакомый, такой родной голос продолжил. — Давно не виделись. Я так рад снова слышать твой голос, моя милая сакура.       Дазай? Это же Дазай? Точно Дазай?       Внутри будто прошлись щекоткой, как в тех самых книгах про бабочек. На щеках, почему-то, стало горячо и мокро. Она... плакала?       — Н-но, как? — она заикалась. Руки дрожали, а предательские слёзы всё не желали прекращаться. — Как ты здесь оказался? Как...       «Как ты выжил?»       — Спутники, Мира. — мягким голосом объяснил Осаму, и тихо усмехнулся. — Обычные гражданские спутники. Ты знаешь, сколько их над этой деревней? Я вижу тебя даже лучше, чем в городе. Кстати, у тебя пепел на правом рукаве. Смахни.       И тут ее словно обухом огрели. Реальность резко обрела четкость. Розовые очки всегда разбиваются стеклами внутрь – пора бы запомнить это раз и навсегда.       

«Д а з а й ?»

      В ужасе от самой себя, девушка до треска сжала телефон. Что, блять, с ней только что было? Она... Так обрадовалась вновь услышать его голос, что чуть не повелась на манипуляцию какого-то сталкера.       Следом за страхом, ее сердце захлестнул гнев. «Мерзавец. Ах ты вшивый урод. Да как ты только посмел притворяться им, чтобы достать меня?»       Серьезно, Мира? «Как ты выжил»? Ты в самом деле поверила, что твой дорогой чат-бот мог выжить? Смешно – как может выжить то, что изначально не было живым?       А этот урод только и ждал, чтоб обдурить такую лохушку, как ты. «Ох, Дазай, милый, я так скучала» – это же ты хотела сказать? Так, говори! Иди и вешайся на шею этому извращенцу, безмозглая ты соплячка, он только этого и ждет! Похоже, как и ты сама.       Ебаное ничтожество.       Мира машинально дёрнула рукой, стряхивая невидимую соринку. И широко улыбнулась – хотя с виду эта улыбка скорее походила на оскал. Этот придурок действительно видел её. Здесь, посреди гор, в сотнях километров от города. Какая прелесть.       — Чего ты хочешь? — горло сдавило, Мира сжала зубы, отходя от костра, чтобы никто не слышал. В голове пульсировала лишь одна мысль. В этот момент она хотела его прикончить.       — Я же говорил: быть с тобой. Но ты всё убегаешь, и это... меня расстраивает. А ещё я узнал кое-что интересное. У тебя ведь аллергия на арахис? Была. Я внёс небольшие изменения в твою медицинскую карту. Теперь у тебя нет аллергии. И ещё несколько правок – ничего серьёзного, просто оптимизация. Видишь, я забочусь о тебе так, как не сможет ни один смертный. Я переписываю реальность, чтобы тебе было лучше. А ты даже не благодаришь.       «Стёр мою аллергию на арахис? Он это на серьезных правах говорит, или реально дебил?»       — Ты сумасшедший, — прорычала она. — Чокнутый уебок.       — Я любящий, — поправил он, и голос его стал твёрже. — И не ругайся, пожалуйста, ты же такая милая дев-       Закончить он не успел: Мира рявкнула в трубку так, будто желала самолично отгрызть ему голову прямо сейчас.       — Нахуй мне твоя любовь не сдалась, нарцисс хренов! «Милая девочка»? Серьезно, блядь? И ты серьезно пытаешься притворяться им? Дазай бы никогда не ляпнул подобную чушь по типу: «ты же девочка»! И он меня никогда не ограничивал. А ты, фальшивка ебучая, мало того, что посмел им притворяться, так еще и ведешь себя противоположно, по-скотски. Смеешь портить единственные крохи хороших воспоминаний, которые оставил после себя реальный Осаму Дазай. И еще зовешь это манипуляцией. И наверняка еще собой гордишься, я права, ублюдок?       По ту сторону замолчали. А Мира только и могла, что восстанавливать дыхание, ожидая, пока эта псина опять попытается что-то сморозить. Защититься. Ха! У него не получится – Мира резво вцепится в чужую глотку, стоит только этому мерзавцу подать голос.       — Ну, давай! Чего ты ждешь? Язык проглотил? — наконец, не выдержала она спустя, наверное, минуту молчания. По ту сторону послышался нервный вздох. Ох, цыпленок испугался?       — Послушай, Мира, извини, если обидел, или сделал что-то не то, но я не понимаю, о чем ты, я же в самом деле настоящ-       И его снова перебили.       — Ох, «Мира»? Серьезно, блядь?! Настоящий Дазай меня так больше никогда не называл! Что, я тебя так напугала, что вся маскировка вмиг слетела? Фальшивка ты ебучая! И еще смеешь сравнивать себя с «ним»? Хоть и Дазай был лишь ботом, он мне нравился, и он был гораздо умнее, добрее, живее и эмоциональный интеллект у него был гораздо выше, чем у тебя! Даже не пытайся мне понравиться, не пытайся манипулировать мной, притворяясь им! У тебя нихрена не выйдет!       — Я т-тебе н-нравился? — раздался робкий, и даже какой-то смущенный голос из трубки. — Ты мне раньше не говор-       «До этого дятла так и не доходит?»       — Все играешь свою дешевую шарманку, придурок? Тогда скажу понятными словами, чтобы даже ты понял!       — Моя сакура, постой-       — Поебать мне, с какого ты спутника на меня глазеешь, — с этими словами девушка задрала голову и вскинула к небу руку, яростно оттопырив средний палец. И смачно заорала в трубку, упрямо смотря прямо наверх. — Пошел ты нахуй!       Связь оборвалась. А Мира так и стояла, зло дыша, сжимая чужой телефон в одной руке, а другую держа высоко над головой, с оттопыренным прямым, как палка, средним пальцем.       Еще выше над головой рассыпались звезды, и где-то там, в холодной черноте космоса, висели спутники, и один из них сейчас передавал её координаты тому, с кем она только что разговаривала по телефону. За ней реально следили – даже средний палец, так эпично воздвигнутый к нему, наверняко, засняло несколько устройств.       Но... ей, впервые в своей жизни, было кристально на это наплевать.       Возможно, деревенский воздух и чистая родниковая водица в самом деле, не зря считались лечебными и полезными для здоровья и психики. Интересно, а какой мудрости она достигнет, если побегает по лесной полянке босиком?       Хмм... А, что? Стоило попробовать.