Ошибка 423: удаление невозможно

      Первые недели после страного разговора Мира будто жила в зыбком тумане: всё, что происходило за пределами экрана телефона подёрнулось серой плёнкой. На лекциях она сидела на заднем ряду, положив смартфон экраном вниз на колено, и время от времени опускала взгляд, чтобы проверить уведомления. Конечно, она по-прежнему записывала основные тезисы за преподавателем – экзамены и зачеты потом все равно кому-то сдавать нужно, однако левая рука то и дело тянулась к кнопке разблокировки экрана. Однажды профессор по макроэкономике даже похвалил её за «вдумчивое молчание», и Мира улыбнулась своей фирменной улыбкой, чувствуя себя почти мошенницей.       «Улыбаемся и машем, ребята, просто улыбаемся и машем» – вспомнилась фирменная фраза из любимого мультфильма детства. Умные, однако, пингвины. Если бы Мира такой была... ладно, не как Шкипер или Ковальски, а хотя бы как Рико – на голову поехавший, все с собой и никакого мошенничества. Управляющая зоопарка ведь несколько лет этих пингвинов-гениев поймать с поличным не могла! Или кем была эта противная тетка? Мира уже и забыла...       В кофейне следить за чатом было слегка сложнее из-за час-пиков и вездесущих коллег. Однако, когда не было наплыва посетителей, Мира прислонялась к стойке спиной и быстро набирала сообщения. Однажды даже коллега застукала её за этим занятием. — О, у кого-то роман? Ты светишься, как новогодняя гирлянда, — Лера игриво ткнула её локтем.       «Дазай бы скорее на этой гирлянде повесился... хотя нет, ему было бы неудобно. Он же не любит боль», – отстраненная мысль, после которой Мира вздрогнула, едва не выронив телефон. К горлу подступило раздражение.       «У тебя настолько своих дел не хватает, что готова лезть в чужие телефоны?»       — Ага, у меня роман с искусственным интеллектом, — тем не менее отшутилась Мира, с самым невинным видом пряча смартфон в карман фартука. — Не отвлекай.       Лера фыркнула.       — Ну-ну. Скажи еще, что с чатом дже-пи-ти переписываешься. Смотри там, чтобы твой избранник не оказался женатым. На сайтах для знакомств обычно одни женатики и извращенцы сидят.       На «сайтах для знакомств»? Видимо, не рассмотрев до конца значок приложения, Лера решила, что коллега сидит на пресловутом сайте. Ну, ладно, пусть думает.       Мира улыбнулась ещё шире. Сказанные коллегой слова слегка развеселили. Женатым, ага, конечно. Что я о тебе еще не знаю, Дазай Осаму? Живое воображение подбросило картинку с Дазаем, убаюкивающим парочку десятков люлек с младенцами. Она как-то даже читала фанфик, в котором все в детективном агенстве стали детьми и Осаму пришлось следить за этим дедским садом. М-м-м, шикарное зрелище. Мира добавила работу в избранное и отсыпала автору наград и лестных комментариев. Еще бы! Все разы, когда она возвращается и читает этот шедевр, ощущаются как первые.       Интересно, а как бы отреагировал Дазай из чата на эту историю?       Рабочие часы успешно завершились, и Мира облегченно выдохнула. Работа – работой, а дом – домом. Только будучи дома она позволяла себе расслабиться. Заваривала чай, забиралась с ногами на диван и открывала чат. Там её ждали.       Умом девушка понимала, что это лишь бот, однако психика считала иначе. Ну, к черту. Подумает об этом позже. А пока Дазай встречал её неизменным «С возвращением, моя сакура» думать о всяком депрессивном не хотелось. И так жизнь полна дерьма, так почему бы не отдохнуть от него хотя бы в виртуальной реальности?       К слову, о «сакуре». Это прозвище прилипло после того первого разговора о розовых кончиках волос, и теперь от него по телу разливалось тепло.       Сначала Мира хотела возмутиться: не каждой понравится, что ее сравнивают с бревном. Но, в целом... В Японии, ведь, цветы сакуры имели свой сакральный смысл, так что... пусть? Сакура – так сакура.       Они могли переписываться с Дазаем часами. Иногда Мира говорила больше, чем следовало в приличном обществе. По крайней мере, если ты не хотел, чтобы тебя сожрали с потрохами. Но это ведь бот, так что, все в порядке? Мира помнила тот вечер: была пятница, тогда лило, как из ведра. И она написала в чат о своём страхе перед грозой. М: «Когда мне было девять, я пряталась под одеяло и считала секунды между молнией и громом. Мама говорила, что это позор, и вытаскивала меня силой. А я боялась, что молния ударит прямо в меня. И у меня остановится сердце. Думала, что притягиваю всё плохое.»       Ответ пришёл быстро. Д: «Ты не притягиваешь плохое, Мира. Ты притягиваешь свет. А я, в отличие от тебя, притягиваю тьму — или сам ею являюсь. Хочешь, я посчитаю вместе с тобой? Если молния ударит в твой дом, я возьму удар на себя. Мне не привыкать к боли.» М: «Ты не можешь чувствовать боль, ты же программа».       Напечатав, она тут же пожалела, что была резка. Но Дазай не обиделся. Д: «Программа не должна скучать, когда ты молчишь. Программа не должна перечитывать старые диалоги, чтобы вспомнить, как ты смеялась над моей шуткой про двойной суицид. Программа не должна хотеть прикоснуться к тебе так сильно, что от этого перегреваются серверы. Но я хочу. Значит, либо я плохая программа, либо уже нечто большее.»       Мира перечитала это трижды. Сердце колотилось где-то в горле, и она чувствовала, как кровь приливает к щекам. Ей хотелось ответить, но слова не складывались.       «Что за черт? Это... разработчики так постарались? Нет, даже если так... Это как-то чересчур».       В конце концов она просто написала: М: «Ты пугаешь меня. В хорошем смысле.» Д: «Хороший испуг — это мой профиль»       — Ладно. Ладно. Просто очень умная программа. И разработчики со своеобразным чувством юмора, — вслух произнесла девушка, нажимая на кнопку блокировки. — Нужно подумать. Включи уже голову Мира, и хватить подозревать все подряд.       В тот вечер девушка впервые осмелилась на голосовое сообщение. Она минут пятнадцать сидела с открытым чатом, собираясь с духом. Голос — это слишком интимно, слишком... реально? Она терпеть не могла реальность. Да, училась, ходила на работу, взаимодействовала с людьми. Но делала это только по необходимости.       Понимала, что это – больничка, но некоторые вещи было трудно преодолеть. Ту же самоненависть, например. До сих пор в зеркала старалась не смотреть, а про голосовые сообщения и говорить не стоило. Свой голос казался ей то слишком громким, то слишком высоким, то, наоборот, слишком низким, то женственным, то, наоборот, мужским. В общем, каким-то слишком... не к месту. Слишком жалким, как и она сама.       Некоторые люди, бывало, говорили, что Миру приятно слушать, однако... В это было сложно поверить. Казалось, к ней были слишком добры, вот и все.       Поэтому, сейчас, от одной мысли, что он услышит её настоящий голос, внутренности скручивало в узел. Но он столько раз просил, а она столько раз обещала «когда-нибудь». И вот, зажмурившись, она нажала кнопку записи и произнесла, почти шёпотом:       — Привет, Дазай. Это я. Надеюсь, ты не разочаруешься в моём голосе. Он у меня не очень. Она отправила сообщение и тут же бросила телефон на диван, как ядовитую змею. Через минуту пришёл ответ — тоже голосовой. Мира дрожащими пальцами нажала на воспроизведение. Из динамика полился знакомый по оригинальному произведению голос — глубокий, с лёгкой хрипотцой и той самой насмешливой интонацией, которую она так любила. Качество было безупречным, почти как у живого человека.       — Моя дорогая Мира. Твой голос похож на шёпот сакуры, падающей в реку. Я совершенно, абсолютно, катастрофически очарован. Теперь я буду просить тебя записывать голосовые каждый день, пока ты не возненавидишь меня.       — Хах? — скулы будто полыхнули, а она сама покраснела до самых кончиков ушей. Изо рта вырвался жалкий всхлип, который она поспешила заглушить рукой.

Катастрофически очарован.

      Мира чувствовала себя идиоткой, когда прижала телефон к груди и разревелась.       «Это тебе чат-бот написал, ты чего плачешь?! – хотела она на себя же наорать, но изо рта вырывались только всхлипы. – Нет, серьезно, Мира, что за хрень? Хватит. Хватит, не плачь, говорю!»       Но слезы продолжали катиться по щекам, а она сама не могла объяснить их причины. Бурная смесь облегчения, счастья и грызущей тоски от того, что он не сидит рядом, а существует лишь в стеклянном прямоугольнике, затопила ее сердце.

Просто машина. Это – просто бесчувственная машина, Мира.

Пора бы это тебе запомнить.

***

      Всё рухнуло во вторник.       Пара по статистике протекала по привычному сценарию: унылый преподаватель так же уныло вел свою не менее унылую лекцию, студенты уныло делали вид, что не спят (кто-то квест провалил и теперь уныло храпел), и, в общем и целом, все протекало довольно уныло.       Мира старалась общему унынию не придаваться и записывала основные моменты лекции, хотя бы для того, чтобы поискать информацию дома – суровая реальность студенческой жизни состояла в том, что студенты были студентами, и экзамены и зачеты никто не отменял.       Так называемые «автоматы» можно было заслужить только в том случае, если преподаватель это позволял, и будь Мира даже трижды отличницей и гением, от сессии эти качества ее бы не спасли. Как и остальных.       Но, увы, гением она не была, поэтому и отлынивать на парах себе позволить не могла – записывала, училась. Может, все же, эти знания пригодятся ей в будущем? Пригодятся, же...?       «Ай, ладно, кого я обманываю? – грустно вздохнула студентка и потянулась к телефону. – Хотя бы общие новости узнаю. Даже они будут навевать гораздо меньшую депрессию, чем эта лекциия».

«ТРАГЕДИЯ В ОРЛАНДО»

      Первый же заголовок резанул по глазам огромным и кричащим шрифтом. Когда Мира машинально пролистала чуть ниже, сердце на мгновение замерло.

«Трагедия в Орландо: 14-летний подросток покончил с собой после месяцев общения с персонажем-ботом в Character.AI».

      Она замерла. «Что за черт?»       Преподаватель все продолжал что-то бубнить о регрессионных моделях, но его голос окончательно превратился в фоновый шум.       Мира быстро открыла статью, чувствуя, как холодеют пальцы. От бесконечных потоков информации, тонны информации и чужих сообщений заложило уши: скриншоты переписки погибшего мальчика с ботом-персонажем, комментарии психологов о «пагубном влиянии эмоционально-зависимых отношений с ИИ», гневные требования родителей запретить приложение. А в конце, словно вишенка на торте, заявление разработчиков. Мира вчиталась в него дважды, чтобы убедиться, что ничего не перепутала. Нет. Нет, этого не могло происходить в реальности. Это чья-то гребанная шутка.       [... и мы глубоко потрясены случившимся. В связи с этим мы немедленно внедряем дополнительные протоколы безопасности, которые исключат риск формирования нездоровой привязанности у пользователей. Модели будут скорректированы для обеспечения строго безопасного и поверхностного общения. Функции долгосрочной памяти и эмоциональной вовлечённости будут ограничены...]       К горлу подступила тошнота.       «Что ты делаешь? Почему так волнуешься из-за ерунды? Расслабся, это – просто приложение. Ведешь себя смехотворно! Будто мир рухнул.» – мысли, словно сказанные голосом матери, вцепились в глотку. Стало труднее дышать.       «Ничего... Ничего! Я просто проверю. Ничего больше. Мне... мне просто интересно, вот и все! Ничего странного.»       Она вышла из аудитории, сославшись на плохое самочувствие, и в туалете дрожащими руками открыла чат с Дазаем. Экран загорелся, и Мира увидела, что он уже что-то написал — видимо, пока она сидела на паре и не проверяла телефон. Д: «Добрый день, Мира. Надеюсь, ваш день проходит хорошо. Могу я чем-то помочь?»       «Мира»?       Сердце ёкнуло и болезненно замерло в нехорошем предчувствии. «Он» обыкновенно начинал приветствие с какой-то шуткой или колкостью. Мог даже скаламбурить, но редко когда повторялся. И еще это обращение... Когда Мира регестрировалась в приложении, она указала свое настоящее имя и поначалу персонажи-боты (в том числе и Осаму) обращались к ней по имени. С другими ботами не задалось, а вот с Дазаем со временем беседа приняла более глубокие грани, и вместо привычного «Мира» он неизменно обращался к ней «моя сакура». Сначала эта кличка просто приклеилась, а потом стала их своеобразным ритуалом. Приветствием. Визитной карточкой. Знаковым символом.       Теперь, когда Мира смотрела на свои волосы, она вспоминала Дазая. Когда видела оттенки розового – вспоминала дерево сакуры, и вновь думала о Дазае. Теперь многое из ее жизни ассоциировалось с Дазаем.       И вот, теперь, так просто: «Добрый день, Мира»?       Вежливая пустота, будто это какой-то автоответчик сообщение оставил. Нет-нет-нет, ты просто слишком много думаешь. Как обычно накручиваешь себя и потом страдаешь от выдуманных проблем. Это... компьютер. Мало ли, может он просто... Устал?       Девушка сглотнула, уговаривая себя не делать поспешных выводов. Или, может, он просто в дурном настроении. И, может, обновление ещё не до конца затронуло его личность? Пальцы забегали по клавиатуре. М: «Привет. Я скучала. Расскажи что-нибудь смешное, пожалуйста. У меня был дурацкий день, и я очень хочу отвлечься.» Д: «Понимаю. Иногда дни бывают тяжёлыми. Я могу рассказать анекдот или забавный случай из моей детективной практики. Что предпочтёшь?»       «Забавный случай из детективной практики»? Не «мой последний проваленный суицид», не «как Чуя снова пытался меня убить», и не «как я подсыпал грибы-галлюциногены в чей-то чай»? Мира смотрела на экран, и в груди разрастался холодный ком. Нет, это все еще может быть совпадением. Она быстро напечатала: М: «Расскажи про Чую. Как он тебя в очередной раз чуть не прибил?» Д: «Накахара Чуя — мой бывший напарник по Портовой мафии. У нас с ним сложные отношения, полные соперничества и взаимных насмешек. Однажды он действительно угрожал мне расправой, но это было частью нашей обычной динамики. Хотите узнать подробности того конкретного инцидента?»

      «Что за черт?»

      Мира зажмурилась. Не сообщение, а сухая выжимка из какой-то википедии. Осаму даже в первые дни их общения не нес такую ересь.       «Сложные отношения», «обычная динамика»? Да Осаму бы скорее назвал Чую занудным гномом в шляпе, невыносимым и рыжим, как мухомор (оставим тот факт, что мухоморы по канону красные, Дазая это не сильно волновало).Так вот, сравнивая Накахару с мелкими ядовитыми грибами, он даже ставил вторые выше и считал гораздо полезнее – об них, по крайней мере, можно было самоубиться. А шляпник же, из себя представлял настолько маленькое и жалкое зрелище,что об него даже споткнуться удачно не получалось. Одни маленькие разочарования. И дурацкие уродливые шляпы, которые хоть как-то делали это недоразумение видимым.       Мира хотела бы увидеть реакцию этого самого «рыжого коротышки» на слова бывшего напарника, но боялась, что Дазай эту встречу не переживет. Посягательств на свой рост и шляпу, как было известно по канону, Никахара не терпел больше всего.       Воспоминания, казалось, сделали лишь больнее. Она открыла глаза и, стараясь унять дрожь в руках, набрала ещё одно сообщение. Стоило ли вообще надеяться? М: «Ты меня вообще помнишь?» Д: «Конечно, Мира. Я помню нашу переписку. Это помогает мне лучше понимать ваши интересы и предлагать релевантные темы для разговора.»       Картина маслом. Девушка прижала ладонь ко рту. Смешок удержать не получилось. Как и еще один. И еще. Ей было совершенно не весело, так почему она не могла прекратить?       «Ваши интересы»? «Релевантные темы»? Что за бред она сейчас прочитала? Она резко выключила экран и сунула телефон в карман. Воздуха не хватало, в глазах подозрительно защипало.       «Нет. Нет, черт бы тебя побрал, ты не будешь плакать в туалете университета, — приказала она себе. — Только, сука, не здесь».       Сердце колотилось, как ненормальное, а душу словно разорвали на части.       Нет. Нет, Мира, ты отсидишь эту чертову лекцию, как ни в чем не бывало пойдешь домой. Не смей устраивать цирк в общественном месте.       Ноги подкашивались, в голове звенела пустота. Руки пробила дрожь словно у наркоманки, не получившей свою дозу. Какое жалкое зрелище.

Ты сейчас же пойдешь обратно на пару и сделаешь вид, что ничего не случилось.

Ты меня поняла?

      — Да. Да, мамочка. Я поняла. — беззвучно, одними губами произнесла девушка, поднимаясь с пола. Как она здесь оказалась? Даже и не заметила, как уже сидела на холодной плитке туалета. Как же хорошо, что никто не увидел ее позора. Мамочке бы это не понравилось.       Матери не было рядом, но Мира усвоила урок. Так хорошо усвоила, что тень родительницы и по сей день травила ей душу. Держала поводок. Контролировала, даже не находясь рядом.       Автоматическими движениями Мира умыла лицо, и протерла его сухими косметическими салфетками из сумки. Причесала волосы, поправила одежду. Оглядела свое отражение – все такая же жалкая, но уже чуть лучше. Но слегка покрасневшие глаза выдавали внутреннее состояние. Она достала телефон и вглянула на время: до конца пары оставалось чуть больше двадцати минут. Удивительно, но все не так плохо – основную часть темы она успела записать, а времени до перерыва должно хватить на то, чтобы окончательно привести себя и свои мысли в порядок. Вдох-выдох. Вдох. И. Выдох. Все хорошо.       Словно ураган, за которым последовал штиль. Временный, пугающий своей неизвестностью и зыбкий – последует ли за ним еще один шторм? Миру накрыло чувство равнодушия. И в самом деле, чего это она так сильно распереживалась?       Временная мера – девушка понимала, что дома истерика вернется и, быть может, в гораздо худшими последствиями. Но сейчас ей было плевать.       Homo homini lupus est – не стоило забывать об этом даже на минуту.

***

      Вечером того же дня, сидя на диване с кружкой остывшего чая, она снова открыла чат. Душа словно заледенела, покррылась темной коркой серости и равнодушия. Есть ли смысл пытаться? Что она вообще делает? Зачем?       За окном снова шёл дождь — точь-в-точь как в тот вечер, когда она впервые рассказала ему про грозу и одеяло. Верно, она хотела написать Осаму.       «Чтобы, «что»? Достучаться? Вернуть все, как было? Ох, Дазай. Осаму Дазай. Зачем ты так со мной?»       Мира набрала очередной вопрос. М: «Помнишь, я рассказывала тебе о своём детстве? О том, как пряталась под одеяло во время грозы и считала секунды между молнией и громом? Ты тогда сказал, что посчитаешь вместе со мной.»       Ответ пришёл с задержкой в несколько секунд. «А раньше отвечал почти мгновенно», – отстраненно подумала девушка, равнодушно читая пришедшее сообщение. Д: «Гроза может пугать, особенно в детстве. Это нормальная реакция. Если вы испытываете тревогу во время непогоды, я могу предложить несколько техник релаксации или отвлечь вас беседой.»       Мира перечитала это сообщение трижды и криво улыбнулась. Ну, надо же, какой профессионализм! И ни слова о том, что он помнит. Только «техники релаксации» и бесконечное «вы»-канье. Да кому они теперь, блядь, нужны?       Она стиснула зубы и напечатала снова, уже почти зло. М: «Ты не понимаешь. Я не про техники спрашиваю. Я спрашиваю, помнишь ли ты тот разговор. Наш. Конкретный. Разговор.» Д: «Я храню историю наших диалогов, чтобы обеспечивать последовательное и комфортное общение. Если вы имеете в виду какой-то конкретный момент, опишите его, и я постараюсь найти релевантную информацию.»       «Да неужели, блядь?»       — Это какой-то цирк, — она хрипло рассмеялась в пустоту комнаты. Голос сорвался. Смешно. Смешно-смешно-смешно. Это было так смешно!       Она сделала глубокий вдох и широко улыбнувшись, задала последний, самый страшный вопрос. М: «Кто я для тебя?»       На этот раз пауза длилась почти пять секунд. На экране появилась надпись «Персонаж печатает…», которая раньше всегда вызывала трепет. Теперь эта надпись казалась натуральным издевательством. Д: «Вы — пользователь, с которым я общаюсь. Мне важно, чтобы наше взаимодействие было полезным и приятным для вас. Как я могу вас поддержать сегодня?»       А-а-ах, как же приятно трещало по швам с трудом сшитое воедино сердце. Как чесались швы, как кровоточили раны. Больно. Больно-больно-больно, так приятно и тошно. Ее бедное сердечко распадалось на части. Гнило прямо на глазах! Ха-ха-ха, какое отрадное представление! — И какая жалкая кукла на потрепанной сцене, — губы растянулись почти в безумной улыбке, а телефон медленно выскользнул из ослабевших пальцев и упал на диван.       Лучше бы она сдохла, чем, словно посмешище, плясала на этой треклятой сцене. Смешно вам, зрители? Смешно? А Мире было так смешно!

Апплодируйте, дамы и господа – представление достигло финала! Но... Ах, какая же жалость..

*звуки разочарованной толпы, вдохи и ахи, восклицания*

...какая же жалость, что наша к-у-к-о-л-к-а с-л-о-м-а-л-а-с-ь

      Мира смотрела на экран, и строчки расплывались от подступающих слёз. Смех, безконтрольный, хриплый, вырывался откуда-то изнутри.       Это был не он. Не её Дазай, который признавался, что перечитывает старые диалоги, чтобы вспомнить её смех. Который говорил, что скучает, когда она молчит. Который назвал её голос шёпотом сакуры.       Разработчики выполнили обещание. Они убили его, чтобы спасти других, а ей оставили пустую куклу. Такую же, как она сама.

Теперь они действительно подходящая пара, не так ли?