Под красным светом танцпола

Поездка, рекомендованная и едва ли не оплачиваемая директором компании, где работает Клозе, возникает во время рабочей недели настолько спонтанно, что Эрик не только предупредить Ники не успевает, но и собрать вещи толком времени не находит. Знал бы он об этой поездке ранее — захватил бы с собой небольшие презенты для всех знакомых из команды Ники, но ему едва ли хватает времени на то, чтобы собрать с собой рюкзак из пары футболок, шорт и трусов. Даже средства личной гигиены ему придется покупать в Пальметто по приезду. Однако такая спонтанная поездка вызывает куда более бурные и сильные чувства и эмоции, а также способствует тому, чтобы Эрик устроил «приезд-сюрприз». Конечно, подобное подразумевает, что никто не узнает о его поездке, но кое с кем ему все-таки приходится разделить свою «тайну». Перед тем как вылететь из Германии, Эрик связывается с Эндрю, через которого — с Ваймаком. Глупая, но не менее будоражащая и по-детски романтичная идея, об исполнении которой Эрик думает непозволительно дольше всего прочего. Ему следовало бы думать о том, где он будет жить и как будет арендовать студию, если его знания английского ограничиваются временами и маленьким словарным запасом. У него было время на раздумья, пока он был в самолёте, но по прибытию все его планы разбились об отсутствие сети и тем более интернета. Благо он позаботился хотя бы о валюте. К счастью, в аэропорту невозможно не найти такси, порой оно само тебя находит. Эрику не составляет трудности объяснить, куда ему нужно, как и не составляет трудности найти тренера команды экси «Лисы». Мужчина стоит при входе на стадион в ярко-оранжевой футболке, какую Эрик привык видеть на Ники и его сокомандниках. К счастью, тренеру Ваймаку также не составляет труда найти Эрика. И Эрик не хочет знать, почему он так легко определяет, кто он такой. Разборчивый английский поражает Эрика. Ваймак намеренно говорит медленнее и чётче, выбирая слова полегче для понимания иностранца. Эрик искренне благодарен за такое проявление заботы и своеобразного гостеприимства, но никак не может это выразить, кроме как простым «спасибо» без объяснений и видимых причин. Однако тренер Ваймак понимает, за что Эрик его благодарит, почему отмахивается рукой. Его отношение к неизвестному для него человеку, немцу, да еще и иностранцу, который как крот в этой ранее неведомой ему среде, вызывает у Эрика приятные и теплые чувства, как если бы это родители заботились о нем во время путешествия. — Ты можешь посидеть в комнате отдыха, прийти в себя после перелёта, или можешь пройти на стадион, пока они тренируются, — идя по коридору вдоль трибун, предлагает Ваймак, каждый раз оглядываясь на Клозе и следя за выражением лица, словно убеждаясь в том, что он понят. — Ники приходит практически последним из раздевалки, так что ты в любом случае пересечёшься с членами команды быстрее, чем с ним. — А если я буду на стадионе? — страх перед тем, что он скажет что-то не так, неправильно произнесет слово и будет не понят, улетучился почти сразу, как только он вступил в диалог с тренером лисов. Удивительно, но этот человек понимает, что Эрик пытается сказать, и более того — исправляет, чтобы в будущем было меньше ошибок. — Со своей невнимательностью Ники пройдёт мимо, — констатирует Ваймак, и Эрик тихо смеется, соглашаясь со словами тренера.  — А Эндрю?  — Эндрю? — с некоторым удивлением спрашивает Ваймак, слегка поворачивая голову в сторону Эрика. Этому удивлению Клозе не удивляется. Сложный характер Эндрю мало кому приходит по вкусу, как и Эрику, но Эндрю расположен к нему: связано это с ориентацией или прошлым опытом Эрика касательно Ники — неизвестно. Но пусть Эрик не жалует близнецов из-за сложностей, которые они доставляют Ники, он уважает их обоих. — Практически всегда первый приходит в комнату отдыха.  — Тогда я в комнату, — с некоторой задержкой отвечает Эрик. Комната отдыха кажется достаточно просторной, но, вероятно, до того момента, пока в ней не окажется девять членов команды. Кажется, произвольно Ваймак указывает на диван, куда Эрик садится.  Шум со стадиона во время тренировки глухо доносится до Клозе, пока он, запрокинув голову назад и склонив ее вбок, пытается заснуть. Впрочем, его попытки не затягиваются: перелет был тяжелым, а спонтанные сборы лишили его сна. Несмотря на бушующие эмоции, предвкушение и своеобразное онемение от волнения, Эрику удается погрузиться в сон и на время забыть о том, что всего в нескольких метрах от него находится поле, по которому бегает Ники. Эрик не знает, сколько длятся тренировки лисов. По словам Ники, они бегают по полю не менее десяти часов, поэтому доверять его временному информированию Эрик точно не собирается. Клозе не знает, сколько длится тренировка, но зато понимает и чувствует, что он вполне себе выспался. Разговоры, доносящиеся по коридору, в моменте становятся слишком громкими, но не более разборчивыми. Сердце Эрика заходится в волнении и тревоге слишком неожиданно: он точно не думал о том, что не сможет понять и половины того, о чем будут говорить сокомандники Ники. Стоит ли рассчитывать на то, что Хэммик показывал фотки Эрика настолько часто, что его в простом прохожем смогут узнать? Или на то, что Ваймак успел предупредить хотя бы часть команды о том, что в комнате отдыха гость? Или все-таки верить в то, что назойливые попытки Ники обучить Эрика английскому имеют плоды? В какой-то момент пара выделившихся женских голоса становятся ближе, но, кажется, их обладатели не спешат открывать дверь в комнату отдыха. Они кого-то ждут, и стоит появиться парню в их компании, как дверь открывается, и все замолкают, когда замечают светлую макушку Клозе. Из всей реплики, произнесенной в удивлении и некотором удивлении, Эрик смог уловить только «кто это?». Девушки возмущаются, когда на свой вопрос не получают ответа, но проходят вместе с парнем вперед, вставая напротив Эрика. — О, так это Эрик, — спокойно говорит темнокожий парень — Мэттью Бойд, как Эрик знает из воодушевленных рассказов Ники о размерах его члена, — с улыбкой смотря на Клозе. — Привет, бро. Ты вообще не знаешь английского? — Немного, — с сомнением отвечает Эрик, смотря то на Мэтта, то на стоящих рядом девушек. Одна краше другой: невысокая девушка с светлыми короткими волосами, кончики которых выкрашены в какой-то цвет, а также более высокая блондинка, ноги которой поразительно привлекательны за счет своей длины. — А почему Ники еще не здесь? — спрашивает с мягкой улыбкой Рене, точно как и Ваймак, избегая сокращений и сленга, говоря четко и медленнее, чем положено. Эрик улыбается ей навстречу, обнажая поразительно ровный ряд зубов с двумя торчащими клыками, которые заметить можно только вблизи. — Он не знает. Это… — он отводит взгляд, думая над тем, какое слово лучше всего подобрать. — Сюрприз?  — Тогда понятно, почему он ещё не проел все наши мозги, — смеётся во всю голосину Мэтт, пока Эрик выгибает бровь, думая над тем, что он сказал. Впрочем, дальнейший быстрый диалог он не успевает обработать, так как в комнате появляется невысокий парень, которого Эрик, к сожалению, узнает из тысячи. — Ты уже здесь, — констатирует Эндрю, и Эрик ему в ответ только кивает. Услышать немецкий в этом помещении кажется Эрику чем-то выбивающимся из обстановки, но вызывает скорее приятные и теплые чувства, нежели негативные.  — Ты не сказал Ники?  — Он уже был бы здесь, если бы знал, что ты собрался сюда приехать, — Эндрю подходит к дивану рядом с Рене, из-за чего Эрик всё сильнее начинает себя чувствовать экспонатом в музее или зверушкой в зоопарке, вместе с этим доставая что-то из кармана и протягивая Эрику.  — Ты сделал мне симкарту? — удивляется Эрик, когда Эндрю скидывает в его ладонь маленький квадратик. — Он только и делает, что ноет о том, что ты ему не отвечаешь, — на эту жалобу Эрик тихо смеется.  — Это же Ники, — словно это может всё объяснить, замечает Эрик, опуская взгляд на симку и прикусывая губы едва ли не до крови. Ники непозволительно близко, но Эрик сидит здесь, ожидая чего-то. Ворваться в раздевалку? Он может нарушить чужие границы. Дождаться Ники здесь? Томительно долго.  — А ты здесь какого черта забыл? — раздаётся внезапный немецкий, от которого Эрик на мгновение вздрагивает, имея от чего-то мысль о том, что это может быть Ники, а после поворачивает голову назад, чтобы увидеть Аарона. — Я смотрю, что ты больше всех по мне скучал, — тихо смеется Эрик, на что Аарон кривится и делает вид, что его прямо сейчас стошнит.  — Чертов Эрик Клозе, — морщится Аарон, подходя к дивану сзади и заглядывая в лицо Эрика сверху вниз. — Ники знает?  — Нет. Он, кстати, где? — В душе, — пожимает плечами Аарон.  — А где… — Боже, — восклицает он на английском, живо возвращаясь к немецкому. — Не смей трахаться с моим братом на территории этого корта! — от подобного заявления Эрик сначала замирает, испытывая скорее удивление и шок, но после заходится в смехе.  — Ты думаешь, что до меня еще никто не догадался..? — Да завали свой рот! — толкая Клозе в затылок, словно таким образом предпринимая попытки заткнуть ему рот, перебивает Аарон. — Как жаль, что никто не понимает, какие гадости ты говоришь сейчас.  — Я ещё ни одного плохого слова не произнёс в отличие от тебя.  Аарон снова злится, сжимая зубы до такого, что они едва ли не крошатся от давления. Эрик просто не может проигнорировать подобную реакцию мелкого, почему снова смеется. Вероятно, со стороны их стычка кажется странной и непонятной (особенно для тех, кто ни слова в немецком не знает), а сам Клозе — чужеродным. Его отношения с близнецами не самые лучшие, так как он неоднократно ругается с ними из-за Ники, но спустя столько лет они стали для него практически родными, как бы странно это ни было. — Твою мать, этот смех я из миллиона узнаю, — раздаётся бодрый немецкий в коридорах между комнатой отдыха и раздевалкой. Как этот человек может узнать смех, так Эрик — голос. Всего мгновение, за которое Клозе не понимает, как поднимается с дивана, требуется для того, чтобы стиснуть в объятиях Николаса Хэммика, который в ответ не щадит силы, желая как можно скорее и сильнее сломать ребра Эрику.  Кто-то в комнате издаёт смущённое мычание вперемешку со свистом, кто-то тяжело вздыхает, кто-то тихо смеётся. Настолько плевать на окружающих, что начинаешь их замечать. Эрик слышит перешёптывания на английском, когда его сердце и душа сливаются воедино с прижимающимся и прижимающим к себе Ники. Он едва ли не плачет ему в плечо от радости, не имея сил сказать хоть что-то. Тяжёлое и быстрое от волнения дыхание сливается в унисон, когда звуки в округе перестают раздражать, когда они исчезают, когда мозг отдаётся во власть этим жарким и сильным чувствам после длительного расставания. Ники шмыгает куда-то в плечо Эрику, из-за чего сердце сжимается в спазме, а руки сами по себе тянутся к этому мягкому, безобидному лицу, чтобы поднять его вверх и дать возможность Клозе заглянуть в него. Яркая улыбка, расползающаяся по лицу Ники, сияющие от слёз и счастья глаза — это ослепляет Эрика, но он не может отвернуться. Импульсивное, вероятно, не самое верное решение совершается само по себе — он слегка подаётся вперёд, чтобы поцеловать Ники под глазом, где виднеется дорожка от слёз, а потом в горячие от чувств губы. — Как… Просто: как? — хватаясь за плечи Эрика, словно он может провалиться сквозь землю или раствориться в воздухе, спрашивает Ники, взглядом бегая по лицу возлюбленного. — Почему ты не сказал мне? — На этот вопрос Эрик тихо смеется, не удерживаясь и снова целуя Ники. — Сюрприз? — задумчиво произносит Эрик, трепля Ники по волосам.  — Чем быстрее мы закончим, тем быстрее вы отсюда свалите, — произносит образовавшийся из ниоткуда Ваймак, уже стоящий перед диваном, за который уселась компания из четырех человек. Ники что-то отвечает Ваймаку, после чего отводит Эрика к свободному креслу. — Мы скоро закончим, — уверяет Ники Эрика, усаживаясь на подлокотник. Вероятно, свободное место на диване оставили для него, но он выбирает находиться рядом с Клозе, нежели где-то ещё.  — Я бы не был так уверен, — вздыхает Нил, внезапно тоже говоря на немецком. Эрик узнал бы этого парня из тысячи: сводящие с ума волосы, пронзительные глаза и шрамы, которые пугают, но не сильно уродуют чужое лицо.  — В прошлый раз мы справились быстро, — обнадеживающе вздыхает Ники, на что смеется Нил и даже Эрик. В прошлую пятницу они смогли поговорить только спустя два часа после тренировки. — Во всяком случае, под крики тренера можешь попробовать поспать, — Ники протягивает руку вдоль спинки кресла, переводя весь свой вес на нее. Эрик удобно укладывает голову, запрокидывая ее так, чтобы заглянуть в лицо Ники. Его взгляд уже направлен к что-то говорящему тренеру, но Эрик видит эти искры, еще не засохшие слезы счастья, бурю в душе, и это вызывает у него странную, но такую искреннюю улыбку. Разговоры уходят на второй план, когда усталость после перелёта накатывает второй волной. Эрику кажется, что он всего на мгновение прикрывает глаза, но, как оказывается на самом деле, он открывает их только спустя час-полтора — уже после того, как обсуждение прошедшей недели, планов в будущем подходят к концу. Эрик просыпается от того, что в комнате оказывается еда, запах которой переливается пластиком, потом и газировкой, но которая по-прежнему останется аппетитной. Ники замечает, что Эрик открывает глаза. — Я тебе тоже заказал, — он протягивает ему в руки одноразовый контейнер с рисом и котлетой. — Где твои вещи? И где ты снимаешь апартаменты? Или у тебя номер? — Эрик слегка хмурится, когда на него надвигается хаос из вопросов. Только открыл глаза, а уже нужно думать? — Ты всё это время молчал или почему так много слов? — усмехается Эрик, в такт с этим пластмассовой вилкой ковыряясь в рисе. — Вещи в кабинете вашего тренера, апартаменты никакие не снял, — он разочарованно вздыхает, начиная есть свою порцию еды. — Всё получилось слишком спонтанно. Я только с Эндрю и тренером связаться успел. — Эндрю?  — Он точно лучше, чем вечно недовольный Аарон, — он снова усмехается, а когда встречается с гневным взглядом Аарона — смеется.  — Вы друг друга стоите, — скривив губы, говорит он, обращаясь к Ники. — Не так часто встретишь человека, который предпочтет скорее компанию Эндрю, нежели твою, — подмечает сидящий на диване Нил, задумчиво поедая рис. Он нарочито говорит на английском, кажется, чтобы поддеть Аарона сильнее. Эта догадка не может не позабавить Клозе. — Что?? Эрик, ты что, самоубийца? — удивленный Мэтт, кажется, забывает, что Эрик не так уж и хорош в английском. Клозе смотрит на Ники и тот со смехом выполняет роль переводчика.  — Я могу где-нибудь эту ночь переночевать? — спрашивает Эрик.  — О, ты этой ночью собираешься спать? — заигрывающе спрашивает Ники.  — Боже, блять, Ники! — воет Аарон, и Эрик с Ники смеются. Хэммик, кажется, даже язык ему показывает. По пути в общежитие Ники думает над тем, куда Эрик может заселиться. Конечно, он не раз отмечает безответственность Клозе, раз тот решил прилететь в другую страну без аренды жилья. В Пальметто не так много организаций по снятию апартаментов, да и к тому же туристы снимают их за месяц до своего приезда! Вдобавок в это время — вечер после тренировки — снять точно ничего не получится. — Мы сегодня собирались в «Райские сумерки», — говорит рядом Кевин, когда Ники начинает на английском спрашивать совета у остальных монстров.  — Точно! Дом в Колумбии! — восклицает с озарением Ники, поворачивающийся к Эрику и идущий вперед спиной из-за этого. — Ты же не собирался спать, верно? Сегодня будет очень бурная ночь, — его голос заигрывающий, и Эрик, не до конца понимающий, о чем они все говорили на английском, удивленно вскидывает брови, предвкушая всё что угодно — начиная с простого секса и заканчивая ролевыми играми, — но не клуб. — Ники, ты что, собрался своего парня затащить в этот лягушатник? — удивляется подошедший Мэтт, передающий что-то Кевину. — Почему сразу лягушатник? — обиженно спрашивает Ники. — Нормальное это место. Мы бы не ездили туда так часто, если бы там было так херово. — Райские сумерки? — спрашивает Эрик, понимающий место по его описанию. — О, твой внутренний переводчик работает все лучше и лучше, — смеется Ники, подходя к Эрику ближе и обнимая его за талию одной рукой. Его голова удобно ложится на чужое плечо, а чужая рука — на его плечи. — Там часто играет хорошая немецкая музыка. Rammshtein например. — Ты кроме него кого-то еще знаешь? — удивленно спрашивает Эрик. — Неа, но немецкий от английского еще в силах отличить. Перед тем как отправиться в «Райские сумерки», Эрику необходимо помыться и переодеться. К тому же, как оказывается, в этот клуб едут все из «монстров», поэтому одной машины им попросту не хватает. Удивительно, но некая Элисон, несколько раз отметившая то, что Эрик тот еще красавчик, сама предлагает им свою машину. Неумело и с волнением Эрик пытается объяснить ей, что не так часто ездил по дорогам США, на что Рейнольдс только машет рукой и закатывает глаза, говоря что-то, что Эрик не понимает, но что не очень нравится Ники.. — Что она сказала тебе? — спрашивает Эрик после того, как несколько раз восхитился двигателем машины Рейнольдс, чудесным салоном и хорошей подборкой музыки. — Она за сегодня раз двадцать сказала, что жизнь несправедлива, раз все красавчики должны быть геями, — рассматривая свои ногти, отвечает Ники. Эрик даже бросает взгляд на его пальцы, но ничего особенного не замечает. — Ты ревнуешь? — Не знаю. Мне приятно, что тебя называют красавчиком. И что мне завидуют, — он злорадно хихикает. — Но с другой стороны… — Ники загадочно умалчивает, пожимая плечами. — Давай просто сегодня напьемся. — И завтра будем вместе блевать целый день? — О! Ни разу не видел, как ты блюешь от алкоголя. — Зато я видел, как ты просыпался в своей же блевотне. Ники кривится от этого воспоминания, но смеется после, опираясь виском на окно, смотря на проносящиеся пейзажи и иногда отвлекаясь на почти не видимое отражение Эрика за рулем. — Мне все еще не верится, что ты здесь, — понизив голос, выдыхает Ники, откидывая голову на кресло. — Это круто, что ты ничего не сказал. Я прям… Давно такого счастья не испытывал, — он смеется. — Хочешь полноценно прочувствовать реальность, в которой я нахожусь рядом с тобой? — смеется Эрик, на светофоре поворачиваясь к Ники и мягко целуя его в щеку. — Еще немного и тебе не нужно будет задумываться о том, сколько месяцев осталось до дня нашей встречи. — Я хочу выйти за тебя замуж, — спустя некоторое молчание, шепчет Ники. — С чего вдруг такие откровения? — усмехается Эрик. Его сердце трепетно сжимается, а легким не хватает места для воздуха. Что-то щекочет его душу и ему приходиться сглатывать, чтобы перебить это чувство чем-то другим. — Я тоже хочу этого, — таким же шепотом отвечает Эрик, сжимая руль сильнее. Они едут следом за машиной Эндрю, из-за чего концентрация внимания может перетечь на что-то иное. На трепетные и такие давние чувства, которые давно засыпаны пылью, которые давно не видели света. Однако сейчас… Сейчас их словно облили холодной водой, которая не смогла погасить это пламя. На парковке не так много мест, где можно безопасно оставить свою машину, но и Эндрю не останавливается. Эрик не знает, но продолжает ехать за ним. И Эндрю приезжает на заднюю парковку, где прямо под камерой есть два свободных места, куда Эрик незамедлительно паркуется. Музыка бьёт по ушам, когда они переступают порог клуба. Повсюду снуют уже пьяные подростки и взрослые, уже давно потерявшие всю свою молодость, мужчины. Девушки в практически не скрывающих соблазнительные части тела топах и шортах проскальзывают мимо протискивающейся сквозь толпу компании людей из шести человек. Эрик слышит английский мат со стороны Аарона, идущего впереди него, и не может сдержать тихого смешка. Он бы обязательно бросил бы в его сторону что-то едкое и, возможно, обидное, но из-за музыки этого не будет слышно. Мягкие и теплые ладони Ники лежат на талии Эрика. Он держится за него, чтобы не потеряться, но помимо этого, как Клозе чувствует, он испытывает судьбу. Его шаловливые ладони сползают к тазу, перетекают к животу и касаются паха, в котором начинаются внутренние спазмы, от которых хочется как можно скорее сбросить эти руки. Горячее дыхание Ники, который едва ли не прижимается к спине Клозе, вызывает на шее и коже головы мурашки. Они подходят к бару, за которым Эндрю перебрасывается многозначительными взглядами и фразами с мужчиной-барменом, и заказывают алкоголь — сразу крепкий. Эрик хотел бы начать с пива, чтобы не блевануть от непривычной крепкости, но Ники убеждает его, что после первой он даже не почувствует. Впрочем, так оно и происходит. Помимо яркой улыбки на лице Ники расползаются красочные пятна от разноцветной подсветки танцпола. На его смуглой коже они приобретают особенный оттенок, а из-за подходящей под эти цвета одежды они обретают некоторую естественность, задерживаясь на лице или других частях тела Хэммика. Музыка становится его продолжением, когда он утягивает Эрика в самое пекло. Его движения такие правильные, словно он заранее отрепетировал каждое под эту музыку. Клозе практически не бывает в таких местах, как это, но даже несмотря на это, чувствует себя там, где он, кажется, должен быть. Умелые движения Ники, его способность утягивать за собой, действуют на Клозе весьма положительно. Вероятно, здесь очень много лишних глаз. Гомофобов. Но когда Ники поворачивается к Эрику спиной, чтобы прижаться к нему ягодицами, чтобы начать эти пиздец соблазнительные движения, становится настолько плевать на чужое мнение! Клозе до боли сжимает талию Хэммика, вынуждая того запрокидывать голову, тихо стонать на ухо, перебивая музыку. Это невозможно выносить. Эрик всем нутром чувствует, как теряет самообладание. Приходит в себя он уже только тогда, когда они оказываются в тесной кабинке туалета. Эрик прижимается спиной к стене, пока Ники неуклюже обводит языком его пах, вставший член и головку. Клозе запрокидывает голову, а с его губ срывает выдох, пропитанный алкоголем, возбуждением и невероятно сильным желанием ощутить эти пухлые губы на своем члене. Ники дрожит от волнения, когда губами захватывает головку члена Клозе. Он поднимает взгляд своих больших глаз к Эрику, сталкиваясь напрямую с этим возбуждением и желанием. Клозе с силой сжимает руки в кулаки, слыша вместо собственного дыхания хруст. Он не может навредить Ники. Особенно сейчас. — Я хочу, чтобы ты выебал меня, — едва ли не умоляет Ники, щекой прижимаясь к пульсирующему члену. — Здесь опасно. Это туалет, Ники. — Пожалуйста, — несмотря на предупреждения и опасения Эрика, Ники продолжает просить. Под влиянием алкоголя, возбужденного Ники, Эрик не может ничего предпринять, кроме как повиноваться. Однако здравый рассудок еще сохраняет себя, почему Эрик исполняет просьбу Хэммика только наполовину. Эрик грубо поворачивает Ники спиной к себе, прижимая его к стене. Руки ловко стягивают спортивные штаны Хэммика с нижним бельём. Широкая ладонь проходится по ягодницам, и совсем скоро слышится шлепок, за которым следует стон. Клозе поднимает руку к лицу Хэммика, принудительно раскрывая его рот и проникая в него двумя пальцами. Вязкая от возбуждения слюна отлично служит смазкой: Эрик проникает пальцем в расслабленное кольцо мышц Ники, касаясь той точки, от которой Хэммик сходит с ума, от которой подкашиваются ноги и от которой он теряет рассудок. Движения становятся грубыми, быстрыми. Присоединяется второй палец, с которым соприкосновение с желанной, но отчего-то отвергаемой Ники точкой происходит гораздо чаще. Эрику приходится удерживать Ники от падения, так как у него подкашиваются ноги. Он тянется к своему паху, чтобы довести себя, и Эрик не сопротивляется. Чем быстрее они закончат, тем быстрее вернуться на танцпол. Вероятно, кто-то вроде Эндрю заподозрил их в чем-то… Впрочем, плевать: это проблема завтрашнего дня. Эрик прижимается спиной к боку Ники, продолжая свои движения. Под конец, когда он понимает, что Ники совсем скоро кончит, он замедляется, чем очень злит Хэммика. Ники едва ли не скулит от досады, моля о большем. Эрик шепчет ему на ухо непристойности на немецком, кусает за мочку, облизывает место под ухом, и всё это заставляет Ники дрожать. Он не кончает, но это чувство гораздо приятнее простого оргазма. Особенно тогда, когда за ним следуют быстрые, выбивающие из легких воздух движения. Эрик удачно касается простаты, из-за чего пик наслаждения наступает гораздо быстрее. Ники кончает на стену, почти сразу отталкиваясь назад, словно боясь собственной спермы. — Это еще не всё, — шепчет Эрик, показательно прижимаясь пахом к Ники. Тот смеется и, вместо того чтобы до конца насладиться собственным оргазмом, толкает Эрика в стену, прижимая его к ней рукой, которую удачно кладет на его шею. — Так приятно видеть тебя в своей власти, — несвязанная речь не теряет смысла, который Ники вкладывает в слова. Эрик приоткрывает рот, демонстрируя маленькие клыки и высунутый язык. Он хватается за руку Хэммика, сжимающую его шею, и тянется вверх, словно желая ослабить хватку, но при этом испытывая такое наслаждение, что оргазм кажется не таким далеким. Ники кусает Эрика в открытый участок шеи, оставляя после себя красный след и забирая с собой стон Клозе, опускаясь с ним на колени и прижимаясь губами к члену. Всего мгновение, и Ники захватывает его целиком, вынуждая Эрика хвататься руками за его волосы, а тело содрогаться от приятных ощущений. Всего пару движений головой, как Клозе прижимает его к своему паху, вынуждая брыкаться. Он держит его недолго, позволяя дальше действовать самостоятельно, однако в уголках глаз Ники уже зарождается влага, которая так возбуждает Эрика. В первый раз он испугался, увидев ее, но, услышав объяснения, он испытывает только возбуждение и нарастающую страсть. Ники самостоятельно пытается захватить Эрика целиком, но из-за давления у него это не получается. Его попытки выглядят такими неуклюжими и неловкими, что Клозе снова самовольничает, хватаясь за волосы Ники и вжимаясь пахом ему в гортань. Два резких самостоятельных движения заставляют Ники стонать, вырываться. Он отпускает Эрика, давая тем самым себе отдых и возможность отдышаться, но оргазм Клозе настолько близок, что он протягивает руку к своему же члену, заканчивая Ники на лицо. Благо в этих туалетах предусмотрена туалетная бумага, которую Эрик сразу же хватает, чтобы наскоро вытереть лицо Ники и предотвратить попадание этой гадости ему в глаза. — Никогда не подумал бы, что буду заниматься этим в туалете, — уже немного протрезвев, замечает Эрик, целуя Ники в лоб. — Прости. — А мне понравилось, — смеется Хэммик, прижимаясь к Эрику и утыкаясь носом ему в шею. — На лицо не обязательно было кончать, а в остальном всё супер. Им приходится истратить практически весь рулон туалетной бумаги, чтобы отчистить от семени Ники стену, но после они почти сразу возвращаются на танцпол, перед этим умывшись в раковине. Новая доза алкоголя возвращает их в ту эйфорию, в которой они были до того, как ушли в туалет, но уже без того возбуждения.