Навигация чувств

Тяжелый гаечный ключ трижды сорвался с прикипевшей гайки, прежде чем Андрей Кротов глухо выругался и откинулся спиной на холодный рифленый пол технического отсека. Металл обшивки «Звездного странника» едва заметно вибрировал под лопатками — где-то в глубине кормы мерно, как гигантское сердце, ухал главный субгиперболоидный преобразователь. На шестнадцатом году жизни Андрей успел понять две вещи: во-первых, космические корабли ломаются именно тогда, когда тебе меньше всего хочется возиться в мазуте, а во-вторых, характер у Лависсы со временем стал еще более невыносимым, чем у боевых киборгов покойного Скелетона. Андрей поднял руку, рассматривая свежую ссадину на костяшках пальцев. Рукава его старой, давно выцветшей серой футболки были закатаны до плеч. За последние пару лет он сильно вытянулся, угловатые подростковые плечи раздались в ширь, а пальцы привыкли к тяжести инструментов и рукояти лучевого разрядника. Настоящих пиратских бластеров Крокс ему пока не доверял, но старый аварийный пистолет Андрей уже мог перебрать с закрытыми глазами за сорок секунд. В коридоре раздался тяжелый, размеренный топот, сопровождаемый характерным металлическим лязгом. Пол под Андреем заходил ходуном, а пара легких шайб, оставленных на краю приборной панели, со звоном посыпалась вниз. В тесный проем, ворчливо отдуваясь и мигая зелеными фотоэлементами, протиснулся Баюн. Круглый, добродушный робот-нянька аккуратно занес огромный манипулятор над головой Андрея, но лишь для того, чтобы бережно поправить сбившийся воротник на его футболке. — Андрей, ну сколько можно повторять, — Баюн занудно и ласково загудел, наводя свои датчики на разобранный двигатель. — Вероятность того, что ты самостоятельно откалибровать сопло правого маневрового инжектора, стремится к трем сотым процента. Мои директивы по уходу за детьми настоятельно рекомендуют тебе отойти от этой опасной железки. Сейчас придет Грохотун со своим сварочным аппаратом и все починит, а тебе нужно съесть яблочное пюре. — Баюн, отвали, а? — Андрей даже не повернул головы, упрямо нащупывая ключом злополучную деталь под кожухом. — Я этот инжектор знаю лучше, чем ты свои колыбельные. Нам через три часа выходить на орбиту Тортуги-2, а у нас правый борт заносит так, будто мы летим на дырявом корыте. И пюре твое я есть не буду. — Тортуга-2 является зоной повышенной криминальной активности, — не унимался робот-нянька, усаживаясь на корточки и забавно подпирая круглую металлическую голову тремя пальцами-манипуляторами. — Мои инструкции предписывают мне запереть вас с Лависсой в жилом блоке до окончания торговой операции Крокса. И кстати, дочь президента развитой планеты Деметра в данный момент изволит выражать крайнюю степень неудовольствия качеством кухонного процессора. Она утверждает, что яблочное пюре имеет привкус технического вазелина. — Она права, твое пюре реально несет вазелином, — отозвался новый голос с порога. Андрей дернулся, в очередной раз стукнувшись затылком о распределительный щит. Из темноты коридора, сердито скрестив руки на груди, вышла Лависса. Подростковый возраст изменил её, но лишь внешне. Она стала выше, изящнее, пышные светлые волосы теперь были стянуты на затылке тугим узлом, из которого все равно выбивались непослушные кудри. Но этот высокомерный, чисто деметрианский взгляд, от которого у министров ее отца когда-то подгибались колени, остался прежним. На ней был потертый, но идеально подогнанный по фигуре защитный комбинезон со множеством карманов и неизменным креплением для парализатора на бедре. — Кротов, ты почему до сих пор не починил вентиляцию в моей каюте? — с порога пошла в атаку Лависса, проигнорировав робота. — Из воздуховода пахнет гарью. Если у меня испортятся парадные вещи, которые папа прислал с последним дипломатическим курьером, я заставлю тебя стирать их вручную в жидком азоте. Андрей не спеша поднялся с пола, отряхивая штаны. Он сощурился, глядя на нее сверху вниз — теперь он был выше почти на целую голову, и это обстоятельство изрядно грело его мальчишеское самолюбие. — Во-первых, привет, Лависса, — сухо сказал он, крутя гаечный ключ на пальце. — Во-вторых, гарью пахнет потому, что кое-кто пытался зарядить свой карманный зеркальный проектор от силовой сети корабля. Баюн, скажи ей. — Напряжение в бортовой сети «Звездного странника» составляет триста вольт при частоте, не предназначенной для бытовых приборов деметрианского производства, — послушно и ворчливо подтвердил робот. — Во избежание возгорания я был вынужден заблокировать цепь. Лависса, ваши действия были крайне безрассудными. Я сейчас же иду на мостик, чтобы принести вам обоим нормальную еду. И не трогайте здесь ничего! Робот развернулся и, тяжело покачиваясь со стороны в сторону, покинул отсек. Дверь за ним закрылась с характерным металлическим щелчком. В помещении сразу стало подозрительно тихо. Андрей остался стоять посреди груды запчастей, внезапно почувствовав себя ужасно неловко. Когда Баюн был рядом, его добродушное занудство создавало привычный шумовой фон, за которым можно было спрятать любые заминки. Теперь же они остались вдвоем, и эта тишина казалась почти осязаемой. Лависса уселась на край единственного чистого ящика с инструментами, качая одной ногой в тяжелом десантном ботинке. Она смотрела на свои пальцы, на которых блестело старинное кольцо — подарок матери, единственная вещь, напоминавшая ей о роскошной жизни во дворе Деметры. — Ну и чего ты стоишь как вкопанный? — буркнула она, не поднимая глаз. — Работай давай. Скоро выход из гиперпространства, нас опять растрясет. — Да работаю я, работаю, — Андрей подошел к панели, делая вид, что усердно изучает показания датчиков давления. На самом деле цифры расплывались у него перед глазами. Он искоса взглянул на Лависсу. Свет от экрана падал на её лицо, очерчивая линию аккуратного носа и упрямо сжатые губы. Андрей вспомнил, как несколько лет назад впервые увидел её — испуганную, злую девчонку в нелепом пышном платье, которую Крокс тащил по коридору этого самого корабля. Тогда Андрей прыгнул за ней, почти не думая, руководствуясь дурацким мальчишеским порывом. Кто же знал, что этот прыжок затянется на годы, превратив их в самых разыскиваемых подростков в трех секторах Галактики. Лависса сделала ещё один крошечный шаг, и теперь Андрей ощущал тонкое тепло, исходящее от её плеча. В полумраке технического отсека, среди опутанных толстыми кабелями коробов и мерно гудящих стабилизаторов, весь огромный мир с его космическими флотилиями и бесконечными войнами словно съёжился до размеров этой тесной, заваленной железками площадки. Андрей почувствовал, как к горлу подступил сухой, колючий ком. Ему отчаянно хотелось сказать что-то веское, по-мужски уверенное, но язык будто прирос к нёбу. — Ты... это, куртку-то застегни, — наконец выдавил он, указывая взглядом на воротник её комбинезона. — Здесь из вентиляции сквозит. Надует ещё. Лависса на секунду опешила, её брови взлетели вверх, а на щеках проступил густой, девичий румянец. Она сердито фыркнула и резко отвернулась, дёрнув молнию замка до самого подбородка. — Кротов, ты неисправим, — буркнула она, упрямо уставившись на россыпь медных шайб под ногами. — С тобой вообще нельзя нормально разговаривать. Я тут, можно сказать, проявляю редкую дипломатическую снисходительность, а ты... Ты думаешь только о своих сквозняках и ржавых гайках. — Да я не о гайках! — Андрей сделал шаг к ней, протянув руку, но в последний момент испугался собственной смелости и просто неловко почесал затылок, оставив на лбу ещё один тёмный след от мазута. — Я просто... Ну не умею я красиво говорить, Лависса. Ты же знаешь. Это у вас на Деметре все с детства учатся тосты толкать и речи перед Сенатом произносить. А я из обычного подмосковного посёлка. У нас там за красивые речи можно было и в глаз получить от соседских пацанов. Лависса искоса посмотрела на него, и углы её губ едва заметно дрогнули. Она снова повернулась, прислонившись спиной к распределительному щиту и скрестив руки на груди. — Ладно, защитник, — уже тише произнесла она, и её голос потерял прежнюю колючесть. — Спишем это на твоё тяжёлое земное детство. Но ты ведь правда изменился, Андрей. Стал... ну, шире в плечах, что ли. И хмуришься теперь точь-в-точь как Крокс, когда у него навигационные карты не сходятся. — Скажешь тоже, как Крокс, — Андрей смущённо кашлянул, хотя глубоко внутри это сравнение изрядно польстило его мальчишескому самолюбию. Быть похожим на грозу Галактики хотелось любому парню его возраста. — Крокс — он железный наполовину. А я из мяса и костей. И вообще, он пират, а мы... мы просто попутчики. — Попутчики, которые четыре года торчат на одном корабле и спасают друг другу жизни чаще, чем чистят зубы, — Лависса вздохнула, и её взгляд стал непривычно задумчивым. — Знаешь, мне иногда кажется, что та маленькая Лависса, которая капризничала из-за цвета глайдера во дворце, осталась на какой-то совсем другой планете. А я настоящая — вот здесь, среди твоих грязных инструментов. Она протянула руку и аккуратно, едва касаясь кончиками пальцев, стёрла пятно смазки с его щеки. Андрей замер, боясь даже вздохнуть. Её пальцы были прохладными и удивительно нежными. От этого простого прикосновения у Андрея внутри словно коротнуло магистральный кабель питания — сердце заколотилось в ушах с такой силой, что он испугался, не услышит ли она этот стук. — Лависса... — тихо позвал он, перехватив её ладонь. Она не отстранилась. Её ладошка осталась в его широкой, мозолистой руке. Лависса медленно подняла на него глаза, и Андрей увидел в их зелёной глубине странную, уязвимую растерянность. — Чего тебе, Андрей? — её голос прозвучал почти шёпотом, растеряв всю свою прежнюю капризность. Услышать из её уст собственное имя, а не привычное «Кротов», было настолько непривычно, что у парня на секунду перехватило дыхание. — Ты... отличная девчонка. Самая лучшая. Даже когда вреднющая, всё равно... — Андрей сглотнул, чувствуя, как лицо обдало жаром. — Я когда тогда на Деметре на корабль прыгал, думал — просто помогу и вернусь домой, уроки учить. А сейчас понимаю, что если бы не прыгнул... я бы всю жизнь прожил зря. Без тебя. Лависса прерывисто вздохнула. Её пальцы судорожно сжали его ладонь в ответ, так крепко, что Андрею даже стало немного больно. – Андрей… Она качнулась вперёд, почти неосознанно сокращая последние сантиметры между ними. Андрей наклонился, его сердце ухнуло куда-то в район пяток, он зажмурился. Их губы соприкоснулись — сначала робко, неуверенно, с легким привкусом мятной пастилки и машинного масла. Но уже через секунду Андрей почувствовал, как Лависса доверчиво прижалась к нему, а её свободная рука легла ему на плечо. Этот первый поцелуй вобрал в себя всё: и ярость космических штормов, и тихие разговоры в спасательной капсуле, и ту самую глухую, упрямую привязанность, которую они так долго прятали за подколками. Земной мальчишка и дочь президента Галактики стояли посреди груды металлолома, абсолютно забыв про космос вокруг. Когда они медленно отстранились друг от друга, Лависса не опустила глаза, а продолжала смотреть на него, тяжело дыша, с какой-то новой, тихой и гордой улыбкой. Андрей всё ещё сжимал её пальцы, чувствуя себя самым счастливым дураком во Вселенной. И именно в этот момент тяжёлая гидравлическая дверь отсека с оглушительным скрежетом и шипением пневматики поползла в сторону. — Опять вы тут возитесь, мелюзга! — в проёме показалась массивная, угловатая фигура Грохотуна. Старый десантный робот-штурмовик, весь покрытый вмятинами, грозно похлопал своей тяжелой лазерной пушкой по косяку двери. — Андрей, у тебя маневровые инжекторы до сих пор не откалиброваны! Если мы из-за твоей лени врежемся в астероид, я лично превращу твой бластер в консервную банку! За спиной Грохотуна немедленно возник Баюн. Круглый, добродушный робот-нянька ворчливо замигал своими зелеными фотоэлементами и попытался протиснуться вперед, отодвигая воинственного напарника круглым боком. — Грохотун, не смей кричать на детей! Твои деструктивные программы совершенно не подходят для воспитания подрастающего поколения! — Баюн заботливо всплеснул манипуляторами, переводя взгляд на Андрея и Лависсу. — Детишки, вы почему такие красные? Андрей, ты опять заставил Лависсу дышать парами инверторного масла? Я же говорил, что деметрианские легкие слишком нежные для этого хлама! Немедленно идите в кают-компанию, я приготовил свежее пюре. И без споров! Подростки едва успели отпрянуть друг от друга, но скрывать смущение уже не было смысла. Андрей пунцовыми пальцами поскреб затылок, а Лависса, пряча счастливую улыбку, демонстративно поправила кобуру на бедре. — Ничего не масло, Баюн, мы уже закончили, — буркнула она, хотя её голос всё ещё слегка подрагивал после поцелуя. Из темноты коридора за спинами роботов показалась массивная, зловещая фигура космического пирата. Крокс шёл не торопясь, его металлические сапоги глухо стучали по палубе. Багровые фотоэлементы на маске тускло блеснули. На левом плече пирата механический попугай немедленно захлопал металлическими перьями и пронзительно заскрипел: — Пиастры! Тьфу, мелюзга! Сопли в сахаре! Кар-р! Полундра! — Цыц, птица, — глухо пророкотал Крокс. Его механический, вибрирующий голос заставил всех мгновенно притихнуть. Пират подошел к пульту, и его взгляд задержался на Андрее и Лависсе, которые изо всех сил старались смотреть куда угодно, только не друг на друга. В прорезях маски Крокса на мгновение промелькнуло что-то отдаленно похожее на одобрение. — Ладно, притирка деталей завершена. Оставь их, Баюн, у них свои алгоритмы. Контрабандисты устроили засаду на внешнем кольце астероидов возле Тортуги-2. Мы зайдем со стороны теневой зоны мёртвой планеты. Андрей, затвор на бластере перебрал? — Да, Крокс, — Андрей мгновенно подобрался, лицо его посерьёзнело, а взгляд стал собранным. — Хорошо. Лависса, твой парализатор заряжен? Нам придётся прорываться через внутренние доки станции. Там будет грязно и шумно. Бегом на свои посты. Грохотун, Баюн — на мостик. Время пошло. Крокс развернулся и тяжёлым шагом направился к рубке. Роботы, продолжая негромко препираться друг с другом, двинулись следом. Андрей и Лависса остались одни в дверях отсека. Неловкость никуда не исчезла, но теперь она была теплой и надежной. Они переглянулись. Лависса коротко, но нежно улыбнулась Андрею, и в этой улыбке уже не было капризной девчонки — только самый близкий человек во всей Галактике. — Не отставай, Андрей, — тихо сказала она, направляясь по коридору к жилому сектору. — Я и не отстаю, — Андрей пошёл следом, крепче сжимая в кармане рукоять бластера и чувствуя, как внутри разгорается упрямая уверенность в том, что этот бой они тоже выиграют. Вместе.