джигсо

- Я соскучился по вам. Он смотрит из-под длинных ресниц прямо в камеру и от этого у Хонджуна пересыхает во рту как и обычно. Конечно, он по нему соскучился, ведь Хонджун за последние несколько месяцев стал его топовым подписчиком. Его единственным подписчиком - Хонджун приложил к этому максимум усилий. - Как прошел ваш день? Длинные сильные пальцы, обтянутые белым кружевом, нервно теребят широкие нитки крупного жемчуга, собранные в узкий чокер на шее. Наверное, они сильно врезаются в кожу от каждого движениям, но Хонджун думает, что такое у него уже не вызывает дискомфорта, а скорее наоборот. Ему это нравится, просто он боится в себе этом признаться до конца. Хонджун ерзает в кресле, невольно ослабляет галстук. Капельки пота начинают скапливаться над верхней губой, и Хонджун слизывает их кончиком языка. Больше всего на свете ему хочется сейчас усадить это небесное создание на лицо, чтобы языком ощутить совсем другую соль, чтобы сильные бедра в белом кружеве ажурных чулок сжали ему шею. Скоро, думает он, скоро, потерпи, ангел мой. Он похож на ягненка. Или восхитительно сладкий капкейк, залитый сливками. Шелк, кружево, жемчуг, сверкание страз - все это делает его почти невинным. Он неловко сдвигает колени - Хонджун помнит, что он все еще смущается от того, что белое кружево трусиков не полностью скрывает член. Белое кружево быстро пропитывается смазкой, когда он скачет, просто сдвинув сзади полоску белья, на игрушках, что Хонджун для него заказывает. Реквесты Хонджуна достаточно просты, потому что он сам простой мужчина с простыми желаниями. И все, что ему хочется так это просто приятно провести время, наслаждаясь пусть даже и такой купленной, но все-таки интимной близостью. Время для особых желаний Ким Хонджуна наступит только тогда, когда они окажутся наедине. - Вам...вам, наверное, не нравится, как я выгляжу сегодня? Вы сегодня просто так молчаливы. Наконец его красивое лицо искажает эта сладкая гримаска неуверенности и страха, которая заставляет член Хонджуна дернуться в трусах. Он везде белый как молочный крем, поэтому если укусить достаточно сильно, то кровь на этой красивой и тонкой коже будет смотреться как вишневый джем, и Хонджун снова испытывает что-то сродни неконтролируемому голоду. Его ангел по ту сторону экрана начинает чувствовать себя жалким, и Хонджун на мгновение прикрывает довольно глаза. Это ему нравится в их встречах больше всего - одним молчанием стирать всякую уверенность в себе, которую его ангел так тщательно наскребал к новой встрече. Молчание действует лучше ударов. Потому что все они - даже его небесное кремово кружевное создание - одинаковые. Бедные недолюбленные дети, которые продают себя за пару ласковых слов. Но этот - особенный, и только Ким Хонджун знает почему. Именно поэтому Хонджун возится с ним дольше остальных, которые были всего лишь подготовкой. "У меня для тебя подарок", - печатает он, наконец, в чат, - "открывай". Никаких замечаний о внешности, никаких комплиментов. Красивые и такие приятно-округлые плечи понуро опускаются. Лицо его куколки и правда становится кукольным - с него исчезают все эмоции. Он неловко раскрывает упаковку, вытаскивает коробку из шуршащей черной бумаги. Тень разочарования ложится ему на лицо. Или Хонджуну это только кажется? Черт, даже жаль, что он не находится с ангелом в одной комнате. Тогда бы он просто намотал его крашеные золотистые волосы на кулак и как следует приложил о пол за такую неблагодарность. А потом бы расстегнул ширинку и как следует бы выебал, не давая лица ему от пола отнять. "Никакой смазки, - печатает Хонджун дальше, - только слюна. У тебя есть четыре минуты, чтобы кончить. От чего именно ты кончишь, мне все равно". - Хорошо, - шепчет его ангел, дрожа ресницами, - хорошо. Слабая возня и мычание сзади уже даже не раздражает. Хонджун массирует переносицу, а потом расстегивает ширинку и делает звук трансляции погромче. Чтобы тот, другой, тоже все слышал. - Давай, Юнхо, - шепчет он, лениво массируя ладонью свой полувставший член через трусы, - покажи нам шоу. Юнхо по ту сторону плазменного монитора водит ладонью в тонком белом кружеве перчатки по большому и бугристому от расположенных спиралью узлов по всей длине стеклянному дилдо. Хонджун выбрал его у бренда, который вроде изготавливал реплики членов всяких фантастических и прочих монстротварей для любителей чего побольше и погорячее, но Хонджуну было все равно, чей он. Ему просто понравилась форма. И то, что вероятно Юнхо не сможет принять его в себя даже до середины. С тихим вздохом, Юнхо проводит языком по чудовищно-большой прозрачной головке, прикрывает глаза. Хонджун пытается представить как это: ощущать его дыхание на своем члене, чувствовать бархатистую влажность его языка и гладкую нежность неба головкой. Черт, его бы не хватило терпеть это так долго и Хонджун бы просто схватил в горсть выкрашенные в мягкое золото сливочного масла волосы и трахал бы в рот Юнхо до рвоты. Потому что именно такое обращение тот и заслуживает. Нет, не сейчас. Время для этого придет потом. А пока он с жадностью следит за тем, как Юнхо облизывает прозрачный огромный член по всей длине, мягко целует узелки на нем, а потом просовывает в рот пальцы второй руки, посасывая, так перчатку с руки и не сняв. Вначале Хонджун не понимает, что он делает - его слишком завораживает то, какие влажные и непристойные чмокающие звуки издает рот Юнхо, обсасывая пальцы, но потом Юнхо медленно заводит руку назад. Его брови сводятся почти болезненно, когда пальцы проникают внутрь, а потом Юнхо закусывает губу, прижимаясь щекой к влажному от собственной слюны стеклянному стволу. Он смотрит на Хонджуна сквозь монитор и тот наконец не выдерживает. Прикосновение влажных от смазки пальцев к горячему члену ощущается для него как благословение, и Хонджун довольно стонет, наслаждаясь этим моментом. Продолжая толкаться в себя пальцами, Юнхо неловко обхватывает член губами, а потом осторожно начинает его сосать. В его движениях нет ничего сексуального, он даже не старается, и Хонджуну в нем нравится это больше всего. Как бы Юнхо не притворялся, по нему всегда видно, что ему не нравится ничего из того, что он делает перед камерой вечер за вечером. Его тело реагирует на все автоматически, но на самом деле, Хонджун знает - ему это все неприятно. И это в их взаимоотношениях лучше всего. Это делает их такими особенными. Это постепенно переправляет ненависть Хонджуна к нему, находящемуся по ту сторону экрана, в болезненную необходимость сделать его своим, зависящим от его желаний и прихотей и в реальности тоже. - Какой же ты старательный, - говорит он, подстраивая ритм своего кулака под движения рта и пальцев Юнхо, - какой же ты сладкий, малыш. Как же тебя от этого всего тошнит, но ты все равно - стараешься. Для меня. И для папочки. Уверен, что он в восторге сейчас от того, в какую же шлюху я тебя превратил, потому что просто смог это сделать. С ритма Юнхо сбивается очень быстро и в какой-то момент давится, потому что забирает прозрачный член слишком глубоко. Хонджун делает себе внутреннюю пометку заставить его поработать над рвотным рефлексом, а потом чуть не кончает, потому что видит как распухает горло Юнхо в тот момент, когда он все-таки забирает член в рот наполовину. Его губы так сильно растянуты, что Хонджуну кажется, что еще чуть-чуть и уголки рта Юнхо начнут рваться и кровить. И он сжимает член у основания, чтобы не кончить просто от картинки (Юнхо, со слезящимися глазами, распухшими от слишком долгого отсоса губами, с горлом, судорожно сжимающимся вокруг члена Хонджуна, которым он трахает его рот без остановки, пока не кончает, зажав ему нос до боли, чтобы Юнхо все до последней капли проглотил, давясь и задыхаясь, потому что сперма и слюна попадают не в то горло) что возникает перед ним в воображении, но этого оказывается недостаточно. Тело Юнхо начинает дрожать. Он так и замирает на члене, насаженный на него раскрасневшимся и натруженным ртом, судорожно дыша через нос, и шум его дыхание оглушает Хонжджуна. Веки Юнхо плотно смыкаются, он чуть прогибается в пояснице, словно пытаясь найти опору, потому что его бедра и колени сильно и мелко трясутся. Хонджун не сомневается - кровать под ним сейчас мокрая от предэякулята, который просто течет от того, как сильно пальцы Юнхо все это время стимулировали его внутри. Читер, думает про себя Хонджун, чертов маленький обманщик. Его оргазм в этот раз такой сильный и быстрый, словно он кончает за них обоих. "Ты облажался, - пишет он в чат, с трудом пытаясь восстановить дыхание - по ощущениям словно марафон пробежал, потому что ног он также не чувствует, - не выполнил мои условия. Ай-ай-ай, щенок. Ну как так." Юнхо кое-как снимается с члена. Его рот кажется на бледном лице слишком ярким, Хонджун думает о том, что тот выглядит как подобие открытой ране и закусывает губу, потому что ему надо себя немного поберечь, потому что его воображение тут же услужливо подкидывает то, насколько хорошо его член будет скользить по горячей крови Юнхо, если Хонджун решит сделать специально для этого в нем еще одну дырку. Нет, это он оставит себе на десерт. Потом, когда перепробует с Юнхо все остальное из своего списка. Юнхо не может закрыть рот полностью, его взгляд все еще плывет. Кружево трусиков промокло насквозь, и Хонджун снова испытывать почти боль от того, что не может его вылизать его насухо. Его бросает как и обычно в эмоциональный шторм от обожания, когда хочется зацеловать каждый сантиметр раскрасневшейся от оргазма кожи, до глухой раздражающей злости, когда в нем не остается ничего, кроме желания не оставить на этой коже ни единого живого места. Но ничего, ничего он к такому уже привык и когда они наконец встретятся, то проблем это Хонджуну не доставит. "Два удара, - пишет он в чат, - и я не буду ничего писать твоему менеджеру, чтобы он отдал тебя кому-то другому, потому что ты меня расстроил так, что больше у меня на тебя на стоит". - Спасибо вам, - хрипло шепчет Юнхо, а потом отвешивает себе пощечину. Его щека тут же краснеет от удара, потому что в этом Юнхо не читтерит - он и правда старательно наказывает себя. Юнхо ненавидит себя. Хонджун над этим как следует постарался. Хонджун видит, как на тонкой коже отпечатывается след от кружева перчатки и торопливо отводит глаза, потому что это - слишком горячо. И несправедливо,что (пока) это не его, Хонджуна, ладонь. Отводит взгляд, только чтобы встретиться им с взглядом человека в клетке у стены за его креслом. - Вижу, ты не в восторге, - Хонджун встряхивает головой и довольно вздыхает, - а вот я еще в каком. Всего восемь месяцев понадобилось , чтобы из твоего сына вылепить такую красоту. Просто представь, что получится сделать из Юнхо, когда мы, наконец, встретимся в реальности. На твоих якобы похоронах. Он, разумеется, будет безутешен и даже не будет на тебя злиться, что из-за тебя оказался в таком положении. Но ты не волнуйся - я найду способ развеять его тоску. Он рывком встает с кресла, когда стрим за его спиной заканчивается. Некогда один из самых опасных боссов Чеджу сжимается в комок под взглядом Ким Хонджуна и зажмуривается, словно в ожидании удара, хотя Хонджун давно перестал его бить. Первые недели господин Чон еще выкрикивал оскорбления в его сторону, посыпал проклятиями, обещал Хонджуну миллионы лет в Аду, что было очень иронично - как же так вышло, что настолько верующий человек, как господин Чон-старший, верящий в Ад, устроил филиал Ада в их квартале. Первые несколько недель Хонджуна это развлекало, потом - начало раздражать. А потом Хонджун просто отрезал ему язык. - Юнхо ведь все еще думает, что это ты лишил его всего наследства и будущего, представляешь? Он ведь тебя ненавидит, когда ему приходится ебать себя на камеру, чтоб было чем оплачивать квартиру и дневную учебу... А знаешь, кто этим еще занимался? - он тыкает кончиком кроссовка в бок господину Чон, но тот даже не стонет от боли,: когда твое тело - одна сплошная боль, то боли новой для тебя больше не существует, - Конечно, ты, блядь, не знаешь, тебе всегда было похуй на тех, кого ты отправлял работать в секс-жокейские комнаты для богатых извращуг с запада. Жаль, конечно, твой сын пока не торчит, как.... - как Сонхва, чуть не говорит Хонджун, но он вовремя себя останавливает: ему не хочется произносить его чистое невинное имя в этом пропахшем кровью и гниением месте, - ...но у Юнхо еще все впереди. Я об этом позабочусь. Жаль, что с открытыми эфирами будет покончено, но я буду приносить тебе кассеты, папочка. Ответом ему служит молчание, и Хонджун испытывает раздражение от того, что во всех фильмах о мести было иначе. В фильме господин Чон снова бы начал мычать и выть, пытаясь обрезками слов умолять Хонджуна остановиться и Юнхо пощадить. А так...так выглядит словно господину Чон совсем на сына все равно. Хотя первые месяцы он безутешно плакал от того, что на экране монитора происходило, когда Хонджун набивал свои приказы для Юнхо в чат. Но может дело в том, что к такому Юнхо он уже просто привык? Может ему, Хонджуну, стоит и с его младшим сыном и дочерью познакомиться поближе? Он, конечно, не хотел их впутывать в свое маленькое предприятие, потому что младшие дети господина Чон были еще несовершеннолетними, когда все это началось... Но и Сонхва было всего пятнадцать, когда он начал пропускать занятия, а через полгода одноклассники поймали Хонджуна после уроков и со смехом и унизительными шутками заставили смотреть трансляцию в телеграм-канале, за вход на который они заплатили приличную сумму. Внутри у него снова все начинает коченеть от злости, и Хонджун напоследок несильно пинает голову господина Чон как мяч. Ему надо это как следует обдумать. Ведь тогда он может оставить младших детей Чон для мести, а Юнхо - для себя. В конце концов, когда все это наконец закончится, Хонджун не уверен, что сможет без его компании обойтись. Он слишком много сил вложил в этот маленький проект, чтобы закончить его полной ликвидацией. Да и за эти несколько месяцев Хонджун уже привык к тому, что Юнхо, его покорный ангел, милая кукла по ту сторону монитора, всегда его ждет, и ему так важно Хонджуну нравится и и важно знать, как у того прошел день, пусть даже Хонджун за все это время так и не ответил ни на один из его вопросов. На самом деле его даже не обязательно будет убивать, когда с его отцом будет окончательно покончено. Лучшей местью будет не смерть Юнхо, а понимание для господина Чон, что от его старшего сына, на которого он возлагал такие надежды, не осталось ничего, кроме пустой красивый оболочки. Куклы, которая полностью принадлежит только одному человеку. Мне, думает Хонджун и счастливо улыбается. Новый план нравится ему намного больше того, что он так скрупулезно претворял в жизнь день за днем все эти месяцы. К хорошему быстро привыкаешь, особенно когда знаешь, как перенести это хорошее из мира виртуального в реальный мир. Все еще улыбаясь, Хонджун снова возвращается к своему широком компьютерном столу. Впереди его ждет столько много работы и он получит от нее море удовольствия, потому что Юнхо будет с ним. Будет его. Навсегда.