Ubi Dii cadunt — Где падают боги

--- «Ну не может же быть ещё хуже?» — был первый вопрос, который возник в голове Тревиса в четыре часа утра во время заварки кофе. Американо для Люка и ядерную смесь из «Ред Булла», эспрессо и пяти столовых ложек сахара. Люк сейчас был в ванной и, судя по звукам, чистил зубы. Они оба были, ну, достаточно невыспавшимися после ночных попыток достучаться хоть куда-то. Сообщения Ириды не работали даже для Люка, а Тревис был более чем уверен, что для Олимпа воскрешение Люка на данный момент осталось незамеченным. С чего он это взял? Ну, никто из богов или монстров ещё не явился, дабы это исправить. И вообще, за исключением бесконечных попыток связаться с Лагерем, их с Люком существование в течение последних сорока восьми часов, с воскресенья и появления старшего, было, наверное, самым нормальным и обыденным, что вообще когда-либо случалось в его столь же короткой, сколь и насыщенной полубожественной жизни. Кастелан выплыл из ванной уже полностью одетый и с полотенцем на шее. Тревис опрокинул в себя своё варево, осилив целую чашку в два глотка, и, ошпарив горло, уронил чашку, тем самым разбив её. Осколки разлетелись по полу и оцарапали щиколотки Тревиса. Увидев эту воистину «живописную» картину, Люк нахмурился и, показав Тревису, который стоял на кухне на босу ногу, жест, чтобы он не шевелился, агрессивно прошествовал в сторону прихожей и кладовой по совместительству. Вернулся в кухню он уже в тапках, с метлой и решительным выражением лица, смёл осколки в кучку и буквально поднял и переставил Тревиса на диван, схватив его под мышки. Тревис окинул старшего брата испытующим взглядом, но всё-таки, решив не ходить по дивану ногами, плюхнулся на мягкую поверхность софы, уткнувшись лицом в подушку, слушая, как ворчащий Люк подметает и моет пол от той бурды, которую он сварил. Потом случилось затишье, диван прогнулся, знаменуя то, что на нём добавился ещё один сидящий, и большая и нежная ладонь зарылась в волосы старшего Стоула. Тревис поднял голову, поворачиваясь на подушке в сторону предполагаемого вторженца. Им, как неудивительно, оказался улыбающийся Люк Кастелан, во второй руке он держал сваренное для него кофе. — Приветики... — сонно протянул Тревис старшему брату. Он чувствовал себя на удивление спокойно со своим братом-«предателем», и всё-таки им его очень не хватало... И почему это его так затягивает в царство Гипноса? Чёрт возьми, неужели Кловис вновь балуется? Нет... Наверное, это сказывается его режим сна, ну, а точнее, его отсутствие. Хотя сейчас и ему казалось, что третья порция двойного эспрессо, смешанного с энергетиком, плохо на него влияет. Сплошной поток его мыслей прервал тихий и слегка хрипловатый голос брата. — Тревис... Спасибо большое за кофе и твою заботу. Разрешишь мне обработать ноги, прежде чем я отнесу тебя спать? — Люк слегка приподнял брови, указывая глазами в сторону ног младшего брата. — Люк, я уверен, что я осилю ещё пару попыток, мы что-то упускаем... — Тревис весьма соблазнительно зевнул. — Я совсем не хочу спать! — Как скажешь. — Люк погладил его по голове и ушёл за аптечкой. Тревис Стоул утонул в царстве Гипноса. --- Тревис очнулся уже в своей кровати. Судя по времени, указанном на часах, стоящих на тумбе, он проспал целых десять часов. Откат не иначе, у него уже так случалось, когда он готовился к экзаменам. За окном ярко сияло солнце. Впрочем, кажется, что эти часы сна пошли ему на пользу, он чувствовал себя гораздо более энергичным и уверенным в себе и своих силах. Царапины на его ногах... Тревис вышел из спальни и наткнулся на Люка, спящего на диване. Он был укрыт своей кофтой из ларька лагеря полукровок. Непорядок. Тревис сходил в кладовую и вытянул из-под солидного количества простыней и постельного новокупленный плед, отодрал от него ценник, укрыл бывшего старосту домика Гермеса и прошествовал на кухню. Он определённо проголодался, и ему хотелось наполнить свой желудок чем-то кроме кофе, энергетика и дешёвых магазинных сэндвичей. Однако, оглядев кухню, он понял, что, похоже, магазинный сэндвич заменяется на домашний бутерброд. И вот, доделав вышеуказанную пищу богов, используя тосты и арахисовую пасту, он нос к носу столкнулся с Люком, выспавшимся, кстати говоря, но слегка недовольным. По неизвестным Тревису и остальным жителям хижины Гермеса причинам Люк ненавидел тосты, и сэндвичи с арахисовой пастой, и печенье, постоянно отказываясь что от первого, что от второго, вызывая много теорий и вопросов среди младших, особенно от Коннора, у которого арахисовые тосты в детстве были самой любимой в мире едой. — Это всё, что ты собираешься есть на сегодняшний обед? — спросил у него Люк с подозрением и полным неуважением, смотря на тарелку в руках Тревиса. — Ну да? — промямлил Тревис. От пристального взгляда ему захотелось спрятаться от Люка за тарелкой сэндвичей. В общем, нездорового перекуса не получилось. И поэтому Тревис был вынужден сидеть и похлёбывать грибной крем-суп. Что было достаточно странно, ведь он был более чем уверен, что у него не было на него ингредиентов. Впрочем, он был более чем уверен, что это на данный момент было наименьшим из всего того удивительного. Вроде появления отца, воскрешения старшего брата или отказа почты Ириды — это было наименее поразительным. — Я вот о чём подумал... — пробормотал Тревис, утирая рот рукавом и потянувшись за столь вкусно выглядящим хлебушком. — Мы совершенно забыли о такси «Трёх сестёр». Это, конечно, не лучший в мире вид транспорта, но думаю, что это единственный вариант на данный момент, поскольку мы уже отмели вариант с пегасами. — Вообще-то говоря, неплохая идея, — ответил ему Люк, ставя тарелку в мойку. — Жуй давай. --- Вечер выдался прохладный и влажный. Два ребёнка Гермеса около заправочной станции. «Anakoche, karma epitribeios!» Жёлтое такси резко затормозило перед двумя детьми, и открылась задняя дверь, куда они сразу же заваливаются. Тревис похлопал себя по карманам, ища кошелёк, сидя перед тремя Грайями. — До лагеря довезёте? — спросил Стоул, доставая две драхмы. Три женщины перед ними поцокали языками и огласили вердикт: — Четыре драхмы с вас двоих. — С чего это? — возмутился Тревис. — Всегда же одна с человека. — Одна драхма за проезд и одна за то, чтобы ваш папочка не узнал о вашем побеге, — хищно прошипела наиболее безобразная и воинственная из них троих, а также нынешняя владелица их единственного глаза. Тревис предполагает, что это Энио. — Но у нас только две драхмы! Вы не можете назначать цену, как вам вздумается! — возмутился нынешний староста домика Гермеса. — Нет оплаты, нет поездки! — прошипела другая Грайя. — Всё в порядке, мы можем оплатить, — Люк вытянул из кармана две золотистые драхмы и, взяв ещё две у Тревиса, протянул их седым сёстрам. — Хорошо, хорошо, — Грайи начали передавать между собой монеты, проверяя их на зуб. — Откуда у тебя? — шикнул на Люка Тревис. — Они были со мной всё время... Их не взяли у меня при переходе... — Чел, тебя что, Харон бесплатно катал? — удивлённо спросил Тревис. — Тревис, можно включить серьёзную версию тебя хотя бы на чуть-чуть?! — буркнул на младшего брата Кастелан. Дейно вдавила газ в пол, и оба сына Гермеса вжались в свои сиденья, пытаясь бороться с невероятной скоростью жёлтого такси. И вот спустя несколько минут они, уже слегка прикачанные, вываливались из такси на пороге перед лагерем. Машина не стала ждать, пока они очухаются, и моментально уехала. К большому удивлению и панике детей Гермеса, лагерь выглядел ужасающе и достаточно покинутым, будто всех детей разом вытянули из их кроватей. Домики с открытыми дверьми, незаправленные кровати и подготовленные вещи и одежда на утро. А сами дома были покрыты порослью и диким и плодовым виноградом. Выключенный свет и полное ощущение того, что тут произошло нечто ужасающее и непонятное. Большой Дом и хижина Диониса были попросту покрыты плющом и виноградом, которые образовывали собой купол, будто защищавший здания от внешнего мира. — Где Хирон? — спросил Люк сам себя, пока Тревис носился кругами, пытаясь отыскать хоть кого-то. Кони и пегасы разбежались, гарпий не было, животные, судя по следам, скрылись в лесах за территорией лагеря. — Где Коннор?! — прокричал Тревис из одиннадцатой хижины, держа в руках одеяло брата, которое было покрыто золотистым ихором и небольшими капельками багряно-алой крови с золотыми прожилками, орошающими белую поверхность пододеяльника. — Здесь кровь! — Коннор ранен? — Люк моментально оказался за правым плечом младшего брата. — Тут её немного, поверхностная, похоже, что он просто слегка поцарапался или сбил костяшки. Ихора здесь гораздо больше, я более чем уверен, что с ним всё... Тревис влепил Люку пощёчину и закричал: — О! Ихора больше, это всё, что тебя беспокоит?! Не так ли?!! Судя по всему, Люк попал именно в ту больную точку, хотя, скорее всего, дело в том, что это просто отвратительные слова для человека, который не знал местоположение своего очевидно раненого родственника. Но их не начавшуюся перепалку прервал достаточно громкий стон со стороны Большого Дома. Тревис махнул рукой в сторону Люка и рванул в сторону девятого домика, из которого он выбежал с бронзовым топором. Люк последовал за ним, взяв факел, который успел поджечь в горне. И вот они вдвоём, скоординированно, но при этом молча, прорубили дырку в куполе рядом с Большим Домом. И вот они увидели Хирона. Он был вне своего инвалидного кресла, его парнокопытная нижняя часть тела была покрыта корнями и ветками винограда, которые приковали его к земле. Его задняя нога была ранена стрелой Аполлона. Однако в целом он был более чем в порядке и искренне ошарашен присутствием Люка. — Люк? Как ты...? — промямлил Хирон, смотря на, как ему казалось, мёртвого сына Гермеса. — Давайте позже. Аптечка всё там же? — крикнул Люк, направляясь к дверям Большого Дома, перепрыгивая через корни и пытаясь не споткнуться. — Да, конечно. Тревис, вы в порядке? Что у вас произошло, почему Кастелан?.. — взгляд Хирона метался от дверей, за которыми скрылся Люк, к рукам Тревиса Стоула, который перерезал и перепиливал корни, опутавшие его лошадиную часть. — Тот же вопрос я хотел задать и вам, Хирон, — выплюнул ему Тревис. — Не знаю, сколько времени уже прошло, но сюда явился Гермес, он попытался пройти в хижину к своим детям, потом что-то случилось, и явились олимпийские боги. Похоже, что Древние законы больше не властны над ними, и это дело рук Зевса? — Хирон закашлялся. — Это всё, что успела сообщить мне Талия, потому что мистер Ди и Аполлон прервали нас. Они забрали всех полубожественных жителей лагеря. К сожалению, больше ничем не могу вам помочь. Люк наконец вышел из Большого Дома. Тревис как раз закончил освобождать кентавра из-под виноградных пут и начал ассистировать Хирону, который намеревался самостоятельно вытянуть стрелу из ноги и обработать ранение. — Хирон, тебе известно, куда они их забрали? — робко спросил старший Стоул. — Нет, но думаю, что они сейчас на Олимпе, — Хирон закрепил бинт и встал на все четыре своих копыта. — Это ведь логично, не так ли? — тяжело вздохнул Люк, стоя позади нынешнего старосты хижины Гермеса. — Снова это место. — К сожалению, мальчик мой, — ответил Хирон. — Давайте пройдём, немного успокоимся и пройдём в Большой Дом? Они с Хироном все втроём прошли в гостиную Большого Дома и присели на диван, пока Хирон направился за своими запасами нектара и амброзии. Что Люк, что Тревис сожрали себе ноги, руки и колени. Он вернулся к сыновьям Гермеса и задал столь животрепещущий его вопрос: — Люк... Как ты?.. — начал было Хирон, однако Люк ответил прежде, чем кентавр договорил. — Не знаю, по идее я должен был переродиться, однако, видимо, что-то произошло не так... — Кастелан тяжело вздохнул. — Возможно, общаться с Хаосом немного нестабильно и небезопасно, — добавил Тревис. Они молча сидели несколько минут, и Тревис прервал молчание. — Я так понимаю, что нам ждёт поиск... Может быть, нам стоит пообщаться с оракулом? — пробормотал он. — К сожалению, Рейчел отбыла в школу. У меня нет с ней связи, — ответил Хирон. — А вы можете использовать сообщения Ириды? — ещё раз спросил Тревис. — А что с ними, какие-то проблемы? — удивлённо спросил Хирон, встав и подойдя к фонтану. — Насколько нам известно, дети Гермеса отключены от сети Ириды нашим отцом, — ответил Люк. — Хм, что ж, давайте попробуем связаться с ребёнком, чей отец не является Гермесом. — Хирон взял в руки золотую драхму и хмуро взглянул на радугу над фонтанчиком, и кинул монетку. — Ирида, будь добра, покажи мне Уилла Соласа. Тревис уже начал огорчаться, увидев знакомое мерехтение, однако, к счастью, изображение восстановилось и показало им Уилла — кудрявого, белокурого и голубоглазого сына Аполлона, который сейчас был одет в белый хитон с золотым поясом, а на голове лежал венок из лавра. Он выглядел почти божественно. — Хирон? — Уилл увидел их и подошёл ближе к сообщению Ириды.