Я соврал только однажды

Если бы существовала мировая статистика самых странных способов проснуться, Ким Тэхён был почти уверен, что однажды непременно оказался бы в первой десятке. Хотя бы потому, что уже второе утро подряд его будили не будильник, не солнечный свет и даже не чувство ответственности, которое, если быть честным, давно махнуло на него рукой. Нет. Его будил кот — причём с такой решительностью, будто лично заключил договор со смертью и теперь исправно выполнял свою часть сделки. Что-то тяжёлое с размаху приземлилось Тэхёну на грудь. Он болезненно поморщился, не открывая глаз, и на ощупь попытался столкнуть наглеца в сторону. Наглец оказался категорически против: упёрся лапами, переместился чуть выше и всем весом напомнил, кто в этой квартире действительно устанавливает правила. — Господин Нам… — прохрипел Тэхён в подушку. — У тебя вообще совесть есть? Кот ответил коротким «мяу», в котором безошибочно читалось совершенно человеческое: Нет. Тэхён обречённо открыл глаза. Рыжая морда находилась так близко, что ещё немного — и пришлось бы здороваться с ней за лапу. Господин Нам сидел у него на груди с величественным спокойствием законного владельца квартиры, а сам Тэхён, судя по выражению кошачьего лица, был всего лишь временным жильцом, который к тому же задерживал оплату. — Ты когда-нибудь слышал о личных границах? Господин Нам медленно моргнул. — Вот и я о них только слышал. Кот наконец позволил ему подняться. Тэхён сел на кровати и несколько секунд неподвижно смотрел перед собой, пытаясь вспомнить, кто он, какой сегодня день и почему жизнь снова началась без его согласия. Маленькая квартира ещё спала вместе с ним. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался тусклый утренний свет; на полу лежала раскрытая книга, которую он честно собирался дочитать ещё неделю назад, а на стуле возвышалась знакомая гора одежды — не настолько грязной, чтобы отправить её в стирку, и недостаточно чистой, чтобы вернуть в шкаф. Обычное, почти идеальное состояние вещей. Тэхён сладко потянулся и уже собирался встать, когда из кухни донёсся подозрительный грохот. Он замер. Через секунду раздался ещё один удар. Что-то покатилось по полу, стукнулось о стену, а затем наступила тишина. Та самая тишина, после которой человеку обычно становится только страшнее. Тэхён медленно повернул голову к двери. — Пожалуйста… только не холодильник. Господин Нам первым спрыгнул с кровати и с совершенно невозмутимым видом направился на кухню — как преступник, который решил вернуться на место преступления, чтобы оценить качество проделанной работы. Картина открылась впечатляющая. Пакет с кормом был разорван, а маленькие гранулы рассыпались почти по всей кухне, словно кто-то решил украсить линолеум дизайнерским узором. Деревянный стул лежал на боку. Половник каким-то необъяснимым образом оказался в раковине, хотя вечером совершенно точно висел на крючке. Однако самое удивительное ждало Тэхёна выше. Он медленно поднял голову. На холодильнике лежали его ключи. Несколько секунд Тэхён смотрел на них, затем перевёл взгляд на кота, после чего снова посмотрел на ключи, будто надеялся, что логика всё-таки появится, если повторить последовательность достаточное количество раз. — Нам… Господин Нам старательно вылизывал лапу. — Я даже не хочу знать, как ты это сделал. Кот не ответил. — Нет, правда. Мне страшно представить. По-прежнему ничего. Тэхён покачал головой и неожиданно рассмеялся — негромко, скорее устало. Подобные вещи происходили в его жизни с какой-то удивительной регулярностью, словно Вселенная каждое утро подбрасывала монетку и решала, что сегодня будет развлекаться именно за его счёт. — Знаешь, — произнёс он, снимая ключи с холодильника, — если однажды я проснусь, а ты сваришь мне кофе, я уже не удивлюсь. Господин Нам громко мяукнул. — Да-да, понимаю. Сначала научишься пользоваться кофемашиной. Пока чайник медленно нагревался, Тэхён машинально открыл ноутбук. Экран вспыхнул почти сразу, и искать нужную вкладку ему не пришлось. Он заранее знал, что появится первой. Концерт Чон Чонгука в Токио. Два месяца назад. Видео было остановлено ровно на том моменте, когда Чонгук смеялся над чьей-то репликой из зала, слегка запрокинув голову. Даже застывшее изображение выглядело живым: прищуренные глаза, широкая улыбка и выбившаяся на лоб прядь тёмных волос. Тэхён невольно улыбнулся в ответ. — Доброе утро… Он произнёс это так тихо, словно боялся спугнуть собственную привычку, и нажал на воспроизведение. Громкость оставил совсем небольшой — ровно такой, чтобы музыка не заполняла квартиру, а просто существовала где-то рядом. Первые аккорды давно стали знакомыми. Тэхён мог продолжить любую строчку, знал, когда Чонгук повернётся к музыкантам, где забудет одно слово, где рассмеётся над собой и в какой момент посмотрит в зал с тем выражением, будто видит каждого из тысяч людей отдельно. Это было немного смешно. И совсем немного стыдно, потому что никто не знал, насколько важным стал для него этот человек. Нет, разумеется, слово «любил» звучало слишком громко. Если бы кто-нибудь спросил его напрямую, Тэхён пожал бы плечами и небрежно ответил: — Да просто музыку иногда слушаю. А потом, даже не моргнув, соврал бы ещё что-нибудь. Например, что никогда не пересматривал один и тот же концерт больше трёх раз. Хотя только этот видел двадцать семь. Или двадцать восемь — он уже давно перестал считать. Ложь появлялась легко, почти без его участия. Иногда она успевала сорваться с языка раньше, чем Тэхён понимал, зачем вообще понадобилась. В большинстве случаев в ней не было ни выгоды, ни необходимости. Просто правда казалась слишком голой, а выдуманная версия — удобнее, легче и обычно гораздо интереснее. — Не смотри на меня так, — пробормотал он, заметив осуждающий взгляд кота. Господин Нам сидел возле миски, выпрямившись с видом существа, которое только что уличило хозяина в нравственном падении. — Это абсолютно нормальное хобби. Кот не выглядел убеждённым. — Хорошо… Может, не совсем нормальное. Но счастливым Тэхён чувствовал себя именно в такие минуты. Когда никто ничего от него не хотел, за окном только просыпался город, на кухне тихо закипал чайник, а из динамиков доносился голос человека, который даже не подозревал, что однажды уже спас ему жизнь. Не буквально, конечно. Иногда людям необязательно вытаскивать тебя из-под машины или держать за руку в больничной палате. Иногда достаточно вовремя спеть песню — именно тогда, когда ты почти перестал верить, что следующий день чем-то отличается от предыдущего. Тэхён никогда никому об этом не рассказывал. Даже самому себе старался не формулировать слишком чётко, потому что признаться означало сделать воспоминание настоящим. А настоящее всегда получало право причинить боль. Чайник тихо щёлкнул. — Уже иду, — автоматически отозвался Тэхён, словно тот действительно его звал. Он налил кипяток в любимую кружку с почти стёршейся надписью «I’m fine». Когда-то фраза была напечатана крупными белыми буквами, но со временем от неё осталось только «I’m», будто даже кружка перестала верить в продолжение. Тэхён хмыкнул. — Символично. Он бросил в воду пакетик дешёвого зелёного чая, ещё раз посмотрел на экран и всё-таки заставил себя закрыть ноутбук. В противном случае существовала вполне реальная вероятность, что через час он всё ещё будет сидеть на кухне и обсуждать с котом вокальные способности Чон Чонгука. — Работа сама себя не отработает, — вздохнул он. Господин Нам лениво зевнул. — Не надо так смотреть. Кто-то же должен оплачивать твою зависимость от тунца. Собраться за пять минут было личным талантом Тэхёна и одновременно личным проклятием, потому что каждая попытка неизменно превращалась в квест. Он уже натянул чёрную футболку, одной рукой застегнул джинсы и даже почти нашёл носки, когда понял, что второй исчез. Совсем. Будто растворился в пространстве, отказавшись участвовать в предстоящем рабочем дне. — Нет… Тэхён заглянул под кровать. Пусто. Проверил под стулом — тоже ничего. Открыл шкаф, хотя прекрасно понимал, что носок не мог самостоятельно вернуться туда, откуда был взят. — Нам… Кот даже не поднял головы. — Ты видел мой носок? Молчание. — Если это месть за вчерашний корм, то она слишком жестока. Спустя две минуты носок обнаружился в миске Господина Нама. Совершенно сухой и аккуратно сложенный, словно кот не украл его, а временно взял на хранение. Тэхён даже не удивился. — Иногда мне кажется, что ты работаешь против меня по контракту. Он надел носок, схватил рюкзак и уверенно направился к двери. Уверенности хватило ровно до момента, когда он опустил ручку. Дверь не открылась. Тэхён моргнул, попробовал ещё раз, затем посмотрел на связку в своей руке. Ключи не его. Это были ключи соседки, госпожи Ли. Он молча закрыл глаза. Вдох. Выдох. — Ладно. Через пять минут Тэхён уже звонил в соседнюю квартиру. Госпожа Ли открыла почти сразу — полностью одетая, но ещё не успевшая выйти из дома. Она удивлённо посмотрела сначала на него, затем на собственные ключи в его руке. — Тэхён… — Я всё объясню. — Очень надеюсь. Он виновато улыбнулся. — Если коротко… ночью произошло преступление. — Какое? — Подмена ключей. Госпожа Ли перевела взгляд на связку. — Кто преступник? Тэхён совершенно серьёзно посмотрел ей в глаза. — У меня есть подозреваемый. Они одновременно повернулись в сторону его квартиры. Господин Нам сидел в коридоре и невозмутимо умывался, всем своим видом демонстрируя абсолютную непричастность к человеческим проблемам. Госпожа Ли рассмеялась. — Не сваливай всё на кота. — Хотел бы, но у него слишком хорошая репутация. — В отличие от тебя? — Именно. Получив собственные ключи и вернув соседке её связку, Тэхён наконец выбежал из подъезда. Он посмотрел на часы и быстро подсчитал, что всё ещё может успеть — при условии, что побежит и мир хотя бы следующие двадцать минут не станет пытаться его убить. Мир вежливо выслушал просьбу. И отказал. Не успел Тэхён дойти до перекрёстка, как небо, ещё пять минут назад выглядевшее вполне миролюбиво, решило обрушить на город настоящий летний ливень. Без предупреждения. Без постепенного начала. Без капли уважения к человеку, который и без того уже опаздывал. — Серьёзно? Тэхён машинально поднял лицо к небу. — Мы же договаривались. Дождь усилился. — Ладно, понял. Никаких переговоров. До автобусной остановки оставалось около двухсот метров — ровно столько, чтобы промокнуть до нитки, потерять остатки достоинства и начать искренне ненавидеть прогнозы погоды. Когда Тэхён наконец добежал до навеса, автобус плавно закрыл двери и тронулся с места прямо у него перед носом. Он остановился, тяжело дыша. Вода стекала с волос по лицу, мокрая футболка прилипла к спине, а автобус неспешно удалялся по дороге. Тэхён смотрел ему вслед с выражением человека, который только что стал свидетелем предательства длиною во всю жизнь. — Ты сейчас издеваешься… Автобус, разумеется, не ответил. Зато стоявший рядом пожилой мужчина тихо хмыкнул. — Молодой человек, не расстраивайтесь. Следующий через семь минут. Тэхён повернулся к нему и улыбнулся так искренне, словно незнакомец только что сообщил, что жизнь всё-таки имеет смысл. — Спасибо. Он помолчал, затем слегка наклонился ближе. — Хотя… знаете что? Мужчина заинтересованно приподнял брови. — Что? — Если начальница спросит, почему я снова опоздал… Взгляд Тэхёна стал заговорщическим. — Мы скажем, что спасали редкую панду. — Почему именно панду? Ответ возник мгновенно, прежде чем Тэхён успел задуматься, существовала ли в этой истории хоть какая-то логика. — Потому что уток я уже использовал. Пожилой мужчина несколько секунд молча смотрел на него, а затем неожиданно громко рассмеялся. Тэхён рассмеялся вместе с ним. День определённо решил над ним поиздеваться. Но, кажется, делал это без настоящей злобы. Почти по-дружески. Автобус, к счастью, приехал почти вовремя. Внутри было людно, но не настолько, чтобы пришлось ехать, уткнувшись носом в чужое плечо. Тэхён протиснулся ближе к окну, стряхнул воду с волос и с обречённостью посмотрел на мокрую футболку, которая прилипла к телу так, будто решила стать второй кожей. Достав наушники, он уже собирался включить музыку, когда экран телефона вспыхнул новым сообщением. Минджи. Тэхён даже не стал открывать его сразу. Сначала глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, морально готовясь к разговору с человеком, который слишком хорошо его знал и потому давно перестал верить хотя бы половине сказанного. Сообщение оказалось коротким: Сколько минут до твоего «я почти пришёл»? Тэхён грустно улыбнулся. Минджи уже даже не спрашивала, где он находится. Её интересовало только, насколько изобретательным сегодня окажется оправдание. Пальцы быстро пробежали по экрану. Минджи-нуна, ты не поверишь… Он остановился, перечитал и удалил. Эта фраза появлялась слишком часто и уже почти потеряла художественную ценность. По дороге произошло небольшое происшествие. Снова стёр. — Нет… Это уже было. Тэхён задумчиво посмотрел в запотевшее окно. За стеклом медленно проплывали знакомые улицы, люди под разноцветными зонтами, велосипедист, отчаянно пытавшийся обогнуть пробку, и женщина, которая прямо посреди тротуара громко спорила с курьером. Вдохновение пришло внезапно — как всегда, быстрее здравого смысла. Он улыбнулся так широко, что мужчина напротив посмотрел на него с подозрением. Я помогал полицейским поймать сбежавшую ламу. Отправить. Минджи прочитала сообщение почти мгновенно. В Сеуле? Тэхён прикусил губу, сдерживая смех. Она тоже была этому удивлена. Ответа не последовало секунд двадцать. Этого времени хватило, чтобы он начал почти гордиться историей. Телефон снова завибрировал. Если через десять минут ты не появишься в кофейне, я лично найду эту ламу и попрошу её плюнуть в тебя. Тэхён тихо рассмеялся. — Люблю её… — Что? — переспросила пожилая женщина, сидевшая рядом. Он повернулся к ней и, не растерявшись ни на секунду, совершенно серьёзно ответил: — Я говорю, очень люблю лам. Женщина несколько секунд молча смотрела на него, затем медленно придвинула сумку ближе к себе. Тэхён тяжело вздохнул. — Кажется, меня опять неправильно поняли. Кофейня встретила его знакомым звоном колокольчика над дверью. Внутри пахло свежемолотым кофе, корицей и чем-то сладким, чего Тэхён почти не чувствовал. С обонянием у него с детства были сложные отношения: иногда он без труда различал аромат выпечки или крепкого эспрессо, а иногда совершенно не понимал, почему окружающие вдруг начинали морщить носы и открывать окна. Врачи называли это последствием старой травмы и уже много лет советовали исправить перегородку. Тэхён каждый раз серьёзно кивал, обещал непременно записаться на операцию и даже иногда ставил напоминание в телефон. Потом переносил его на неделю. Затем ещё на месяц. В итоге забывал настолько убедительно, словно никогда ничего не обещал. Минджи стояла за кофемашиной. Увидев его, она не поздоровалась, лишь выразительно посмотрела сначала на настенные часы, затем — на промокшего Тэхёна. — Лама? Он совершенно серьёзно кивнул, снимая мокрый рюкзак. — Очень быстрая. — Она хотя бы жива? — Это зависит от того, насколько хорошо она умеет бегать. Минджи молча сняла с крючка фартук и бросила ему. Тэхён поймал его одной рукой. — Знаешь, что самое странное? — спросила она. — Что? — Я уже даже не пытаюсь понять, врёшь ты или нет. Он на мгновение задумался и неожиданно честно признался: — Если честно… я тоже. Минджи закатила глаза, но уголки её губ всё равно дрогнули. — Иди работай, пока из-за тебя не разбежались все посетители. — Не разбегутся. — Почему? Тэхён расправил фартук и гордо завязал его на талии. — Потому что я их очаровываю. — Тэхён. — Ладно. Потому что здесь хороший кофе. — Кофе тоже готовлю я. Он театрально приложил ладонь к груди. — Сейчас было очень больно. — Переживёшь. — Не уверен. — А я уверена. Тэхён немного подумал. — Тогда и я, пожалуй, поверю тебе. Минджи тихо фыркнула и вернулась к работе. За три года она успела понять одну простую вещь: спорить с Ким Тэхёном было всё равно что пытаться переспорить дождь. Он всё равно сделает по-своему, а заодно придумает такое объяснение происходящему, что сердиться на него станет почти невозможно. Утро постепенно набирало обороты. Кофейня жила своей привычной жизнью: кофемашина шипела, перемалывая очередную порцию зёрен, у дальнего столика двое студентов спорили так увлечённо, будто от их аргументов зависело будущее университета, а пожилой мужчина возле окна уже второй час читал одну и ту же газету и неизменно заказывал двойной американо без сахара. Тэхён любил это место. Не потому, что здесь хорошо платили — платили, откровенно говоря, так себе. И не потому, что работа была его мечтой. Он вообще не был уверен, существовала ли у него когда-нибудь работа мечты. Просто в этой маленькой кофейне никто не пытался сделать из него кого-то другого. Минджи давно смирилась с тем, что её бариста опаздывает, разговаривает с кофемашиной, философствует с постоянными клиентами и иногда врёт настолько вдохновенно, что люди начинали сомневаться в собственных воспоминаниях. Посетителям нравилось, что он помнил их настроение, даже если забывал имена и заказы. А самому Тэхёну нравилось наблюдать, как люди меняются за несколько минут: заходят уставшими, раздражёнными или одинокими, а уходят хотя бы немного легче. — Доброе утро, Тэхён, — улыбнулась молодая девушка, переступая порог. Он посмотрел на неё, нахмурился и виновато опустил голову. — Простите… Девушка удивлённо моргнула. — За что? — Я опять забыл ваше имя. Она рассмеялась. — Соми. — Точно. Тэхён облегчённо выдохнул, будто только что успешно сдал экзамен. — А знаете, что самое ужасное? — Что? — Если вы перестанете сюда ходить хотя бы на неделю, я снова его забуду. — Тогда мне придётся приходить чаще. — Вот видите? Мой план работает. — То есть это был план? — Конечно. Минджи, протиравшая стойку неподалёку, негромко кашлянула. — Не верьте ему. Соми повернулась к ней с улыбкой. — Почему? — Потому что он только что соврал. Тэхён искренне возмутился. — Неправда. Минджи подняла бровь. — Ты действительно забываешь имена. — Да. — А план? Тэхён немного подумал. — План появился уже после. Соми не выдержала и рассмеялась. — Ладно, что будете пить? — спросил Тэхён, поправляя фартук. — Как обычно. Он уверенно кивнул, повернулся к кофемашине и уже протянул руку к стакану. Затем замер. Медленно обернулся. — Маленькое уточнение… — Да? — А что именно обычно? Минджи тихо простонала: — Господи… — Что? — невинно посмотрел на неё Тэхён. — Я ведь честно переспросил. — После того как две минуты изображал человека, который всё помнит. — Надежда умирает последней. Соми, всё ещё смеясь, сама назвала заказ. Тэхён принялся за работу, попутно утверждая, что забывчивость является признаком творческого гения, хотя Минджи немедленно попросила его не оскорблять творческих гениев сравнением с собой. Через несколько минут очередь начала расти. Всё шло удивительно спокойно — настолько, что Тэхён уже заподозрил неладное. Обычно жизнь не позволяла ему долго существовать без последствий собственных решений. Подозрения подтвердились, когда дверь распахнулась и в кофейню быстрым шагом вошёл высокий мужчина в дорогом пальто. Он явно куда-то опаздывал: телефон был прижат плечом к уху, в другой руке он держал ноутбук, а взглядом уже искал свободное место. — Один двойной эспрессо. Побыстрее, пожалуйста. — Конечно. Тэхён принялся готовить напиток, стараясь двигаться быстрее обычного. Мужчина тем временем продолжал разговор: — Да, я уже почти приехал… Нет, встречу не переносим… Тэхён поставил стакан на стойку. — Ваш эспрессо. Посетитель машинально кивнул, схватил напиток и сделал большой глоток. Застыл. Очень медленно посмотрел сначала на стакан, затем на Тэхёна. — Простите… Тэхён сразу почувствовал неладное. — Да? Мужчина осторожно попробовал ещё раз, словно надеялся, что вкус изменится. — Это… клубничный латте. Тэхён тоже посмотрел на стакан, затем перевёл взгляд на Минджи и снова на стакан. — Знаете… Он задумчиво почесал затылок. — Если честно, я даже немного впечатлён. — Чем? — Тем, насколько сильно это не похоже на эспрессо. Минджи медленно закрыла лицо ладонью. — Тэхён… — Что? — Как? Он честно пожал плечами. — Наверное, я очень хотел, чтобы утро у человека стало немного счастливее. Мужчина несколько секунд молча смотрел на него. Тэхён уже приготовился выслушать всё, что тот думает о его профессиональных качествах, но вместо этого посетитель неожиданно рассмеялся. — Знаете что? Оставьте. — Правда? — Последние три дня я пью только чёрный кофе. Видимо, судьба решила вмешаться. Он забрал латте, пожелал хорошего дня и вышел. Тэхён медленно повернулся к Минджи. Та продолжала смотреть на него с выражением человека, который уже не понимал, где заканчивается катастрофа и начинается талант. — Не ругайся… — Я даже не знаю, за что именно. — Тогда это хороший знак? — Нет. Она вздохнула, покачала головой и всё-таки улыбнулась. — Это означает, что ты каким-то невероятным образом снова выкрутился. Тэхён гордо поднял подбородок. — Я же говорил. — Что? — Я очаровательный. — Не зазнавайся. — Уже поздно. До обеденного перерыва оставалось около пятнадцати минут. Утренний поток посетителей наконец иссяк, и в кофейне стало настолько тихо, что Тэхён отчётливо услышал дождь, барабанивший по жестяному козырьку. Он устало потянулся, разминая затёкшие плечи, и с удовлетворением посмотрел на кофемашину. — Знаешь, по-моему, мы сегодня отлично справились. Машина недовольно зашипела, выпуская пар. — Не спорь. — Ты сейчас серьёзно разговариваешь с техникой? — раздался за спиной голос Минджи. Тэхён даже не обернулся. — Я поддерживаю хорошие отношения с коллегами. — Тогда передай коллеге, что у него снова заканчивается молоко. Он серьёзно посмотрел на кофемашину. — Ты слышала. Минджи только покачала головой. Иногда ей казалось, что Тэхён либо гений, либо абсолютно безнадёжен. Чаще всего — и то и другое одновременно. Телефон в его кармане коротко завибрировал. Тэхён машинально достал его, не глядя на экран. Наверняка очередная реклама или сообщение от мобильного оператора с предложением, которое он всё равно не станет читать. Телефон завибрировал снова. И ещё раз. — Кто там такой настойчивый? — спросила Минджи, раскладывая свежую выпечку. — Если это налоговая, скажи, что я умер. — Не поверят. — Тогда скажи, что я уехал в Тибет искать себя. — И в это не поверят. — Почему? Минджи даже не подняла головы. — Потому что через два дня ты бы вернулся. Искать Чон Чонгука. Тэхён замер. — Это был запрещённый приём. — Зато честный. Он усмехнулся и наконец посмотрел на экран. Хосок. Улыбка появилась сама собой. Хосок редко писал без причины. Если он объявлялся среди рабочего дня, значит, либо произошла катастрофа, либо намечалось нечто очень интересное. Иногда оба варианта одновременно. Ты сегодня свободен вечером? Тэхён быстро напечатал: Нет. Сообщение было прочитано почти мгновенно. Врёшь. Он тихо фыркнул. Да. Ответ пришёл сразу: Вот теперь верю. Тэхён улыбнулся ещё шире. Наверное, именно поэтому они дружили столько лет. Хосок никогда не покупался на его ложь и даже не пытался. Просто ждал, пока Тэхён сам вернётся к правде — если захочет. Телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение было коротким. Слишком коротким. У меня есть два VIP-билета на сегодняшний концерт Чон Чонгука. Тэхён перестал дышать. Несколько секунд он просто смотрел на экран, не моргая. Затем перечитал сообщение. Увеличил яркость телефона и прочитал ещё раз, проверяя, не изменятся ли слова, если смотреть внимательнее. Не изменились. — Всё нормально? — спросила Минджи, заметив, как он застыл посреди зала. Тэхён медленно поднял на неё глаза. — Кажется… Он сглотнул. — У меня галлюцинации. — С чего вдруг? Тэхён молча протянул ей телефон. Минджи прочитала сообщение, подняла брови и ещё раз посмотрела на экран. — Это… — Да. — Настоящие? — Не знаю. — Может, он шутит? — Если это шутка… Тэхён глубоко вдохнул. — Я убью Хосока. Телефон снова пискнул. И прежде чем ты начнёшь рыдать — нет, это не розыгрыш. Следом пришло ещё одно сообщение: Позвони мне. Сердце внезапно забилось где-то в горле. Тэхён смотрел на четыре слова, которые совершенно отказывались складываться в реальность. VIP. Сегодня. Чон Чонгук. За окном продолжал идти дождь, кофемашина привычно шумела, Минджи стояла рядом, а мир выглядел точно так же, как минуту назад. И всё же что-то уже изменилось — настолько тихо, что Тэхён пока не мог этого заметить. Он лишь крепче сжал телефон и нажал на имя Хосока.