Я соврал только однажды

Телефон в руке вдруг стал слишком тяжёлым, словно за одну короткую секунду в нём появилась новая, необъяснимая сила, тянущая пальцы вниз. Тэхён ещё некоторое время смотрел на экран, не моргая и почти не дыша, будто надеялся, что сообщение изменится само собой, исчезнет или окажется нелепой ошибкой. Но два коротких слова продолжали светиться на прежнем месте. Позвони мне. Он перечитал их ещё раз. Потом ещё. Лишь после этого медленно поднял голову, словно только сейчас вспомнил, что вокруг него всё ещё существует мир. Кофейня жила своей привычной жизнью: за дальним столиком кто-то смеялся над шуткой, которой Тэхён уже не слышал, кофемашина с негромким шипением выпускала пар, а Минджи спорила с поставщиком по телефону, настойчиво доказывая, что десять килограммов кофейных зёрен никак не могут весить восемь. За окнами продолжался обычный день, посетители разговаривали, чашки звенели о блюдца, машины проезжали по мокрой улице. Только сам Тэхён почему-то внезапно перестал быть частью всего этого. — Ты чего застыл? — спросила Минджи, не прерывая разговора и продолжая слушать очередное оправдание поставщика. Тэхён не ответил. Она бросила в его сторону мимолётный взгляд, но почти сразу посмотрела снова, на этот раз уже внимательнее, и медленно нахмурилась. Такое выражение появлялось на лице Ким Тэхёна крайне редко: обычно он улыбался, шутил, говорил глупости или с возмутительной лёгкостью придумывал очередную неправду даже тогда, когда ему было плохо. Сейчас же он просто стоял посреди кофейни и смотрел в телефон так, словно тот только что сообщил ему точную дату конца света. Минджи быстро закончила разговор, положила трубку и подошла ближе. — Что случилось? Тэхён молча поднял указательный палец, прося её подождать. Ему нужно было убедиться. Не додумать, не поверить сообщению, не построить из двух слов целую теорию, а услышать всё собственными ушами. Он нажал кнопку вызова, поднёс телефон к уху и замер. Хосок ответил почти сразу, будто всё это время действительно сидел, держа устройство в руках, и ждал именно этого звонка. — Ну наконец-то. — Это правда? Никаких приветствий, вопросов о делах и попыток начать разговор нормально. Только эти два слова, вырвавшиеся раньше, чем Тэхён успел хотя бы подумать о вежливости. На другом конце послышался короткий смешок. — Я так и знал, что именно это ты спросишь первым. — Хосок. — Правда. — Не ври. — Очень смешно. Это вообще-то твоя обязанность. Тэхён нервно провёл ладонью по волосам и отошёл к окну, словно расстояние от Минджи и посетителей могло помочь ему лучше понять происходящее. Дождь за стеклом почти закончился; по мокрому асфальту лениво тянулись машины, прохожие складывали зонты и обходили неглубокие лужи, а весь город вдруг показался ему каким-то ненастоящим, аккуратно нарисованным фоном для события, которое не могло происходить в обычной жизни. — Откуда? — тихо спросил он. — Длинная история. — У меня обед. — Тогда слушай. Хосок ненадолго замолчал, будто сам ещё не до конца верил в то, что собирался рассказать, и пытался выстроить события в правильном порядке. — Помнишь Пак Чимина? Тэхён нахмурился. Имя казалось знакомым — настолько знакомым, что он был уверен: ответ находится где-то совсем рядом. Но память, как назло, решила именно сейчас поиздеваться. — Высокий? — Нет. — Тогда рыжий? — Нет. — Тот, который разбил окно в спортзале? — Это был ты. — А… — Уже вспомнил? Тэхён виновато кашлянул и сделал вид, что вопрос не заслуживает отдельного ответа. — Продолжай. — Мы с ним вместе учились. Потом жизнь как-то развела нас в разные стороны. Несколько лет вообще не общались. Неделю назад случайно столкнулись в торговом центре. — И? — Выпили кофе. Поболтали. Обменялись номерами. Всё как у нормальных людей. — Не похоже на тебя. — Спасибо. Тэхён невольно улыбнулся, а Хосок возмущённо фыркнул, хотя и сам прекрасно понимал, что ничего особенно оскорбительного в этой фразе не было. — В общем… вчера он сам написал мне. Разговорились. Я рассказал, что один мой лучший друг уже лет пять живёт от концерта Чон Чонгука до концерта Чон Чонгука. — Хосок… — Что? — Это звучит очень унизительно. — Потому что это правда. Тэхён хотел немедленно возразить. Даже открыл рот, уже приготовив несколько убедительных доводов, но ни один из них не выдержал столкновения с реальностью. Потому что… ну да. Немного правда. — И что дальше? — А дальше Чимин вдруг говорит: «У меня есть два свободных VIP». Тэхён перестал дышать. Не образно, не на мгновение в красивом смысле этого выражения, а совершенно буквально: воздух остановился где-то в груди, пока мозг пытался решить, правильно ли он понял услышанное. — Я сначала тоже подумал, что он шутит, — продолжал Хосок, словно не замечая наступившей тишины. — А потом выяснилось, что Юнги сегодня работает на концерте вместе с командой Чонгука. Им выделили несколько пригласительных. Два из них оказались не нужны. — Подожди… Тэхён медленно опустился на подоконник, потому что ноги вдруг перестали казаться достаточно надёжной конструкцией. — Ты сейчас хочешь сказать… — Да. — Что сегодня вечером… — Да. — Я… — Да, Тэхён. — … — Можешь уже начинать плакать. Он не заплакал, хотя оказался удивительно близок к этому. Вместо слёз из него вырвался тихий, совершенно растерянный смех — так смеются люди, которым только что сообщили, что их детская мечта не была недостижимой, а всё это время находилась где-то совсем рядом и просто ждала подходящего дня. — Не верю… — Веришь. — Не верю. — Тогда открой приложение. — Какое? — Сообщения. Тэхён послушно отвёл телефон от уха и открыл переписку. Через секунду на экране появился файл. Электронные билеты. Настоящие. VIP. Он долго смотрел на изображение, потом увеличил его, придвинул экран ближе к лицу и снова уменьшил, будто таким образом мог проверить подлинность. Где-то в глубине билета он почти ожидал увидеть мелкую надпись: «Розыгрыш», «Шутка» или хотя бы «Изображение не является действительным пропуском». Ничего такого там не было. Только логотип тура. Ряд. Место. И дата. Сегодня. Сердце ударило так сильно, что Тэхён машинально прижал ладонь к груди. — Хосок… — М? — Мне кажется… Он сглотнул, всё ещё не отрывая взгляда от экрана. — Я сейчас потеряю сознание. Хосок рассмеялся. — Нет. Ты сначала доработаешь смену. Тэхён медленно повернул голову в сторону Минджи. Она всё это время стояла возле стойки и наблюдала за ним — внимательно, слишком внимательно для человека, который якобы не слышал половины разговора. И, судя по выражению её лица, уже всё поняла. Минджи ещё несколько секунд молча смотрела на него, затем медленно поставила кружку на стойку и скрестила руки на груди. — Ну? Тэхён поднял на неё взгляд. В нём одновременно читались счастье, ужас, восторг и такое полное отсутствие связи с реальностью, что Минджи оставалось лишь ждать, когда он снова научится говорить. — Он сказал, что билеты настоящие. — Я так и поняла. — Нет… ты не понимаешь. Он быстро подошёл ближе и почти ткнул телефоном ей в лицо. — Настоящие. Настоящие VIP. Не где-то там на последнем ряду. VIP. Минджи терпеливо посмотрела на экран. Потом ещё раз — скорее для того, чтобы Тэхён не решил, что она недостаточно внимательно отнеслась к историческому моменту. После этого подняла глаза на него. — Ты уже третий раз показываешь мне один и тот же билет. — Потому что вдруг он исчезнет. — Он не исчезнет. — Откуда ты знаешь? — Потому что электронные билеты не испаряются. Тэхён подозрительно прищурился, словно в её рассуждениях существовала серьёзная логическая ошибка. — Ты не можешь быть уверена. — Могу. — А если телефон сломается? — Не сломается. — А если интернет пропадёт? — Сделаешь скриншот. — Уже сделал. — Молодец. — На втором телефоне тоже. — У тебя нет второго телефона. — У Хосока есть. Минджи тихо рассмеялась. Иногда ей казалось, что тревожность Тэхёна способна развиваться быстрее скорости света: ещё минуту назад он не верил в билет, а теперь уже предусмотрел исчезновение интернета, поломку телефона и, вероятно, конец мировой системы связи. Сам Тэхён всё ещё смотрел на экран так, словно боялся моргнуть и обнаружить, что там больше ничего нет. — Я ведь правда сегодня его увижу… Эти слова прозвучали совсем иначе. Без привычной улыбки, без шуток и театрального преувеличения. Так тихо и искренне, что Минджи неожиданно почувствовала болезненный укол где-то под рёбрами. За три года совместной работы она ни разу не видела Тэхёна таким — не болтливым, не смешным, не нелепым, а просто счастливым. Настолько открыто и беззащитно счастливым, что ей вдруг стало неловко разрушать этот момент любым неосторожным словом. — Во сколько концерт? — спросила она. — В семь. Минджи бросила взгляд на часы. Половина второго. Затем снова посмотрела на него. — И что ты до сих пор здесь делаешь? Тэхён моргнул, не поняв вопроса. — Работаю. — Уже нет. — В смысле? — В самом прямом. Он удивлённо смотрел на неё, будто она только что предложила закрыть кофейню навсегда и уехать жить в другую страну. — Минджи… — Иди домой. — Но смена… — Я сказала — иди. — Но посетители… — Переживут. — А ты? — Тоже. Тэхён всё ещё не двигался, явно подозревая, что это проверка или сложная форма начальственного сарказма. Минджи тяжело вздохнула, одним движением сняла с него фартук, сунула ему в руки рюкзак и развернула в сторону двери. — Если через двадцать минут ты всё ещё будешь стоять в моей кофейне, я лично отвезу тебя домой. — Правда? — Нет. Она прищурилась. — Я вызову такси за твой счёт. Тэхён наконец рассмеялся. — Ты лучший начальник. — Не льсти. — Я сейчас вообще не вру. Минджи усмехнулась. — Вот это уже действительно звучит подозрительно. Он уже почти дошёл до двери, когда вдруг резко остановился, словно вспомнил нечто настолько важное, что ради этого стоило отложить исполнение мечты. Медленно повернулся. — Минджи… — Что ещё? Тэхён посмотрел на неё совершенно серьёзно. — Как думаешь… Она обречённо прикрыла глаза. — Нет. — Но ты даже не знаешь вопрос. — Зато знаю тебя. — Всё-таки… Он нервно провёл рукой по волосам. — Как думаешь… что надевают люди, которые впервые в жизни идут на концерт Чон Чонгука… и очень не хотят выглядеть идиотами? Минджи некоторое время молча смотрела на него, но сохранить серьёзность не смогла и рассмеялась. — Тэхён… — М? — Ты можешь надеть хоть мешок из-под картошки. — Спасибо за поддержку. — Я не закончила. Она улыбнулась, и в этой улыбке было больше тепла, чем насмешки. — Через два часа ты всё равно забудешь, во что был одет. — Почему? — Потому что будешь смотреть только на сцену. Тэхён выскочил из кофейни так быстро, словно Минджи в любую секунду могла передумать, схватить его за воротник и вернуть обратно за стойку. Дверной колокольчик весело звякнул ему вслед, и уже через мгновение он стоял посреди тротуара с рюкзаком на одном плече и совершенно растерянным выражением лица. Он действительно ехал на концерт. Не собирался смотреть трансляцию. Не планировал обновлять фотографии в интернете и ждать, пока через несколько часов кто-нибудь загрузит на YouTube очередную дрожащую запись. Он ехал туда. К нему. Эта мысль казалась настолько невозможной, что разум упорно отказывался принимать её как часть реальности. Телефон снова завибрировал. Хосок. — Только не говори, что билеты исчезли. — Господи, успокойся, — рассмеялся тот. — Я хотел спросить, во сколько мне за тобой заехать. Тэхён остановился прямо посреди улицы. — Подожди… — Что? — Ты собираешься заехать за мной? — Ну да. — То есть… мы поедем вместе? — Тэхён. — Что? — Ты сейчас серьёзно? — Конечно серьёзно. — Мы друзья уже почти десять лет. — И? — И я впервые слышу, чтобы ты так радовался тому, что я заеду за тобой. Тэхён усмехнулся. — Просто сегодня ты едешь не один. — А с кем? — С моей детской мечтой. На другом конце несколько секунд было тихо. — Иногда мне кажется, что ты нормальный. — А потом? — А потом ты открываешь рот. — Спасибо. Очень трогательно. — Не за что. Они ещё немного посмеялись, договорились встретиться через два часа, и перед тем как отключиться, Хосок напомнил: — И пожалуйста… не надевай ничего такого, за что мне потом будет стыдно. — Не переживай. — Я переживаю именно потому, что знаю тебя. — Я взрослый человек. — Ты вчера искал носок в холодильнике. — Это был эксперимент. — Нет. Это был носок. Тэхён хотел возразить, но не нашёл ни одного достойного аргумента. Разговор закончился, а вместе с ним исчезло и краткое ощущение спокойствия. Он посмотрел на своё отражение в витрине ближайшего магазина, задержался, затем взглянул ещё раз и повернулся боком. — Нет… Слово вырвалось вслух. — Так нельзя. Проходившая мимо девушка удивлённо оглянулась, решив, что замечание относится к ней. Тэхён тут же виновато улыбнулся. — Простите. Это я себе. Она кивнула и пошла дальше, а он тяжело вздохнул. Теперь перед ним возникла новая проблема — шкаф. Точнее, всё его содержимое. До сегодняшнего дня Тэхён был совершенно уверен, что одежды у него достаточно, возможно, даже слишком много. Но в день, когда ему предстояло впервые увидеть Чон Чонгука вживую, внезапно выяснилось, что у него нет вообще ничего. Ни одной футболки, которую не хотелось бы немедленно выбросить. Ни одной рубашки, выглядевшей так, будто её гладили хотя бы в этом десятилетии. Ни одной пары джинсов, в которых он чувствовал бы себя человеком, а не мешком с картошкой. Тэхён даже не заметил, как ускорил шаг. В голове уже крутилась одна-единственная мысль. Нужно срочно домой. Потому что впервые за много лет ему предстояло решить задачу почти невозможную: подобрать одежду так, словно существовал хотя бы один шанс, что Чон Чонгук когда-нибудь вообще его заметит. И где-то глубоко внутри Тэхён прекрасно понимал, насколько это смешно. Но понимание совершенно не мешало ему переживать так, будто от выбора футболки зависела вся его жизнь.

***

Квартира встретила Тэхёна непривычной тишиной — точнее, почти тишиной, потому что едва он переступил порог, как из комнаты неторопливо вышел Господин Нам. Кот остановился в нескольких шагах, внимательно посмотрел на хозяина, затем перевёл взгляд на часы, висевшие на стене, и снова посмотрел на него. В этом молчаливом движении было столько явного осуждения, что Тэхён сразу почувствовал необходимость оправдаться, хотя никто ещё не успел предъявить ему обвинений. — Даже не начинай, — предупредил он, снимая кроссовки. — Меня официально отпустили домой. Я не прогулял работу. Господин Нам коротко мяукнул. — Не веришь? Позвони Минджи. Кот демонстративно отвернулся, давая понять, что связываться с посторонними людьми ради проверки сомнительной версии хозяина не собирается. — Вот и отлично. Тэхён бросил рюкзак на диван, сделал два решительных шага к шкафу и остановился. Несколько секунд он просто смотрел на закрытые дверцы, будто перед ним находился не старый шкаф из IKEA, а вход в совершенно иной мир, где где-то среди небрежно сложенных вещей могла скрываться единственная правильная версия его самого. — Ну… — протянул он, медленно выдыхая. — Покажи, на что ты способен. Дверцы распахнулись. Не прошло и минуты, как спальня стала выглядеть так, словно здесь одновременно проводили обыск, искали старинный клад и снимали рекламный ролик стирального порошка. Футболки покрыли кровать неровными слоями, джинсы свисали со спинки стула, две рубашки необъяснимым образом оказались на полу, а Господин Нам устроился прямо посреди текстильного хаоса и наблюдал за происходящим с искренним интересом. Тэхён приложил к себе чёрную футболку, посмотрел в зеркало и сразу покачал головой. — Слишком просто. Следующей была белая. — Слишком… белая. Серая заставила его нахмуриться ещё сильнее. — Я похож на бухгалтера. Он взял голубую рубашку, застегнул несколько пуговиц и повернулся к зеркалу боком. — Нет. Так я похож на бухгалтера, который решил развлечься. Рубашка полетела на кровать. Тэхён снова нырнул в шкаф, перебирая одежду с той возрастающей тревогой, которая обычно появлялась у людей перед важными экзаменами, а не перед выбором футболки. — У меня же была ещё одна… Была. Любимая. Та самая, в которой он чувствовал себя красивым, не задавая зеркалу лишних вопросов и не требуя от себя невозможного. Однако после пяти минут поисков выяснилось, что футболка бесследно исчезла. — Нет… Тэхён медленно выпрямился и с ужасом оглядел комнату. — Только не сегодня. Он проверил полки ещё раз, затем комод, корзину для белья и пространство под кроватью. После этого машинально дошёл до кухни, открыл холодильник и замер, глядя на продукты так, словно ожидал увидеть между молоком и контейнером с едой аккуратно сложенную одежду. Через несколько секунд он медленно закрыл дверцу. — Нет, это уже рефлекс. Господин Нам лениво моргнул. — Не смотри так. После истории с носком ты тоже виноват. Кот, разумеется, своей вины не признавал. Тэхён вернулся в спальню, устало опустился прямо на пол, запустил пальцы в волосы и тяжело вздохнул. — Скажи честно… я выгляжу нормально? Господин Нам молча поднял лапу и принялся тщательно её вылизывать. — Спасибо. Очень объективное мнение. Тэхён ещё раз посмотрел на разбросанную одежду и неожиданно рассмеялся. Если бы кто-нибудь всего сутки назад сказал, что он проведёт почти два часа перед шкафом только потому, что где-то в пределах пятидесяти метров от него сегодня окажется Чон Чонгук, он бы искренне покрутил пальцем у виска. Но теперь ему вдруг стало ужасно важно, чтобы всё было идеально — не потому, что Чонгук действительно мог его заметить, ведь даже такая мысль казалась слишком нелепой, а потому, что Тэхён хотел запомнить этот день именно таким, каким представлял его на протяжении долгих лет. Без досадного чувства, что он мог сделать хоть что-то лучше. Телефон снова завибрировал. На экране появилось имя Хосока, и Тэхён, ответив, даже не потрудился поздороваться. — У меня проблема. — Даже спрашивать не буду. Какая? — Мне нечего надеть. На другом конце повисла та особенная тишина, которая обычно означала, что Хосок прилагает нечеловеческие усилия, чтобы не рассмеяться раньше времени. — Тэхён… — Что? — Сколько футболок висит у тебя в шкафу? — Не знаю. — Примерно. Тэхён оглянулся на кровать, почти полностью исчезнувшую под одеждой. — Штук двадцать. — А джинсов? — Семь. — А кроссовок? — Четыре пары. Хосок глубоко вздохнул, будто мысленно просил у мира терпения. — И после этого ты говоришь мне, что тебе нечего надеть? — Конечно. — Почему? Тэхён искренне удивился вопросу, потому что ответ казался совершенно очевидным. — Потому что ни в одной из этих футболок я ещё ни разу не встречал Чон Чонгука. Сначала на другом конце стало совсем тихо. Потом квартира буквально наполнилась громким хохотом Хосока — настолько громким, что даже Господин Нам поднял голову, явно не понимая, почему какой-то человек смеётся в его доме, хотя физически здесь не находится. — Ты ненормальный… — сквозь смех выдавил Хосок. Тэхён невольно улыбнулся. — Возможно. Он посмотрел на собственное отражение в зеркале и уже гораздо тише добавил: — Но сегодня мне почему-то очень хочется быть… хоть немного достойным своей мечты. Хосок продолжал смеяться, но теперь уже не громко, а скорее обречённо, как смеются люди, давно принявшие тот факт, что их лучший друг представляет собой отдельную разновидность стихийного бедствия. — Слушай внимательно, — наконец произнёс он. — Сейчас ты открываешь шкаф… — Уже. — Хорошо. Потом достаёшь первую чёрную футболку. — Не подходит. — Почему? Тэхён посмотрел на ту самую футболку, лежавшую возле края кровати. — Она видела, как я ел рамён в три часа ночи. Повисла пауза. — Что… — Что? — Я сейчас правильно услышал? — Конечно. — Ты отказался надеть футболку… — Угу. — Потому что… — Она уже видела меня не с лучшей стороны. Хосок медленно выдохнул. — Тэхён… — М? — Иногда мне кажется, что ты врёшь даже собственной одежде. Тэхён задумался, стараясь вспомнить, можно ли считать это обвинение полностью беспочвенным. — Это было всего один раз. — Я боюсь спрашивать. — Она спросила, толстый ли я в ней выгляжу. — Футболка не умеет разговаривать. — Поэтому спор быстро закончился. Хосок снова рассмеялся. — Всё. Я сдаюсь. Надевай что хочешь. — Правда? — Да. — Даже голубую рубашку? — Нет. — Почему? — Потому что ты действительно будешь похож на бухгалтера, который переживает кризис среднего возраста. — Мне двадцать пять. — Вот именно. Тэхён улыбнулся и наконец полез в самый дальний угол шкафа — туда, куда обычно складывал вещи, о существовании которых благополучно забывал спустя несколько дней. Он перебрал старую толстовку, пару спортивных штанов и неизвестно зачем сохранённый пакет, а затем вдруг издал победный возглас. — Нашёл! — Что именно? — Её. — Кого её? — Любимую футболку. — Покажи. Тэхён включил видеозвонок. Хосок появился на экране почти сразу: он сидел в машине, одной рукой удерживал телефон, а другой пытался найти что-то на заднем сиденье. — Ну? Тэхён с торжественным видом поднял находку. Хосок молча посмотрел на футболку. Потом посмотрел ещё раз, словно надеялся, что огромная надпись исчезнет, если дать ей несколько секунд. После этого закрыл лицо ладонью. — Что? — насторожился Тэхён. — Это… Хосок не выдержал и снова засмеялся. — Тэхён. — Да? — Это футболка тура Чон Чонгука. — Я знаю. — Огромными буквами. — Угу. — На всю грудь написано «GOLDEN». — Красиво же. Хосок несколько секунд пытался подобрать подходящие слова. — Ты серьёзно собрался прийти на концерт Чон Чонгука… — Да. — В футболке Чон Чонгука? — А что такого? — Ничего, — Хосок пожал плечами. — Только ещё немного — и ты придёшь с плакатом: «Здравствуйте, я ваш самый психически стабильный фанат». — Не самый. — Что? — Самые стабильные сейчас стоят в очереди с четырёх утра. Хосок расхохотался уже совершенно открыто, не пытаясь сохранить хотя бы видимость серьёзности. — Ладно… Надевай её. Тэхён подозрительно прищурился. — Ты же только что смеялся. — Смеялся. — А теперь разрешаешь? — Потому что знаешь, что произойдёт? — Что? — Чон Чонгук никогда в жизни тебя даже не увидит. Фраза прозвучала легко, без злого умысла, как нечто настолько очевидное, что спорить было бессмысленно. Тэхён и сам это прекрасно понимал. Он опустил взгляд на футболку и улыбнулся — совсем немного. — Знаю. Пальцы медленно разгладили ткань, задержавшись на золотых буквах. — Но зато, когда через двадцать лет я буду вспоминать сегодняшний день, я смогу честно сказать себе, что был именно таким, каким хотел быть. Не пытался казаться круче, богаче или красивее. Я просто был собой. Несколько секунд они оба молчали. Хосок первым нарушил тишину. — Знаешь… — Что? — Иногда ты говоришь настолько красивые вещи… — Угу? — Что я почти забываю, какой ты идиот. Тэхён рассмеялся так громко, что Господин Нам, удобно расположившийся на кровати, недовольно открыл один глаз, явно считая поведение хозяина подозрительно шумным. — Спасибо. — За что? — За «почти». — Не обольщайся. Оно длилось секунды две. — Всё равно рекорд. Хосок отключился, оставив после себя тишину и странное ощущение, будто квартира внезапно стала слишком маленькой для такого количества эмоций. Тэхён ещё несколько секунд смотрел на погасший экран, затем перевёл взгляд на зеркало. Из него на него смотрел совершенно обычный парень: немного растрёпанные волосы, домашние штаны, футболка с названием тура и улыбка — такая счастливая, что самому становилось немного неловко. — Ну всё… — тихо сказал он своему отражению. — Теперь главное — не умереть до концерта. Господин Нам, словно услышав слово «умереть», недовольно мяукнул. — Не переживай. Если умру, квартира останется тебе. Кот неожиданно оживился. — Эй… Тэхён с подозрением посмотрел на него. — Не надо так радоваться. Он переоделся в джинсы, ещё раз встал перед зеркалом, поправил футболку, пригладил волосы ладонью и тут же снова их взъерошил. — Нет… Снова пригладил. — Тоже нет. В течение следующей минуты процедура повторилась ещё четыре раза. Господин Нам уже не скрывал интереса к этому представлению. — Не смотри так, — вздохнул Тэхён. — Это очень сложная мужская математика. Кот не выглядел убеждённым. — Вот именно. Ты не поймёшь. Тэхён подошёл почти вплотную к зеркалу, внимательно изучил лицо, нахмурился, отступил на шаг и снова приблизился. — У меня нос всегда был таким? Ответом стала тишина. — Или сегодня он какой-то… Он повернулся боком. — Большой? Господин Нам демонстративно отвернулся. — Предатель. Телефон снова ожил. На этот раз пришло сообщение от Хосока: Кстати. Чимин сказал, что места буквально возле сцены. Тэхён перечитал его один раз. Потом второй. На третьем чтении слова не стали менее невероятными. Он очень медленно поднял голову. — Возле сцены… Сердце снова начало стучать где-то в горле. Возле. Сцены. Не на далёкой трибуне, не через бинокль и не в виде крошечной фигуры на экране. Настоящий. Живой. Всего в нескольких метрах. Тэхён машинально сел на край кровати и провёл ладонями по лицу. Впервые за весь день он позволил себе представить этот момент по-настоящему. Чон Чонгук выйдет на сцену, улыбнётся и произнесёт привычное: — ARMY! Пятьдесят тысяч человек закричат настолько громко, что задрожит стадион. А Тэхён будет среди них. Мысль оказалась слишком большой — настолько, что разум просто отказался вмещать её целиком. Он посмотрел на Господина Нама, всё ещё сидевшего неподалёку. — Слушай… Кот лениво поднял голову. — Как думаешь… На лице Тэхёна появилась совсем детская улыбка. — Если я сегодня потеряю голос… это ведь будет уважительная причина? Господин Нам молча спрыгнул с кровати и направился на кухню. — Ну спасибо. Очень поддержал. Тэхён тихо рассмеялся, а потом внезапно понял ещё одну вещь. Он даже не проверил арми-бомб. Улыбка медленно исчезла. — Нет… Он резко вскочил. — Только не говорите, что я забыл проверить батарейки… Через секунду по всей квартире снова началась паника. — Господин Нам! Где отвёртка?! Батарейки, к счастью, оказались заряженными. Арми-бомб вспыхнул мягким белым светом, и Тэхён облегчённо выдохнул так, будто только что предотвратил настоящую катастрофу. — Слава богу… Он покрутил устройство в руках, проверил режимы, выключил, снова включил и только после этого осторожно уложил обратно в коробку. — Так спокойнее. Господин Нам наблюдал за происходящим с выражением существа, ставшего свидетелем древнего магического ритуала. — Не осуждай, — Тэхён поднял указательный палец. — Это важная часть подготовки. Следующие полчаса прошли неожиданно спокойно. Он собрал небольшой рюкзак, положив туда пауэрбанк, кошелёк, бутылку воды, влажные салфетки, зарядку, арми-бомб и ещё около десятка вещей, которые, по его мнению, в какой-то момент обязательно могли понадобиться. Когда молния застегнулась лишь после серьёзной борьбы, Тэхён удовлетворённо кивнул и поднял рюкзак с пола. Вес едва не опрокинул его назад. — Да что ж… После недолгой борьбы половина содержимого всё-таки вернулась на полку. — Хорошо, — обречённо вздохнул он. — Если на концерте вдруг понадобится фен… значит, это судьба. Ровно в этот момент возле дома коротко просигналили. Тэхён буквально подпрыгнул, подбежал к окну и увидел во дворе знакомую машину. Хосок высунулся из окна и помахал ему рукой; даже с высоты было заметно, что он уже смеётся. Тэхён схватил рюкзак и почти добрался до двери, но внезапно остановился. Медленно повернулся. Господин Нам сидел возле выхода, как обычно, словно ждал именно этого момента. Тэхён присел перед ним на корточки и машинально почесал за ухом. — Ну… Он улыбнулся. — Пожелай мне удачи. Кот лениво боднул его ладонь. — Спасибо. Мне этого хватит. Закрыв дверь, Тэхён почти бегом спустился по лестнице. Лифт, конечно же, был занят, но сегодня даже это не могло испортить ему настроение. Хосок заметил друга ещё издалека и окинул его внимательным взглядом с головы до ног. Потом ещё раз. — Что? — сразу спросил Тэхён. — Ничего. — Хосок. — Я просто проверяю… Он сделал вид, что серьёзно задумался. — Не подменили ли тебя по дороге. — Очень смешно. — Нет, правда. Обычно ты опаздываешь минимум минут на пятнадцать. А сегодня вышел на три минуты раньше. — Сегодня особенный день. — Неужели? — Представь себе. Хосок открыл перед ним пассажирскую дверь. Тэхён сел в машину, аккуратно поставил рюкзак на колени и сразу пристегнулся. Через несколько секунд автомобиль плавно тронулся с места, увозя его навстречу вечеру, который до сих пор казался слишком прекрасным, чтобы действительно принадлежать его жизни. Первые несколько минут они ехали молча. Из динамиков негромко лилась джазовая композиция, слишком спокойная для того, что происходило внутри Тэхёна, поэтому музыка казалась почти насмешкой. Он сидел, прижимая рюкзак к коленям, и смотрел в окно, стараясь убедить себя, что машина действительно движется в сторону стадиона, а он не уснул в кофейне, положив голову рядом с кассовым аппаратом. После дождя вечерний Сеул выглядел так, будто город только что заново вымыли и выставили под стекло. Неоновые вывески растекались цветными отражениями по мокрому асфальту, витрины сияли ярче обычного, а в лужах дрожали перевёрнутые дома, фонари и редкие клочья светлого неба. Людей на улицах становилось всё больше, и почти каждый второй нёс в руках арми-бомб. Тэхён проводил взглядом компанию девушек, смеявшихся на автобусной остановке. Потом заметил парня лет шестнадцати, бережно прижимавшего к груди огромный баннер, словно тот представлял собой не кусок ткани, а семейную реликвию. Чуть дальше женщина лет пятидесяти переходила дорогу в толстовке с надписью «GOLDEN», совершенно не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих. Тэхён улыбнулся, наблюдая за тем, как разные люди, не знакомые друг с другом и, вероятно, никогда больше не встретившиеся, двигались в одном направлении. — Посмотри… — тихо произнёс он. Хосок мельком взглянул в окно. — Что? — Их так много. — Кого? Тэхён на секунду задумался, хотя прекрасно знал ответ. — Нас. Хосок ничего не сказал. Он понял, что речь шла не просто о фанатах и не о количестве людей на улицах. Сегодня все они ехали исполнить одну и ту же маленькую мечту, пусть каждый и вкладывал в неё собственный смысл. Кто-то впервые увидит Чонгука вживую, кто-то пришёл уже на десятый концерт, кто-то привёл ребёнка, кто-то выбрался из другого города, потратив на билет все сбережения. И от мысли, что его собственное счастье разделяют тысячи незнакомых людей, внутри становилось удивительно тепло. Чем ближе они подъезжали к стадиону, тем реже среди прохожих встречались люди без мерча. На каждом втором перекрёстке мелькали фиолетовые пакеты, из которых выглядывали коробки, постеры и свёрнутые плакаты. Кто-то уже успел повязать на голову ленту с именем Чон Чонгука, девушки репетировали фанчанты прямо на тротуаре, сбиваясь, смеясь и начиная сначала. Возле одного из светофоров Тэхён заметил мужчину лет сорока, который нёс на плечах маленькую девочку. Она обеими руками крепко держала арми-бомб и что-то взволнованно рассказывала отцу, размахивая свободной рукой так энергично, словно пыталась показать весь концерт заранее. Тэхён проводил их взглядом и невольно улыбнулся. — Красиво, правда? Хосок кивнул, не отрываясь от дороги. — Очень. — Знаешь… Тэхён тихо рассмеялся. — Иногда мне кажется, что у ARMY вообще нет возраста. — Потому что его действительно нет. — Наверное. Машина свернула на широкую улицу, и уже через несколько секунд впереди показался стадион. Тэхён непроизвольно выпрямился. Он видел это место десятки раз — на фотографиях, трансляциях, картах и любительских видео, которые фанаты снимали ещё до начала концерта. Он знал форму трибун, расположение входов и даже примерно представлял, где должны находиться служебные зоны. Но ни одна запись не могла передать, насколько огромным стадион был в действительности. Он возвышался над улицами не просто зданием, а целым городом, существующим внутри другого города. Людской поток растекался по площади широкой, медленной рекой. Очереди у входов казались бесконечными, огромные экраны уже показывали рекламу тура, а где-то далеко за бетонными стенами слышались глухие басы проверки звука. Тэхён не заметил, как перестал говорить. Хосок припарковал машину, заглушил двигатель и повернулся к нему. — Ты чего? Ответа не последовало. — Тэхён? Тот медленно сглотнул, не отрывая взгляда от стадиона. — Он… сейчас там. Хосок проследил за направлением его взгляда. Где-то за этими стенами, сотнями сотрудников, десятками коридоров и тысячами зрителей действительно находился человек, чьи песни уже много лет были частью жизни Тэхёна. — Скорее всего, сейчас репетирует, — спокойно сказал Хосок. Этой фразы оказалось достаточно. По спине Тэхёна пробежали мурашки. Он вдруг совершенно ясно представил, что прямо сейчас Чон Чонгук где-то там поправляет микрофон, делает глоток воды, смеётся над чьей-то шуткой или разминает плечи перед выходом на сцену. От мысли, что все эти привычные, почти бытовые движения происходят на расстоянии нескольких сотен метров, сердце снова предательски ускорилось. — Пойдём. Хосок первым выбрался из машины. Тэхён открыл дверь следом, сделал несколько шагов и неожиданно остановился. Прямо напротив стадиона возвышался огромный баннер. На нём был Чон Чонгук: чёрная куртка, слегка растрёпанные волосы, спокойная улыбка и взгляд, направленный куда-то поверх толпы. Изображение занимало почти всю стену, превращая знакомое лицо в часть городского пейзажа. Тэхён замер. — Ну всё… — тихо пробормотал он. Хосок уже успел отойти на несколько метров и обернулся. — Что? — Я понял. — Что понял? Тэхён с самым серьёзным видом посмотрел сначала на баннер, затем опустил взгляд на собственную футболку. — Мне нужно было всё-таки надеть другую футболку. Хосок несколько секунд молча переводил взгляд с настоящего Тэхёна на изображение Чонгука размером с многоэтажный дом. После этого не выдержал. — Господи… — Что? — Он на баннере размером с пятиэтажный дом. — И? — Думаешь, его смутит твоя футболка? Тэхён нахмурился. — А вдруг… Хосок тяжело вздохнул. — Я официально запрещаю тебе сегодня думать. — Поздно. — Почему? — Я уже начал. — Тогда хотя бы не вслух. Тэхён виновато улыбнулся. — Не обещаю. Они смешались с огромным потоком людей и медленно направились к входу. Впервые за весь день Тэхён перестал смотреть себе под ноги. Он глядел только вперёд — туда, где за тысячами огней, музыкой и шумом пятидесятитысячной толпы его ждала мечта, о которой он столько лет боялся мечтать слишком громко. Толпа двигалась неспешно. Несмотря на десятки открытых входов, людей было так много, что поток то и дело останавливался, затем снова сдвигался на несколько шагов. Кто-то фотографировался возле огромных баннеров тура, пытаясь уместить в кадр и изображение, и всю компанию друзей. Кто-то обменивался фотокарточками прямо в очереди, а девушка неподалёку помогала совершенно незнакомой поклоннице закрепить на арми-бомб маленький фиолетовый бантик. Повсюду звучали смех, обрывки песен и возбуждённые разговоры, сливавшиеся в единый гул. Тэхён вертел головой во все стороны, словно боялся упустить хоть одну мелочь. — Господи… Он тихо рассмеялся. — Они правда существуют. Хосок протянул билеты сотруднику службы безопасности. — Кто? — Такие же сумасшедшие, как я. Хосок посмотрел сначала на окружающую толпу, потом на друга. — Нет. — Что «нет»? — До твоего уровня им ещё далеко. Тэхён фыркнул, но возражать не стал. После проверки они прошли внутрь стадиона, и здесь он окончательно потерял дар речи. Широкие коридоры были залиты мягким светом. Повсюду находились стойки с мерчем, напитками и попкорном, люди останавливались возле стендов, сверяли сектора и фотографировали купленные вещи. На больших экранах уже шёл обратный отсчёт до начала концерта. 00:37:12 Тридцать семь минут. Всего тридцать семь. Тэхён почувствовал, как ладони становятся влажными, и крепче перехватил рюкзак. — Хосок… — М? — Мне кажется… Он сглотнул. — Я начинаю волноваться. — Начинаешь? — Хорошо. Уже давно. Хосок усмехнулся. — Это заметно. — Правда? — Ты уже минут пять идёшь с билетом в руке. Тэхён посмотрел вниз. Билет и правда всё ещё был зажат между пальцами так крепко, словно кто-нибудь мог внезапно вырвать его и объявить, что произошла ошибка. — Привычка. — Какая? Тэхён ответил не сразу. — Не верить своему счастью. Фраза прозвучала тихо и неожиданно серьёзно. Хосок не стал ничего говорить. Вместо этого лишь слегка толкнул друга плечом, возвращая ему ощущение, что он здесь не один. — Пойдём. Пора посмотреть, за что Чимин так рисковал своей семейной жизнью. Тэхён рассмеялся. — Думаешь, Юнги знает? — Если не знает… Хосок пожал плечами. — Значит, мы ему не расскажем. Нужный сектор они нашли удивительно быстро. Сотрудник посмотрел на билеты, улыбнулся и жестом пригласил их пройти дальше. Тэхён сделал всего несколько шагов — и остановился. Перед ним медленно открывался стадион. Нет, не стадион. Целая вселенная. Пятьдесят тысяч мест постепенно заполнялись людьми. Огромная сцена уходила далеко вперёд и переходила в длинный подиум, над которым зависли десятки прожекторов. Четыре гигантских экрана пока показывали только логотип тура, но даже этого хватило, чтобы по коже снова побежали мурашки. Тысячи арми-бомб мерцали мягким белым светом — пока хаотично, каждая сама по себе. Совсем скоро им предстояло стать единым морем. Тэхён медленно опустился в своё кресло. Первый ряд. До края сцены оставалось всего несколько метров. Он осторожно вытянул руку вперёд и тихо рассмеялся. — Если очень захотеть… — Не дотянешься, — спокойно закончил Хосок. — Я знаю. — Даже не думай. — Я ничего не делаю. — Вот именно это меня и пугает. Тэхён улыбнулся, но почти сразу снова перевёл взгляд на сцену. Она оставалась совершенно пустой, и именно эта пустота почему-то волновала сильнее всего. Где-то там, за кулисами, уже находился человек, фотографии которого годами висели в комнате Тэхёна. Человек, чьи песни сопровождали почти каждую бессонную ночь и чьи концерты он пересматривал столько раз, что мог заранее угадать, через сколько секунд Чонгук улыбнётся, поправит микрофон или произнесёт знакомую фразу. И впервые за всё это время между ними не было экрана, только несколько метров сцены. Тэхён осторожно достал арми-бомб, провёл большим пальцем по гладкой поверхности и нажал кнопку. Мягкий белый свет вспыхнул почти сразу. Он улыбнулся — широко и совершенно по-детски. В этот момент изображение на огромных экранах внезапно погасло. Стадион на одну короткую секунду замер, а потом пятьдесят тысяч человек одновременно закричали так громко, что звук буквально ударил Тэхёна в грудь. Он вздрогнул. Не от испуга. От счастья. И медленно поднялся на ноги вместе со всем стадионом. Свет погас окончательно, и на несколько долгих секунд стадион погрузился в абсолютную темноту. Исчезли сцена, лица, бесконечные ряды кресел и даже люди, стоявшие совсем рядом; остались лишь сдерживаемое дыхание пятидесятитысячной толпы и тысячи арми-бомб, похожих на далёкие звёзды, случайно оказавшиеся под одной крышей. Тэхён крепче сжал светящийся шар в руке, чувствуя, как сердце торопливо отсчитывает последние мгновения ожидания. Он знал это вступление наизусть, видел его десятки, если не сотни раз, и всё равно сейчас не был готов к тому, как совершенно иначе оно прозвучит вживую. Первый удар баса разрезал тишину внезапно и мощно. Вибрация прокатилась по полу, поднялась по ногам, ударила в рёбра и на мгновение словно совпала с биением сердца. Экраны вспыхнули ослепительным золотым светом, выхватив из темноты сцену, а по трибунам прокатилась новая волна криков. Тэхён почувствовал, как по спине одна за другой пробегают мурашки, и почти перестал понимать, где заканчивается музыка и начинается восторг окружавших его людей. Он видел это вступление столько раз, что мог бы закрыть глаза и точно сказать, что произойдёт дальше. Через пять секунд. Через три. Через две. Одна. Из-под сцены медленно поднялась платформа и весь стадион буквально взорвался. — ЧОН ЧОНГУК! Этот крик не принадлежал ни одному отдельному человеку. Он вырвался сразу из пятидесяти тысяч глоток, объединился в один оглушительный голос и стал настолько громким, что Тэхён перестал слышать собственные мысли. Наверное, он тоже кричал — широко раскрывал рот, поднимал арми-бомб и повторял имя вместе со всеми, — но уже не осознавал этого. Его взгляд был прикован только к фигуре в центре сцены. Чон Чонгук стоял под золотым светом совершенно спокойно, словно перед ним находилось не бескрайнее море людей, а всего несколько близких друзей, которых он давно ждал. На нём идеально сидел сценический костюм, тёмные волосы были уложены чуть небрежно, а лицо сохраняло ту уверенную сдержанность, которую Тэхён так хорошо знал по записям. Чонгук едва заметно улыбнулся и поднял руку. Этого простого движения оказалось достаточно, чтобы стадион снова содрогнулся от восторженных голосов. Тэхён рассмеялся, сам не понимая почему. Возможно, потому что был счастлив настолько сильно, что это чувство уже не помещалось внутри и искало любой способ выйти наружу. Возможно, потому что всё происходящее оказалось настоящим: не экраном, не записью, не мечтой, которую можно остановить одним нажатием кнопки. Чон Чонгук действительно существовал и сейчас стоял всего в нескольких метрах от него. — Господи… — тихо выдохнул Тэхён, хотя в окружающем грохоте услышать его всё равно было невозможно. — Он настоящий… Хосок перевёл взгляд со сцены на друга. — Боюсь тебя расстроить… — Что? — Всегда был. Тэхён даже не услышал шутки. Первые аккорды разнеслись по стадиону, свет изменился, и уже через мгновение всё пространство вокруг перестало быть просто огромным залом. Музыка заполнила его целиком — сцены, трибуны, проходы, тела и голоса, — превращая десятки тысяч отдельных людей в один живой организм. Арми-бомб поднялись почти одновременно. Белые огни качнулись над головами, словно огромное море, которое послушно изменило направление под первым порывом ветра. Тэхён сделал то же самое, не задумываясь. Рука поднялась сама, слова фан-чанты вырвались из памяти без малейшего усилия, и он выкрикивал их вместе с тысячами других людей, ни разу не сбившись. Он больше не пытался следить за собой. Не думал, достаточно ли громко поёт, правильно ли держит арми-бомб и как выглядит со стороны. Весь мир сузился до музыки, света и человека на сцене, которого Тэхён знал так давно и при этом никогда по-настоящему не встречал. Во время первой паузы Чонгук перевёл дыхание, оглядел трибуны и широко улыбнулся. — ARMY! Ответом стал такой рёв, что Хосок непроизвольно поморщился и на секунду прикрыл ухо. Тэхён же лишь счастливо рассмеялся, будто этот звук не оглушал его, а, наоборот, возвращал возможность дышать. — Я люблю вас! Стадион признался ему в ответ ещё громче. Хосок украдкой посмотрел на друга. Тэхён светился — не в переносном, почти избитом смысле, а так явно, что это было невозможно не заметить. Его лицо стало совершенно открытым, глаза блестели, улыбка не исчезала ни на секунду, а всё тело будто наконец перестало ждать очередной неприятности. Он выглядел человеком, который после долгих поисков оказался именно там, где всегда должен был быть. Прошло ещё несколько песен. Тэхён замечал всё: каждую новую улыбку, каждый короткий смешок между строчками, каждый раз, когда Чонгук машинально поправлял микрофон или делал глоток воды. Он следил за привычными жестами так внимательно, словно собирал их в память, боясь, что после концерта хотя бы одна деталь может исчезнуть. Когда Чонгук во время очередного разговора с залом сделал небольшую паузу, Тэхён едва слышно произнёс следующую фразу раньше него. Хосок удивлённо повернул голову. — Ты это сейчас серьёзно? — Что? — Ты знал, что он сейчас скажет. Тэхён смущённо пожал плечами, не отрывая взгляда от сцены. — Я… На губах появилась тихая, почти виноватая улыбка. — Просто очень много раз смотрел этот концерт. Хосок хотел что-то ответить, но не успел. В следующую секунду произошло то, чего прежде никогда не случалось. Чон Чонгук сделал вдох, готовясь начать следующую строчку, и внезапно замолчал. Всего на одно мгновение. Настолько короткое, что девяносто девять процентов зрителей, вероятно, даже не заметили сбоя. Музыка продолжала звучать, Чонгук почти сразу подхватил песню, спокойно допел нужную часть и улыбнулся так уверенно, словно ничего не произошло. Ни свет, ни танцоры, ни сама атмосфера концерта не изменились. Стадион продолжал петь вместе с ним, не подозревая, что на сцене только что случилось нечто необычное. Почти никто ничего не понял. Кроме одного человека. Тэхён нахмурился. — Странно… — Что? — спросил Хосок, наклоняясь ближе. Тэхён продолжал смотреть на сцену, пытаясь убедиться, что не ошибся. — Обычно он никогда не забывает эту строчку… Он ещё несколько секунд задумчиво наблюдал за Чонгуком, затем сам же тихо усмехнулся, словно собственное беспокойство показалось ему нелепым. — Наверное, показалось. Тэхён снова поднял арми-бомб и посмотрел на Чонгука, не подозревая, что в эту самую секунду на сцене происходило нечто, чему сам Чон Чонгук пока ещё не мог найти объяснения.