Я соврал только однажды

За кулисами всегда было слишком тихо. Не в буквальном смысле — здесь непрерывно звучали голоса, короткие команды и торопливые шаги, кто-то проходил по коридору с планшетом в руках, техники меняли аккумуляторы, визажисты уже ждали следующего выхода, менеджеры сверяли тайминг, а охрана привычно занимала свои места. Однако весь этот шум существовал по строгим правилам: каждое движение было выверено, каждая реплика имела цель, каждый человек точно знал, где должен находиться через минуту. Ничего лишнего, случайного или способного нарушить давно отработанный порядок. Так было всегда, и именно поэтому Чонгук почти сразу почувствовал: что-то не так. — Вода. Бутылка оказалась в протянутой руке раньше, чем он успел повернуть голову. Чонгук машинально сделал несколько глотков, продолжая смотреть в пол, и даже прохлада воды не смогла вернуть ему привычную ясность. Перед глазами всё ещё стояли вспыхнувшие золотом прожекторы, бесконечное море белых огней и тот короткий, почти незаметный провал, когда знакомая строчка вдруг исчезла из памяти. Всего одно мгновение — настолько короткое, что зрители, скорее всего, ничего не заметили, — но для него оно ощущалось трещиной, прошедшей по идеально выстроенному выступлению. — Всё нормально? — осторожно спросил менеджер, наблюдая за ним внимательнее, чем старался показать. Чонгук кивнул слишком быстро. Настолько быстро, что сам себе не поверил. Он не забывал слова, не сбивался и не позволял мыслям ускользать во время выступлений; за последние несколько лет подобные ошибки можно было пересчитать по пальцам одной руки, и у каждой находилось объяснение — усталость, болезнь, неполадки в наушнике. Сейчас объяснения не было. Или оно всё-таки существовало, просто Чонгук пока не мог его увидеть? Он медленно вдохнул, прислушиваясь не только к себе, но и к воздуху вокруг. Ничего необычного. Только привычное смешение запахов нагретой аппаратуры, сценического грима, металла, проводов и десятков людей, которые в течение всего вечера находились рядом. То странное ощущение, заставившее сердце на мгновение пропустить удар, исчезло так бесследно, будто никогда не существовало. — До выхода четыре минуты, — напомнил кто-то из персонала. Чонгук снова кивнул, но его мысли уже вернулись к сцене. Он пытался восстановить тот момент до мельчайших деталей: музыку, свет, положение тела, направление взгляда. Может быть, изменился звук? Нет. Слишком ярко вспыхнул прожектор? Тоже нет. Кто-то из зрителей крикнул особенно громко? Пятьдесят тысяч голосов сливались в единый гул, и ни один из них не мог заставить его забыть текст. Тогда почему воздух на одну короткую секунду стал другим? Это чувство невозможно было подобрать под знакомое определение. Оно не казалось приятным, но и не пугало. Скорее нарушало порядок — как единственная неверная нота в безупречно настроенном музыкальном инструменте, которую никто, кроме исполнителя, не заметит, но сам он уже не сможет игнорировать. — Чонгук. Он поднял голову. Менеджер стоял в нескольких шагах и смотрел на него с немым вопросом. — Пора. — Да. Чонгук вернул бутылку сотруднику, сделал шаг к выходу и неожиданно остановился. Вопрос возник так внезапно, что он произнёс его раньше, чем успел решить, имеет ли тот хоть какой-то смысл. — Первый ряд сегодня полностью VIP? Менеджер слегка нахмурился. — Да. — Омег было много? Удивление на его лице стало заметнее. — Думаю… да. Почему ты спрашиваешь? Чонгук несколько секунд молчал, пытаясь сам найти ответ. Почему именно омеги? Почему первый ряд? Почему ему вообще казалось, что причина произошедшего находилась не в музыке, аппаратуре или нём самом, а среди тысяч людей по другую сторону сцены? Ни одного убедительного объяснения не появилось, поэтому он спокойно покачал головой. — Забудь. Наверное, показалось. Ему очень хотелось поверить в собственные слова. Хотелось выйти на сцену, закончить концерт и убедиться, что короткий сбой был всего лишь случайностью, которая больше никогда не повторится. Другого объяснения у него всё равно не было. Через несколько секунд в наушнике прозвучала команда выхода. Чонгук глубоко вдохнул, позволил привычной сценической улыбке вернуться на лицо и шагнул в ослепительный свет. Пятьдесят тысяч человек встретили его таким криком, что, казалось, дрогнул сам стадион. Музыка подхватила его с первого такта, тело вернулось к выученным движениям, а голос зазвучал ровно и уверенно, словно за кулисами не было ни странных вопросов, ни тревожного молчания. Чонгук пел, улыбался, шутил и благодарил ARMY — всё происходило так же, как на сотнях выступлений до этого. Ни один зритель не увидел бы разницы. Кроме одной. Его взгляд постоянно возвращался к первому ряду. Не по собственному решению и не потому, что там находились VIP-гости. Глаза словно сами начинали скользить по лицам, задерживаясь на каждом чуть дольше обычного, будто сознание искало кого-то, не сообщив ему ни имени, ни внешности. Высокий альфа. Девушка с фиолетовыми волосами. Пожилая семейная пара. Подросток с огромным баннером. Молодая омега в белом худи. Нет. Снова не то. Чонгук не понимал, по какому признаку отбрасывает одних людей и продолжает искать среди других. Он даже не знал, кого именно надеется увидеть, однако с каждой песней ощущение становилось сильнее. Что-то находилось совсем близко — настолько близко, что тело уже реагировало, тогда как разум всё ещё не мог определить причину. Именно тогда, впервые за всю историю своих сольных концертов, Чон Чонгук принял решение, которого не было ни в программе, ни на репетиции. Во время инструментального проигрыша он сделал несколько шагов назад, повернулся к музыкантам и едва заметным движением указал вперёд. Они удивлённо переглянулись, но продолжили играть, мгновенно подстраиваясь под изменение. За кулисами менеджер поднял голову так резко, что едва не выронил планшет: ничего подобного в сценарии не было. Чонгук никогда не спускался к зрителям посреди сольного концерта без предварительного согласования с охраной. Однако останавливать его было уже поздно. Он повернулся к залу, и на его губах появилась улыбка. — ARMY… Сегодня… давайте станем чуть ближе. Стадион буквально взорвался. Восторженный крик прокатился по трибунам и ударился о стены, десятки тысяч арми-бомб поднялись над головами, а охрана мгновенно пришла в движение. Сотрудники занимали новые позиции ещё до того, как Чонгук приблизился к ступеням, на ходу образуя вокруг него безопасный коридор. Менеджер за кулисами уже отдавал кому-то быстрые распоряжения, но сам Чонгук, кажется, больше не слышал ни команд, ни предупреждений. Он медленно спустился с последней ступени к самому краю зрительской зоны. Руки потянулись к нему со всех сторон. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то повторял его имя снова и снова, словно боялся, что иначе он исчезнет так же внезапно, как появился рядом. Чонгук отвечал привычной улыбкой, касался протянутых ладоней, принимал маленькие подарки и коротко благодарил — всё это он делал уже сотни раз, и ни одно движение не выдавало истинной причины, по которой он решил приблизиться к первому ряду. Но сегодня внимание постоянно ускользало. Он снова вдохнул. И сердце болезненно сжалось. То самое ощущение вернулось — теперь гораздо сильнее, чем прежде. Невидимая нить словно натянулась где-то совсем рядом, прошла сквозь шум, музыку и смешение десятков запахов, заставляя его остановиться посреди движения. Чонгук почти незаметно повернул голову сначала к одному сектору, затем к другому. Перед ним были десятки лиц, сотни эмоций и множество омег, каждая со своим запахом, каждая кричала его имя и тянула к нему руки. Но всё было не то. Или среди них всё-таки находился тот, кого он искал? Он не понимал. За всю свою жизнь Чонгук ещё никогда не чувствовал ничего подобного — никогда не терял контроль над вниманием, не менял программу ради необъяснимого импульса и не всматривался в чужие лица с ощущением, будто от нескольких секунд зависит нечто неизмеримо большее, чем концерт. Музыка продолжала звучать, толпа скандировала его имя, охрана двигалась рядом, сохраняя выстроенный коридор. А Чонгук впервые чувствовал себя человеком, который потерял что-то невероятно важное, даже не успев понять, что именно ему принадлежало. В это время Тэхён вообще не смотрел на Чонгука. Маленькая девочка, стоявшая рядом с ним, отчаянно пыталась поднять арми-бомб выше голов взрослых. Ей было не больше семи лет, и каждый раз, когда она подпрыгивала, надеясь хотя бы на мгновение увидеть сцену, кто-нибудь высокий невольно снова закрывал ей обзор. Она не жаловалась, не звала отца, находившегося рядом, и не переставала пытаться — только крепче сжимала светящийся шар обеими руками и упрямо тянулась вверх. Тэхён заметил это почти сразу. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы отвлечься от происходящего вокруг, наклониться к ней и спросить: — Хочешь увидеть его? Девочка быстро закивала, и выражение её лица было таким серьёзным, будто от ответа зависела вся оставшаяся жизнь. Тэхён улыбнулся. — Тогда держись крепче. Не дожидаясь ответа, он осторожно поднял её на руки, следя, чтобы она не ударилась ногами о стоящие впереди кресла. Девочка оказалась совсем лёгкой и почти сразу выпрямилась, подняв арми-бомб над головой. — Теперь видно? Её глаза округлились. — Да! Она рассмеялась так громко и счастливо, что Тэхён невольно засмеялся вместе с ней. — Спасибо! — Не за что. Смотри, он уже рядом. Именно в эту секунду Чонгук оказался буквально в нескольких шагах от них. Ещё немного. Совсем немного. Он снова вдохнул, и странное ощущение накрыло его с такой силой, что движение оборвалось само собой. Чонгук замер посреди живого коридора, заставив ближайших сотрудников охраны мгновенно насторожиться. Один из них сделал полшага ближе и тихо спросил: — Всё в порядке? Чонгук едва заметно кивнул, хотя сам уже не был уверен в собственном ответе. Сердце билось слишком сильно, дыхание стало глубже, а всё тело словно требовало от него остановиться и наконец посмотреть в правильную сторону. Он медленно перевёл взгляд вправо, потом влево, затем чуть дальше, туда, где в первом ряду теснились десятки омег. Каждый обладал собственным запахом, каждый тянул к нему руки, выкрикивал его имя и пытался поймать хотя бы один взгляд. Но ни одно лицо не давало ответа. И всё же он был здесь. Чонгук не мог объяснить, откуда появилась эта уверенность. Он не видел нужного человека, не знал его имени и никогда прежде не ощущал его запаха, однако внутреннее чувство становилось почти невыносимым. Казалось, ещё одно движение, ещё один поворот головы — и он наконец поймёт, почему всё внутри него отказывается идти дальше. Музыка продолжала звучать, толпа скандировала его имя, а за спиной менеджер уже показывал жестом, что пора возвращаться на сцену. Чонгук не реагировал. Он ещё раз медленно провёл взглядом вдоль первого ряда, отчаянно пытаясь заметить то, что продолжало от него ускользать. В этот момент маленькая девочка, сидевшая на руках у Тэхёна, восторженно замахала ему арми-бомб. Чонгук увидел её почти сразу. Привычная тёплая улыбка появилась на его лице автоматически, и он помахал в ответ. Девочка счастливо вскрикнула, прижав ладони к щекам, а Тэхён рассмеялся, радуясь так искренне, словно Чонгук заметил не её, а его самого. Он осторожно опустил ребёнка обратно на землю, убедился, что она устойчиво стоит рядом с отцом, и только после этого вновь поднял взгляд. В ту же секунду между ними оказался огромный баннер. Кто-то впереди поднял его над головой, закрыв почти весь сектор плотной тканью. Это продолжалось всего несколько мгновений — не больше, чем требуется человеку, чтобы перехватить плакат удобнее и опустить его чуть ниже. Однако этих мгновений оказалось достаточно. Когда баннер исчез, место, на котором секунду назад стоял Тэхён, уже скрыла ликующая толпа: люди поменялись местами, потянулись вперёд и подняли руки, стараясь коснуться Чонгука прежде, чем он вернётся на сцену. Чонгук ещё несколько секунд смотрел туда, где только что мелькнуло что-то важное. Он не успел различить лицо и не мог быть уверен, что вообще кого-то заметил, но натянутая внутри нить внезапно ослабла. Не исчезла окончательно — лишь стала тоньше, почти неуловимой, словно человек, которого он искал, сделал шаг назад и затерялся среди тысяч других. Охрана мягко направила его к ступеням. Чонгук подчинился, хотя каждое движение давалось с неожиданным сопротивлением, будто он уходил раньше, чем должен был. Последняя песня закончилась под оглушительные крики зрителей. Чонгук долго не покидал сцену: благодарил ARMY, улыбался, кланялся и обещал скоро вернуться. Со стороны всё выглядело безупречно — так же, как на всех предыдущих концертах. Он точно выбирал слова, поддерживал привычный ритм прощания и не позволял тревоге отразиться на лице. Никто не видел лишь одного. За всё время прощания он ещё трижды посмотрел в сторону первого ряда, будто надеялся, что тот неизвестный человек снова появится среди поднятых рук и белых огней. В первый раз взгляд задержался там всего на секунду. Во второй Чонгук почти перестал слышать собственную речь. В третий он уже понимал, что ищет не случайное лицо, но по-прежнему не знал, какое именно. Едва за Чонгуком закрылась дверь, ведущая за кулисы, улыбка исчезла с его лица. Мгновенно, словно вместе с ослепительным сценическим светом за порогом осталась и та версия его самого, которую привыкли видеть десятки тысяч людей. Он молча снял наушник, протянул его ближайшему сотруднику и остановился посреди коридора, не обращая внимания на тех, кто вынужден был обходить его. Вокруг продолжалась привычная суета: кто-то поздравлял с очередным успешным концертом, техники уносили оборудование, менеджеры уже обсуждали завтрашнее расписание. Голоса сливались в равномерный шум, но Чонгук не слышал ни одного слова. Он снова вдохнул. Пусто. Только знакомые запахи людей, аппаратуры, ткани и нагретого воздуха. То необъяснимое присутствие исчезло так же внезапно, как возникло, не оставив после себя ничего, кроме тяжести в груди. Это раздражало. Нет — бесило с такой силой, что Чонгуку приходилось стоять неподвижно, чтобы не выдать её первым резким движением. — Чонгук? Менеджер осторожно подошёл ближе. Он уже видел артиста уставшим, раздражённым и даже разозлённым, однако нынешнее молчание казалось опаснее любого открытого всплеска эмоций. — Всё хорошо? Чонгук медленно поднял голову. — Нет. Ответ прозвучал спокойно — слишком спокойно для человека, который только что закончил концерт перед пятьюдесятью тысячами зрителей и вместо облегчения выглядел так, словно потерял нечто незаменимое. Менеджер нахмурился, ожидая продолжения. — Мне нужно найти одного человека. Несколько секунд никто вокруг не произносил ни слова. Даже ближайшие сотрудники, до этого продолжавшие заниматься своими делами, невольно замедлили движения. — Кого именно? — наконец спросил менеджер. Чонгук молчал. Он знал, насколько бессмысленно будет звучать следующий ответ, но другого у него не существовало. — Не знаю. Менеджер растерянно нахмурился. — В смысле… не знаешь? — Не знаю. — Тогда как… — Омега. Чонгук впервые за весь вечер произнёс это вслух и сам удивился тому, насколько уверенно прозвучало слово. До этой секунды всё оставалось лишь набором необъяснимых ощущений, однако теперь сомнений почти не было. Тот человек был омегой. Молодым. И находился в первом ряду. — Молодой, — продолжил он. — Первый ряд. Больше я ничего не знаю. Сотрудники охраны переглянулись. Начальник службы безопасности, до этого молча стоявший немного в стороне, сделал шаг вперёд. — Есть фотографии? — Нет. — Имя? — Нет. — Он подходил к вам? — Нет. — Тогда… Чонгук перебил его впервые за весь разговор. Не резко, не повышая голоса — и именно поэтому следующая фраза прозвучала как окончательное решение, которое не подлежало обсуждению. — Мне всё равно. В коридоре стало непривычно тихо. Чонгук посмотрел прямо на начальника охраны, не оставляя ему возможности притвориться, что приказ можно истолковать иначе. — Просмотрите камеры. Проверьте первый ряд и все выходы. Найдите каждого омегу, который сегодня там сидел. — Но… — Найдите. Он не повысил голос ни на полтона, однако спорить никто не стал. Начальник службы безопасности коротко кивнул. — Понял. Уже через несколько секунд отлаженный механизм пришёл в движение. Несколько сотрудников быстро разошлись в разные стороны: один направился в комнату видеонаблюдения, другой начал связываться с администрацией стадиона, третий передавал распоряжения охране на выходах. Людей было слишком много, времени слишком мало, а описание почти отсутствовало, но никто не решился напомнить об этом Чонгуку. Он всё ещё стоял на прежнем месте. Чонгук понятия не имел, что именно ищет и почему необходимость найти неизвестного человека ощущалась почти физической болью. Разум требовал остановиться, признать случившееся последствием усталости и вернуться к привычному расписанию. Но где-то глубже, в той части сознания, которую невозможно было заставить замолчать ни логикой, ни дисциплиной, звучало предупреждение: Если ты сейчас его потеряешь, второго шанса не будет.

***

Тэхён и Хосок медленно выходили со стадиона вместе с огромной толпой, растекавшейся по коридорам и лестницам. Тэхён говорил без остановки, перескакивая с одной мысли на другую и едва успевая сделать вдох между предложениями. Его голос уже начал слегка хрипеть, но он, кажется, этого не замечал. — Нет, ты видел? — Видел, — терпеливо ответил Хосок. — Нет, не видел. Ты просто не понимаешь! Он сегодня два раза поменял интонацию перед припевом. — Конечно. — И ещё он спустился к зрителям. Он вообще никогда так не делает. Хосок усмехнулся, пробираясь вслед за ним между медленно движущимися людьми. — Может, просто захотел сделать людям приятно? — Нет. Тэхён покачал головой настолько уверенно, словно обладал прямым доступом ко всем мыслям Чонгука. — Он что-то искал. Хосок удивлённо посмотрел на друга. — Почему ты так решил? Тэхён замедлил шаг. Он и сам не знал ответа. Возможно, дело было в том, как Чонгук смотрел вдоль первого ряда, задерживаясь на лицах чуть дольше обычного. Возможно, в его коротких остановках или в том странном выражении, которое появлялось на лице между привычными улыбками. Тэхён задумался, затем пожал плечами. — Не знаю… Просто показалось. В нескольких десятках метров от них сотрудники службы безопасности уже останавливали работников стадиона и задавали один и тот же вопрос. — Первый ряд? — Да. — Молодой омега. Кто-нибудь запомнил? — Нет. — Посмотрите камеры. — Уже смотрим. Один из охранников поднял голову, продолжая слушать ответ по рации. В движущейся толпе на мгновение мелькнула чёрная футболка тура с крупной золотой надписью. — Эй! Он сделал шаг вперёд, пытаясь рассмотреть человека лучше, однако в этот самый момент между ними хлынул поток зрителей, выходивших одновременно из двух соседних секторов. Пространство мгновенно заполнилось десятками спин, поднятых телефонов и светящихся арми-бомб. Охранник попытался протиснуться вперёд, но, когда толпа наконец немного расступилась, парня в футболке «GOLDEN» уже не было. Тэхён, смеясь над очередной шуткой Хосока, даже не обернулся. Он шёл к выходу, перебивал друга уже четвёртый раз подряд и был совершенно уверен, что этот вечер закончился. Концерт остался позади — невероятный, почти невозможный, лучший в его жизни, но всё же завершённый. Теперь впереди были дорога домой, бессонная ночь и сотни воспоминаний, которые он ещё долго будет прокручивать в голове. Где-то далеко за его спиной, в служебной части стадиона, человек, которого привыкли видеть абсолютно спокойным, впервые за много лет не мог избавиться от ощущения, что упустил нечто невероятно важное. А сам Тэхён, счастливо улыбаясь и продолжая спорить с Хосоком, даже не подозревал, что именно в эту минуту кто-то впервые в жизни отчаянно пытался его найти.