Дела королевской важности

      Блюберри уставше петляла по коридорам замка, стараясь сохранить свою дружелюбную улыбку на лице, когда видела прислугу, что тоскали бельё для стирки или занимались прочими делами по хозяйству в такое позднее время. Сил не хватало даже на магию левитации, к которой она так привыкла. Ей пришлось работать примерно с того момента, как прокукарекали первые петухи с первыми лучами солнца и до самого позднего вечера, когда все нормальные люди уже давно покоятся в своих кроватях. Какие-нибудь надоедливые дела в академии требуют её срочного вмешательства - один из первокурсников натворил делов и теперь ей нужно расколдовывать половину аудитории от жабьего заклинания, срочно провести лекцию из-за внезапно заболевшего профессора, принимать отчёты по обучению за прошедшие месяцы, проследить за практикой с каким-то монстром, чтобы всё прошло гладко. От одной лишь мысли о прошедшем дне у неё голова кипит, а это ведь только то, что происходило в академии. И вот теперь, когда появилось чуть больше свободного времени, она заходит в свою комнату и видит на рабочем столе кучу срочных и важных писем, о которых она совсем забыла с сегодняшней суматохой. Мудрейшая разочарованно хныкает, прикрыв лицо руками на пару секунд, но всё же решается заняться этим. Остаётся только приземлиться на мягкую сидушку кресла, взять перо, свежую баночку чернил и приступить к последней на сегодня кучке работы. Самой нудной в мире работой. Она ненавидела отвечать на письма ещё с тех времён когда была Фоунтом, ведь лично что-то рассказывать намного интереснее и приятнее! А так переписывать сотню раз одно и тоже лишь тратило бумагу в пустую. Подперев щёку свободной ладонью, Блюберри своим острым ноготком вскрывает первое попавшееся письмо, читает его содержание и вдыхает побольше воздуха, начав писать ответ. Глаза слипаются, истерзанные за весь день нервы уже были на пределе, но необходимо сохранять свой образ и отвечать на каждое обращение максимально вежливо.       По ощущениям прошли десятилетия, когда закончились первые писем пять. А всего их было не меньше двадцати. Мудрейшей хотелось выть от ужаса и тоски. Утягивающий корсет и парадный ярко-синий жакет, что был расписан золотыми нитками, неприятно давили на уставшую грудь девушки. Несколько пуговиц разошлись под давлением пальцев и по велению магии синий кусок тяжёлой ткани покинул хрупкие плечи, а затем улетел в шкаф к остальной одежде, попутно складываясь прямо на лету. Сейджи прикрыла глаза и тяжело вздохнула, откинувшись затылком на мягкую спинку кресла. Так хотелось, чтобы кто-нибудь пришёл и помог ей с этими письмами или хоть как-то справиться со скукой от одиночества. И, кажется, ведьмы услышали её молитвы. Воздух наполнился знакомым и таким родным запахом влажной земли после дождя вперемешку с едким ванильным экстрактом. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось в два раза быстрее. Она тихо усмехнулась, но глаза решила не открывать, чувствуя всем своим телом присутствие любимой Отшельницы. Когда-нибудь она точно привыкнет к этим внезапным появлениям и таким же исчезновениям. Даже сквозь опущенные веки Блюберри чувствовала, как холодный взгляд скользит по её телу, анализируя каждую мелкую деталь, по которой Реклузи могла бы понять, что та не спит. Тихий цокот небольших каблуков прошёлся по каменному полу вместе с шелестом тяжёлых чёрных одежд и прямо над ухом раздался пронзительный шёпот, который всегда сводил Мудрейшую с ума, даже когда блондинка говорит самые обычные вещи. А в нос с большей силой бил этот сладковатый и едкий запах, что тягуче разливался где-то в груди, заставляя дыхание Всезнающей сбиваться. — Милка, я ведь знаю, что ты не спишь. У тебя никогда не получалось хорошо врать. - После этого гетерохромные глаза виновато приоткрылись, встречаясь с таким притягательный взглядом напротив. Между их лицами было слишком мало места, синевласка невольно сглотнула, чувствуя приятное давление от девушки сверху. — Хех, прости, Клузи. - Лицо накрывает мягкий черничный румянец, а пухлые губы расплываются в милейшей улыбке на свете. "И как только у неё получается вечно быть такой хорошенькой?" - пронеслось у Отшельницы в голове, от чего её собственные щёки поразил едва заметный в темноте вечера румянец. И каким только образом она, павшая, но всё ещё могущественная героиня, позволяет этой глупой всезнайке использовать такие очевидные заклинания очарования на себе? Хм, Милке это не сойдёт с рук просто так.       Блондинка отстраняется на пару шагов назад и опирается бёдрами о рабочий стол Мудрейшей, кинув презрительный взгляд в сторону кучки непонятных писем. Ей даже думать о том, что это за письма не хочется. Все эти жалкие дела не касаются её уже лет сто, если не двести. Примерно с тех самых пор, как она и стала Отшельницей. Теперь её волнуют лишь необычные растения в саду молочного королевства, за которым она решила ухаживать после начала жизни здесь, и девушка, что сидела перед ней в таком уставшем и измученном состоянии, всем своим видом словно моля о том, чтобы о ней хорошенько позаботились. А для Ниллы в понятие заботы входит кое-что... интересное, не то, что предпочитают большинство других, но от чего Блю всегда остаётся крайне довольна. Закатив глаза и демонстративно цокнув языком, она обходит Мудрейшую и встаёт у неё за спиной, прижав ладони к плечами, а затем снова шепчет прямо на заострённое ухо, невольно заставляя Милку вздрогнуть. — Можешь продолжать работать, я тебя отвлекать не буду. Ты мне ещё потом спасибо скажешь, святоша. - Последнее слово прозвучало так, словно Отшельница выплюнула его вместе с каплей своего фирменного яда, от которого Сейджи вечно приходит в восторг. Та лишь вздохнула и, поправив свой моноколь в золотой оправе, снова взяла перо в руку, но в этот раз нагнуться над столом, чтобы было удобнее писать, как она обычно это делает, не получилось, ведь две холодные руки удерживали её в вертикальном положении, сохраняя её королевскую осанку в рабочем состоянии. Хоть Нилла и сказала, что отвлекать не собирается, каждое её прикосновение отдавалось дрожью всего тела, приятным трепетом где-то под рёбрами и ещё где-то пониже, в самой сладкой точке, что трепетали от одного лишь присутствия Реклузи. Не смотря на внешний холод, ладони мягко скользили по плечам и бережно сжимали голубую кожу, словно профессиональный массажист со стажем в всю свою жизнь. В ходе столь приятных ласк руки "случайно" помяли ткань рубашки, заставляя королеву выглядет ещё более растрёпанно, но это определённо того стоило. В такой атмосфере Милке было слишком сложно сосредоточиться на ответах обычным гражданам, что интересовались какими-то увлекательными вещами или на решении дел особой важности, что требовали королевского вмешательства. Возможно она преувеличивает или её тело стало слишком чувствительным в последнее время, однако каждое движение постепенно становилось всё интенсивнее и жарче, смуглые руки словно хотели пойти дальше дозволенного, но никак не решались, играясь с неустойчивыми границами, доводя Мудрейшую до предела. Всё это ощущалось так, словно она стояла перед своим народом и о чём-то рассказывала, крайне обыденная вещь, а во время этого кое-кто ублажал её под длинной юбкой в пол, так что никто ничего не видел, но она замечала всё и даже больше. — Клузи... Ты сказала, что не будешь мне мешать, но сейчас именно этим ты и занимаешься. - Из лёгких вырвался рваный вздох, а сердце пропустило удар, когда ладони резво опустились с плеч и крепко сжали её грудь, большими пальцами мгновенно начав тереть соски. - О святые ведьмы, Нилла..! - Губы Блю быстро заткнули влажным поцелуем и параллельно начали быстро расстёгивать позолоченные пуговицы на рубашке, оголяя достойных размеров грудь, скрытую под слоем кружевного бюстгальтера. Отшельница заметила эту красоту сквозь тонкую ткань рубашки сразу, как только взглянула на Милку и в тот же самый момент поняла, что не сдержится от соблазна поподробнее разглядеть эти кружева и то, что скрыто под ними. Поцелуй резко прерывается, не давая синевласке даже мгновения на то, чтобы трезво осознать происходящее, она даже и не заметила, как быстро поменялось их положение. Реклузи теперь прижимала её задом к столу, руками исследуя каждый миллиметр голубого тела перед собой, их губы снова срослись в страстном танце, из-за которого воздуха в лёгких становилось всё меньше и меньше. Смуглые ладони легли на корсет и буквально сорвали его с талии девушки и кинули на пол. Мудрейшая встрепенулась и в мгновение, когда поцелуй прервался, возмущённо шикнула, недовольно скорчив брови к переносице. — Нилли, это... это слишком некрасиво с твоей сторо... - Как назло ей не дали договорить, затыкая и без того напухшие от поцелуев губы новой порцией тепла и страсти. Она не простит, если Отшельница потом не поможет с починкой её любимого и достаточно дорогого корсета. Следом за ним соскользнула и белоснежная рубашка, открывая вид на аккуратные линии ключиц, талии и притягательную "душу", что красиво поднималась и опускалась от недостатка воздуха. То, как прятался жаждущий взгляд под дрожащими ресницами, то как голубые ладони сжимались в кулаки, оттягивая Ниллу за блондинистые волосы, но не прерывая жадного поцелуя и то, как шумно она вздыхала в эти моменты, едва заметно кивая, чтобы дать понять, что всё хорошо... Всё это ещё больше пробуждало огонь внутри Отшельницы. Её губы прижались к тонкой шее, что мгновенно начала покрываться влажными следами с тёмной помадой от поцелуев вперемешку с жадными укусами, что собственнический оставляли на самых заметных местах. Блондинка словно была жадным зверем, готовым в любой момент поглотить свою жертву без единой доли сожаления, но предпочитала играться и помечать свою цель всеми возможными способами, заставляя кожу покрываться мурашками. Руки в это время избавились от всех мешающихся кусков ткани, что лишь скрывали всю красоту бледного тела перед ней.       Блюберри шумно сглотнула слюну, когда чужие губы приблизились к её груди, пальцы вжались в край деревянного стола, а нижняя губа была уже достаточно истерзана и почти кровила из-за того, как часто её кусали, пытаясь быть как можно тише из-за разъедающего изнутри чувства смущения. Хотя и это не особо помогало, стоны всё ещё прорывались сквозь горло, обволакивая пространство вокруг них. Влажный язык играючи скользнул по ярко-голубому соску, а затем мягкие губы аккуратно его обхватили, слабо прикусывая и одновременно посасывая твёрдую бусинку. Перед глазами Мудрейшей заискрили целые созвездия, а изо рта полилось в два раза больше тягучих стонов, всхлипов и мычаний, разрезая гробовую тишину скорой ночи вместе с довольными причмокиваниями от блондинки. Та вылизывала, расцеловывала и искусывала грудь синевласки так, словно это была вкуснейшая сладость во всём мире, от которой не откажется ни один здравомыслящий человек. Все эти плотские утехи заставляли сердце Блю биться раз в десять быстрее, ноги подкашиваться, а мысли путаться на ровном месте, из-за чего она не могла спокойно произносить связные предложения, чаще всего мямля что-то себе под нос. Отшельница наконец закончила с издевательствами над грудью святоши и довольно улыбнулась, крепко обхватив чужую талию руками.       Лёгким движением Реклузи усадила Милку на стол, раздвигая её ноги и устраиваясь между ними поудобнее, перестав обращать хоть какое-то внимание на те письма, что лежали и быстро мялись под ней. Ненавязчивым толчком она укладывает ту спиной на стол и шепчет на ухо, оставив мягкий чмок на влажной коже шеи где-то под самым ухом. — Надеюсь ты готова к самому... интересному этапу в нашем развлечении. Могу поклясться, что тебе очень понравится, дорогая. - Одну ногу Сейджи она трепетно обхватила пальцами и аккуратно приподняла, открывая перед собой вид на мокрое и жаждущее лоно девушки. Блондинка невольно сглотнула, наслаждаясь видом пульсирующего отверстия, из которого тонко вытекали белёсые выделения. Блюберри прикрыла глаза из-за невероятного смущения в перемешку с обжигающим возбуждением, ощущая себя аппетитным кусочком мяса, которым крутили перед мордой голодной волчицы, что в любой момент могла сорваться и разорвать этот кусочек, довольно облизываясь после того, как от него не останется ни крошки. — Кажется, ты уже достаточно готова, так что не буду больше тратить время на прелюдия. Свободной ладонью она прикасается к столешнице и одними лишь губами произносит заклинание, после чего сквозь деревянную поверхность прорастает теневое... нечто? Скорее влажное щупальце, с которого капает какая-то полупрозрачная слизь. Мудрейшая затаила дыхание, наблюдая за этим существом, если это конечно так можно назвать, и вздрагивает, когда осознаёт ради чего блондинка призвала это. На побледневшем лице снова проступил яркий румянец и едва ли она хотела что-то сказать в качестве возражения, как по повиновению смуглых пальцев, это щупальце быстро проникло внутрь жаждущих стенок, заставляя их обладательницу громко взвыть от ощущения приятной наполненности. В уголках глаз скопились солёные капельки слёз, а некоторые из важных бумаг были безжалостно измяты и немного порваны её руками, что никак не могли найти себе место. Движения были ритмичными, склизкая поверхность растягивала узкие стенки и, кажется, само по себе становилось чуть толще и длиннее, мягко ударяясь твёрдым кончиком о шейку матки. Блондинка чуть меньше минуты безмолвно наблюдала за этой картиной, но не сдержалась и притянула лицо Мудрейшей к себе для очередного поцелуя. Бледные ладони обхватили воротник одежды, что всё ещё почему-то была на смуглом теле. Милке удалось выдавить из себя лишь требовательное: — Раздевайся... - в перерыве между жадными поцелуями, которые выглядели и ощущались так, словно обе девушки пытаются друг друга съесть в ходе разгорающейся между ними страсти. Реклузи в ответ лишь тихо хихикнула и начала стягивать с себя тяжёлые одежды, но до конца оголяться она пока не планировала.       Темп, в котором двигалось щупальце стал стремительно расти и изо рта святоши вытекало слишком много стонов чистейшего блаженства вперемешку с неконтролируемым слюноотделением, что тонко струилось по подбородку, иногда слизываемое блондинкой напротив. Разгорячённые и перевозбуждённые складки жадно сжимались вокруг уже достаточно толстого теневого нечто, а набухший клитор ноюще пульсировал, говоря о медленно приближающейся разрядки. Острые ногти безжалостно царапали оголённую спину Отшельницы, оставляя красные полосы на грубой коже. Влажные дорожки на голубых щеках от слёз мягко расцеловывали чужие пухлые губы, успокаивая и одновременно заставляя тело покрыться толпой мурашек. — Клузи, я... Я совсем скоро... О ведьмы, Нилла..! - Вскоре после этого раздаётся громкий, гортанный стон, из глаз брызгают солёные капли, спина выгибается до тихого хруста, а всё тело накрывает благоговейная дрожь. Веки словно стали в сотню раз тяжелее, а Всезнающая была не силах сопротивляться этому. Жадный взгляд Реклузи остановился на пульсирующем отверстии, что пока оставалось заполнено теневым существом, которое перестало двигаться по команде. Её глаза потемнели пока она наблюдала за тем, как из пульсирующего лона вытекала особо склизкая жидкость, от которой шёл приятный запах сладкого молока вперемешку с забродившей черникой, что после первого вдоха жутко опьяняла блондинку. По велению хозяйки, щупальце резко вышло с громким хлюпаньем и вскоре растворилось в пространстве, ненадолго оставляя после себя пульсирующую пустоту, но она была быстро перекрыта жаркими губами и мокрым языком Отшельницы, который с удовольствием проникал в самые глубокие точки этого узкого и перевозбуждённого лона. Милка даже опомниться не успела после предыдущего оргазма, как её сразу начали так ублажать. Губы снова дрогнули, издавая протяжный всхлип, который в конце переходил в особо глубокий стон. Пальцы сжали растрёпанные волосы Ниллы и слабо оттягивали её за них, ненавязчиво направляя к своим самым чувствительным точкам.       Чувствительные уши пронзали сотни звуков: собственное сердцебиение и громкое дыхание вместе со стонами; скрип бедной столешницы, которая ещё как-то держится под нелёгким весом; пошлое хлюпанье её собственного лона, что легко поддавалось нежным губам и языку Реклузи, становилось чувствительнее словно раз в десять и наконец жаркое дыхание Отшельницы, что обдавало мягкие складки и заставляло их трепетать в тягучем экстазе ещё больше. На этот раз оргазм не заставил себя долго ждать, выстреливая даже ярче, чем до этого. Реклузи слизывает последние сладкие капли и, чуть отстранившись, довольно облизывается, встречаясь взглядом с раскрасневшейся и перевозбуждённый Милкой. Отшельница тихо усмехается и, приблизившись к девушке напротив, мягко чмокает любимую в лоб, оставив совсем бледный след от тёмной помады прямо на трёхконечном родимом пятне. Сейджи вздыхает и прикрывает глаза, чувствуя как заботливые руки приподнимают её и переносят на мягкую поверхность кровати. Тяжёлое одеяло накрывает два разгорячённых тела, что прижимаются друг к другу в тёплых и любящих объятиях. Ладонь Ниллы аккуратно убирает пару прилипших белых прядок с родного лица, а затем она снова шепчет, на этот раз более мягко и сладко, укрывая любимую всезнайку кучей заботы. — Можешь считать это наградой за весь твой труд в течении дня. Я видела, как ты старалась, а теперь ты заслуживаешь отдыха, милая... - Очередной поцелуй пришёлся прямо на макушку, после которого веки синевласки мгновенно начали тяжелеть. — Я потом обязательно тебя отблагодарю, Нилли... Честно-честно... - Прошептала Мудрейшая пока разум её медленно погружался в мир Морфея.       Подождав ещё минутку, Отшельница облегчённо выдыхает, когда убеждается в том, что Сейджи наконец уснула. Она ловко выскальзывает из её объятий и поднимается с кровати, подходя снова к её рабочему столу. Пока они занимались сексом, взгляд девушки зацепил один конверт, что всё время лежал нетронутым и почти не пострадал от вездесущей страсти Милки. До боли знакомая печать. Она берёт конверт и, не церемонясь, разворачивает его, а затем начинает читать содержание.       Ваше высочество Блюберри Милка, это дело срочной важности! Мы, посланники из когда-то великого Ванильного королевства, молим вас прекратить общение со зверем лжи и обмана, что когда-то была Пьюр Ваниллой, но пала под влиянием чёрной магии. Слишком близкие отношения между вами и ней могут привести к непоправимым последствиям... Мудрейшая, мы просим вас, не верьте этому зверю обмана, она не та, за кого себя выдаёт! Мы можем вам доказать, просто обратите внимание на...       Она не хочет читать это дальше. Указательный палец на левой руке покрывается голубым пламенем и от него поджигается этот кусок потраченной в пустую бумаги. Лицо расплывается в неестественно широкой улыбке, когда последняя капля догорает, оставляя после себя лишь немного пепла, что быстро растворяется в воздухе. Улыбка быстро пропадает, сменяясь на привычное состояние холодного безразличия. Взгляд переходит к мирной сопящей в кровати Милке. Ванилла тихо вздыхает, подходит ближе и едва слышно произносит, поглаживая голубую макушку своими холодными пальцами. — О моя милая... Я не позволю тебе узнать правду, ни-ко-гда... Твоей наивной душонке лучше оставаться в неведении, чем узнавать все подробности моей кровавой личности, глупая всезнайка... - Отшельница склоняется над лицом Блюберри Милки и оставляет холодный поцелуй прямо на нежных губах.