Двойной агент

FKA twigs — «Two Weeks»

The Weeknd — «Earned It»

Portishead — «Glory Box»

***

Квартира Брайана пахла кожей и старыми книгами — запах, который Маккайя Йеджун Мерсер научился узнавать за три месяца работы. Кожаные кресла, кожаный диван, кожаные переплеты на полках. У юриста была страсть к текстурам, которые можно трогать, щупать, ощущать пальцами. Маккайя знал: это профессиональное. Брайан Хо привык чувствовать фактуру доказательств кончиками пальцев. Сейчас они стояли в гостиной, разделенные четырьмя метрами паркета. Между ними — пустота, которая гудела от напряжения. Дождь за окном барабанил по стеклу, капли стекали вниз, искажая огни ночного города. Брайан стоял у окна в темно-синем костюме — идеальная посадка, дорогая ткань, которую он носил с той же уверенностью, с какой подписывал смертельные приговоры для корпораций. Галстук ослаблен, верхняя пуговица расстегнута, открывая ключицы. Свет лампы выхватывал его лицо — скулы острые, как лезвия, губы плотно сжаты. Он знал. Все эти недели он знал. Маккайя не торопился. Снял пальто — черное, длинное, с подкладкой цвета воронова крыла. Под ним оказался свитер такой же черный, облегающий, подчеркивающий плечи. Черные волосы, черные глаза, черная душа — так думал Брайан в первые недели. Теперь он знал: у Маккайи есть душа. Просто она спрятана за семью слоями лжи. — Три недели, — сказал Брайан. Голос низкий, ровный, без эмоций. — Три недели ты спишь в моей постели. Три недели ты касаешься меня. Три недели ты сливаешь информацию моим врагам. Маккайя замер. Пальцы замерли на пуговицах свитера. В комнате стало тихо — только дождь за окном и гулкое биение собственного сердца. — Ты знаешь, — сказал он. Не вопрос. Констатация. — Я юрист, Йеджун. — Брайан сделал шаг вперед. Паркет скрипнул под весом его тела — сто восемьдесят шесть сантиметров, широкие плечи, хищная грация. — Я умею читать мелкий шрифт. Особенно в досье, которое заказала твоя организация. Ты думал, я не замечу, что мои документы копируются? Что мой компьютер взломан? Что человек, которого я впустил в свою жизнь, работает на тех, кто хочет меня уничтожить? Маккайя смотрел на него. Взгляд — тяжелый, безэмоциональный, как у хищника, которого загнали в угол. Но внутри, глубоко под броней, что-то дрогнуло. — Ты знал, — повторил он. — Знал и все равно... — Все равно впустил тебя в свою постель, — закончил Брайан. Он шагнул ближе — теперь их разделяли миллиметры. Запах Маккайи — кожа, порох, что-то горькое. Чужой запах. И родной одновременно. — Все равно позволил тебе касаться меня. Все равно хотел тебя. Ты думаешь, я не знал? Я знал каждую минуту. Он поднял руку, коснулся пальцами подбородка Маккайи, заставляя того поднять голову. Четыре сантиметра разницы — Брайан смотрел на него сверху. — Ты должен был меня уничтожить, — сказал Брайан. — Внедриться, завоевать доверие, разрушить мою карьеру, мое дело, мою жизнь. Это было твое задание. Но ты вернулся. Ты пришел снова. И снова. И снова... Маккайя усмехнулся. Усмешка — кривая, опасная, от которой у Брайана внутри все переворачивается. Потому что за этой усмешкой он видел правду. — Ты тоже вернулся, — ответил Маккайя. — Ты мог сдать меня в первую ночь. Мог выставить за дверь. Мог вызвать полицию. Но ты позволил мне остаться. Каждый раз. Брайан сжал пальцы на его плече, притягивая ближе. Грудью к груди. Сердце к сердцу. — Это моя слабость, — сказал он. — Ты. Моя самая большая ошибка. Я знаю, что ты враг. И я все равно хочу тебя. Поцелуй был жестоким. Зубы, язык, требовательность. Брайан впился в губы Маккайи, как в последний раз, чувствуя, как тот отвечает с той же яростью. Руки вцепились в его плечи, сжимая, притягивая. Они столкнулись телами, как два бойца на ринге, ищущие болевую точку. — Ты невыносим, — прошептал Брайан в перерыве между поцелуями. — Знаю, — ответил Маккайя. — Но ты все равно хочешь меня. Это была не просьба. Не вопрос. Утверждение. Брайан ненавидел, когда Маккайя был прав.

***

Спальня Брайана — идеальный порядок. Серые простыни, серые подушки, серый свет из окна. Дождь за стеклом, капли стекают, искажая город за окном. Стены — библиотечные шкафы с юридическими томами. На тумбочке — стакан воды и очки в тонкой оправе. Брайан близорук, но очки носит только за работой. Сейчас они не нужны. Маккайя толкнул его на кровать. Брайан упал спиной на матрас, пружины скрипнули, принимая вес. Длинные ноги свесились с края, туфли все еще на нем. Маккайя наклонился, медленно, не торопясь, расстегивая ремень Брайана, снимая туфли. Каждое движение — ритуал. Поклон. Процесс, в котором Маккайя отдавал дань уважения врагу, которого любил. — Ты знаешь, что они пришлют кого-то еще, — сказал Брайан, глядя на него сверху. Свет из окна падал на Маккайю, выхватывая скулы, челюсть, линию губ. — Если ты не выполнишь задание, тебя убьют. Маккайя поднялся, навис над ним. Коленом уперся в матрас между ног Брайана. — Знаю, — ответил он. — Но я не могу. Я не могу уничтожить тебя. Руки нашли пуговицы рубашки Брайана, расстегивая одну за другой. Медленно. Ткань разошлась, открывая грудь — широкую, с легкой растительностью между сосков, с линией мышц, которая вздымалась от дыхания. Брайан был красив — неприлично красив, с хищной грацией человека, привыкшего побеждать. Сейчас он лежал, глядя на Маккайю, и в глазах его смешались ярость и желание. — Ты должен уйти, — сказал Брайан, когда Маккайя наклонился, целуя его в шею. Губы скользили по коже, языком дразнили бьющуюся жилку. Брайан вздрогнул, но не отстранился. — Ты должен исчезнуть. Иначе они убьют тебя. — Я не уйду, — ответил Маккайя, поднимая голову. В глазах — сталь. — Я устал уходить. Брайан сжал его плечи, притягивая к себе. Поцелуй — глубокий, долгий, с языком. Маккайя ответил, проводя ладонями по груди Брайана, спускаясь ниже, к животу. Кожа под пальцами горела. — Ты знаешь, что я веду дело «Солнценосцев», — сказал Брайан, когда поцелуй прервался. — Ты знаешь, что моя подпись — последняя. Если я подпишу — они выиграют. Если нет — ты провалишь задание. Маккайя замер. Смотрел на него, и в этом взгляде была боль. — Я знаю. — И ты все равно здесь. В моей постели. В моем теле. Ты крадешь у меня информацию и одновременно крадешь мое сердце. Маккайя наклонился, касаясь губами его лба. — Я не хочу твоей подписи, — прошептал он. — Я хочу тебя. Всего. С твоими документами, с твоей карьерой, с твоей жизнью. Я хочу быть тем, кто разрушит тебя. И тем, кто тебя спасет.

***

Брайан уселся на бедра Маккийи, и тот выгнулся под ним, закидывая руки за голову. В этой позе — оседлание — было что-то древнее, почти ритуальное. Брайан сверху, контролирует темп, глубину, угол. Маккийя снизу — и отдается этому контролю добровольно. Потому что доверие — это не когда ты знаешь все. Доверие — когда ты позволяешь врагу держать тебя за горло и знаешь, что он не сожмет. Брайн двигался медленно, почти лениво, но в каждом движении читалось намерение. Он знал, как доставить удовольствие — знал каждую точку на теле Ккийи. Сейчас он не спешил. Он водил бедрами, дразня, не давая достаточно, заставляя Йеджуна выгибаться навстречу. — Ты — самое опасное, что случалось в моей жизни, — выдохнул Маккийя. Глаза закатились, когда Брайан чуть сместил угол. — Я знаю. — младший наклонился, касаясь губами его губ. — Ты тоже — самое опасное для меня. Потому что из-за тебя я забываю, кто я. Маккийя обхватил его бедра, пытаясь притянуть ближе, но Брайн не давался, сохраняя свой темп. — Скажи мне, — потребовал Брайан. — Скажи, что я для тебя. Маккайя замер. Смотрел на него снизу, и в глазах мелькнула та самая правда, которую он прятал за семью замками. — Ты — мое задание, — сказал он. — Ты — мой враг. Ты — человек, которого я должен уничтожить. — Он приподнялся, касаясь губами его губ. — И ты — единственный, ради кого я готов уничтожить себя. Поцелуй — глубокий, влажный, от которого у Брайана перехватывает дыхание. Маккайя проводит языком по нёбу, заставляя Брайана дрожать. — Ты не ответил, — сказал Брайан, когда поцелуй прервался. — Я не могу ответить, — прошептал Маккайя. — Потому что правда убьет нас обоих. — Тогда умри со мной. Маккайя улыбнулся — той самой опасной улыбкой, от которой у Брайана внутри все переворачивается. — Договорились. Он начинает двигаться быстрее, и слова застревают в горле Брайана, превращаясь в стоны. Маккайя видит, как тот закусывает губу, чтобы не закричать. Но Маккайя — профессионал. Он умеет заставлять людей говорить. — Кричи, — шепчет он в ухо. — Я хочу слышать. Брайан сдается — тело не слушается, мышцы пульсируют, дыхание сбито. — Йеджун... — выдыхает он. Имя слетает с губ легко, как будто он всегда знал его. — Йеджун... Маккайя замирает. Взгляд — ошеломленный, почти испуганный. — Что ты сказал? — Я знаю, — повторяет Брайан. — Я всегда знал. Твое второе имя. Как тебя называли до того, как ты стал Маккайей. До того, как ты стал шпионом. До того, как ты стал врагом. Он проводит пальцами по щеке Маккайи, по влажной от пота коже. — Ты думаешь, я не заметил, как ты вздрагиваешь, когда кто-то называет тебя Маккайей? Ты думаешь, я не видел, как ты замираешь на секунду, когда слышишь это имя? Ты — Йеджун. И я хочу знать этого человека. Маккайя смотрит на него. Долго. Потом вновь приподнимается, целуя — нежно, почти благоговейно. — Никто не называл меня так, — шепчет он. — С тех пор как я стал... этим. — Я знаю, — отвечает Брайан. — Поэтому я называю. Он притягивает его за шею, шепча в губы: — Йеджун. Мой Йеджун. Брайан начинает двигаться снова — быстрее, глубже, почти отчаянно. — Кончи для меня, — просит Брайн. — Кончи, Йеджун. Имя как спусковой крючок. Брайан ускоряется, и Ккийя ловит ритм, двигаясь навстречу. Пот стекает по груди Хо, падая каплями на живот старшего. Комната наполняется звуками — тяжелое дыхание, скрип кровати, влажные поцелуи. — Я сейчас, — выдыхает Брайан. — Йеджун, я... — Я знаю. — Маккайя сжимает его член в ладони, двигаясь в такт. — Кончай. Я хочу видеть. Брайан кончает первым — с глухим стоном, выгибаясь, сжимаясь вокруг члена Маккайи. Маккайя ловит его губы, целуя, забирая последний звук. И уже через мгновение кончает сам, утыкаясь лбом в плечо Брайана, чувствуя, как дрожит тело над ним. Несколько секунд они лежат неподвижно, только дыхание нарушает тишину. Потом Маккайя медленно выходит, притягивая уставшего и взмокшего Брайана к себе. — Я люблю тебя, — говорит он. — Я знаю, что неправильно. Я знаю, что ты мой враг. Но я люблю. Брайан поднимает голову, встречаясь с ним взглядом. В глазах — влажный блеск. — Я тоже люблю тебя, Йеджун. Даже зная, что ты меня уничтожишь. Даже зная, что завтра ты исчезнешь. Я люблю. Маккайя качает головой. — Я не исчезну. Я устал исчезать. Я хочу остаться. — Тогда как мы выживем? — спрашивает Брайан. — Твоя организация убьет тебя. Мои враги убьют меня. У нас нет будущего. Маккайя молчит. Потом говорит: — Есть один способ. Я даю тебе дезинформацию. Ты сливаешь ее моей организации. Они думают, что ты — наш человек. А я остаюсь с тобой. Я перехожу на твою сторону. Брайан усмехается. — Ты предлагаешь мне стать двойным агентом? — Я предлагаю тебе стать моим, — отвечает Маккайя. — Только моим. И больше ничьим. Они лежат в темноте, переплетенные, мокрые от пота. За окном — дождь, барабанящий по стеклу. В комнате — тишина, нарушаемая только дыханием. — Я знаю, что ты все еще работаешь на них, — говорит Брайан. — Я знаю, что ты не можешь просто уйти. Но я готов ждать. Маккайя молчит. Долго. Потом поворачивается к нему, встречая взгляд. — Я не уйду, — говорит он. — Я останусь. Я буду с тобой. И я найду способ выбраться. Или умру, пытаясь. Брайан смеется — тихо, устало, счастливо. — Это лучшее признание, которое я слышал. — Потому что это правда, — отвечает Маккайя. — Единственная, которая у меня есть. Он целует Брайана в висок, зарываясь пальцами в его волосы. — Спи, — шепчет он. — Я здесь. И Брайан закрывает глаза, зная, что Маккайя — враг. Но веря, что Йеджун — его.