Война Королевств

      Они приближались.       Ждать оставалось недолго — он это знал. Скоро они выйдут из теней, точно Иные из легенд, и потащат его на свет. Богомерзкие призраки, что найдут его в тёмной яме, куда он был брошен, и поволокут в другой ад. На этот раз — ад его собственного изготовления.       Он огляделся по сторонам — как делал уже сотни раз. Его оставили в темноте, не дав ни еды, ни питья, если не считать того, что приносил Варис во время редких визитов. Не было никого, кто скрасил бы долгие часы одиночества. Только пытка тьмой и угрызения собственной совести.       Как я мог быть таким глупцом? Все знаки были налицо. Стоило мне отказать Мизинцу, когда тот предложил поддержку, чтобы возвести меня в регенты, — надо было сразу догадаться, что он переметнётся к тому, кто даст ему больше власти. Ланнистеры всегда платят свои долги. Мизинец даже сам сказал, что доверять ему — ошибка, и всё равно я поверил его обещанию, слепо продолжая играть в игру, в которой недостало ума победить. И вот расплата — жизнь, которую я знал, кончена.       Эддард нисколько этим не тяготился — напротив, почитал свою жизнь малой ценой. То, что я сделал, было единственным честным поступком. Старая Нэн говаривала: хорошие люди стараются, и даже когда у них не получается, само усилие должно быть достаточной наградой.       Эх, Нэн, если бы это было так. Сама Серсея стояла перед ним в богороще и произнесла пророческие слова: «Когда играешь в игру престолов — побеждаешь или умираешь, середины нет».       По правде говоря, Эддард был готов умереть. Его растили воином, и с юных лет он принял, что смерть может настичь его в любой момент. Как настигла отца, Брандона и Лианну. Смерть приходит за всеми нами. Зима Близко.       Трудно было примириться с тем, что он потерпел неудачу — и эта неудача означала, что противоестественный отпрыск Серсеи Ланнистер и её брата Цареубийцы занял Железный Трон. Боги, Роберт, я подвёл тебя. Ты вложил мне в руки Семь Королевств, а я подвёл тебя самым жалким образом.       Эддард закрыл глаза, словно достаточно сильное сосредоточение могло прогнать прочь мысли. Разумеется, ясно мыслить в его положении было трудно. Желудок ныл от постоянного голода. Горло саднило от безводья. Нога пульсировала болью — там, куда клинок ланнистерского стражника угодил во время короткой стычки у борделя Мизинца. Великий мейстер Пицель сказал, что он полностью восстановится, но то было до того, как его схватили и приковали к стене грязной камеры в недрах Красного Замка.       Тем не менее, взвесив всё, Эддард решил, что нога, голод и жажда — наименьшие из его бед. Варис сказал ему, что жизнь его уже не его. Нельзя войти в тронный зал, подступить к королю и перед всем двором объявить его рождение незаконным, а затем, потерпев поражение, уйти так же нагло, как пришёл. Варис дал ясно понять: Джоффри хочет его головы. Учитывая альтернативу, Эддард был рад её отдать.       Санса.       Одно это слово не дало лорду Винтерфелла с порога отвергнуть Вариса, явившегося с предложением королевы. Большего и не требовалось. Пусть неудавшийся переворот влечёт неизбежные последствия для него самого, но Иные заберут его раньше, чем он допустит, чтобы его поступки осудили дочь.       Эддард некогда спрашивал себя, что ему дороже — семья или честь. Теперь он знал ответ. Предложение, сделанное королевой и доставленное угодливым евнухом, было простым: встать перед всем королевством и объявить, что обвинения в отношении рождения Джоффри — лишь ложь, уловка для захвата власти. Признать, что я предал друга детства? Вымолить прощение у неестественного отпрыска Серсеи и Джейми — и в награду получить право принять чёрное. Откажешься — сир Илин Пейн свершит королевское правосудие.       Поначалу он лишь усмехнулся. Запятнать честь ради лжи? Доживать в позоре на Стене в обмен на жизнь? Казалось невероятным: Ланнистеры так хорошо разобрались в нём, когда прокладывали себе путь к трону, — и так полностью просчитались теперь. Честь или жизнь? Лучше смерть.       Но тут Варис мрачно усмехнулся и назвал имя Сансы. Он не угрожал — нужды в том не было. Она не должна платить за мои ошибки, мои просчёты. Она невинна. Я обязан защитить её — Боги помогите мне, я провалил почти всякий долг, какой только на меня возлагали, но здесь я не дам слабины. Не теперь.       В несколько ударов сердца он отказался от чести и принял предложение королевы — получив заверение, что Санса будет в безопасности. Эддард Старк, лорд Винтерфелла и Хранитель Севера, пожертвовал единственным, что определяло его.       Нет, меня определяет не честь — мои дети. Быть может, семья Кейтилин была права с самого начала. Семья, Долг, Честь. Не зря Талли избрали именно эти слова — и именно в таком порядке. Семья прежде всего.       Он спрашивал Вариса о другой своей дочери — Арье, — но так называемый мастер над шептунами ничего о ней не знал. Даст Бог, она покинула столицу и держит путь домой. Ведь какой смысл держать её в плену и молчать об этом?       Эддард откинулся спиной к стене, почувствовав, как холод пронизывает сырую одежду. Он был в мире со своим выбором и понимал: впереди — смутные времена. Королевства вот-вот вспыхнут войной. Варис сказал, что его сын Робб движется на юг, ведя за собой всё северное войско. Эддард решил, что тот намеревается соединиться с армией Хостера Талли, деда Робба, и войсками Долины — теми, что прислала сестра Кейтилин Лиза от имени своего сына Роберта Аррена.       На Ланнистеров двинутся объединённые силы трёх королевств. И это лишь начало. Станнис Баратеон, брат короля Роберта и законный наследник, без сомнения, созовёт знамёна Штормовых Земель. Станнис — испытанный полководец, и не раз доказывал: недооценить его — смертельная ошибка.       Младший брат Роберта Ренли бежал в Простор и без сомнения заручится поддержкой Мейса Тирелла, Хранителя Юга. Эддард помнил, что Ренли и Лорас, младший сын Мейса, — близкие друзья. Ренли покинул столицу почти сразу после смерти Роберта и бежал туда, где, по всей видимости, знал, что будет в безопасности.       Любопытно, что Ренли бежал прочь от Станниса, а не к нему. Эддард знал: братья ненавидят друг друга и похожи как огонь и лёд, — и всё равно непонятно, зачем Ренли бежал прочь от родных земель. Если только... да... если только он не намерен поднять Простор в поддержку Станниса...       В любом случае у Ланнистеров не было союзников нигде. Оставались лишь Дорн и Железные Острова — и у обоих были особые причины ненавидеть Ланнистеров. Эддард не видел никаких оснований, по которым они отложили бы эту вражду ради союза с ними; даже если бы они и захотели, им всё равно пришлось бы столкнуться с подавляющей военной силой. Нет, Ланнистеры стоят в одиночестве. Джоффри, может, и занимает трон сейчас, но я сомневаюсь, что он удержит его долго.       Эта мысль и уверенность в безопасности Сансы принесли Эддарду покой, пока он не погрузился в сон.       Он проснулся от звука ключей в замке двери камеры. Тяжёлая деревянная дверь распахнулась, и свет нескольких факелов ослепил его. Эддард отвернул лицо, когда его схватили с обеих сторон. Цепи отстегнули от стены, и его поволокли из камеры в коридор.       Свет слепил, и Эддард едва различал очертания людей, что тащили и несли его к верхним уровням чёрных камер. Он смутно помнил этот путь — тот, по которому его когда-то спустили сюда в начале заключения, — и, кажется, они двигались к поверхности. Что-то не так. Серсея должна была прийти ко мне в камеру, чтобы выслушать, как я клянусь соблюдать их соглашение.       Он попытался заговорить, но горло было слишком сухим, чтобы выдавить хоть слово. Он попытался вырваться, но рукам не хватало сил даже на видимость сопротивления. Он едва мог поднять голову, безвольно поникшую на грудь.       Они достигли подножия крутой лестницы. Стражники, не задержавшись ни на миг, начали подъём. Двигались они слишком быстро: Эддард спотыкался и падал, коленями ударяясь о края ступеней, пока его тащили всё выше и выше. Нога полыхала болью, и он стискивал зубы, чтобы не закричать, — хотя в его незавидном состоянии это было бы и невозможно.       Вот уж раскаявшийся узник. Джоффри рассчитывает, что я буду молить о прощении за измену, а я не способен выдавить ни слова и не в силах стоять на собственных ногах.       Эддард решил, что всё это — часть замысла королевы Серсеи. Фарс притворщиков, призванный унизить его как можно сильнее. Вот он — герой восстания, великий, благородный Эддард Старк — обратившийся в жалкую развалину, способную лишь бормотать о разбитых честолюбивых планах. Да здравствует король Джоффри!       Наконец они добрались до вершины лестницы и прошли через открытый дверной проём. Его спутники внесли его в небольшую комнату на первом уровне тюрьмы. Эддард вспомнил: именно здесь тюремщики заковали его в кандалы. Он поднял голову и огляделся. Кажется, здесь никого не было, кроме двух людей, что вытащили его из камеры. Стражник справа вдруг разжал хватку, и, лишившись опоры, Эддард осел на пол. Он сделал несколько глубоких вдохов и поднял взгляд.       Человек, отпустивший его, стоял у деревянной двери — по всей видимости, единственного выхода из комнаты, если не считать лестницы, по которой они только что поднялись. Приоткрыв её, он воровато смотрел в обе стороны, явно стараясь остаться незамеченным. Эддард попытался заговорить, но стражник слева тут же оборвал его.       — Тихо, милорд, ни слова. Лучше помолчите, ясно?       Эддарду это было непонятно. Что давало его молчание? Он — осуждённый изменник, приговорённый к смерти. Какой вред от того, что он скажет слово? Он принял условия королевы. Уж Серсея-то должна была желать, чтобы он был как можно громче, коль скоро согласился отречься от обвинений в адрес её сына, — лишь бы говорил нужные вещи.       Внезапно человек у двери обернулся к ним. — Всё, уходим, живо, нахрен.       В то же мгновение он оказался рядом с Эддардом. Оба человека подхватили его и вынесли в очередной коридор. Пройдя через узкий тёмный переход, они оказались во дворе. Эддард, хотя свет всё ещё слепил ему глаза, вдруг осознал кое-что.       Ещё темно. Меня перемещают под покровом ночи. Но зачем? Неужели Серсея подозревает, что в замке есть верные мне люди, готовые вернуть своего лорда? Нет, это бессмысленно. Варис сказал, что его личная стража была уничтожена в ходе чистки Серсеи. Возможно, кто-то из отставших и избежал ловушки Ланнистеров, но вряд ли они представляют реальную угрозу. К тому же — если так, почему охрана не усилена, а меня тащат, точно вора в ночи?       К тому времени они пересекли двор и вошли во второй, меньший покой. На этот раз оба человека опустили его на пол. Как только нога коснулась земли, его пронзила острая боль, и он сквозь зубы зашипел.       — Мать твою, хватит! — Эддард поднял взгляд и из последних сил выдавил слова. — Куда..... мы идём?       — Извиняйте, господин, объяснять мне не платят.       Платят?       Оба человека стояли посреди комнаты и открывали крышку большого деревянного ящика. У Эддарда отвисла челюсть. Что во имя Старых Богов они намерены со мной сделать? Люди вернулись к нему, и когда схватили за руки, он начал сопротивляться из последних сил. Через несколько мгновений один из спутников прекратил попытки затолкать его в ящик.       — Да нахрен.       Эддард ощутил резкий удар в затылок — пол стремительно бросился ему навстречу. Тьма начала поглощать его, но прежде чем он потерял сознание, до него донёсся смешок и приглушённый шёпот.       — Хм, может, надо было сразу так и сделать...