Война Королевств

      Наконец-то Семь Королевств мои!       Серсея стояла на балконе своих покоев, глядя на Черноводный Залив в ожидании рассвета. В отличие от остального Красного Замка, убранного согласно вкусу Роберта — или тому, что этот пьяный болван считал вкусом, — её покои были обустроены по её собственному желанию.       Мебель была изготовлена из чистого золота, добытого и привезённого с Утёса Кастерли. Гобелены искусной работы изображали исторические сцены, которые Серсея особенно любила: то, как Ланн Умный хитростью вынудил Кастерли отдать свой родовой замок; Висенью верхом на драконе Вхагаре, летящую к вершине Гнезда и покоряющую Долину Аррен; и наконец — её любимое — уничтожение домов Рейн и Тарбек, свершённое по воле отца Серсеи, Тайвина Ланнистера, — первый шаг на долгом пути, который привёл дом Ланнистеров к положению одного из самых могущественных домов в королевстве.       Главной отличительной чертой были обилие красного — цвета дома Серсеи — и повсюду изображения льва, фамильного знака её семьи. Роберту нравилось украшать Красный Замок неприличным количеством золота и чёрного вкупе с бесчисленными мотивами оленя. Когда Восстание завершилось, в убранстве Красного Замка преобладали драконы — а это было то, чего Роберт никогда не мог терпеть изо дня в день. Они служили болезненным напоминанием о том, что он выиграл войну и всё же в каком-то смысле потерял всё, что делало победу стоящей.       Не верится, что он мёртв.       Серсея не испытывала ни малейшего раскаяния по поводу недавно скончавшегося мужа. За почти двадцать лет брака она желала ему смерти сотни раз. И всё же он был такой неотъемлемой частью её мира, таким человеком больше жизни, что Серсея невольно ощущала лёгкое беспокойство от его ухода.       Беспокойство — и никогда прежде такой жажды жизни! О, как я ждала этого дня. Почти двадцать потраченных впустую лет! Кланяться и притворяться преданной этому пьяному скоту, пока он разбазаривал с таким трудом завоёванную власть. Смотреть, как он громоздил одну глупость на другую. Хуже того — он обращался со мной, дочерью дома Ланнистеров, с нескрываемым презрением и пренебрежением, вынуждая терпеть унижение за унижением, пока сам валялся с бесчисленными шлюхами. Другая бы сломалась, но только не я.       Нет, я — Львица Утёса, и мне всё нипочём.       Серсея сочла бы свой брак полнейшей тратой, если бы не то, что он сделал её королевой и позволил воспитать троих детей наследниками королевства.       Её детей, но не Роберта. Серсея никогда бы не унизилась до того, чтобы растить отпрысков своего жалкого мужа. Нет, эта честь принадлежала другому — её брату-близнецу Джейме. Что бы она ни вытерпела, Серсея могла утешаться тем, что Мирцелла, Джоффри и Тонмен — плод истинной любви, затмевавшей всё, на что Роберт был когда-либо способен. Дети Серсеи были доказательством её любви к человеку, с которым она делила утробу.       Правда, он, похоже, не ценит этого, — с горечью подумала Серсея. Джейме всегда больше занимало само действо, порождающее детей, нежели дети как таковые. Он, конечно, притворялся, что делает это ради малышей, — якобы выдать отцовские чувства значило бы подвергнуть их смертельной опасности.       В глубине души Серсея подозревала, что знает правду. Джейме заботился только о ней, но не о детях, рождённых их любовью. По правде говоря, он был слишком эгоистичен и беспечен, чтобы думать о ком-то ещё.       Серсея позволила себе слабую улыбку. Кроме меня — меня он любил превыше всего.       Обычно эта мысль наполняла её теплом. Теперь она лишь злила.       Он бросил меня. Нелепо схватился с людьми Неда Старка и бежал из столицы, страшась гнева Роберта. Бросил женщину, которую якобы любил, и удрал к отцу поджав хвост, оставив меня в окружении врагов.       Серсея скривилась при воспоминании. Неважно. Я разбила их всех! Сначала Роберта — сражённого хмельным вином и собственной глупостью. Затем Неда Старка, который доказал, что честь — ничто перед умом и решительностью. Даже Ренли, этот так называемый защитник народа, бежал из города, лишь бы не встретиться со мной лицом к лицу. Олень и волк — сильные и хитрые твари, не спорю, но их сила — ничто перед мощью льва. Они недооценили меня, потому что я женщина. Ах, какие же дураки эти мужчины.       Она смотрела с балкона на залив, продолжая ждать первых проблесков рассвета. Улыбка её стала шире, пока она обдумывала события последних дней.       Внезапная смерть Роберта застала её врагов врасплох. Королевский двор погрузился в хаос — и в образовавшуюся пустоту Серсея вошла стремительно и решительно. Бесстрашная и неустрашимая, она переиграла противников, в короткий срок заручившись поддержкой городской стражи и ключевых членов Малого Совета. Она возвела Джоффри на законный трон и тем самым вынудила Неда Старка обнаружить своё предательство. Велев арестовать лорда Старка и бросить его в камеру, она обратилась против его домашних — и разгромила оппозицию прежде, чем та успела понять, что произошло в Красном Замке.       Это было почти слишком легко. В этом мире достаточно иметь нужную долю ума и смелости. Нед Старк даже оказал мне любезность — объявил себя моим врагом ещё до смерти Роберта. Неужели он правда думал, что я убегу и спрячусь? Нет, львица сражается за своих детёнышей и рвёт врагов на куски!       Казалось, сама Королевская Гавань содрогнулась от стремительности и напора последних дней. Какое-то время на улицах царила паника, королевский двор был парализован нерешительностью — что обычно и происходит, когда правитель умирает неожиданно. Даже наступил краткий миг, когда город балансировал на краю хаоса. Но и здесь Серсея явила свою силу: удержала трон во имя сына и навела порядок в столице. Я — живое воплощение Утёса Кастерли: незыблемая и несокрушимая.       Конечно, нашлись на совете и те, кто усомнился в мудрости её действий. Великий мейстер Пицель бесконечно бубнил о необходимости осторожности — об угрозах, исходящих от армий Севера. Варис предупреждал, что Гнездо и Речные Земли могут примкнуть к Старкам, если поднимут знамёна мятежа, и что малейший просчёт способен ввергнуть всё королевство в войну.       До сих пор они сомневаются во мне. Все они — хныкающие трусы и дураки. Лишь у меня есть ум и дальновидность, чтобы делать то, что необходимо.       Сегодня её победа станет полной. Нед Старк уже принял её условия. Как только он признается в государственной измене перед народом и попросит прощения — всё будет кончено. Серсея велела сыну проявить милосердие и позволить этому человеку дожить жалкий остаток своих дней на Стене — вместе с братом и сыном-бастардом.       Перед лицом признания в измене Старки — честные дураки, каковыми и были, — не смогут не отступить и снова принести клятву верности Железному Трону.       А если чести недостаточно, чтобы удержать их руку, всегда есть маленькая деталь: у меня в заложницах простушка Санса. На её жизнь они не посмеют покуситься.       Без поддержки Севера Речные Земли не смогут устоять перед ланнистерскими армиями, уже выстроившимися против них. Риверран, столица Речных Земель, уже осаждён и скорее всего падёт. Что до Гнезда — ну, Лиза Аррен была женщиной со слабой волей, вряд ли способной на какие-либо военные действия. Нет, она схоронится в своём высоком замке — откуда её разве что дракон и выкурит.       Расправившись с этими силами, Серсея сможет обратить внимание на братьев Роберта. Что ж, Станнис и Ренли — невелика угроза. Придётся обдумать, как лучше с ними разобраться, когда Север будет усмирён, — быть может, даже занятно поискать способ стравить братьев друг с другом. Пусть тратят силы в междоусобице, а потом уничтожить победителя.       Серсея тихо рассмеялась. Боги, как же всё просто! Годами люди осыпали похвалами её отца за политическую прозорливость, тогда как на самом деле нужны лишь немного здравого смысла и смелость быть решительной. Я буду управлять Семью Королевствами одной только силой воли — и тогда пусть восхваляют меня, а не отца!       Конечно, поразмыслила она, не всё прошло точно по плану. Вторая дочь Старков, Арья, исчезла бесследно. Маленькая сука, натравившая своего волка на Джоффри. Серсея с удовольствием велела бы выпороть девчонку за дерзость. Жаль, что никто не смог её найти. К этому времени она, должно быть, мертва — скорее всего убита, когда громили домашних Старков, вероятно по ошибке кем-то из моих людей, а тело спрятали, чтобы я не узнала о промахе.       Другой болезненной точкой был Барристан Селми и реакция на его отставку. Когда Джоффри сказал матери, что намерен уволить рыцаря и заменить его Псом в качестве награды, Серсея одобрила это решение. Пёс был поклявшимся щитом Джоффри, а при опасностях, подстерегавших на каждом шагу, ему нужны были сильные люди для защиты. А не дряхлый старик, давно переживший лучшие годы.       Чего Серсея — и никто другой — не могла предвидеть, так это реакции Селми. Когда его уволили, убрали из Королевской Гвардии, которой он служил большую часть жизни, старик обнажил меч и встал против всего двора. Обычно подобное завершилось бы в мгновение ока — обнажить клинок перед королём означало смерть, — но никто не двинулся с места. Такова была сила чар, которые наводила репутация Селми: ни один вооружённый человек в тронном зале не пожелал поднять на него руку.       Бесполезные трусы. Дайте мне меч — и я бы сама его зарубила!       Хуже того — сир Барристан попросту оскорбил короля, бросил меч на пол и зашагал прочь, и снова никто не шевельнулся, чтобы остановить его. Взгляд, полный презрения к Джоффри, говорил о многом. Серсея прекрасно понимала, что эта история уже гуляет по всему городу. Селми всегда был любим простым людом, и байка о том, как он встал против юного короля и не дрогнул, окружённый целой маленькой армией, которая слишком боялась к нему приблизиться, наверняка пересказывается в каждой таверне столицы. Сомнений нет — с каждым пересказом история будет обрастать всё новыми красками. Дайте время — и в ней появятся ещё драконы и Иные. Какие же дураки эти люди.       Это было досадно, но в общей картине — сущие мелочи. Серсея победила. С рассветом она спустится в чёрные камеры и согласует условия сделки с Недом Старком. Она хотела смотреть ему в глаза, когда он склонит голову и примет поражение. Это не так сладко, как если бы удалось унизить Роберта, — но что-то в этом роде.       Её размышления и мечты прервал громкий стук в дверь покоев.       — Ваша Милость! — Даже сквозь дверь она узнала скрипучий голос сира Мерина Транта, одного из рыцарей Королевской Гвардии Джоффри.       Серсея обернулась на голос. — Войди.       Сир Мерин распахнул дверь её покоев и вошёл. На нём были эмалированные доспехи Королевской Гвардии, белый плащ развевался за спиной, пока он целеустремлённо шагал к королеве. Он остановился на коротком, но почтительном расстоянии от неё.       — Ваша Милость, я получил весть от лорда Слинта: вас просят явиться в чёрные камеры.       Серсея прищурилась. — Вот как, сир? Довольно самонадеянно со стороны лорда Слинта — требовать моего присутствия где бы то ни было.       Кем себя возомнил этот выскочка-мужик? Боги мне в помощь, стоит облагодетельствовать таких людишек самой малостью, как у них в голове рождается дурацкая мысль, что они тебе ровня.       Сир Мерин, явно осознав, как была воспринята весть, торопливо бросился объяснять: — Нет, Ваша Милость, дело в узнике... есть проблема.       — Узник?       Это был вопрос, хотя Серсея мгновенно догадалась, кого имеют в виду Трант и Слинт. Она всё же дождалась, пока рыцарь договорит.       — Да, Ваша Милость, лорд Старк... Я толком не знаю, в чём проблема, но лорд Слинт очень встревожен...       Не дождавшись конца, Серсея уже шла. Она отстранила сира Мерина и вышла из покоев, направившись в темницу с максимальной быстротой. Шла настолько стремительно, насколько позволяло достоинство. Незачем любопытным глазам видеть, как я несусь по Красному Замку подобно испуганной девице. Я — королева.       Серсея могла думать лишь об одной проблеме, связанной со Старком. Он мёртв. Должно быть, мёртв. Вероятно, от раны на ноге. Семь преисподних! Нужно было велеть Пицелю перевязать ему проклятую ногу и сказать Слинту, чтобы как следует кормили и поили. Дураки, я не могу думать обо всём сразу! У меня на попечении Семь Королевств!       Серсея шла через Красный Замок — сир Мерин и несколько ланнистерских гвардейцев тянулись за ней следом. Проходя по коридорам замка, она увидела сквозь открытые окна восходящее солнце. Сегодня должен был быть день её триумфа. Вместо этого разразилась катастрофа. Она обдумывала последствия такого поворота событий.       Если Старк мёртв, всё меняется. У Севера не останется выбора — только поднять мятеж. Одним ударом я могла потерять почти половину королевства!       Серсея достигла входа в чёрные камеры. Солдаты в плащах городской стражи и дома Ланнистеров несли патруль. Помимо них, какая-то группа, судя по всему, проводила обыск.       Что они воображают, будто ищут? Труп потеряли?       Среди стражников стоял лорд Янос Слинт, начальник городской стражи. Он отдавал распоряжения солдатам, и на его одутловатом лице смешались глубокое замешательство, тревога и злость. Заметив появление королевы, он торопливо отвесил низкий поклон.       — Ваша Милость! Благодарю вас, что пришли...       Королева перебила его: — Ну, милорд? В чём проблема?       Лицо Слинта покраснело сильнее обычного. — Ну, миледи... то есть Ваша Милость... я с сожалением должен сообщить вам... что, эм... то есть...       У Серсеи не было времени на это. — Довольно мямлить, дурак, говори же!       Глаза лорда широко раскрылись. — Ну, Ваша Милость, дело в узнике, в лорде Старке.       Серсея кипела. — Да, и что с ним?       По лицу Слинта пробежало выражение обречённости. — Ну, он пропал, Ваша Милость.       Какая странно деликатная формулировка. Она глубоко вздохнула. — Вы имеете в виду, что он умер?       Слинт дважды моргнул. — Нет, Ваша Милость, он не мёртв, во всяком случае, я так не думаю. Он пропал.       Она уставилась на него с недоверием. — Объясните, быстро.       Командир городской стражи выпрямился и, глядя куда-то мимо королевы, быстро проговорил: — Дело обстоит так, Ваша Милость. Я послал нескольких своих людей сюда — подготовить всё к вашему визиту. Только когда они прибыли, никого не оказалось; а спустившись на уровень камер, они обнаружили, что лорда Старка там нет.       — Он сбежал? — Это едва казалось возможным: человек был искалечен и никак не мог бы пройти мимо стражи, которая должна была здесь находиться.       — Возможно, Ваша Милость, однако дверь камеры была открыта снаружи — ключ всё ещё торчал в замке.       Ярость вскипела в ней. Предательство! Кто-то спустился сюда и освободил Старка. Её день триумфа был украден каким-то злодеем.       О, кто-то заплатит за это — о да, заплатит.       — Где лорд Варис? — Хоть раз от этого скопца-неблагодарника будет хоть какая-то польза.       Слинт съёжился перед гневом королевы. — Он в камере, Ваша Милость, расследует, говорит.       Серсея прошла мимо и спустилась на нижние уровни. Сходя вниз, она чувствовала за спиной присутствие сира Мерина — упрямо державшегося рядом и благоразумно молчавшего. О чём я думала, оставив этого дурака Слинта начальником городской стражи. Этот человек не смог бы организовать молебен в септе.       Она следовала за стражниками и факелами к камере, в которой ещё недавно содержался Нед Старк. Внутри стражники обыскивали камеру дюйм за дюймом, изучая всё подряд — даже осматривая цепи, по-прежнему прикреплённые к стене.       Лорд Варис, мастер над шептунами, стоял в стороне. Как обычно, на нём были богато украшенные шёлковые одеяния. Руки сложены перед собой и спрятаны глубоко в рукавах. Он оглядывал камеру с видом отстранённого любопытства. Увидев, как королева входит в камеру, он поклонился низко — ещё ниже, чем лорд Слинт.       — Ваша Милость, — произнёс он голосом мягким и обволакивающим, словно стремясь утешить её одним лишь своим тоном, — полагаю, лорд Слинт уже поведал вам об этих загадочных событиях?       Серсея дала волю гневу: — Загадочных?! Осуждённый изменник сбежал из чёрных камер под вашим надзором, а «загадочных» — лучшее слово, которое вы можете подобрать?       — Ваша Милость несправедливы ко мне, — лицо Вариса приняло страдальческое выражение. — Весьма несправедливы. У меня нет здесь никаких полномочий. За то, что происходит в чёрных камерах, должны отвечать лорд Слинт или сир Иллин как королевский судья.       — Игра слов, милорд! Вы — мастер над шептунами, и у вас должны быть ответы! Если этот дурак думает, что, перекладывая вину на других, утихомирит мой гнев, его ждёт горькое разочарование!       Варис лишь переждал её гнев. Он любезно склонил голову. — Всё, что я могу сказать на данный момент, Ваша Милость, — это то, что кто-то, по всей видимости, освободил лорда Старка из камеры.       Это мог бы сказать мне и ребёнок. — Быть может, вы ещё скажете мне, что солнце встаёт на востоке? Мне и так было очевидно, что Нед Старк не там, где ему положено быть. Вся ваша мудрость сводится к этому?       Варис тонко улыбнулся её сарказму. — Отнюдь, Ваша Милость. Помимо очевидного отсутствия лорда Старка, добавлю: камера была открыта снаружи, что говорит о чьей-то помощи. Это подтверждается следами скольжения и кровью на ступенях, ведущих от камеры. Кровь на полу чёрных камер — явление, разумеется, не редкое, однако эта выглядит относительно свежей. Вероятно, из раны на ноге лорда Старка.       Серсея с трудом удерживала гнев в узде. — Где стражники, несшие дежурство этой ночью? Почему они не предотвратили это? Они наверняка что-то видели или слышали.       Лицо Вариса стало совершенно непроницаемым. — К сожалению, Ваша Милость, никто из стражников не найден.       Серсея не верила своим ушам. — Сколько стражников должно было быть здесь внизу? Слинт, подойдите!       Лорд Слинт, очевидно таившийся снаружи — в пределах слышимости, но вне поля зрения, — торопливо вошёл. Он встал навытяжку и отчитался: — Ваша Милость, этой ночью во внутренних камерах должно было нести службу около двенадцати стражников. Как докладывает лорд Варис, никто из них не найден.       Серсея несколько мгновений смотрела на Слинта. Невероятно! Переманить больше десяти человек и вывести узника из Красного Замка? Сердце у неё похолодело. Для этого нужен был смельчак со склонностью к планированию и командой людей для исполнения. Одному человеку такое было не под силу.       Её осенила мысль. Она обратилась к обоим. — Дочь Старка, Санса, — она в безопасности?       Тут Слинт, похоже, обрёл привычную самоуверенность. — Я уже направил дополнительных стражников к её покоям. — Он угодливо добавил: — Если Ваша Милость пожелает, могу послать ещё?       — Не нужно.       Королева обернулась и увидела, как в камеру входит Сандор Клиган — в полном доспехе, с обнажённым мечом.       — Старковская девчонка тоже пропала, — его твёрдый, горький голос гулко разнёсся в тесном пространстве.       Серсею словно придавило, когда до неё дошло, что означают эти события.       Потерять Неда Старка было достаточно плохо, но лишиться ещё и Сансы — настоящая катастрофа. Все козыри разом исчезли. Хуже того, произошедшее выставляло её дурой — а этого нельзя было допустить. Правители, выглядящие дураками, редко долго удерживали власть.       — Я хочу, чтобы стражу удвоили — и в Красном Замке, и у всех городских ворот.       Варис заговорил мягко, словно смягчая критику: — Ах, миледи, вы уже удвоили стражу, когда умер король Роберт.       Дураки, неужели я должна делать всё сама! — Тогда удвойте ещё раз, прочешите замок и город. Я хочу, чтобы Старков нашли! Немедленно!       Лорд Слинт бросился выполнять приказ — он практически выбежал из камеры наверх, чтобы исполнить волю королевы. Серсея посмотрела на цепи на стене, которые ещё недавно удерживали её добычу.       Быть может, ты и выиграл этот раунд в Игре Престолов, Старк, — но теперь мой ход.