Война Королевств

      Вид на реку, стремительно несущуюся за окном, завораживал взгляд. Вода обладала какой-то гипнотической властью. На протяжении нескольких последних недель Маргери проводила за её созерцанием немало времени — по утрам и вечерам, в единственные часы, когда она была по-настоящему одна. Неспешное течение успокаивало её, даруя силы на предстоящий день или смывая тяжесть дня прожитого.       В Хайгардене всё было иначе — жизнь там казалась куда проще. Ежедневные заботы сводились к выбору наряда и стремлению угодить требованиям семьи, а в особенности — отца.       Теперь жизнь стала... сложнее.       — Ваша Милость?       Голос — негромкий, мягкий — вырвал Маргери из задумчивости и вернул её внимание туда, где оно и должно было находиться.       — Прости, Мира, — сказала она, обращаясь к служанке и не отрываясь от окна. — Я была мыслями в другом месте.       — Это было заметно, Ваша Милость.       Вот тут Маргери и обернулась — отвела взгляд от реки и посмотрела на свою старшую служанку. Мира Форрестер стояла перед королевой, сложив руки перед собой. Голова её была склонена, однако Маргери заметила, как уголки губ девушки чуть дрогнули в улыбке.       — Смелая нынче с утра, не правда ли, Мира? — произнесла Маргери с лукавством, скрестив руки и приподняв бровь. — Мало уделяю тебе внимания?       Девушка присела в преувеличенно-торжественном реверансе. — Что ж, никто не совершенен, Ваша Милость.       Маргери улыбнулась и с притворной торжественностью склонила голову. — Ну и ладно. — Она повернулась к девушке лицом. — Что тебе нужно?       Та выпрямилась из реверанса. — Я спрашивала, что вы хотели бы надеть сегодня, Ваша Милость.       Старшая женщина взглядом указала на свою шёлковую сорочку. — А этого недостаточно?       Мира с трудом сдержала смех. — Полагаю, принято носить чуть больше одежды, Ваша Милость.       Лицо Маргери приняло выражение притворного возмущения. — В самом деле? Ты так думаешь? — Она тихонько поцокала языком. — Что за варвары эти северяне и речники.       Служанка кивнула. — Совершенно верно, Ваша Милость, и мне это известно лучше, чем кому-либо. Но как бы то ни было, королева обязана быть облачена подобающим образом.       — Ах! Но разве не я, как королева, могу носить всё, что мне заблагорассудится?       — Это ваша привилегия, Ваша Милость. — Мира сделала вид, будто собирается отойти, но вдруг обернулась. — Однако одна очень мудрая женщина однажды сказала мне, что долг благородной дамы — выглядеть наилучшим образом и подавать всем остальным пример, к которому стоит стремиться.       Маргери широко улыбнулась и тихонько рассмеялась. — Ну и ну, Мира. Ты меня перехитрила.       Девушка снова присела в реверансе. — Если Вашей Милости угодно так считать.       — Именно так. Хотя иные могли бы счесть это нечестным приёмом: ты обратила против меня мои собственные слова.       Мира невинно улыбнулась. — Мы пользуемся теми оружиями, что есть в нашем распоряжении, Ваша Милость.       Маргери рассмеялась в голос. — Теперь ты цитируешь мою бабушку.       — Уж если цитировать кого-то, Ваша Милость, — отозвалась Мира, склонив голову, и в глазах её сверкнули лукавые искры, — то лучших.       Маргери подняла руку, признавая поражение. — Довольно, Мира, я сдаюсь. Покажи, что ты подобрала для меня на сегодня.       Служанка указала на несколько платьев, которые заранее приготовила в качестве возможных вариантов для королевы. Если госпожа не давала прямых указаний относительно предпочтительного выбора, это входило в число многочисленных обязанностей Миры — готовить наряды каждое утро, прежде чем королева поднималась с постели. Хотя обязанность эта была весьма обременительной, девушка не воспринимала её как повинность — скорее как знак доверия её леди, которая была готова следовать её советам в столь важных делах. Это позволяло Маргери сосредоточиться на других, куда более значительных заботах.       А список этих забот был поистине бесконечен.       — Как вы и велели, Ваша Милость, мы убрали из вашего гардероба всё красное и золотое — до тех пор, пока война не завершится. — Мира обвела рукой разложенные наряды. — Я отложила серебристо-зелёное платье, которое, на мой взгляд, подойдёт для встречи с делегацией дома Блэквудов сегодня после полудня. А ещё серебристо-синее — оно будет в самый раз для ужина с лордом Эдмаром и матерью короля сегодня вечером.       Маргери потянулась и провела пальцами по ткани серебристо-зелёного платья. Она была довольна тем, что её указания были исполнены. Замужество с королём наделало немало шуму как среди высоких лордов, так и среди простого люда Речных Земель. Похоже, многие были недовольны тем, что их новый государь берёт в жёны южную леди.       Впрочем, северяне были бы недовольны, женись их лорд на ком угодно, кроме северянки. Пришлось ли Кейтилин Талли иметь дело с теми же пересудами и косыми взглядами, когда она стала леди Винтерфелла? Уверена, что пришлось.       Неприязнь она понимала — особенно со стороны высоких лордов. Робб Старк был благородных кровей, потомок королей и наследник Севера. При иных обстоятельствах немало лордов могли бы надеяться — нет, мечтать — породниться с могуществом Винтерфелла. Их лишили этой возможности поколение назад, когда лорд Эддард был вынужден взять в жёны леди Кейтилин ради союза, необходимого, чтобы свергнуть Безумного короля. Теперь они вновь оказались ни с чем. Более того, коль скоро лорд Винтерфелла стал ещё и королём Севера, ставки возросли многократно. Нет, Маргери прекрасно понимала гнев знаменосцев.       Разумеется, они удобно позабыли, что сами же давно считают леди Кейтилин северянкой. Теперь, когда всё прошлое предано забвению, они принимают её как свою.       Маргери была полна решимости добиться того же для себя. Мира снова и снова рассказывала ей о преданности и стойкости северных знаменосцев. О том, как всё население Севера — от оборванных членов горных кланов у самой Стены до высоких лордов в их суровых твердынях — было безгранично предано лорду Эддарду и его леди.       Ещё до того как стать королевой, Маргери неустанно трудилась над тем, чтобы укрепить не только свои отношения с Роббом, но и связи с жителями Риверрана и гостившими у них северянами. Она поощряла своих людей — как воинов, так и слуг — смешиваться с местными: вести торговлю, вступать в беседы. Отцовские воины упражнялись на тренировочном дворе бок о бок с людьми Молодого волка, закладывая ту боевую дружбу, которая пригодится им в грядущих сражениях.       Гарлан сыграл в этом особую роль. Её брат был умелым бойцом — иные сказали бы, что более чем умелым. Он немало времени провёл в беседах с рыцарями и воинами Севера и Речных Земель, делясь тактическими приёмами и боевыми построениями, отрабатывая с ними манёвры и упражнения. До того как уйти вместе с королём, брат успел немало сделать для укрепления дела Тиреллов. Свидетельство тому — его назначение в личную охрану короля.       Маргери ненадолго задумалась о брате. Где он сейчас? Здоров ли? В безопасности ли? В последнем письме с фронта Робб вскользь упомянул, что восхищён воинским искусством Гарлана, и отдал должное людям Простора за их храбрость и доблесть.       Скоро у Робба окажется больше людей, чем он сможет применить. Когда прибудет лорд Тарли, война на западе будет практически выиграна.       В отсутствие мужа Маргери не сидела сложа руки. Она усилила собственную кампанию по завоеванию расположения местного населения: выходила к простому люду, участвовала в бесхитростных разговорах, расспрашивала о мастерстве местных ремесленников. Её слуги уже снискали себе имя покупателей местного товара — и монету не жалели.       Кроме того, Маргери присутствовала на всех советах Риверрана в качестве супруги короля. Собрания проходили в главном зале замка каждый день в полдень. Маргери заседала в совете вместе с лордом Эдмаром Талли, леди Кейтилин и мейстером Лювином — как и подобает королеве.       Официально Риверраном по-прежнему правил лорд Хостер Талли, однако это положение дел едва ли могло продолжаться намного дольше. Мейстер Лювин сообщил, что старик стоит на пороге смерти и вряд ли переживёт ближайшие несколько дней.       Это опечалило молодую королеву: она прекрасно понимала, как дороги Старкам и Талли их близкие. Потерять деда в то время, когда братья в опасности, а сёстры и отец пропали без вести — это будет тяжело для Робба. Во имя семьи Маргери решила проводить рядом со стариком как можно больше времени. Она часами сидела у его постели, стараясь облегчить его страдания. Сказать, что усилия её увенчались успехом, было бы трудно: лорд Хостер пребывал в почти непрерывном бреду. Он обращался к людям, которых Маргери не знала, бормотал извинения и просьбы, обращённые к отсутствующим. И всё же она делала что могла: держала его за руку, отирала горячечный лоб и читала ему вслух книги из библиотеки Риверрана — лишь бы скоротать время между частыми визитами Эдмара и Кейтилин.       И здесь Маргери исполняла свой долг. Она много времени проводила рядом с новообретённой свекровью, став её неизменной спутницей и поверенной. Маргери внимала каждому слову леди Кейтилин, не отметая ничего как пустяк или вздор. Поначалу старшая женщина держалась настороженно — Маргери была уверена, что не раз ловила на себе оценивающий взгляд Кейтилин Старк, брошенный искоса. Не могу её винить: леди, очевидно, убеждена, что всё моё участие и внимательность — не более чем притворство.       Доля правды в этом была, готова была признать Маргери, — но лишь доля. Она прекрасно понимала: прочный брак с Роббом невозможен, если его семья не полюбит новую жену. Жизнь рядом с королём будет куда проще, если она заслужит расположение тех, кто ему дорог.       Расположение — и преданность.       Мысль отрезвляла: Маргери была совсем одна среди людей, которых не знала и не вполне понимала. Да, при ней была личная охрана, но об этом легко было забыть, памятуя, что люди Тиреллов были в явном меньшинстве рядом с речниками и северянами.       И всё же её положение было далеко не безнадёжным. Проведя в Риверране совсем немного времени, она быстро поняла: для всех, кто её окружает, преданность и любовь — превыше всего. Эддард Старк был любим своим народом, и эта преданность безоговорочно перешла к его юному сыну, который теперь бился за то, чтобы освободить их всех от власти Железного Трона.       Нет, не Трона, — поправила себя Маргери. — Лишь его нынешнего хозяина.       Мысли её, как это случалось нередко, обратились к тому, что будет после войны. Маргери знала: её муж не помышляет о Железном Троне. Он мечтал об одном — выиграть войну, добиться достойного мира и жить свою жизнь в Винтерфелле, правя так, как правил его отец и деды до него.       Увы, мой любимый, это уже невозможно.       Свекровь рассказывала Маргери, что Робб крайне неохотно принял корону и согласился быть провозглашённым королём Севера. Столь же болезненно воспринял он и то, что речные лорды нарекли его королём Трезубца — после того как он спас Риверран от войск Джейме Ланнистера.       Слава Робба растёт. Весть о том, как он перехитрил Тайвина Ланнистера и освободил замок предков своих родственников, разошлась по всему краю. И это не всё — теперь он одержал ещё одну победу при Окскроссе. Если он возьмёт Утёс Кастерли и выбьет лорда Тайвина из Харренхолла, то его легенда сложится сама собой. К тому же он красив и полон благородства — это задаст тон песням, которые сложат о нём барды.       Маргери улыбнулась своим мыслям. И он и правда очень красив. Вспомнилось недавнее — их брачная ночь. Она подавила невольную дрожь воспоминания. Пусть он и король холодного Севера, но в ту ночь не было ничего холодного.       Мысли вернулись в настоящее. Нет — если Робб одержит победу в ближайшие несколько месяцев, то в военном отношении добьётся всего, чего желал. Маргери знала: он мечтал бы замкнуться в Речных Землях и на Севере, создав независимое королевство в стороне от южных интриг, козней и подковёрной борьбы. Это желание разделяли многие из его командиров и знаменосцев: пусть юг пожирает себя в мелких войнах, а Север живёт своим умом.       Союз с домом Тиреллов делает это невозможным — Маргери это понимала.       Женившись на ней, Робб принял тот факт, что дом Тиреллов отныне часть его королевства. Мира не настанет, пока Ланнистеры не будут разгромлены окончательно. Король Севера теперь владел обширными землями Семи Королевств, но они располагались на противоположных концах Вестероса, разделённые огромными территориями, принадлежавшими враждебным силам. Создать единое государство можно было, лишь завоевав то, что лежит между ними. А значит, Западные Земли — по меньшей мере — должны были отойти к королевству Робба.       А захватив родовые владения Ланнистеров, бессмысленно было бы терпеть их короля в Королевской Гавани. Нет, ему тоже придётся уйти.       Кто тогда станет противостоять союзу Старков и Тиреллов? Гнездо и Дорн пока не проявляли никакого желания воевать. Остаются Станнис Баратеон. И Грейджои.       Грейджои.       Одна эта мысль гасила любое торжество, которое Маргери могла бы испытывать. Робба раздирало известие о том, что силы Грейджоев тревожат Север. Северная честь требовала немедленно возвращаться в Винтерфелл и расправиться с незваными гостями. Однако, к счастью, возобладал более трезвый совет — хотя это стоило Роббу немалых усилий: позволить другим сражаться вместо него. Тем не менее отражение набегов железнорождённых налётчиков было поручено бастарду Русе Болтона.       Зная, что я знаю о Русе Болтоне, могу лишь догадываться, каков его сын. Не завидую я тем из железнорождённых, кто неосмотрительно угодил в холодные объятия Севера. Недаром символ дома Болтонов — освежёванный человек.       Подавив очередную дрожь — на этот раз от омерзения, — Маргери обратилась к делам более насущным.       — Вот это, Мира, — сказала Маргери, указывая на зелёно-серебристое платье. Сегодня день, когда я напомню им всем, откуда их королева родом. Впрочем, они едва ли об этом забывают.       Мира кивнула и принялась готовить купание, позвав слуг с кувшинами горячей воды. Пока они наполняли лоханку, добавляя в воду травы и благовония, Маргери за ширмой сбросила сорочку и нагой опустилась в воду. Тепло было приятно коже, и она удовлетворённо вздохнула, откидываясь назад и позволяя воде медленно обнять её тело. Маргери рассеянно играла с мыльной водой, поднимая руку и позволяя жидкости стекать меж пальцами обратно в лоханку. По указанию Миры одна из служанок опустилась на колени позади неё и принялась неспешно мыть ей волосы. Другие служанки тёрли её тело, старательно отмывая его дочиста.       Королева закрыла глаза. Это было одно из её любимых мгновений дня — когда можно просто быть собой, обдумывать события и строить планы на будущее. Вокруг звучали приглушённые голоса: шла привычная утренняя суета. Без сомнения, готовили косметику и одежду на день вперёд, подбирали украшения к выбранному наряду; более опытные служанки показывали новеньким — набранным из простого люда Риверрана — их обязанности.       Маргери улыбнулась. По крайней мере в её маленьком мирке замысел складывался именно так, как она задумывала. Позволив суете вокруг стихнуть в сознании, она снова обратилась мыслями к будущему.       Пути назад нет.       В глубине души муж, она знала, всё ещё надеялся избежать Железного Трона. Речи о власти над всем королевством пугали и раздражали его. Робб был воспитан с убеждением, что высший сан, которого он может достичь, — Хранитель Севера. Мысль о том, что ему предложат править целым королевством, сулила ему лишь тягость.       Мне придётся изменить его отношение к этому.       Маргери знаком дала служанкам понять, что купание окончено. Выждав мгновение, она резко поднялась. Слуги, действуя слаженно, тут же обернули её чистым душистым полотном. Затем начался утомительный, но неизбежный ритуал одевания и наложения косметики.       Ещё один день, начатый с этого бесконечного, но необходимого обряда.       Маргери стояла, подняв руки до уровня плеч и глядя в окно, пока служанки суетились вокруг неё.       Утренний покой миновал. Пора за дело.       Она неслышно шла по одному из многочисленных коридоров Риверрана — охранники и служанки следовали за ней. В её личную почётную стражу входило не менее чем по одному рыцарю от каждого из главных краёв, входивших в королевство мужа: по двое от Севера, Речных Земель и Простора. Это должно было укрепить единство и дать каждому почувствовать, что все равны под рукой короля — и, следовательно, под её рукой. Она тщательно отбирала их, выбирая рыцарей как из больших, так и из малых домов, чтобы честь эта была разделена между всеми сторонниками короля.       Маргери шла по залам, улыбаясь и кивая почти каждому встречному. Слуги и стражники замка провожали её взглядами, в которых мешались самые разные чувства. Одни смотрели с уважением, а то и с чем-то похожим на тепло; другие — совершенно равнодушно; в глазах третьих сквозили гнев и неприязнь. Но несмотря на всё это разнообразие чувств, Маргери замечала, что кланялись ей все — как и требовал её сан. Нельзя было отрицать, что королева выглядела именно так, как и должна: она сияла, облачённая в длинное шёлковое платье, переливавшееся в дневном свете.       Дай мне время — и я заслужу их любовь. Они примут меня как свою королеву.       Время от времени она останавливалась и заговаривала со слугой — тихо, ласково, порой прося об какой-нибудь мелкой услуге: сменить подстилку в её покоях, принести свежей воды. Мелочи, пустяки — и всё же важные. Она неизменно просила, а не приказывала.       Разумеется, они бросаются исполнять не рассуждая. Отец был бы в ужасе: «Королева приказывает, милая дочь! Она не просит, как простолюдинка!»       Маргери улыбнулась своим мыслям. Отец ничего не понимает. Можно было бы поручить подобные мелочи Мире или другим служанкам, но ей было важно говорить с как можно большим числом людей. Личный разговор с новой королевой — такое они запомнят надолго.       Свернув за угол, королева направилась к главному залу Риверрана. Шаги её свиты гулко отдавались эхом: окованные железом подошвы мерно ударяли о камень. Широкие двери распахнулись, и вся процессия вошла в зал.       В прошлый раз здесь гуляли гости, праздновавшие её свадьбу с Роббом. Лорды — великие и малые — набились в тесное пространство, каждый стремясь оказаться поближе к правителям. Сегодня в зале стоял лишь один стол — в самом центре, там, где некогда располагался стол с картами, когда Робб проводил свой большой военный совет несколько недель назад.       Людей тоже было несравнимо меньше. В зале находились лишь двое. На дальнем конце стола стоял лорд Эдмар Талли — лицо красное от гнева, ладони упёрты в деревянную столешницу; он спорил с другим человеком.       Маргери узнала бы свекровь со спины из тысячи. Плечи и спина женщины были напряжены до предела. Маргери уже заранее представляла лицо леди Кейтилин: бледное и холодное. Мать Робба была известна своим ледяным нравом — такая скорее уничтожит взглядом, чем пустится кричать и бушевать, как, судя по всему, делал её брат.       Вот так сцена.       — Простите меня, матушка, дядюшка. — Маргери вошла с видом искреннего раскаяния. — Я думала, что мы ужинаем вечером.       Кейтилин Старк обернулась, чтобы взглянуть на новое дополнение к семье. Как и предвидела Маргери, лицо старшей женщины было стянуто в суровую маску, белое, словно чистейший снег. Руки она держала в складках юбки, изучая жену сына.       — Всё верно, Ваша Милость, — произнесла Кейтилин, и голос её был напряжён, полон едва сдерживаемых чувств. — Вы совершенно правы.       «Ваша Милость» — как это звучит. Маргери бросила взгляд поверх плеча леди Кейтилин на пустой стол — ни единого блюда, ни слуги поблизости. К ужину здесь явно не готовились.       — Кажется, я помешала. — Маргери склонила голову. Пусть она и королева, но это не её дом, и расположение леди Кейтилин было ей слишком дорого. Она сделала движение к выходу. — Быть может, поужинаем чуть позже…       — Ничего подобного. — Кейтилин Старк указала на стул в середине стола — на равном расстоянии от неё самой и от Эдмара. — Прошу, садитесь.       — Семь преисподних, Кэт! — воскликнул Эдмар, едва сдерживая раздражение. — Не нужно впутывать сюда девчонку.       Кейтилин резко повернулась и одарила брата испепеляющим взглядом. — Эта «девчонка» — королева, Эдмар. Супруга твоего короля. — Голова её чуть склонилась набок. — Ты будешь обращаться с ней, как того требует её положение.       Эдмар Талли уставился на сестру, разинув рот. Казалось, между ними на мгновение разгорелась немая борьба. В конце концов — как и следовало ожидать — Кейтилин победила, и взгляд брата опустился на стол.       — Прошу прощения, Ваша Милость.       Маргери кивнула Мире, которая, как всегда, держалась в нескольких шагах от госпожи. Поняв безмолвный приказ, та сделала знак остальным, и вся свита тотчас вышла из зала тем же путём, каким вошла. Мгновение — и они остались втроём.       Маргери дала тишине повиснуть в зале. Эдмар поднял голову с тревожным видом — молчание королевы явно его нервировало.       Королева прошла к стулу, на который указала леди Кейтилин, и опустилась на него. Затем взглянула на лорда Эдмара.       — Не беспокойтесь, мой лорд, — и уголки её губ тронула улыбка, — я и сама ещё привыкаю к тому, что стала королевой.       Эдмар кивнул — кажется, с облегчением. Он глубоко вдохнул, точно собираясь с духом, и уже открыл было рот, но Маргери его опередила.       — Позвольте спросить вас обоих: что произошло? Есть ли вести с фронта?       Только бы всё было в порядке. Не вынесу, если с Роббом или Гарланом что-то случилось.       Кейтилин Старк прочистила горло. — Из Западных Земель по-прежнему нет вестей, Ваша Милость. Кроме тех, что мы получили на прошлой неделе.       А в них не было ничего, кроме королевских распоряжений… и личного письма от него мне — не предназначенного ни для чьих других глаз.       Маргери приняла растерянный вид. — Что же тогда вызвало такое смятение?       Сватья бросила презрительный взгляд на своего брата. — Похоже, что приказы короля были попросту проигнорированы, Ваша Милость.       Эдмар Талли так грохнул кулаком по столу, что Маргери испугалась — не расколол ли он либо столешницу, либо собственную руку. — Я ничего не игнорировал! Ничего, Кэт!       Кейтилин фыркнула: — Как ещё это назвать — получить приказ короля на руки и всё равно поступить по-своему?       Брат затрясся от ярости. — Король поручил мне оборону Речных Земель. Именно это я и делаю! Именно это я намерен делать!       Сестра осталась непреклонна. — Робб поручил тебе защищать наш дом, а не скакать по всей округе, воюя с Горой.       Гора. Маргери знала: куда бы ни направился самый грозный вассал Тайвина Ланнистера, беда следует за ним по пятам.       — Клиган — бешеный пёс! — крикнул Эдмар. — У меня не было иного выбора, кроме как вышвырнуть его из наших земель. — Молодой речной лорд покосился на неё: — Что бы ты хотела, сестра? Чтобы этот чёртов безумец разорял нашу землю беспрепятственно?       — Приказ Робба…       — Робба здесь нет! Он разъезжает по Западным Землям и воображает себя Эйгоном Завоевателем. — Дыхание Эдмара стало прерывистым и хриплым, лицо побагровело. — Я должен защищать своих людей.       Кейтилин побледнела ещё сильнее, чем прежде. — Ты хочешь сказать — загладить своё прежнее поражение.       Брат уставился на неё с яростью, в глазах горели маленькие огоньки гнева. Молодой лорд сжал кулаки на столешнице. — Не в этом дело! Мне поручена защита Речных Земель! Больше меня ничто не заботит! Говорить, что я пытаюсь отомстить за поражение, — вздор! Это совсем другое…       — Именно в этом и дело, — сказала Кейтилин, резко его перебив. — Ты хочешь загладить поражение на начальном этапе войны. Поражение от Джейме Ланнистера. Хочешь реабилитировать себя в глазах тех, кто прекрасно помнит: разгром и плен были уже совсем близко. Не случись Робба…       — К чёрту Робба! — выкрикнул Эдмар — ярость захлестнула рассудок. — Я не позволю так разговаривать со мной, Кейтилин! Ни тебе, ни кому другому! Никто не посмеет стоять в моём собственном зале и говорить, что я не защищал своих людей!       — Это зал отца, — тихо и спокойно поправила Кейтилин.       Как будто задули свечу — боевой пыл разом покинул обоих. Брат и сестра словно осели, стали меньше ростом. Лишившись ярости, которая их питала, двое Талли остались наедине лишь со своим горем. Зрелище было жалкое.       — Как лорд Хостер? — мягко спросила Маргери, переводя взгляд с одного на другого.       — Мейстер говорит, что он не переживёт ночи, — произнёс Эдмар голосом, в котором не было ничего, кроме скорби. — Болезнь захватила его целиком. — Он выпрямился, глаза наполнились слезами. — Ему так больно.       Маргери встала и подошла к нему. Протянув руки, она взяла его за плечи. — Тогда идите к нему, лорд Эдмар. Эти дела могут подождать. Робб знает, что вы сделаете всё возможное для защиты земель вашего отца. Но сейчас он нуждается в вас.       Эдмар Талли несмело кивнул — дитя в её руках. Он склонил голову и направился к выходу из зала.       — Я скоро приду, — тихо окликнула его Кейтилин.       Эдмар остановился у двери. — Он будет рад твоему обществу, — сказал он негромко, улыбнулся и покинул зал.       Женщины остались одни. Маргери внимательно смотрела на мать Робба, понимая, что скорая смерть Хостера Талли — источник глубокой скорби для свекрови её мужа.       — Лиза должна быть здесь, — тихо произнесла Кейтилин — скорее себе, чем Маргери.       Будто она не знает, что происходит. Королева не нашла, что ответить.       Леди Кейтилин резко тряхнула головой и указала на дверь, за которой только что скрылся её брат. — Вы были слишком добры к нему.       Маргери обошла стол и терпеливо улыбнулась Кейтилин. — Лорд Эдмар сейчас не в себе, миледи. Уверена, что все его мысли заняты лишь защитой отцовских людей.       Взгляд Кейтилин стал жёстким, как камень. — Вы слишком снисходительны. У него нет никаких мыслей — вообще никаких, — произнесла она с горечью.       Маргери была озадачена резкостью сватьи. — Почему вы так говорите, миледи? Робб поручил ему защищать Речные Земли. Судя по тому, что я только что слышала, он именно это и делал.       — О да, — процедила Кейтилин сквозь зубы. — Мой дорогой брат забыл упомянуть, что намерен идти на Харренхолл. Он хочет воспользоваться своей «победой» и сразиться с лордом Тайвином.       Это, подумала Маргери, весьма неприятная новость. Приказы Робба были недвусмысленны. Эдмар должен был оборонять родные земли, не выходя за их пределы. Формально — чтобы не дать лорду Тайвину вырваться и двинуться на запад, пока король, усиленный войсками из Простора, завоёвывает Западные Земли. Маргери, однако, подозревала, что у этого приказа была и вторая цель: не позволить Эдмару возомнить о себе и ринуться в поход за утраченной честью.       Судя по всему, в этом отношении приказ Робба не возымел действия.       — Он намерен атаковать лорда Тайвина? — спросила Маргери. — Разве это не нарушение королевского приказа?       Кейтилин усмехнулась. — Намерен, ещё как. И придумал для этого благовидный предлог. — Она скрестила руки на груди. — По его словам, раз Харренхолл находится в пределах Речных Земель, нет никаких причин не биться с лордом Тайвином и не вернуть эти земли. Харренхолл некогда был резиденцией дома Уэнтов, чьи лорды служили знаменосцами моего отца. Формально мы лишь возвращаем своё. — Кейтилин грустно посмотрела на Маргери. — Брат явно чувствует, что ему нужна громкая победа. Робб покрыл себя славой — Эдмар уязвлён.       Маргери почувствовала, что при упоминании о подвигах мужа на её лице невольно появляется улыбка. — У лорда Эдмара достаточно сил, миледи, а речные лорды жаждут мести. Быть может, ему удастся добиться своего.       — Скорее лорд Тайвин переиграет его, ускользнёт и двинется на запад без помех, ударив Робба в тыл, — ответила Кейтилин, вздохнув. — Как ни старайся, брат мой — не полководец.       Улыбка исчезла. — Быть может, вы могли бы написать лорду Бриндену и попросить его подкрепить войска брата. — Воины к северу от Трезубца могли бы очень пригодиться речным лордам. К тому же присутствие Чёрной Рыбы дало бы армии более опытную и уравновешенную руку командующего.       Кейтилин снова вздохнула. — Брат уже написал нашему дяде, но толку, скорее всего, не будет. Дядя не двинется с места без приказа моего сына.       Маргери медленно кивнула, обдумывая последствия. — Может быть, лорд Эдмар всё же сумеет разбить ланнистеров, — произнесла она неуверенно.       Кейтилин раздражённо цокнула языком. — Мог бы, если бы не Фреи.       В голове Маргери снова возникло замешательство. — Фреи?       — Мой брат, — леди Старк стиснула зубы от злости, — выполнил просьбу Лотара Фрея и его брата и позволил им увести свои силы обратно к Близнецам.       Маргери вспомнила двух братьев Фреев и подавила дрожь отвращения. — Я думала, их оставили здесь по приказу вашего брата. — Притом лишь после того, как Эдмар Талли убедил Робба, что будет за ними приглядывать — Фреи были занозой в нашем боку ещё до свадьбы.       — Так и было, — отрезала Кейтилин. — Но мейстер Лювин говорит мне, что они привели убедительные доводы в пользу того, чтобы им позволили защитить север Речных Земель от нападения Грейджоев.       Увидев вопросительный взгляд молодой женщины, Кейтилин продолжила: — Похоже, мой брат не уверен, что бастард лорда Болтона сможет разбить железнорождённых. Его убедили, что нам необходимы надёжные силы на севере наших владений для отражения их натиска.       Глупец. Даже если железнорождённые двинутся на юг, они ни за что не возьмут Близнецы прежде, чем туда подойдёт подкрепление.       — Быть может, — произнесла Маргери медленно, тщательно подбирая слова, — я могла бы отменить разрешение лорда Эдмара. — Я всё-таки королева. — Наверное, разумнее держать Фреев при себе.       — Согласна, — сказала Кейтилин бесстрастно. — Но Фреи ушли ещё до рассвета. Нам их не догнать до того, как они окажутся дома. А оттуда вытащить их из безопасности их крепости сможет разве что слово самого короля. Да и то — не наверняка.       Маргери почувствовала, как в ней поднимается гнев. Эдмар Талли может идти прямо в ловушку — и при этом отсылает войска прочь. Робб никогда не должен был оставлять его здесь за главного.