Часть 1
1 час и 46 минут назад
Великая Герта редко бывала на своей станции. Чаще всего её появление ограничивалось редкими, молниеносными визитами — достаточно долгими, чтобы убедиться, что её мини-куклы ещё не разнесли всё в щепки, и достаточно короткими, чтобы не дать персоналу привыкнуть к её компании. Но сегодня был тот особенный день, когда её необычная персона лично соизволила явиться на корабль.
Решение немыслимых для большинства ничтожных людишек задач? Проверка Виртуальной Вселенной? Всё это благополучно было отдано на рассмотрение маленьких версий самой себя. Её присутствие необходимо для более важных событий. Как, например, дегустация новых пирожных от Жуань Мэй. Потому что, в конце концов, кто ещё сможет оценить тонкую игру вкусов, если не Великая Герта? Обычные люди не отличат идеальный крем от посредственного, а уж текстуру теста они точно не способны понять.
Приглашение было получено ещё на собрании Общества Гениев, так что самое время наконец его принять, удостоив вниманием подругу.
И вот сейчас, идя по знакомым коридорам станции, женщина закатывала глаза на каждого мимо проходящего человека, который решил отключить мозги и приблизиться к ней с глупыми вопросами или просьбой об автографе. Она стоически игнорировала всех, следуя своему пути. Мини-Герты шли за ней толпой, расталкивая надоедливый персонал, но несколько особо настырных работников прорывались вперед и были "облиты" холодным, непроницаемым взглядом аметистовых глаз, застывая с изумлённым видом, слова застревали в их горле, а руки дрожали от страха.
Она не оборачивалась, не замедляла шаг, не давала ни малейшего шанса на продолжение. Те, кто попадался на её пути, получали ровно одну секунду, чтобы осознать свою ошибку, — и этого хватало, чтобы они навсегда запомнили, что Великую Герту не стоит трогать без крайней необходимости.
Когда тяжёлая дверь лаборатории Жуань Мэй оказалась прямо перед ней, Гений почувствовала, как внутри что-то расслабляется. Она толкнула белую поверхность, даже не постучав, и оказалась в тишине, где не было ни дурацких вопросов, ни протянутых блокнотов, ни этих вечно сияющих, пустых глаз.
Герта влетела в лабораторию с таким видом, будто за ней гналась вся Вселенная. Мини-куклы, до этого чинно следовавшие за ней шеренгой, рассыпались по углам, стоило двери захлопнуться за хозяйкой.
Тяжело выдохнув, Великая отбросила упавшую на лицо прядь волос и окинула помещение быстрым, оценивающим взглядом. Жуань Мэй уже стояла у своего стола с чашкой чая в руках, как всегда невозмутимая, наблюдающая.
— Если ещё хоть один человек попытается заговорить со мной на тему: «а правда ли вы такая гениальная, как о вас говорят?», я лично отправлю его в самый дальний угол Виртуальной Вселенной, — заявила Герта, проходя мимо приглашающего жеста Мэй в сторону стула и с размаху усаживаясь прямо на край лабораторного стола. Она скрестила ноги и поджала губы, глядя на биолога с вызовом. — Они меня достали.
Жуань Мэй сделала крошечный глоток, не сводя с Гения своего спокойного, изучающего взгляда. Она не указала на то, что Герта проигнорировала стул. Она не улыбнулась открыто. Только краешки её губ чуть дрогнули, когда чашка опустилась на блюдце.
— Ты всегда так бурно реагируешь на внимание, — заметила она, и голос её был ровным, почти мелодичным. — Но ведь ты могла остаться на корабле. Или вообще не показываться на станции.
— Могла, — согласилась Герта, откидываясь назад и упираясь руками в столешницу. — Но мне нужно было сбежать от этих... этих людей, — она поморщилась, будто слово «люди» было оскорбительным. — И здесь, по крайней мере, есть кто-то, кто не пытается залезть ко мне в душу с дурацкими вопросами.
— Ты пришла не ко мне, — мягко поправила Мэй, ставя чашку на стол. Она взяла легкий поднос, на котором красовались десерты с различными добавками, и сделала шаг ближе. — Ты пришла к моим пирожным. Это разное.
Герта фыркнула, но в глазах её уже мелькнула та самая искра, всегда появляющаяся между ними.
— И к чаю, — добавила она, словно делая великое одолжение. — Он почти такой же хороший, как я сама.
Биолог позволила себе едва заметную, почти нежную улыбку. Она сделала ещё шаг, оказавшись в опасной близости от края стола, где сидела Герта, и поставила ношу в метре от той.
Гений взяла лакомство с тарелки, покрутила его в пальцах, разглядывая, словно оценивая сложность научной задачи, затем откусила и прикрыла глаза, сосредотачиваясь на вкусе.
— Если честно, — сказала она с полным ртом, — это вполне сносно. Не шедевр, но я не подавилась. Уже хорошо.
— Ты всегда так выражаешь свою признательность? — спросила Мэй, возвращаясь за свое рабочее место. Она взяла чашку с напитком, пар от которого вяло взмывал вверх, и откинулась на спинку стула, позволяя себе расслабиться.
— А ты привыкла к более благодарным дегустаторам? – парировала женщина, доедая пирожное и отряхивая руки. — Ладно, если очень захотеть, можно даже сказать, что это... неплохо. Почти вкусно. Даже очень почти.
Мэй усмехнулась, но ничего не ответила. Она просто сделала глоток чая и опустила взгляд, словно давая Герте пространство для размышлений.
Тишина повисла в лаборатории — не неловкая, не напряжённая, а та, которая бывает только между теми, кому не нужно заполнять каждую секунду словами. Где-то за стенами гудела станция, где-то в коридоре копошились мини-куклы, а здесь, в этом небольшом пространстве, было тихо и спокойно.
Герта сняла элегантную шляпу, заметив, как внимательно за этим проследили бирюзовые глаза, позже скрывшиеся за прядью чёрных волос, и взяла чашку, отпивая ароматный напиток. Тепло разлилось по телу, достигая каждой клеточки. Она водила аметистом по лаборатории, не задерживаясь ни на чём конкретном, но когда взгляд снова достиг Мэй, то уловил нечто странное: та необычайно пристально изучала пирожное, словно в нём был какой-то секрет. Гений неопределённо взмахнула рукой, как бы напоминая о себе.
— Ты всё время так смотришь, когда о чём-то думаешь, — заметила она, и голос её звучал ровно, почти безразлично. — Я уже начинаю привыкать.
— Привыкать к чему? — спросила Мэй, не поднимая глаз.
— К тому, что ты собираешься сказать что-то, чего я не ожидаю, — ответила Герта, откидываясь назад. — Это всегда либо интересно, либо бесит.
Мэй наконец подняла взгляд, и в нём мелькнула та самая лёгкая, почти неуловимая искра.
— Тогда, возможно, у меня есть кое-что, что тебя заинтересует, — произнесла Мэй, и её голос стал чуть тише. Она провела пальцем по краю чашки, задерживая взгляд на коленях Герты. — Но это не связано с пирожными.
Великая нахмурилась, но в её груди уже зашевелилось знакомое чувство — смесь любопытства и предвкушения.
— И что же это? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.
— Мне любопытно узнать, как изменилось твоё тело после последних событий? — спокойно сказала она, и голос её звучал так же ровно, как если бы она спрашивала о погоде.
Гений посмотрела недоверчиво, с подозрительным прищуром. Она отставила кружку чая в сторону и чуть наклонила голову вбок, с усмешкой наблюдая за тем, как медленно к ней приближается биолог, глухо шурша подолом платья.
— И что же тебя интересует?
— Я вижу... напряжение, —
Жуань Мэй позволила себе едва заметную, почти хищную улыбку, её глаза вновь скользнули к коленям. — И мне любопытно, что потребуется, чтобы его снять. Возможно, это можно изучить экспериментально.
На секунду в лаборатории повисла звенящая тишина, которая плавно проникала в сознание Герты, как и слова подруги, сказанные так беззастенчиво просто, с холодностью хирурга, собирающегося выполнять свои обязанности по оперировании человека, а не проверки... этого!
— Что?.. — лишь шумно успела выдохнуть Гений, как чужие руки неожиданно поймали её в клетку, приземлившись в жалких сантиметрах от фарфоровой кожи бёдер.
Жуань Мэй всем весом уперлась на стол и нависла, вглядываясь в аметист, словно искала там ответы на все вопросы мироздания. На её лице не было и тени улыбки, а уголки губ даже не дрогнули от такой близости, но Герта могла покляться, что в глубине бирюзовых глаз на одно мгновение уловила толику неудержимой... жажды? Так не свойственной безэмоциональной учёной, которая не выказывала никакой чуткости даже собственным творениям.
Их разделяло мизерное расстояние, настолько ничтожное, что Гений всем естеством чувствовала исходящий вишнёвый шлейф, проникающий щекочущим теплом прямо под кожу. Единственным препятствиям оставались сомкнутые колени, которые были хрупким, ненадёжным стеклом пред ударом молота. Горло пересохло, стягивая связки в сухой моток бесполезных переплетений, слова застревали в груди, где сердце пропустило гулкий удар, отдаваясь волной вибрации в ушах, словно все звуки не имели смысла, кроме едва слышного дыхания напротив. Она хотела отклониться или отодвинуться назад, дать себе хоть немного желанного пространства, но ее тело застыло, загипнотизированное теми кремовыми пирожными и чашкой чая. Она никогда не признается себе, что позволила Жуань Мэй втянуть её в туманный омут хаоса. Герта не заметила, как опустила взгляд на бледные губы, которые стали двигаться, как если бы ожидали какого-то сигнала.
— Ты смотришь на них так, будто ждёшь чего-то, — тихо сказала Мэй, и голос её звучал ровно, но в нём послышалась опасная, почти изучающая интонация.
— Ты... ты действительно собираешься зайти так далеко? — голос Герты дрогнул, в нём смешались вызов и непривычная неуверенность.
— А ты не хочешь? — Жуань Мэй наклонила голову, и в бирюзовых глазах мелькнула та самая хищная искра, которую Гений уже успела заметить. — Я не привыкла отступать на полпути, Герта. Особенно, когда объект исследования так... откровенно реагирует на одну лишь близость.
Слова застряли в горле Герты, превратившись в колючий ком, который невозможно было ни проглотить, ни выдохнуть. Вместо ответа она лишь сильнее сжала край стола, чувствуя, как ногти впиваются в гладкую поверхность, — и этого жеста оказалось достаточно, чтобы Мэй поняла всё без лишних звуков.
Гений затаила дыхание, когда биолог передвинула одну руку, касаясь молочной кожи колена. Пальцы обвели острую чашечку и поднялись выше, оставляя горячие, жгучие следы. В этот миг она прокляла день за то, что решила пойти на встречу без колготок, избавляя Мэй от необходимости снимать мешающую ткань.
Та, в свою очередь, с пронизывающем до костей любопытством наблюдала за россыпью мурашек под своими прикосновениями.
Жуань Мэй уместила свободную ладонь на другое бедро, с хирургической точностью очерчивая его. Она водила ноготками вверх-вниз, а её нечитаемый взгляд блуждал по прекрасному телу Великой. Нельзя было не восхищаться эманатором Эрудиции, но биолога восхищала не безграничная сила, а сама Герта, чьи губы так мило поджимались, а ресницы предательски дрожали. Необъяснимо захотелось быть ближе, что и сделала Мэй, беспрепятственно раздвигая чужие ноги. Она протиснулась к столу, чувствуя, как сильные бедра инстинктивно пытаются вернуться в прежнее положение, но натыкаются на тонкую талию и обхватывают её в стальные тиски, словно это могло остановить любопытство учёной.
Герта поспешно встретилась замутненным аметистом со странно поблескивающимся взором аквамариновых глаз. Снова совершила ошибку, но, казалось, она готова падать в омут с головой ещё ни один раз. Гений забыла, о чем думала секунду назад, когда Жуань Мэй наклонилась, оказываясь в жалких миллиметрах от её шеи. Грудная клетка взрывалась от громыхающего биения сердца, а воздух застрял внутри, оборвавшись на незавершённом выдохе. Она застыла, как фарфоровая кукла, словно обрубила все источники питания, непроизвольно сосредотачиваясь на ощущении тёплого дыхания на своей коже. Пальцы биолога чуть дрогнули на её бёдрах, как если бы впитали напряжение Герты, но продолжили плясать в неподчинимом танце, пока их владелица с шумом вдохнула запах корицы, посылая электрический ток вдоль позвоночника Гения.
— Пахнешь, как мое пирожное... — вкрадчиво прошептала Мэй, потоком воздуха шевеля русые волосы.
Герта едва не дернулась от обжигающих ощущений, но не сдвинулась с места. Она закусила нижнюю губу, сглатывая ехидный ответ, как если бы боялась, что он мог заставить отступить Жуань Мэй от исследования. Она не знала, куда деть руки, поэтому лишь сжала их в кулаки сильнее, чтобы вернуть утекающий песком контроль. Но всё пошло не по плану, как только биолог невесомо коснулась сухими губами чувствительной точки под ухом. Гений вздрогнула и глухо выдохнула, но пытка продолжилась: Мэй нежно коснулась скул, прижалась на долю секунды к неистово бьющейся жилке, а после спустилась поцелуями к шее и плечу. В какой-то момент ей отчаянно захотелось попробовать Герту на вкус, и она настойчиво прошла языком по выпирающей ключице, ловя слухом судорожный вздох.
Жуань Мэй отстранилась на долю секунды, чтобы поймать темнеющий взгляд напротив, и вернулась к манящей коже. Она безболезненно укусила и втянула маленький островок, проводя горячим языком, словно извиняясь за детскую шалость. Герта откинула голову в сторону, давая больше пространства, уже не сопротивляясь ни в мыслях, ни в действиях. С каждым таким касанием на её плече расцветали багровые бутоны, а внутри разгорался пожар из желания большего. Словно поняв её жажду, Мэй подняла руки к вороту платья, оттягивая надоедливую ткань, повлекла за железный замок, обнажая упругую грудь. Глаза задержались на столь завораживающей картине, а пальцы сами потянулись вперед. Она сначала мягко обхватила полушарие, аккуратно сжимая его. Сиплый выдох мгновенно разнёсся по округе, означающий правильность действий. Мэй, следуя неясному руководству, покрутила набухший сосок, заметив, как Герта откинулась на руки, поставив их за спину.
Аметистовые глаза прикрылись, ресницы трепетали от любого движения биолога, а пересохшие губы едва слышно ловили воздух. Она сдерживалась как могла, но внизу живота млело от такого пристального, изучающего внимания Мэй, что просто невозможно было оставаться в здравом рассудке. Чужая горячая ладонь, сжимающая её грудь, ощущалась такой правильной, что не могло быть и речи о сопротивлении, а когда обжигающий язык коснулся другого соска, Герта слабо всхлипнула, откидывая голову назад. Сердце забилось так громко, что могло заполнить тишину лаборатории. Её ладонь взметнулась к чёрным локонам, зарываясь в шелковистые пряди, маникюр царапнул по затылку так отчётливо, что Жуань Мэй на секунду застыла, словно забыв, что к ней тоже могут прикасаться. Герта слабо ухмыльнулась на чужую реакцию и снова провела ногтями, заставив дрожь пробежать вдоль тела Мэй.
Биолог закрыла глаза, прислушиваясь к своим необычным ощущениям, и продолжила исследование. Губы втянули горошинку, а зубы прикусили податливую плоть, от чего Гений проглотила насмешку, сильнее сжимая пальцы в волосах. Руки Жуань Мэй прошлись вдоль спины, порхая сквозь ткань платья, и очутились на оголённых бедрах. Она провела от колена до основания, опуская ладонь ниже, прямо к кромке трусиков.
Герта замерла на выдохе, ощутив, как близко находится Мэй к её требующей точке, поэтому она оттянула её от своей груди, чтобы посмотреть в глаза.
— Ну и долго ты будешь там задерживаться? — голос Гения дрожал от напряжения, но она всё же выдавила из себя насмешливую улыбку, больше похожую на кривой оскал. — Или ты думаешь, что если будешь тянуть достаточно долго, я начну умолять?
Жуань Мэй подняла на неё спокойный, почти скучающий взгляд, и уголки её губ чуть дрогнули.
— Терпение — это часть эксперимента, Герта. Ты же не хочешь, чтобы я пропустила важные данные из-за спешки?
— Важные данные? — фыркнула Герта, пытаясь придать голосу лёгкость, но в нём уже прорезалась хрипотца. — Да там и записывать-то нечего, если ты будешь просто...— Она оборвалась на полуслове, почувствовав, как ладонь полностью накрывает разгорячённое место.
Все мысли исчезли в хриплом стоне, когда Жуань Мэй отодвинула мешающую ткань в сторону, собирая кончиками пальцев сочащуюся влагу. Она провела ими вдоль половых губ, вытягивая из груди Герты протяжные всхлипы. Бедра бесконтрольно поддались вперед, желая большего трения, но Мэй достала руку, заставив Гения разочарованно выдохнуть и укоризненно посмотреть на себя.
— Почему ты... — её вопрос провалился в тишину, потому что глаза наткнулись на следующее: биолог с явным удовольствием следила за каплями смазки, стекающими по её собственным пальцам.
Сердце с грохотом упало вниз, ударяя прямо по раскалённым нервам. Герта поджала губы, с маниакальной страстью наблюдая за этим действием.
Мэй, словно специально не замечая, какой эффект она производит на Гения, задумчиво поднесла руку ко рту, языком медленно слизывая вязкую жидкость. Она прикрыла глаза, как будто старалась запомнить вкус каждой капли, и вернулась взглядом к учёной.
— Терпкая, — произнесла Жуань Мэй, словно пробуя вино, и в её глазах мелькнул тот самый неуловимый огонёк, который Герта научилась читать как «я нашла нечто ценное». — Но с ноткой растерянности. Любопытное сочетание.
Биолог вернула руку на законное место на бедре, и, немедля, достигла насквозь промокшей ткани, которую она ловко отодвинула так, что пальцы беспрепятственно прошлись вдоль складок. Вскоре она вошла внутрь указательным, заставляя Герту несдержанно простонать и с силой сжать бедра вокруг чужой талии, а ладоням взметнуться вверх, к чёрным локонам, чтобы притянуть лицо Мэй к своей шее.
Жуань не сопротивляясь, наоборот, прижалась губами к отчаянно бьющейся жилке, покусывая кожу вокруг неё, и монотонно задвигала рукой, до основания проталкивая фаланги. Она чувствовала, как судорожно кольцо мышц сжимает её, в унисон вырывающимся из самой груди всхлипам Гения, которая уже забыла про своё упрямое, уязвленное эго, лишь глубже насаживаясь на тонкий палец.
От каждого касания Герта теряла связь с реальностью, погружаясь с головой в удовольствие, где правят тактильные ощущения и первобытная жажда большего. Внизу живота сводило обжигающей судорогой, всё неистово горело пламенем, которое вливалось в кровь вместе с наслаждением. Щеки загорелись красным, сердце колотилось во всем теле, толчками разнося волны неутихающего желания забвения. Она до боли закусила нижнюю губу, когда в неё вошёл второй палец, но гортанный стон защекотал нёбо и вырвался наружу. Горячее дыхание на шее, острые зубы, оставляющие багряные отметины, ритм внизу — всё это заставляло кротко выгибаться на встречу, откидывать голову от переизбытка чувств и закатывать глаза от затягивающих электрических вспышек.
Жуань Мэй молчала, но в ушах звенело от чужих сладких стонов, которые казались лучше, чем игра на лунной лютне. Её сердце пропускало удар всякий раз, когда она слышала пронизывающие до внутренних органов звуки и затылком чувствовала, как длинные пальцы сжимаются в её волосах, то ли пытаясь притянуть ближе, то ли оттолкнуть, дабы глотнуть хоть каплю кислорода. Она покусывала кукольную кожу, но на языке оставался лишь вкус сладких соков Герты, будоражащий сильнее, чем она была готова признать. В экспериментах иногда встречаются провалы, и, кажется, это один из таких неудачных опытов, однако Мэй с этим не согласна, но и безоговорочно поверить в обратное не может. Когда-нибудь она проверит свою теорию, но в этот миг её внимание полностью охватывало происходящее, завлекая в странный танец необычных, тянущих ощущений между ног.
Невозмутимо проигнорировав их, она проскользила большим пальцем вдоль складок, останавливаясь на клиторе. Слегка надавила, своим телом приняв дрожь Герты, которая мгновенно вжалась в неё и зарылась носом в черные локоны, словно этим пыталась заглушить звуки, трепещущиеся на кончике языка. Через несколько секунд Мэй заметила, как судорожно дрожит Гений, как её бедра нервно скользят по столу, а собственные пальцы сжимают так сильно, что не остается сомнений: Герта на пределе.
Пальцы Мэй двинулись быстрее, чувствуя, как мышцы Герты начинают пульсировать вокруг них, как влага становится горячее, обильнее, как каждое движение вырывает из груди Гения всё более отчаянные, сорванные звуки. Учёная уже не пыталась сдерживаться — её голова запрокинулась назад, обнажая длинную шею, губы приоткрылись в беззвучном крике, а тело выгнулось навстречу руке Мэй, вжимаясь в стол с такой силой, что казалось,
ещё мгновение — и она сломается. Жуань Мэй чувствовала, как близко пик, как напряжение достигает предела, и нажала сильнее, входя глубже, в последний раз проводя большим пальцем по клитору.
Она замерла. Воздух порвался. Жуань двинула руку — Герта сжала зубы, и её тело содрогнулось, заставляя дрожь пройти по каждой клеточке.
На несколько секунд в лаборатории воцарилась абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Герты и глухим стуком сердца Мэй, которое билось где-то в горле. Биолог не двигалась, чувствуя, как мышцы Герты всё ещё сжимаются вокруг её пальцев, как последние судороги удовольствия пробегают по телу Гения, как она медленно, очень медленно возвращается в реальность. Мэй смотрела на неё — на эту великую, неприступную Герту, которая сейчас сидела перед ней обессиленная, с влажными ресницами и припухшими губами, — и внутри неё что-то дрогнуло. Не научный интерес. Не любопытство. Что-то более тёмное, более личное, что она не могла объяснить ни одной из своих теорий. Она медленно, почти нехотя вытащила пальцы, чувствуя, как влага остывает на её коже, и провела ладонью по бедру Герты, словно проверяя реальность происходящего.
По какой-то причине Мэй почувствовала себя неуютно настолько, что кое-как выдавила бессмысленные слова, лишь бы перестать слушать собственный, внутренний монолог:
— Кхм... Мне нужно записать свои наблюдения, — Жуань Мэй сама от себя не ожидала такого странного, хриплого голоса.
Она прочистила горло, отстраняясь, и повернулась в сторону рабочего места, где аккуратно лежал блокнот с многочисленными витиеватыми рисунками, расшифровать которые могла только сама Нус. Мэй не успела отойти, как её дернули за запястье назад, вынуждая оказаться прижатой спиной к холодной, белой стене лаборатории. Воздух со свистом вышел из лёгких от слабого удара, но она не сумела вернуть самообладание, ведь Герта прильнула к ней всем телом, оказываясь непозволительно близко. Так, что их животы касались друг друга, а тепло кожи чувствовалось даже сквозь шелковистость платьев.
— Записать наблюдения? — Герта опасно и тихо усмехнулась прямо в её губы, обжигая дыханием. — Какой дешевый побег, Мэй. Разве настоящий ученый не должен... лично проверить свои теории? Эксперимент будет неполным, пока исследователь сам не испытает те же реакции. Разве твоя хваленая точность этого не требует?
Жуань Мэй попыталась отвести обманчиво отстранённый взгляд, её рука слабо уперлась в плечо Гения, в жалкой попытке оттолкнуть:
— Герта, это... выходит за рамки протокола... — тщетное стремление сопротивляться было разбито об напористость Эманатора эрудиции, которой неведомы отказы или непослушание.
— К черту протокол, — нагло прошептала она, наклоняясь к чужому уху, опаляя его горячим дыханием. — Посмотрим, как ты будешь записывать свой пульс.
Пальцы на плече непроизвольно сжались, хоть лицо Мэй оставалось невозмутимым. Лишь в глубине зрачков что-то томно откликнулось на слова женщины, словно эхо, отражённое от крика. Она не смогла подавить мурашки от того, насколько близко находились губы подруги, что один миллиметр — и они самозабвенно коснуться кожи. Биолог хотела отстраниться, но что-то не позволило ей это сделать. Сохраняя мнимую дистанцию, она посмотрела прямо в игривый, пылающим торжеством аметист, обладательница которого была уверена в своей победе, и ничего не ответила, только опустила руку в знак поражения. Это молчание и действие и было ответом.
Губы Герты растянулись в ухмылке, и внутри всё затрепетало от предвкушения. Ощущение того, что эта неприступная, холодная создательница сейчас послушно замерла в её руках, вызвало внутри сладкую волну всевластия.
Медленно, смакуя каждую секунду своего превосходства, Герта опустила ладонь на живот Жуань Мэй. Ткань платья под её пальцами казалась тонкой, почти невесомой. Гений слегка надавила ладонью чуть ниже пупка, чувствуя, как подкожные мышцы биолога инстинктивно напряглись от этого вторжения.
— Что такое, Мэй? — прошептала Великая, снова склонившись к самому уху, почти касаясь губами чувствительной мочки. — Твое тело реагирует слишком бурно. Чувствуешь, как здесь горячо? Кажется, этот параметр ты забыла внести в свои расчеты.
Жуань Мэй судорожно вздохнула, пытаясь сдержать рвущийся наружу звук, но Герта не собиралась давать ей передышку. Резким, уверенным движением Гений втиснула свое колено глубоко между бедер Мэй, бесцеремонно раздвигая их и прижимая биолога спиной к стене ещё сильнее. Гладкая кожа с силой вжалась в чувствительный, насквозь промокший центр женщины.
Жуань Мэй сдавленно всхлипнула, её руки непроизвольно взметнулись к плечам Герты, пальцы судорожно впились в ткань платья, ища опору.
— О... — аметистовые глаза вспыхнули маниакальным восторгом, когда она почувствовала, как задрожало тело напротив. — Так-то лучше. Давай посмотрим, сколько секунд твоя гордость продержится против этого эксперимента.
Она не успела ответить. Герта резко подалась вперед, перехватывая инициативу с той же бескомпромиссностью, с какой решала самые сложные задачи Вселенной. Её ладонь взметнулась вверх, пальцы жестко обхватили челюсть Жуань Мэй, заставляя ту запрокинуть голову, а большой палец с силой надавил на ложбинку под нижней губой, приоткрывая её рот.
И Герта столкнулась с ней губами.
Это не было мягким или нежным поцелуем — это было столкновение двух стихий. Губы Герты, изначально прохладные и сухие, в первую же секунду обожгло влажным, горячим дыханием Мэй. Физическое ощущение чужой плоти оказалось ошеломляюще резким. Она настойчиво их смяла, вжимаясь, словно пыталась стереть саму возможность сопротивления.
Жуань Мэй дернулась, её тело на секунду окаменело от неожиданной интенсивности, но затем из её груди вырвался глухой, вибрирующий стон. Это было сигналом. Гений скользнула языком внутрь, преодолевая хрупкую преграду зубов. Сенсорный шок накрыл обеих. Вкус Мэй — терпкий сладкий чай и едва уловимые ноты засахаренных слив — мгновенно смешался с отголоском корицы на губах Герты.
Влажное, скользящее прикосновение языков ощущалось невероятно интимно. Великая вела этот танец: она настойчиво исследовала нёбо, дразнила, заставляя отвечать. Биолог, ведомая инстинктом и нарастающим жаром внутри, робко, но всё более твердо начала отзываться на ласку, впитывая эту влажную, обжигающую текстуру.
Острые зубки Гения слегка, на грани боли, прикусили нижнюю губу Мэй, вызывая у той новый, жалобный всхлип. Воздуха критически не хватало, их общее дыхание стало рваным и горячим, оседая каплями на подбородках.
Рука Жуань Мэй, запутавшаяся в русых волосах, с силой потянула женщину ближе, стирая последние миллиметры между их телами, в то время как колено Гения продолжало настойчиво давить снизу, доводя её чувствительность до предела.
Когда Герта наконец отстранилась на долю секунды, чтобы сделать судорожный вдох, их губы соединила тонкая, поблескивающая ниточка слюны. Темные локоны растрепались, её грудь высоко и часто вздымалась, а на бледных щеках расцвел яркий пунцовый румянец.
— Ну как?.. — хрипло, едва дыша, прошептала Великая, глядя в затуманенные глаза напротив. — Твой... протокол... всё ещё в порядке?
Губы Герты растянулись в опасной, хищной улыбке, когда она увидела, как Мэй медленно моргает, пытаясь сфокусировать взгляд. Биолог выглядела так, словно только что пересчитала все звёзды во Вселенной и нашла там лишнюю.
— Молчишь? — Герта провела кончиком языка по своей нижней губе, смакуя оставшийся там привкус.— Это новый рекорд, Мэй. Я заставила тебя замолчать, и ты даже не пытаешься возразить. — Она наклонилась, касаясь губами молочной шеи, и прошептала прямо в кожу: — Теперь ты знаешь, каково это — быть объектом исследования.
Жуань Мэй приоткрыла рот, пытаясь найти слова, но Герта не дала ей договорить — она наклонилась и поцеловала ее в уголок губ, легко, почти невесомо, заставляя ту замереть.
— Ты хотела сказать что-то важное? — на грани слышимости усмехнулась Гений, касаясь губами щеки, скулы, кончика носа, пока её ладонь мягко поглаживала гладкую кожу бедра. — Или ты хотела сказать, что я была права?
Жуань Мэй судорожно вздохнула, чувствуя, как лёгкие прикосновения учёной разбивают её на части.
— Я... — начала она, но Герта снова перебила её, на этот раз поцелуем в шею, нежным, почти ласковым.
— Не нужно ничего говорить, — прошептала она, и её голос звучал мягко, но в нём было то самое упрямство, которое делало её Великой. — Я и так знаю. Ты можешь притворяться холодной сколько угодно, Мэй. Но ты просто не умеешь быть равнодушной ко мне. — она резко убрала колено, заставив биолога сомкнуть ноги, чтобы унять неприятную пульсацию внизу.
Жуань прикрыла глаза, ощущая, как горячее дыхание обжигает кожу, как внутри всё переворачивается от осознания собственной уязвимости. Казалось, ещё немного и она рухнет на пол лаборатории, но ее крепко держали, вжимая в стену так, что о желанной свободе не могло быть и речи. Женщина не могла вспомнить, когда в последний раз позволяла кому-то видеть себя такой — растерянной, сбитой с толку, потерявшей контроль. Но Герта... всегда умела находить те самые точки, о существовании которых она сама даже не подозревала. Её сердце колотилось где-то в горле, пульс отдавался в висках, а руки, всё ещё сжимавшие плечи учёной, дрожали. Она хотела сказать что-то, вернуть себе хотя бы иллюзию власти, но слова застревали, превращаясь в сухой ком, который невозможно было проглотить. Только глубоко внутри, там, где нет места разуму и контролю, что-то отчаянно щекотало, заставляя произнести одно единственное:
— Герта... — выдохнула она, и в этом голосе смешались просьба и вызов.
— Что, Мэй? — Герта остановилась, замирая с пальцами в миллиметре от влажной ткани, и подняла глаза. — Хочешь что-то сказать? Или хочешь, чтобы я продолжила?
Она смотрела на биолога с вызовом, и в её взгляде читалось нетерпение.
— Я жду, — сказала Герта, сжимая бедро Мэй чуть сильнее. — Скажи мне. Ты хочешь, чтобы я остановилась? Или хочешь большего?
Жуань Мэй молчала, но её руки, всё ещё нервно покоющиеся на плечах Гения, дрогнули и скользнули выше, в русые волосы, притягивая ближе.
— Вот так, — прошептала Герта, и её голос звучал опасно и хрипло, с нотками удовлетворения. — Я знала, что ты не сможешь мне отказать.
Она скользнула пальцами под ткань белья, касаясь самого влажного места, и провела по нему, чувствуя, как Мэй вздрагивает, как её бёдра инстинктивно подаются навстречу.
— Ты такая чувствительная, — заметила Герта, и в её голосе не было насмешки — только восхищение, смешанное с предвкушением. — И ты даже не представляешь, что я собираюсь сделать с тобой дальше.
Она вошла внутрь плавно, но уверенно, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг её пальца, и видя, как Мэй панически прикусывает губу, чтобы не издать звук.
— Нет, — остановила её Гений, приподнимая подбородок биолога и заставляя встретиться с ней расфокусированным, потемневшим от переизбытка эмоций взглядом. — Не сдерживайся. Я хочу слышать тебя. Я хочу знать, что ты чувствуешь, когда я касаюсь тебя.
Жуань Мэй выдохнула, и из её груди вырвался тихий, почти беззвучный стон. Герта улыбнулась – довольно, но без жестокости, – и продолжила движение, постепенно ускоряясь. Пальцы скользили внутри, ощущая, как мышцы сжимаются и пульсируют, как влага становится горячее, обильнее, как каждый толчок вырывает из груди биолога всё более отчаянные звуки.
Мэй уже не пыталась сдерживаться — её голова откинулась назад, ударяясь о стену, но она даже не заметила боли, только осознание наполненности, которое разливалось по телу, вытесняя все мысли. Герта любовалась тем, что могла видеть только она: Жуань Мэй кротко насаживалась на неё, её ресницы трепетали от любого движения, ногти оставляли следы-полумесяцы на нежной коже Гения, грудь вздымалась так нервно и отчаянно, как будто лёгкие не могли насытиться кислородом и весь воздух с гортанным свистом вытекал из приоткрытого рта.
И тогда Герта скользнула свободной рукой ниже, под ягодицу Мэй, сжимая податливую плоть, чувствуя, как горячая кожа вибрирует под её пальцами. Она приподняла бедро биолога, меняя угол наклона, и Жуань Мэй судорожно вздохнула, потому что это новое положение позволило пальцам проникнуть глубже, коснуться той самой точки, о существовании которой она даже не подозревала.
— Да... — выдохнула Мэй, и это слово было вырвано из неё с отчаянием, почти с болью.
Гений не ответила. Она лишь добавила второй палец, входя в неё медленно, но уверенно, ощущая, как мышцы растягиваются, принимая её, как влага стекает по её пальцам, пропитывая кожу. Каждое движение учёной отдавалось в ней электрическим разрядом, каждая клеточка тела горела огнём, который она больше не могла контролировать.
Герта ощущала это – как Мэй дрожит в её руках, как её дыхание становится рваным и отчаянным, как напряжение внутри неё нарастает с каждой секундой. Она ускорилась, надавливая сильнее, входя глубже, чувствуя, как чужое тело начинает содрогаться, как приближается пик.
Её тело дернулось, спина выгнулась дугой, а из груди вырвался долгий, вибрирующий вскрик, который отражался от стен лаборатории, заполняя тишину. Герта почувствовала, как мышцы Мэй сжимаются и разжимаются вокруг её пальцев. Она замедлилась, давая ей пережить всё до конца, замечая, как та обмякает, как её пальцы ослабевают на плечах, как тело становится податливым и расслабленным.
Она медленно, очень медленно убрала руку. Тишина, повисшая в лаборатории, не была пустой — она была тягучей, тёплой, наполненной их сбитым дыханием и постепенно затихающим эхом того крика, который всё ещё звучал где-то в стенах. Герта положила ладонь на бедро Мэй, ощущая, как под пальцами всё ещё вздрагивают мышцы, а кожа покрыта тонкой испариной, как дыхание биолога постепенно возвращается к норме.
Она смотрела на Мэй — на её полуприкрытые глаза, на влажные ресницы, на чуть приоткрытые губы, которые всё ещё ловили воздух. И внутри неё что-то дрогнуло. Не любопытство. Не азарт. Что-то более тихое, почти уязвимое.
— Ты довольна? — спросила Герта, наконец отступая на полшага, чтобы вернуть контроль ситуации.
Жуань Мэй медленно приоткрыла глаза и посмотрела на неё всё ещё немного рассеянным взглядом.
— Данные… удовлетворительные, — ответила она, и голос её звучал тише обычного. — Но для окончательного вывода потребуется время.
— Как всегда, — усмехнулась Герта, поправляя край своей одежды. — Ты никогда не признаёшь результат сразу.
— Это называется «научная честность», — парировала Мэй, опуская взгляд и начиная приводить себя в порядок, приглаживая полы платья.
Гений какое-то время молча смотрела на неё, стараясь уловить и запомнить каждую мелочь, а затем, словно испугавшись своих мыслей, отвела глаза к двери, проводя невидимую линию между ними. Если бы только в этой преграде был смысл...
— Я пойду, — сказала она коротко. Почему-то в этот момент ей жизненно необходимо было заполнить тишину, не взирая на то, что следующие слова звучали, как оправдание, — У меня ещё есть дела.
Мэй подняла голову и встретилась с ней взглядом. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то — вопрос или, возможно, понимание. Но она не стала уточнять.
— Я знаю, — ответила она ровно, возвращаясь к былой отстраненности, хотя в глубине души они обе знали, что не смогут вести себя как прежде. — Спасибо, что пришла.
Герта кивнула и направилась к выходу. Каблуки отстукивали ровный и выверенный шаг, но в их глухом отзвуке скрылось то, что нельзя объяснить известными понятиями. У самой двери она остановилась, давая себе секунду на раздумие, и обернулась.
— Если понадобятся дополнительные данные, — проговорила она с лёгкой усмешкой, — ты знаешь, где меня найти.
Мэй не ответила, только чуть заметно улыбнулась, провожая её изучающим взглядом.
Герта вышла, и дверь закрылась за ней с тихим шипением. В лаборатории остались только тишина и Жуань Мэй, стоящая у стены, всё ещё чувствующая на коже следы чужого присутствия.
Она закрыла глаза на мгновение, затем выдохнула и взяла блокнот.
«Данные требуют дополнительного анализа», — записала она ровным почерком, и на её губах всё ещё держалась та самая лёгкая улыбка.
