На Пути Выбора

Ночная дорога, протянувшаяся вдоль городской границы, казалась местом, которое само существовало отдельно от остального мира. Здесь не было ни фонарей, ни жилых домов, ни случайных прохожих, способных нарушить тишину, а единственным источником света оставался старый масляный фонарь, тускло покачивавшийся в руке низкого, широкоплечего дворфа. Его густая тень ложилась на потрескавшуюся землю, а сам он стоял неподвижно, то и дело поглядывая в сторону пустынной дороги с выражением нетерпения, словно ожидал не просто поставку, а нечто, что должно было окончательно решить затянувшуюся проблему. В сжатой ладони покоился тяжелый холщовый мешок, внутри которого при каждом движении глухо сталкивались друг с другом золотые монеты, и этот звон был единственным звуком, сопровождавшим его ожидание. Минуты тянулись мучительно долго, пока где-то далеко не раздался непривычный для этих мест механический гул, быстро перераставший в тяжелый рокот двигателя. В здешних краях подобного транспорта не существовало, а потому даже не слишком сведущий человек сразу понял бы, что прибывшая машина пришла с Востока — оттуда, где технологии давно вытеснили большую часть привычных способов передвижения. Громоздкий бронированный транспорт плавно затормозил прямо перед дворфом, выпустив из-под колес клубы пыли, после чего боковая дверь с негромким шипением отъехала в сторону, позволяя наружу выйти крепкому мужчине лет сорока. Он окинул ожидавшего быстрым взглядом, не выражавшим ни дружелюбия, ни неприязни, после чего коротко кивнул. — Грид Градульф? Дворф молча подтвердил это тяжелым кивком и, не говоря ни слова, бросил мешок вперед. Мужчина без лишней спешки поднял его, развязал горловину и достал одну золотую монету, которую тут же приложил к небольшому металлическому прибору. На поверхности устройства вспыхнули тонкие линии, металл монеты начал медленно плавиться по краям, а водитель лишь удовлетворенно хмыкнул, убедившись, что золото настоящее. Не тратя времени на разговоры, он направился к задней части транспорта, где нажал несколько скрытых рычагов, после чего массивная створка плавно опустилась вниз, открывая темное внутреннее пространство грузового отсека. Оттуда мужчина без особых усилий потянул огромный деревянный контейнер, высотой превосходивший самого дворфа, и, поставив его вертикально на землю, так же молча закрыл кузов. Закончив работу, он вновь забрал мешок с оплатой, запрыгнул обратно за руль и уже через несколько секунд растворился в ночной темноте, оставив после себя лишь удаляющийся гул двигателя. Лишь убедившись, что транспорт окончательно исчез за поворотом, Мидас приблизился к высокой коробке и принялся срывать с нее крепления с такой поспешностью, что несколько досок едва не разлетелись в стороны. Стоило крышке упасть на землю, как суровое выражение его лица моментально сменилось почти детским восторгом, а в маленьких глазах вспыхнул жадный азарт человека, уверенного, что теперь все его проблемы закончатся. — Да, да, да! Конец этому соплячку! Он торопливо отрывал оставшиеся защитные панели, стремясь как можно быстрее увидеть дорогостоящую покупку целиком, однако полностью насладиться моментом ему не позволили размеренные шаги, донесшиеся из темноты. Не оборачиваясь, дворф уже узнал обладательницу этого голоса и раздраженно скривился, прекрасно понимая, что спокойствия ему вновь не дадут. — Вовремя я здесь. Флангер отправился в кому. Спокойный женский голос прозвучал настолько уверенно, словно сообщал не новость, а давно ожидаемый итог. Женщина в строгом темном костюме приблизилась к раскрытому контейнеру и начала медленно обходить стоявшего внутри металлического гуманоида, внимательно осматривая его корпус. Ее движения были спокойными и точными, будто она проводила привычную проверку оборудования, а не рассматривала боевую машину. Не обращая внимания на недовольный взгляд Мидаса, она протянула руку к одному из кабелей, торчавших из затылочной части механизма, и одним уверенным движением оборвала провод. — Мы выманим Мастера Смолу. Крамме поручено разнести жилой район, пусть твоя покупка... — она ненадолго перевела взгляд на выгравированное на металлическом торсе обозначение. — Беркут: С сохранит свой заряд, чтобы быть в полной мощности. Дворф лишь недовольно засопел, но возражать не стал. Он уже понял, что спорить с этой женщиной бессмысленно, а потому лишь наблюдал, как она достала из внутреннего кармана папку с документами и положила ее прямо в массивные металлические ладони неподвижной машины. — Изучи свою цель. Замучай его и не дай умереть легко. Несколько секунд ничего не происходило, однако затем внутри металлического корпуса раздалось ровное жужжание, скрытые механизмы начали оживать один за другим, по сочленениям пробежали слабые красные огни, а единственный сенсор вместо лица вспыхнул ярким алым светом. Тяжелая голова медленно повернулась, сервоприводы издали характерный металлический скрежет, после чего механический голос, лишенный каких-либо эмоций, спокойно произнес: — Приказ получен, Агат в деле. § Голос незнакомца донесся до Веранта словно сквозь плотную толщу воды, однако он почти не обратил на него внимания. Слишком многое обрушилось на него за последние часы, а организм, привыкший спать именно в это время суток, постепенно начинал сдавать, делая мысли вязкими, а реакции медленными. Он сидел на крыше, сжимая волосы обеими руками так сильно, что кожа головы болезненно натянулась, а тело продолжало мелко дрожать, словно никак не могло забыть увиденную картину разрушенной улицы. Перед глазами вновь и вновь возникали обезображенные тела, разрушенные дома и лица людей, погибших потому, что он когда-то решил вмешаться, а вместе с этим в голове навязчиво крутилась мысль, от которой становилось только хуже. «Теперь даже мое бездействие приносит беду...» Он даже не успел осознать, что происходит, когда нечто тяжелое с чудовищной силой ударило его в плечо и лопатку. Мир мгновенно перевернулся, крыша исчезла из-под ног, а тело несколько раз перекатилось по грубой поверхности, болезненно ударяясь о каждый выступ. Воздух с силой вырвался из легких, перед глазами поплыли темные пятна, а боль оказалась настолько резкой, что он не сумел сдержать крик. Пока сознание пыталось вернуть контроль над телом, кто-то уже подошел вплотную, схватил его за голову и без малейших усилий поднял над крышей, словно тот весил не больше пустого мешка. Лишь спустя несколько мучительных секунд инстинкты наконец проснулись, заставив Веранта отчаянно вырываться, наносить беспорядочные удары руками и ногами, однако силы противника были несопоставимы с его собственными. В следующее мгновение хватка исчезла, и он понял, что летит уже не над крышей, а вниз, к мостовой. Удар о землю оказался настолько сильным, что тело вновь несколько раз прокатилось по камням, оставляя за собой след из пыли и клочьев ткани. С трудом приподняв голову, сквозь двоившееся зрение он разглядел силуэт, спокойно стоявший на краю крыши. Это был не человек. Даже издалека было видно, что его тело полностью состояло из металла: угловатый корпус покрывали многочисленные сколы и вмятины, между бронепластинами местами свисали оголенные провода, а вместо лица горел единственный красный сенсор, неотрывно следивший за своей целью. В этом существе не чувствовалось ни усталости, ни ярости, ни каких-либо эмоций вообще; оно двигалось так, словно выполняло давно рассчитанный алгоритм, а не участвовало в схватке. Ползя назад, Верант неожиданно ощутил ладонью что-то мягкое. Он сразу зажмурился, не желая смотреть, чего именно коснулась его рука, однако времени на это уже не осталось, потому что металлическая фигура с оглушительным грохотом рухнула вниз и мгновенно устремилась к нему. Когда противник приблизился почти вплотную, Верант, собрав остатки сил, резко рванулся в сторону, намереваясь проскользнуть мимо него, однако едва успел сделать движение, как тяжелый удар пришелся прямо в бок, вновь отправив его катиться по дороге. Адреналин еще несколько мгновений удерживал боль на расстоянии, позволяя вскочить на ноги, но уже через секунду все ощущения обрушились одновременно. Оба плеча горели так, будто в них загнали раскаленное железо, левая лопатка отзывалась мучительной пульсацией при каждом вдохе, а все тело начинало невольно дергаться, не подчиняясь собственному хозяину. Глаза слезились от непривычно яркого утреннего света, тактические очки болезненно давили на виски, а ноги все хуже слушались приказов. Он почти не думал о победе — сейчас единственным желанием было исчезнуть. Ползком добравшись до густой полосы тени между домами, Верант позволил силе, доставшейся ему от матери, окутать собственное тело, растворяя силуэт в темноте. На мгновение показалось, что получилось. Однако уже в следующую секунду чьи-то холодные металлические пальцы сомкнулись на его ногах и без всяких усилий выдернули его обратно на свет, словно сама тьма перестала существовать. Отчаяние окончательно вытеснило осторожность. Верант начал покрывать тело машины густыми слоями смолы, связывая суставы, склеивая конечности между собой и намертво прикрепляя металлического противника к земле. Липкая масса стремительно разрасталась, полностью окутывая корпус, и, убедившись, что враг перестал двигаться, он из последних сил пополз прочь, цепляясь пальцами за каменную мостовую. Именно в этот момент произошло то, чего он не мог предугадать. Металлический корпус начал стремительно раскаляться, броня сначала потемнела, затем стала багровой, а через несколько мгновений засияла ярким красным светом. Смола, еще секунду назад удерживавшая противника, медленно поплыла вниз вязкими струями, теряя свои свойства прямо на глазах, пока раскаленный металл буквально выжигал ее изнутри. Прошло всего несколько секунд, и корпус вновь остыл до обычного состояния, будто ничего не произошло, после чего Беркут: С спокойно сделал шаг вперед, продолжая неумолимо приближаться к лежащему на земле Мастеру Смоле, который впервые за долгое время действительно перестал видеть перед собой хоть какой-то путь к спасению.