прониклась мной

Последующие полторы недели пролетели в ровном рабочем темпе, который полностью стёр первоначальную панику Надин. Три последующих занятия с Хоуком прошли не просто спокойно, а даже, можно сказать, идеально. Никаких двусмысленных взглядов, язвительных подколок или отвлечений на мобильный — парень будто переключился на режим профессионализма. Более того, Декс оказался пунктуален до абсурда. Ровно в назначенное время открывал тетрадь, а спустя строго шестьдесят минут собирал вещи. На третьем занятии Надин с удивлением заметила, что он начал выставлять беззвучный таймер на телефоне, чтобы ни в коем случае не задержаться рядом с ней ни на секунду дольше положенного. Она долго пыталась понять мотивы такой дотошности. Меньше всего хотелось думать, что ему противна ее компания, но отчего-то все же Надин стала предварительно съедать по две мятные конфеты, причесывать волосы и наносить любимые сладковатые духи. За пределами их персональных занятий тоже появились сдвиги. Прогуливать он не перестал, незаметно исчезать после нескольких уроков тоже, но два важных промежуточных теста по литературе и истории всё-таки посетил. И написал их на высший балл. Пару раз Декс даже поднимал руку, выдавая короткие, но абсолютно точные ответы. Делал это лениво, без капли заискивания перед преподавателями, но его репутация безнадёжного лоботряса в глазах учителей дала трещину. С чем именно связано такое рвение оставалось загадкой. То ли это было своеобразное проявление уважения к ней — за то, что она вообще согласилась на это кураторство, то ли Хоук так проявлял уважение к своему собственному времени, которое тратил на их репетиторство. Надин хотела думать, что первое, но, когда их занятия обрывала вибрация таймера, всё же крепчала уверенность во втором варианте. Как бы то ни было, Надин втайне гордилась результатом. Проснувшись утром, она собиралась в школу в непривычно хорошем расположении духа. Быстро накинула школьный жакет и спустилась на первый этаж, чтобы заварить себе кофе. Но её доброе утро продлилось ровно до того момента, пока Надин не заняла место за кухонным столом, где уже завтракали родители. — Там ещё осталось немного лазаньи, тебе положить? — мягко спросила мама, переводя взгляд со своей тарелки на дочь. — Нет, спасибо, мама. Я ещё вечером сделала тосты с яйцом и тунцом для перекуса в школе. Женщина понимающе кивнула, но её взгляд тут же приобрёл то самое особенное, испытующее выражение, которое Надин знала слишком хорошо. — Руди сегодня заедет за тобой? Вы ведь вместе в школу обычно добираетесь? — как бы между прочим поинтересовалась она, изящно помешивая ложечкой кофе. Этот вопрос Надин предпочла проигнорировать. Плотно сжала челюсти, понимая, что если сейчас откроет рот, то непринужденная беседа непременно обратится скандалом. Отец, до этого момента не отрывавшийся от экрана планшета, медленно поднял голову, и Надин успела подумать, что он хочет спасти её от принеприятнейшего разговора. — Раз уж мама вспомнила о нём, — он отставил чашку в сторону и опёрся локтями о стол. — Как прошла их последняя игра? — Победой, как обычно, — безразлично отозвалась Надин. Она поднялась со своего места, ведомая единственным желанием — физически увеличивать дистанцию и избежать этого назревающего допроса. Девушка подошла к кухонной тумбе и принялась нарочито медленно наливать себе кофе из кофемашины, спиной чувствуя, как родители обмениваются быстрыми взглядами. — Отлично. Руди делает большие успехи, скауты из университетов точно им заинтересуются, — удовлетворённо заключил отец, и по звуку было слышно, как он снова придвинул к себе планшет. — Когда у них следующий матч, Надин? — Кажется, в следующий четверг, — ответила она, не оборачиваясь и сосредоточенно наблюдая за тем, как тёмная жидкость наполняет её кружку. Каждое слово давалось с трудом, внутри всё сжималось от глухого раздражения. Сколько можно? — Замечательно. Передай ему, что на следующую игру мы с мамой обязательно придём его поддержать. Нужно будет занять хорошие места на трибуне. — Нет. Черта с два. Если вы туда явитесь, то это будет первая его игра, которую я пропущу. Мама лишь снисходительно улыбнулась, даже не подняв на неё глаз от своей тарелки. Этот жест взбесил Надин ещё сильнее — её протест снова восприняли как обычный подростковый каприз. — Не говори глупостей, милая. Мы дружим с его родителями столько лет, почему бы нам не поддержать Руди? — её голос оставался безупречно мягким, и именно эта железобетонная правильность доводила Надин до трясучки. Родители просто отказывались слышать свою дочь. Они уже всё решили, распланировали и мысленно поженили их с Руди, не оставив ей ни единого шанса на собственное мнение. — Потому что это его игра, а не семейный ужин! Перестаньте вести себя так, будто мы… — Надин, прекрати этот вздор, — ровно, но весомо вмешался отец, бросив на дочь строгий взгляд поверх планшета. — Твоё упрямство абсолютно неуместно. Руди — прекрасный парень, и твоё отношение к нему в последнее время мне очень не нравится. Вместо ответа Надин сжала зубы так, что заболели скулы. Воздух стал настолько плотным, что им казалось невозможно дышать. Сватовство родителей уже давно перешло все границы, превращаясь в навязчивый кошмар, который преследовал её и дома, и в школе. К счастью, довести этот спор до грандиозного скандала они не успели. Спас стук в дверь, от неожиданности все трое вздрогнули. Родители недоуменно переглянулись, а Надин мысленно выдохнула, чувствуя, как удушающий узел в груди наконец немного ослаб. Не говоря ни слова, Надин одним движением подхватила со стула свой рюкзак и закинула его на плечо. — Надин, мы не закончили разговор, — строго донеслось со стороны отца, но она даже не повернула головы. Если родители не воспринимают свою дочь всерьез, то и вести она планирует себя как ребенок — скривила лицо, беззвучно копируя высокомерную манеру отца говорить, и быстрыми шагами покинула пределы кухни и дома. — Надин, прости, я раньше времени пришла и… — Элис немного опустила голову, смущённо рассыпаясь в объяснениях, но Надин, не дав ей договорить, крепко стиснула подругу в объятиях. — И огромное тебе за это спасибо! — выдохнула она, отстраняясь и увлекая Элис за собой прочь от дома. — Идём. У меня первая физкультура, ещё переодеться нужно.

***

Школьные будни умели стирать домашние драмы, но сегодня всё шло наперекосяк с самого утра. Надин терпеть не могла физкультуру первым уроком, а сегодняшний зачёт по бегу и вовсе выжал из неё все силы. Пока она судорожно пыталась привести себя в порядок в душной раздевалке, где места и для пары человек было непозволительно мало, время безжалостно ушло вперёд. В кабинет математики она влетела, когда до звонка оставались считаные секунды. Надин растерянно замерла в проходе: её привычное место на втором ряду было предсказуемо занято. Класс забит до отказа, и единственный свободный одиночный стол сиротливо пустовал на галёрке. Прямо по соседству с Дексом Хоуком. Надин на секунду замерла в проходе. За последние полторы недели они провели вместе кучу времени, и её отношение к нему превратилось в сплошную зону неопределённости. Они точно не стали друзьями. Декс мог днями не появляться в школе, а приходя, ходил угрюмый как туча и просто спал на уроках. Наедине в библиотеке он выставлял свои дурацкие таймеры, а в коридорах они и вовсе делали вид, что не знакомы. И сейчас она банально не знала, как себя вести: стоит ли кивнуть ему в знак приветствия? Или это будет выглядеть глупо? Стоит ли вообще что-то говорить на глазах у всего класса? Решив, что игнорирование — лучшая тактика, Надин с максимально независимым видом прошла к свободной парте. Она молча опустилась на стул и принялась доставать из рюкзака учебник, тетрадь и ручку, упрямо глядя строго перед собой. Однако обмануть собственное боковое зрение было трудно. Надин отчётливо видела, что Декс сидел, лениво развалившись на стуле и крутя в пальцах карандаш, и в упор, не мигая, наблюдал за каждым её движением. Не выдержав этого пристального внимания, Надин всё-таки слегка повернула к нему голову. И в ту же секунду карандаш в его руках замер. — И чего мы не здороваемся, Росс? Надин смерила его самым холодным взглядом, на какой только была способна, хотя внутри противно ёкнуло. От его небрежного тона, в котором сквозило привычное превосходство, к горлу снова подкатило утреннее раздражение. Она надеялась, что за полторы недели сухой работы в библиотеке они выстроили хоть какую-то невидимую границу, но он стирал любые границы одним щелчком пальцев. — Привет, Декс. — Привет. Договорить они не успели. Массивная дверь кабинета резко распахнулась, и в класс буквально впопыхах влетел мистер Бёрнс. Его пиджак был слегка помят, а в руках ходуном ходила внушительная стопка распечатанных бланков. Быстро сгрузив всё это добро на кафедру, учитель поправил очки и взволнованно обвёл класс взглядом: — Так, класс, тишина! Прошу прощения за задержку, директор вызвал в последний момент. Времени у нас сегодня в обрез, катастрофически мало, а нам ещё нужно успеть обсудить огромный пласт новой темы. Надин мгновенно переключилась, открывая тетрадь и приготовившись слушать лекцию. Урок полетел на бешеной скорости: мистер Бёрнс объяснял тему сбивчиво, торопливо чертя формулы на доске. Где-то к середине урока, когда все уже исписали по две страницы, учитель вдруг остановился и постучал маркером по столу. — Итак, чтобы двигаться дальше, мне нужно понять, насколько хорошо вы усвоили фундамент. Новая тема напрямую связана с тремя предыдущими, так что без должной базы здесь ловить нечего. Сейчас я раздам вам небольшой промежуточный тест. Работаем самостоятельно. И да — этот тест идёт строго на оценку, так что отнеситесь серьёзно. По классу пронёсся дружный обречённый стон. Мистер Бёрнс принялся быстро раскладывать листы на первые парты, чтобы их передавали назад. Когда заветный листок опустился на парту Надин, она пробежалась глазами по вопросам — ничего сверхъестественного, стандартные задачи на функции. Девушка уже потянулась за ручкой и сделала первые пометки, как вдруг боковым зрением уловила странное движение сбоку. Она повернула голову и впервые за всё время знакомства увидела Декса в абсолютном замешательстве. Вся его напускная вальяжность и лень испарились в секунду. Он сидел, низко наклонившись над партой, и буквально сверлил тяжёлым взглядом выданный бланк. Пальцы, сжимавшие карандаш, заметно напряглись, а на бледном лбу залегла глубокая, резкая складка. Хоук выглядел так, будто перед ним лежал текст на древнекитайском, а не обычная школьная математика. Надин озадаченно замерла. Все прошлые уроки они сидели далеко друг от друга, в разных концах кабинета, и она видела лишь то, как он лениво поднимает руку или сдаёт тесты по гуманитарным предметам. На их занятиях в библиотеке они разбирали только литературу и историю по списку Мартинес — Декс ни разу, ни единым словом не обмолвился, что у него есть какие-то проблемы с точными науками. А судя по его окаменевшему лицу, проблемы были, и огромные. Она посмотрела на мистера Бёрнса — тот уже уткнулся в свой ноутбук, не обращая внимания на класс. — Эй, — негромко, одними губами позвала она, стараясь, чтобы её голос не привлёк внимание соседей спереди. — Декс. Этот тест пойдёт прямо в табель, он повлияет на итоговую оценку. Тебе… помочь? Хоук не сразу повернул голову. Он ещё секунду продолжал буравить взглядом несчастный лист бумаги, и Надин отчётливо увидела, как на его челюсти заиграл желвак. Наконец парень медленно перевёл на неё глаза. В них не осталось и следа от недавней ухмылки — только глухое, злое раздражение, направленное, кажется, на самого себя. Он посмотрел на её чистый бланк, где она уже успела набросать формулу для первой задачи, затем снова на свои пустые строчки. — Не надо. Решай свой вариант, — отрезал он, даже не глядя на неё, и снова уставился в тест, вжимая грифель карандаша в бумагу с такой силой, что тот едва не ломался. Надин на секунду опешила от его резкости, но упрямство Хоука сейчас было максимально не к месту. Мистер Бёрнс уже дошёл до середины класса, заглядывая студентам через плечо. Решение пришло мгновенно, выбивая Надин из её привычного амплуа правильной отличницы. Наплевав на правила, она низко наклонилась над столом и принялась писать с удвоенной скоростью. Пальцы летали по бумаге, мозг выдавал готовые формулы и решения быстрее, чем когда-либо. Ей понадобилось меньше десяти минут, чтобы полностью расщелкать все задания. Убедившись, что учитель повернулся спиной и что-то объясняет парню с третьего ряда, Надин размашистым почерком вывела в самом верху листа: «Декс Хоук». Надин действовала молниеносно. Она резко протянула руку через проход, выхватила его абсолютно чистый, девственный бланк и взамен с тихим шуршанием подсунула ему свой — полностью решённый. Хоук дернулся, его глаза округлились от шока, но Росс уже сидела прямо. С невозмутимым видом девушка быстро подписала его бывший листок своим именем и принялась заново, с нуля, решать первую задачу. — Делай вид, что пишешь! — одними губами скомандовала она ошарашенному парню, даже не поворачивая головы. — Бёрнс идёт. Декс на секунду завис, глядя на её профиль так, словно у Надин внезапно выросли рога, но шаги учителя заставили подчиниться. Он быстро перехватил карандаш и склонился над чужой работой, обводя некоторые цифры, чтобы почерк казался хотя бы отдалённо похожим на его собственный. Сама же Надин увязла в катастрофической нехватке времени. Хоть и решала она задачи в ускоренном темпе, но делать это во второй раз оказалось психологически сложнее. Руки подрагивали от адреналина, а мозг наотрез отказывался думать. — Итак, одиннадцать минут истекли, сдаём работы с задних парт на передние! — объявил мистер Бёрнс, хлопая ладонью по кафедре. Надин замерла, судорожно вписывая ответ во вторую задачу. Оставалось ещё две. Самые объёмные. Сердце ухнуло куда-то вниз, когда парень спереди обернулся и выжидающе протянул руку за её листом. Спрятать это было невозможно. С трудом подавив вздох разочарования, Надин отдала свой недописанный, полупустой тест. Впервые в жизни её идеальный табель успеваемости готов был украситься позорной отметкой. Она бросила короткий взгляд вбок. Декс уже сдал свой — точнее, её — идеальный вариант. Парень смотрел прямо на неё, и, кажется, он прекрасно видел, что Надин просто не успела закончить работу. Его челюсть была плотно сжата, а взгляд стал тяжёлым и каким-то потемневшим. Звонок с урока прозвенел спасительным, но запоздалым набатом. Надин молча, на автомате закинула вещи в рюкзак. Ей было чертовски непривычно чувствовать этот липкий укол неудачи. Выйдя в душный, забитый подростками коридор, она надеялась затеряться в толпе, но далеко уйти не успела. Высокая фигура выросла перед ней почти сразу. Декс бесцеремонно перегородил ей дорогу, вынуждая остановиться у шкафчиков. Он стоял, засунув руки в карманы куртки, и выглядел на редкость неловко. Хоук явно не привык к ситуациям, где приходилось оставаться кому-то должным, и это его откровенно злило. Парень помялся, переводя взгляд с её лица на проходящих мимо учеников, будто подбирая слова на незнакомом языке. — Ты… это. Дорешать-то себе успела? — наконец выдавил он, хмурясь ещё сильнее. — Да, всё нормально, — Надин без колебаний соврала, нацепив свою самую безразличную маску отличницы. — Я пишу быстро, так что не переживай. Декс прищурился, явно не поверив ни единому её слову. Он шумно выдохнул сквозь зубы и сделал шаг ближе, так что Надин пришлось слегка закинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Ты вообще не должна была этого делать, Росс. Так глупо рисковать из-за какого-то теста. Ты же, типа, умная. Тебе это зачем? Надин неопределённо повела плечом, изо всех сил стараясь сохранить равнодушный вид, хотя сердце в груди всё ещё колотилось от остатков адреналина. — Считай это инвестицией в твоё светлое будущее, — она попыталась иронично усмехнуться в его манере, но улыбка вышла немного натянутой. — Мартинес ясно дала понять: мы идём в связке. Если бы ты завалил математику, у неё появились бы вопросы к эффективности наших занятий. Мне проблемы не нужны. Декс на секунду замолчал, продолжая буравить её пристальным, нечитаемым взглядом. Было заметно, как сильно в нём борется привычное упрямство и нежелание оставаться должником с чем-то похожим на элементарную человеческую благодарность. Парни вроде него не привыкли, чтобы ради них кто-то подставлялся — тем более такие правильные девочки, как Надин Росс. Декс отвёл глаза, шумно выдохнул, запустил пятерню в свои тёмные волосы, взъерошив их, и наконец глухо произнёс: — Но… в общем. Спасибо. Правда. Но больше так не делай. Надин лишь молча кивнула, провожая взглядом его удаляющуюся в толпе широкую спину. Сердце постепенно возвращалось к нормальному ритму, но отделаться от неприятного послевкусия проваленного теста было не так-то и просто. Она поправила лямку рюкзака и направилась к кабинету литературы, мысленно набрасывая план действий. Надин твёрдо решила: на их следующем совместном занятии в библиотеке они отложат в сторону историю и Мартинес. Нужно срочно подтянуть Хоука по математике, пока он окончательно не потопил её старания и свои оценки. И её оценки, кстати, тоже. Стоило прозвенеть звонку на литературу, как миссис Мартинес, вместо того чтобы открыть учебник, с загадочной улыбкой оперлась ладонями о свою кафедру. — Добрый день, класс, минуту внимания! — звонко объявила Мартинес, поверх очков оглядывая притихших подростков. — Завтра вместо стандартных уроков нас ждёт культурная программа. Мы отправляемся на весь день в Бостон, в дом-музей Эдгара Аллана По. Автобус будет ждать у главных ворот ровно в восемь утра. Поездка обязательная, оценки за итоговое эссе по романтизму напрямую зависят от того, насколько внимательно вы будете слушать экскурсовода. Родителей ваших мы уже предупреждали предварительно, от вас ничего не требуется. Не опаздывать, вот что! Класс мгновенно взорвался восторженными криками и бурным обсуждением. Кто-то уже радовался возможности легально прогулять физику, а кто-то строил планы на авторские кофейни. Надин тихо выдохнула, откидываясь на спинку стула. С одной стороны, было жаль, что их запланированное занятие с Дексом летит к чертям — пробелы в его знаниях по математике ей хотелось заполнить как можно скорее. Но с другой… Она краем уха слышала об этой поездке ещё в самом начале учебного года от старшеклассников. Девушка обожала Эдгара По, его мрачную, тягучую готическую атмосферу и втайне безумно ждала этого дня. Возможность вживую прикоснуться к истории писателя перевешивала любые сорванные планы. — Так, тишина в классе! — Мартинес прикрикнула, постучав ладонью по столу, утихомиривая поднявшийся гул. — Списки я уже составила, отказ не принимается ни под каким предлогом. В этот момент с задних рядов донёсся ленивый, слегка хриплый голос: — Я не поеду. Женщина устало вздохнула, сложила руки на груди и с тёплой, слегка ироничной усмешкой посмотрела на нарушителя спокойствия: — Хоук! Я, конечно, понимаю, что ты у нас невероятно занятой человек и предельно важная личность в этом городе, который без твоего чуткого надзора не продержится и суток. Но пожалуйста, пожалуйста и ещё раз пожалуйста, отложи свои великие дела всего на один день. В субботу утром мы уже вернёмся. Декс ничего не ответил. Он лишь молча опустил взгляд обратно к своей ручке, продолжая лениво крутить её в пальцах, и никак не прокомментировал слова женщины. Поняв, что Хоук ушёл в глухую оборону и продолжения диалога не последует, Мартинес лишь забавно закатила глаза, но давить сильнее прямо сейчас не стала. Она хлопнула в ладоши, мгновенно переключая внимание притихшего класса на себя: — Ладно, разберёмся с этим позже. А сейчас открываем тетради, записываем тему. Романтизм…

***

Тяжёлая металлическая дверь поддалась со скрипом. Декс перешагнул порог и оказался в небольшой, тускло освещённой комнатке, пахнущей дешёвым освежителем воздуха, машинным маслом и старой кожей. Это место на окраине промзоны снаружи выглядело как обычный заброшенный склад автозапчастей. Внутри царил показной порядок: пара стеллажей с коробками от автомобильных фильтров, старый сейф в углу, рабочий стол со стареньким монитором и низкий кожаный диван. На этом диване, лениво вытянув ноги, сидел плотный мужчина средних лет в расстёгнутой куртке. В одной руке он держал полупустой стакан с виски, лениво покачивая янтарную жидкость со льдом. Увидев вошедшего, мужчина едва заметно улыбнулся и кивком указал на соседнее кресло: — Будешь? — он приподнял стакан. — Нет, — коротко отрезал Декс, закрывая за собой дверь и оставаясь стоять у входа, прислонившись плечом к косяку. Мужчина хмыкнул, отпивая глоток. — Молодец, пацан. Заказчик остался очень доволен машиной. А точнее — содержимым багажника. — Я не смотрел, что там, — ровным тоном произнёс Декс. Лицо его при этом оставалось абсолютно непроницаемым. — Ну правильно. Меньше знаешь — крепче спишь. Тебе знать и не надо, твоё дело доставить, — он поставил стакан на низкий столик. — Завтра чем занимаешься? Декс едва заметно повёл плечом. — Ну, видимо, сейчас узнаю. Собеседник хрипло, раскатисто рассмеялся, оценив прямоту. — Хорошо мыслишь. Далеко пойдешь. Мне когда Говард скинул твои контакты, я удивился, конечно. Думаю: какие дела вообще можно вести со школьником? А ты умеешь ответственно к делу подойти, хвалю. Как от легавых вчера отделался? Слышал, в центре тебя прижали, остановили на перекрёстке. — Школьник за рулём заряженного немца в нашем районе? — Декс даже не изменился в лице. — Естественно, остановили. Мужчина весело покачал головой, разглядывая парня. — Да уж, твои рисунки даже на лице не помогают возраста прибавить, а? — он неопределённо повёл пальцем в воздухе, намекая на татуировки Декса. — Так как хвост-то скинул? — Имеет значение как? — Декс перевёл на него тяжёлый взгляд. — Не имеет, — легко согласился мужчина. — Если ещё раз зацепятся — то же самое сможешь провернуть? — С теми же, а я на другой машине? — К примеру. — Смогу. — Отлично, — мужчина мгновенно подобрался, и вся его напускная расслабленность исчезла. Он подался вперёд, упираясь локтями в колени. — У меня к тебе есть задание повышенной важности. Это должен был сделать другой мой человек, но он сейчас занят. Я его в Массачусетс отправил по личному вопросу, до завтра не успеет вернуться. Так что остаёшься только ты. — Что делать надо? Мужчина дотянулся до сейфа, стоявшего у стены, быстро набрал код и достал оттуда небольшую, обтянутую плотной тёмной кожей коробку без каких-либо опознавательных знаков. Положил её на стол перед собой. — Надо доставить это завтра в Бостон. Лично в руки владельцу музея этого… Эдгара По. Декс не двинулся с места, но взгляд его мгновенно сфокусировался на кожаной коробке. Внутри неё могло быть всё что угодно, даже приблизительно сложно представить. Бостон находился почти в двух часах езды. Пересекать границу штата на мотоцикле, имея за пазухой такой груз, — это неоправданный риск. Любой случайный патруль на шоссе, любой дотошный коп, которому не понравится скорость или звук его байка, — и Декс уедет далеко и надолго, а его семья впоследствии будет расплачиваться за утерянный товар. Нужно что-то, что усыпит бдительность дорожной полиции напрочь. И тут в его голове, словно пазл, сошлись сегодняшние слова Мартинес. Школьный автобус, набитый кричащими подростками и сонной либеральной учительницей литературы во главе. Полиция никогда в жизни не останавливает эти огромные средства передвижения желтого цвета с детьми для досмотра. Это была идеальная, чертовски надёжная ширма. Декс усмехнулся про себя, мысленно возвращаясь к своему недавнему категоричному отказу ехать. Похоже, планы придётся резко поменять. — Бостон, значит, — медленно протянул Декс, отлепляясь от косяка и делая шаг к столу. Он протянул руку и уверенно забрал коробку, пряча ее в рюкзак. — Хорошо. В субботу заеду. Мужчина на диване резко перестал улыбаться и нахмурился, ставя стакан на столик с глухим стуком. — Завтра, пацан! Коробку доставить нужно завтра. — Я понял, — Декс даже не обернулся, застёгивая молнию рюкзака. — Но к тебе приеду в субботу. Позвонишь этому… По, он отчитается, что я всё доставил вовремя. — Ты не шути… Твоя голова не стоит столько, сколько содержимое этой коробки. Придётся всю твою семью по частям продавать, чтобы покрыть убытки. Понял меня? Декс медленно кивнул несколько раз, уже открывая дверь наружу, в сырую прохладу вечера, и неоднозначно махнул рукой мужчине на прощание, даже не оборачиваясь. Впервые, пожалуй, в его жизни так удачно складывалась ситуация, что двух зайцев удаётся убить одним выстрелом. Довольную улыбку скрывает темный шлем, а мотоцикл уносится к дому. Подъём завтра предстоял ранний, а значит, стоило как следует выспаться перед долгой дорогой.