Черничный шоколад

Вону проснулся от того, что в лицо сквозь запотевшее лобовое стекло ударили первые лучи утреннего солнца. Тело ломило так, будто по нему проехался этот самый внедорожник, а на шее и груди, кажется, вообще не осталось живого места. Он повернул голову и наткнулся на спящего Мингю. Тот выглядел абсолютно счастливым, обнимая Вону за талию даже во сне. — Ким Мингю, — сипло позвал Вону. Голос после ночных стонов практически пропал. — Вставай, чудовище. Нам нужно вернуться в лагерь, пока все не проснулись. Мингю нехотя приоткрыл глаза, сладко потянулся и сразу же полез целоваться, но Вону строго отпихнул его ладонью в лицо. — Нам. Нужно. В лагерь. Быстро. Нас Джун потеряет. Они кое-как привели себя в порядок. Вону натянул свою походную куртку, застегнув ее под самый подбородок, чтобы скрыть новые «художества» ревнивого младшеклассника, нашел на полу очки и сердито зыркнул на альфу. Около шести утра, стараясь не шуметь гравием, они быстрым шагом вернулись на поляну кемпинга. Возле четвертой палатки уже стоял заспанный Джун с зубной щеткой в руках. Заметив выходящих из леса Вону и Мингю (у которого на шее красовались свежие царапины), Джун замер, а затем медленно вытащил щетку изо рта. — Э-э… привет? — осторожно сказал Джун. — Вону, ты ночью куда-то пропал… Я думал, тебя медведь утащил. Но, кажется, медведь был домашний. Вону густо покраснел и промолчал, а Мингю лишь нагло улыбнулся и по-хозяйски похлопал Джуна по плечу: — Доброе утро, Джун-хён. Спасибо, что посторожил палатку. Можешь переносить свои вещи обратно, мы с Вону сегодня спим вместе. Из соседней палатки тут же высунулась хитрая взъерошенная голова Хоши. Увидев эту картину, он громко запричитал на весь лагерь: — Ну всё! План провален! Наш ледяной кот окончательно одомашнился! Скупс-хён, просыпайся, у нас тут опять парад влюбленных! Вону лишь обреченно вздохнул, пряча лицо в высокий воротник куртки, и тихо выругался про себя: «Чертов Ким Мингю… Ну ничего, дома ты у меня еще за пуговицы ответишь». Лагерь просыпался под громкие причитания Хоши. Скупс выполз из своей палатки, потирая заспанные глаза, и сразу наткнулся взглядом на Мингю, который с абсолютно довольным и невозмутимым видом уже разводил костер для утреннего чая. — Так, я не понял, — Скупс на ходу перехватил у Сынквана пластиковый стакан с водой. — Вы почему вдвоем из леса вышли? Ким, ты опять за свое? Я же просил — без криминала на моем курсе. — Хён, какой криминал? Чистая романтика и забота о ближнем, — Мингю белозубо улыбнулся, подбрасывая ветку в огонь. При этом движении ворот его футболки съехал, и на обозрение всему лагерю выставились вчерашние глубокие царапины на плече. Сынкван, который как раз нес коробку с печеньем, замер на месте, переведя взгляд с плеча Мингю на Вону. Вону сидел на бревне у костра, укутавшись в куртку по самые уши, и демонстративно делал вид, что увлеченно читает состав на банке со сгущенкой. — Обалдеть... — Сынкван поставил коробку на стол и покачал head. — Вону-хён, ты его там что, заживо ел? На нем же живого места нет. — Это походные травмы, — сиплым, сорванным голосом отозвался Вону. Стоило ему заговорить, как Дино, сидевший рядом, тихо хмыкнул и прикрыл рот ладонью. — Ага, походные, — вклинился Джонхан, выходя из палатки в обнимку с теплым пледом. Он подошел к Вону, критически осмотрел его застегнутую до подбородка куртку и похлопал по плечу. — Вону-я, тебе не жарко? На улице уже плюс двадцать пять. Расстегнись, подыши воздухом. — Мне холодно, — отрезал Вону, еще сильнее вжимаясь подбородком в замок куртки. Если бы он расстегнул хотя бы одну пуговицу, весь лагерь увидел бы багровое «ожерелье», которое Ким оставил ему на шее в машине. После завтрака староста объявил сбор на спортивную эстафету между факультетами. Мемберы Seventeen, естественно, разбились по парам. Хоши, чувствуя, что его утренний план мести провалился, решил отыграться на спортивном поле. — Итак! — провозгласил Хоши, прыгая вокруг костра. — Следующий этап — парный бег с препятствиями, где один держит другого на руках! Мингю, ты же у нас самый сильный альфа на потоке? Давай, покажи класс. Беги с Вону-хёном. Мингю только этого и ждал. Он тут же подошел к Вону, готовый подхватить его, но Вону резко выставил ладонь вперед. — Нет. Я не побегу. У меня... ноги болят. По лагерю прокатился дружный смешок. Джун, который уже успел обуть кроссовки, сочувственно закивал: — Да, Мингю, побереги хёна. Ты его ночью так «выгулял», что он еле ходит. Мингю на секунду вспыхнул от ревности, услышав, как Джун говорит о Вону, но вовремя вспомнил, как омега вчера сжимал его плечи в машине, и лишь победно ухмыльнулся. — Ладно, хён, отдыхай. Я сам за нас двоих отдуюсь. В итоге Мингю вызвался бежать один, взвалив себе на плечи огромный рюкзак с дровами вместо партнера, и пришел к финишу первым, еще раз доказав всему университету, что злить этого влюбленного первокурсника — себе дороже. К вечеру, когда эстафеты закончились и все изрядно устали, компания снова собралась у костра. Уджи достал гитару, и над поляной поплыли тихие, спокойные мотивы. Мингю сидел на большом бревне, и на этот раз Вону не стал садиться на дальний конец. Он устроился прямо между колен альфы, откинувшись спиной на его широкую грудь. Мингю тут же обнял его своими огромными руками, утыкаясь подбородком в плечо омеги. Куртка Вону наконец была немного расстегнута, и в колеблющемся свете огня мемберы отчетливо видели темные следы на его ключицах. Но шутить уже никто не хотел — атмосфера была слишком уютной. — Знаешь, Ким, — тихо сказал Скупс, глядя на пламя. — Год назад, когда ты только поступил и начал бегать за Вону, мы все думали, что это ненадолго. Думали, малолетний альфа поиграет в истинность и бросит, найдет кого попроще. Вону ведь у нас как скала — не подступиться. Мингю сильнее сжал руки на талии Вону, вдыхая родной запах черники, который теперь навсегда смешался с его горьким шоколадом. — Я не умею бросать то, что люблю, хён. Мне с первого дня другие омеги казались просто картонными декорациями. Только Вону настоящий. Вону молча накрыл ладони Мингю своими пальцами, слегка сжав их. — Он дурак, — тихо произнес Вону, поправляя очки свободной рукой. — Но без этого дурака в палатке действительно слишком холодно. Джошуа улыбнулся, поднимая свой стакан с чаем: — Ну, за то, чтобы в палатке №4 всегда было тепло. И чтобы Ким Мингю больше не угонял машины посреди ночи. Вся компания дружно поддержала тост, и даже Хоши со смехом закричал, что прощает Мингю сорванную игру. История, которая началась с упрямого преследования на коридорах университета, через ревность, драки и бурные ночи, наконец превратилась во что-то нерушимое. Мингю своего добился — нелегко, через синяки и укусы, но теперь этот ледяной кот принадлежал ему до самого последнего вздоха.