Когда отпускает боль

Лето в маленьком городке однотипных домов наконец-то перестало казаться Спавну бесконечной ментальной тюрьмой. Серые текстуры безликих улиц медленно, день за днем, перекрашивались в сочный, живой зеленый цвет. Всё благодаря Лайм Гёрл. Они проводили вместе почти каждую свободную минуту. Спавн ловил себя на мысли, что он практически перестал думать о Фаер Ринге. Прошлое больше не вызывало удушающих панических атак, фантомного зуда под рукавами худи или желания потянуться к лезвию. Он просто больше не хотел вспоминать те токсичные ожоги. Они были по-настоящему счастливы. Спавн и Лайм много играли, дурачились у лавки с газировкой, без умолку шутили и вместе занимались повседневными делами. Иногда по вечерам они садились прямо на деревянные ящики и рисовали в одном блокноте нелепые скетчи, заливисто смеясь над своими кривыми линиями. Даже Кози, вечная конкурентка Лайм, которая раньше брезгливо обходила Спавна стороной, изменила свое мнение. Видя, как парень расцветает, она перестала считать его глупым, тупым или странным, и теперь иногда даже дружески кивала ему при встрече. Внутри Спавна всё еще оставался крошечный, едва заметный осколок прежней депрессии — последняя капля серого пепла. Но и она стремительно таяла. В какой-то момент между ними незаметно изменилось абсолютно всё. Обычная дружеская привязанность переросла в сильное, трепетное чувство. Они влюбились друг в друга — отчаянно, искренне и глубоко. Но, боясь разрушить эту хрупкую идиллию, оба тщательно скрывали свои чувства, краснея от каждого случайного соприкосновения пальцев или слишком долгого взгляда глаза в глаза. После очередной смены в лавке они ушли подальше от безликих коробок домов и легли на мягкую траву под раскидистым деревом. Теплый ветер шелестел листвой, а солнце медленно клонилось к закату. — Знаешь, Спавн, ты такой весёлый... — тихо произнесла Лайм Гёрл, повернув к нему голову и мягко улыбнувшись. — Если честно, я даже не знала, что ты умеешь быть таким. — Да, я всегда весёлый со своими друзьями... — негромко ответил Спавн, глядя на плывущие по небу облака. Он намеренно сказал «с друзьями» во множественном числе, но ни словом, ни намеком не упомянул Фаер Ринга. Лайм Гёрл на секунду замялась. На языке крутился вопрос о поджигательнице из его прошлого, ей хотелось спросить, отпустило ли его до конца. Но, посмотрев на его спокойное, расслабленное лицо, она смолчала. Лайм видела: Спавн наконец-то забывает её. Прошлое канона стиралось. — Я искренне удивлена, — продолжила Лайм, и в её глазах блеснули искорки нежности. — Из столь депрессивного, закрытого парня снова зарождается тот весёлый человек, который когда-то давно был именно таким. Ты возвращаешься к себе. — Я тоже удивлен, конечно... — Спавн смущенно улыбнулся и перевел взгляд на Лайм Гёрл. Сердце в его груди забилось чаще. Ему безумно хотелось сказать, что этот «весёлый человек» вернулся только благодаря ей, но он лишь крепче сжал пальцы на траве. Они продолжили лежать под деревом, болтая о какой-то милой чепухе, перекидываясь шутками и беззаботно смеясь на весь парк. В этот самый момент из-за угла соседнего безликого здания вышла Фаер Ринг. Она шла одна, привычно окутанная своей тяжелой атмосферой, но внезапно замерла, услышав знакомый смех. Из тени деревьев Ринг увидела их. Увидела, как Спавн — парень, которого она когда-то сожгла и выбросила из жизни, — сейчас искренне, счастливо смеется, смотрит на Лайм Гёрл влюбленными глазами и выглядит абсолютно живым. Ей впервые стало по-настоящему, удушающе грустно. В груди Фаер Ринга заворочалось тяжелое, липкое чувство вины за всё, что она натворила. — Извинюсь когда-нибудь... — едва слышно, одними губами прошептала про себя Фаер Ринг. Она поняла, что её время безвозвратно упущено, развернулась и понуро пошла дальше по серой улице. Её извинения больше ничего не значили. Они опоздали. Спавну больше не нужна была её жалость.Спавн даже не заметил её присутствия. Он приподнялся на локтях, и весело посмотрел на Лайм Гёрл. — Ну что, пошли пить свежий лимонад? Я угощаю. — С удовольствием! — Лайм вскочила на ноги и протянула ему руку, помогая подняться. Они пошли в сторону лавки, согретые вечерним солнцем и близостью друг друга. Спавн шел рядом с ней и понимал: его депрессия ушла окончательно.