Двойная спираль обмана

      Ген Асагири всегда играл по своим правилам. Когда он присоединился к Королевству Науки, он сделал это не из веры в идеалы Сенку, а из чистого эгоизма — ему было скучно, и этот безумный альфа с растрепанными волосами обещал развлечение. Ген привык быть иллюзионистом: он манипулировал людьми, подстраивал ситуации, держал всех на комфортной дистанции. Особенно Сенку.       Потому что Сенку был опасен. Не своей силой, не своим интеллектом — а своей честностью. Ген не умел иметь дело с людьми, которые не врут. И чем дольше он находился рядом, тем труднее становилось притворяться.       Между ними ничего не должно было случиться. Ген тщательно избегал любой близости, которая могла бы сбить настройки его идеальной игры. Но Сенку, как всегда, всё испортил своей дурацкой логикой.       Это случилось через месяц после поражения Цукасы. Ген тогда сильно перенапрягся, пытаясь переговорами остановить очередной конфликт, и его организм, ослабленный постоянным стрессом, выдал спонтанную течку — раннюю, агрессивную, неконтролируемую. Он пытался спрятаться в лесу, но Сенку нашел его. Конечно, нашел — гений выследил его по феромонному следу, как дичь. — Ты не должен был идти, — прошипел Ген, прижимаясь спиной к дереву, когда Сенку приблизился. — Я справлюсь сам. Уходи, пока я не... — Не что? — Сенку наклонил голову, рассматривая его с научным холодом, который Ген так ненавидел. — Нападешь? Ты едва стоишь на ногах. Твой пульс — 140 ударов в минуту, зрачки расширены, феромоны бьют на сотню метров. Ты не справишься. Ты умрешь от обезвоживания и перегрева за шесть часов. — И что ты предлагаешь? — Ген усмехнулся, хотя голос дрожал. — Снять комнату в ближайшей пещере? — Я предлагаю прагматичное решение, — Сенку сделал шаг вперед, сократив дистанцию до нуля. — Ты нужен команде. Я не могу позволить тебе выбыть. А мой организм, как выяснилось, реагирует на твой запах с эффективностью 97%. Мы можем провести короткую разрядку, которая снизит твой уровень стресса на 60% и вернет тебя в строй за два часа. — Ты... ты серьёзно? — Ген не верил своим ушам. — Ты хочешь заняться сексом со мной по формуле? — Нет, — Сенку на секунду задумался, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Ген никогда раньше не видел. Сомнение. — Я хочу заняться сексом с тобой, потому что за последний месяц ты был единственным, кто не надоел мне своей тупостью. И потому что, как ни странно, я доверяю тебе. Хотя ты врёшь на каждом шагу. Это... вызывает интерес.       Это была самая неловкая и одновременно самая искренняя фраза, которую Ген слышал за всю свою жизнь. И когда Сенку поцеловал его — жестко, неумело, с привкусом серы и лабораторной грязи — Ген сдался. Это произошло не из-за течки, и не от слабости, а только от того, что кто-то впервые увидел его настоящего.       Тот день стал началом их странного соглашения. Сенку называл это «регулярным обслуживанием для поддержания гомеостаза команды». Ген называл это «катастрофой, которую я не могу контролировать». Но они оба знали правду: между ними возникла связь, которую не описать формулами и не обмануть иллюзиями.       Однако Ген продолжал держать дистанцию в эмоциях. Потому что если он позволит себе поверить, что Сенку действительно нужен ему, а не просто как удобный альфа для снятия стресса, то его идеальная игра рухнет окончательно.       Именно в этом состоянии неопределен ности проходит три месяца.       Всё началось с мелочей. Сначала Ген заметил, что его утренний чай, который он пил постоянно, вдруг стал отдавать горечью, хотя рецептура не менялась. Затем его начало мутить от запаха серы, которую Сенку использовал для опытов — раньше Ген даже шутил, что этот запах «бодрит лучше кофеина».       Но самый странный случай произошёл на пятый день. Ген стоял рядом с Кохаку, когда та чихнула. Обычный чих, ничего особенного. Но Ген внезапно почувствовал её запах так ярко, будто она плеснула ему в лицо духами. Женский запах, едва уловимый обычно, теперь бил в нос с интенсивностью, от которой у Гена закружилась голова. Он отшатнулся, прикрывая рот рукой. — Ген? Ты чего? — удивилась Кохаку, заметив его бледность. — Всё в порядке, — выдавил он улыбку. — Просто... слишком солнечно сегодня, Кохаку-тян. Не хочешь помочь мне найти тень?       Он ушёл, притворяясь, что ему нужно отдохнуть, но внутри всё сжалось. Обострённое обоняние. Тошнота. Изменение вкусовых ощущений. Ген не был глупцом. Он знал, что происходит с омегами, когда их организм перестраивается. Он просто отказывался в это верить.       Но окончательный удар нанёс Сенку, даже не подозревая об этом.       Через два дня они работали вместе над новым составом для удобрения почвы. Сенку как обычно стоял близко, тянулся через менталиста за пробиркой, и его рука случайно скользнула по животу Гена. Обычное прикосновение, ничего интимного. Но Гена будто током ударило. Его тело отреагировало мгновенно — тепло разлилось по низу живота, дыхание сбилось, а на глазах выступили слёзы. Слёзы! От простого прикосновения! — Ген? — Сенку нахмурился, заметив его странную реакцию. — Ты бледный. Твой пульс участился. Ты заболел? — Нет! — слишком резко ответил Ген, отшагиваясь. — Всё нормально. Я просто... я устал. Пойду посплю.       Он выбежал из лаборатории, оставив Сенку в замешательстве. И только оказавшись в своей комнате, Ген позволил себе сесть на пол, обхватив голову руками.       Нет. Нет. Нет.       Он омега. Он знал своё тело. И все эти симптомы говорили об одном.       Но как проверить? В каменном мире не было аптек, не было тестов. Был только один способ, и Ген ненавидел его — потому что этот способ требовал доверия к кому-то другому.       На следующее утро Ген нашёл Кохаку и Рури. Точнее, он нашёл Рури, которая возилась с тканями, а Кохаку помогала ей все это развешивать сушиться. — Ген, ты какой-то потерянный, — улыбнулась Рури, поправляя свои длинные волосы. — Хочешь помочь? Или у тебя есть вопрос?       Ген колебался секунду, а затем решился. Перед женщинами не нужно было притворяться — они знали об омежьей физиологии больше него самого. — Рури-тян, — начал он тихо, чтобы никто не услышал. — Кохаку-тян. У меня... есть один вопрос. Как узнать... ну, если омега беременна? Без тестов. Только по признакам.       Кохаку удивлённо моргнула. Рури же посмотрела на него с понимающей, чуть грустной улыбкой. — Ген, — мягко сказала она. — Ты знаешь ответ. Ты уже чувствуешь это. Запахи изменились? Тошнит по утрам? Тело стало слишком чувствительным к прикосновениям?       Ген медленно кивнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — И ещё, — добавила Кохаку, нахмурившись. — Я не хочу тебя пугать, но... Ген, ты пахнешь иначе. Раньше от тебя пахло мятой, знаешь? А теперь к этому добавился сладкий запах. Я думала, что это от нового мыла, но... — Это запах беременности, — закончила Рури. — Старшие женщины в нашей деревне говорили, что у омег в положении феромоны становятся мягче, слаще. Это природа готовит тело к вынашиванию.       Ген закрыл глаза. Он хотел закричать. Он хотел убежать. Вместо этого он просто медленно опустился на землю. — Я не могу, — прошептал он. — Я не могу этого сделать.       Кохаку тут же подскочила к нему, присела рядом, положила руку на плечо. — Ген, это же прекрасно! — сказала она с искренней радостью. — Ты и Сенку? Это же... — Нет, — перебил Ген, поднимая на неё пустой взгляд. — Ты не понимаешь. Я не могу родить здесь. В этом мире. Ребёнок — это обуза. Риск. Мы воюем, мы строим, мы каждый день боремся за выживание. Я не могу позволить себе стать слабым. А беременный омега — это слабость.       Рури подошла ближе, опустилась на колени перед ним. — Ген, — её голос был спокоен, но твёрд. — Ты вовсе не слабый, я могу тебя заверить, ты один из самых сильных людей, которых я знаю. Ты себя накручиваешь тем, что твоя беременность послужит слабостью, но ведь боишься ты совсем другого, так ведь? Боишься, что Сенку увидит в тебе только омегу, а не тебя настоящего?       Ген молчал, глядя на землю. Потому что она попала в точку. — Я не скажу ему, — прошептал он. — Я сам разберусь. Есть травы... я знаю, какие. Я могу... — Ген, — Рури взяла его за руки, сжала их. — Не делай этого, не посоветовавшись с ним. Ты сделаешь хуже только себе. И потом, ты уверен, что он не догадается?       Ген поднял на неё испуганный взгляд. — Сенку живёт наукой, — мягко улыбнулась Рури. — Он уже наверняка заметил, что твой запах изменился. Просто пока не нашёл объяснения. Но он найдёт. Он всегда находит.       Ген почувствовал, как холод пробегает по спине. Она права. Сенку слишком внимательный. Слишком умный. Рано или поздно он сложит два плюс два.       И тогда игра, которую Ген так долго вёл, будет окончательно проиграна.