The Boy Who Stopped Running

Промышленная зона Бейкон-Хиллс, заброшенный металлургический завод. Облачная ночь. Моросит мерзкий, липкий дождь, который смешивается с гарью и машинным маслом. Стайлз стоит на шатающейся металлической галерее, прижимая к уху рацию одной рукой, а второй нервно перебирая брелок с ключами от джипа. Его пальцы дрожат — не от страха, а от привычного перегруза адреналина, жалеет, что не выпил таблетки от СДВГ. Он только что закончил вычислять маршруты патрулирования охотников на основе их прошлых вылазок, потратил на это три часа, пока остальные «тренировали хватку» и «затачивали когти». — Так, слушайте сюда, — начинает он, наклоняясь к рации, «одолженной» у отца, пока тот спал после смены. Голос чуть выше обычного, тараторит, как пулемет. — У них там четверо, у одного арбалет с аконитовыми болтами, я выяснил по камерам. Мы загоняем их в тупик у старой плавильной печи, там я разлил бензин и… — Стайлз! — рявкает Скотт из темноты внизу. Его глаза уже светятся волчьим янтарем, он стоит в динамичной стойке, готовый к рывку. — Заткнись и отвлекай! Стайлз моргает. Он еще не договорил. В его плане было три этапа, финт с зеркалами и запасной выход через вентиляцию. — Но, Скотт, я говорю про… — СТАЙЛЗ! — теперь это Дерек. Его голос низкий, вибрирующий, режущий как лезвие. Он не смотрит наверх. Он стоит в центре двора, мышцы перекатываются под черной футболкой, он принюхивается к ветру. — Найди путь к их тылу. Быстро. — У меня уже есть путь! — кричит Стайлз, но его голос тонет в шуме дождя. — Я же говорю, если обойти через цех справа, там люк… Питер, возникший из тени как черный призрак, вдруг оказывается прямо за спиной Стайлза. Он дышит холодом на шею, и Стайлз вздрагивает. — Так, малыш Стилински, — мурлычет Питер, положив тяжелую руку на его плечо и буквально прижимая к перилам. — Ты у нас такой шустрый. Давай-ка выйди вперед, помаши ручками, покричи погромче. Охотники любят легкую добычу. А мы их с флангов возьмем. — Ты хочешь использовать меня как живую приманку?! — возмущается Стайлз, пытаясь увернуться от неприятных прикосновений. — Питер, ты же не глупый, это идиотизм, у меня есть нормальный план… — Твой план — это ты сам, дорогой, — усмехается Питер, и его глаза вспыхивают синим. — Не волнуйся, если они прострелят тебе что-то важное, я тебя обращу. Быстренько. Марш. Питер толкает его, и Стайлз, споткнувшись, слетает по ржавой лестнице, больно ударяясь коленом о ступеньку. Он с шипением трет ногу, но никто не оборачивается, увлеченный сражением. Стайлз выбегает на открытое пространство, размахивая руками — не потому что хочет, а потому что такова его роль. «Отвлекай, Стилински. Ты у нас мастер шуметь». — Эй, придурки с арбалетами! — орет он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ваша мамочка звонила, она говорит, вы не умеете обращаться с оружием! Идите сюда, я покажу, как это делается! Стрела просвистывает в дюйме от его уха, и Стайлз шлепается в грязь, уворачиваясь. В этот момент из темноты вылетает Бойд. Огромный, мощный, он пролетает прямо над Стайлзом, приземляется на четвереньках и с ревом бросается в сторону ближайшего охотника. Стайлз чувствует, как земля содрогается от его прыжка — но Бойд даже не смотрит вниз. Для него Стайлз — это просто предмет мебели. Пятно, которое не стоит внимания. — Бойд, левее, у них там ловушка! — кричит Стайлз, пытаясь приподняться. — Я видел растяжку! Но Бойд уже улетел вглубь здания. Его не услышали. Снова. Следом вылетает Эрика. Она красива в этом зверином порыве — светлая грива развевается, когти блестят в свете фар разбитых машин. Она делает пируэт в воздухе, валит одного охотника, и, остановившись, поворачивается не к Стайлзу, а к Дереку, скрывавшемуся в тени. Она смотрит на своего альфу, инстинктивно тянувшись к нему. Эрика виляет бедрами, соблазнительно, не думает о том, где они находятся и как много находится на кону. Например, жизни многих людей и нелюдей. Она улыбается Дереку. — Я справилась, Дерек? — мурлычет она. — Как тебе мой бросок? Дерек не отвечает. Он рычит и скрывается в опускающемся на землю тумане. Стайлз поднимается, вытирая грязь с лица. Он слышит, как по крыше пробегает Эллисон с луком на перевес, следя за обстановкой вокруг. Поднимает глаза, чтобы махнуть, мол все в порядке, но видит лишь, как она улыбается Скотту и скрывается в тени. Он смотрит, как Эрика бежит за Дереком, даже не обернувшись проверить, все ли в порядке с ним, безопасно ли оставлять его там, на открытой местности. — Ну конечно, — шепчет Стайлз. — Награда за спасение мира — это получить по морде и уйти в закат. Стайлз отползает к ржавому контейнеру, который служит временным укрытием. Там, в тени, сидит Лидия, которая, узнавшая о всех загадках их маленького городка, стала активным участником стаи, разрабатывала планы, изучала информацию, строила догадки. Она выглядит идеально — даже в дождь, даже в грязи. Волосы уложены, лицо сосредоточено. Она держит в руках рацию, ожидая сигнала от Джексона. Он где-то там, в эпицентре драки, сражается со всеми наравне, и Лидия нервно закусывает губу. — Лидс, — Стайлз подползает к ней, тяжело дыша. Он прижимает руку к плечу — кажется, оцарапался о металл, кровь просачивается сквозь рукав его толстовки. — Лидс, я придумал план. Нужно перекрыть им восток, у меня там была идея, если мы скажем Дереку… — Тш-ш-ш! — шипит Лидия и замахивается на него рукой, чтобы он замолчал. — Стайлз, если ты не видишь, я пытаюсь услышать Джексона! Он там один, он может пострадать! — Я тоже могу пострадать, — тихо говорит Стайлз, показывая на плечо. Кровь уже капает на землю. Лидия быстро скользит взглядом по его ране — на долю секунды. У нее дергается бровь. Но затем раздается грохот с той стороны, где бьется Джексон, и она полностью отворачивается. — Это всего лишь царапина, Стайлз. Не умрешь, — бросает она с таким пренебрежением, как будто говорит о погоде. — А Джексон может потерять контроль! Стайлз сглатывает ком в горле. Он достает из кармана кусок бинта — он всегда носит с собой аптечку, потому что никто никогда не носит ее для него — и наспех перематывает плечо. Один. Сам. Он смотрит на Лидию, на ее идеальный профиль, на ее тонкие пальцы, которые так нервно стискивают средство связи. И в голове у него проскальзывает холодная мысль: «Она переживает за Джексона, который относится к ней как к должному. И я таскаюсь за ней, как щенок, много лет. Много. Долгих. Лет. Она не заметила, что я истекаю кровью прямо перед ней. Она не заметила, что я есть вообще». Сражение достигает пика. Охотники отступают к плавильной печи — именно туда, куда и предлагал загнать их Стайлз. Его план срабатывает, но не потому, что его услышали. А потому что инстинкты Дерека привели стаю именно туда. Стайлз видит, как Дерек выходит из тени. Это момент чистого театра. Дерек Хейл в своей стихии. Он идет медленно — не бежит. Плечи расправлены, голова чуть наклонена. Он похож на хищника, который уже знает, что добыча обречена. Каждый его шаг отдается эхом по металлическим стенам. Охотники стреляют в него, но Дерек даже не уклоняется — он перехватывает стрелы в воздухе, ломает их, как спички. В прыжке он переворачивается через голову, и его когти вскрывают арбалет напополам. Последнего охотника он отбрасывает к стене ударом ноги — так, что тот оседает, скуля. Тишина. Только капли дождя барабанят по железу. Дерек поднимается во весь рост, отряхивает руки, и медленно обводит взглядом стаю. — Все, — говорит он. Голос низкий, ровный. — Мы закончили. И тут происходит то, что происходит всегда. Время оваций в честь хваленного альфы. Из укрытия выскакивает Скотт: — Дерек, это было эпично! Ты их просто размазал! Эрика подлетает к Дереку, картинно взмахивает волосами, кладет руку ему на грудь: — Дерек, научи меня так прыгать! Ты просто великолепен! Бойд и Айзек, тоже тяжело дыша, подходят ближе, хлопают Дерека по плечу. Питер в тени кивает с одобрением. Лидия, наконец, выглядывает из-за контейнера и, убедившись, что Джексон жив и невредим, выдыхает и улыбается Дереку: — Хорошая работа, Хейл. Стайлз выбирается из укрытия. Он держится за плечо, и толстовка, и бинт уже насквозь пропитались кровью, и делает несколько шагов к группе. — Эй, — говорит он, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Я же говорил про плавильную печь. И если бы они пошли в восточный проход, я бы устроил там взрыв, я приготовил… Он замолкает. Потому что никто не смотрит на него. Никто. Вообще. Эрика продолжает пытаться привлечь внимание Дерека, Скотт обсуждает силу удара, обнимая Эллисон, Лидия уводит Джексона в сторону, чтобы осмотреть его, Бойд хлопает Айзека по спине, и все они смеются — смеются над разгромленными охотниками. Стайлз стоит на фоне горящих обломков, с перемотанной рукой, в грязной, мокрой толстовке, с рацией в руке, которая так и не пригодилась. Ведь никому не было до него дела. Он смотрит, как Дерек принимает похвалу — сдержанно, даже скупо. Но его взгляд… его взгляд проходится по лицам: улыбка Эрики, восхищение Скотта, благоговение Айзека и Бойда. И когда Дерек поднимает глаза, он на мгновение смотрит прямо сквозь Стайлза. Как будто того не существует. Как будто на его месте стоит пустота. В этот момент внутренний голос Стайлза звучит холодно и четко: «Ты шум, на который никто не поворачивается. Ты пушечное мясо, которого даже не жалко. Ты фоновый шум в их волчьей симфонии. И Лидия, которая была твоей вселенной, не заметила твоей крови. Скотт забыл, сколько раз ты спасал его, сколько раз помогал, когда кричал «отвлекай». А Дерек… Дерек смотрит сквозь тебя, как сквозь стекло. Как будто Стайлза Стилински никогда не существовало». Стайлз медленно опускает руку. Кровь капает в лужу, смешиваясь с водой. Он больше не говорит ни слова. Он просто поворачивается и идет к своему джипу. Никто не окликает его. Никто не спрашивает, куда он уходит. Дерек поднимает руку, командуя стае возвращаться, и все движутся в противоположную сторону. Стайлз садится в джип, захлопывает дверь, смотрит в зеркало заднего вида на удаляющиеся фигуры, которые даже не обернулись в его сторону. Он поворачивает ключ зажигания и говорит сам себе: — Отлично, Стилински. Просто отлично. Еще один день, когда ты приложение к их героической саге. Стайлз едет по пустой трассе. По щеке скатывается капля — дождь или слеза, он сам не знает. Он сжимает руль так, что костяшки белеют. — Ты шестеренка, — шепчет он. — Просто привычная, грязная, вечно скрипящая шестеренка. Их можно сломать, но они быстрее вставят новую, чем починят тебя. Он останавливается на светофоре. Горит красный. Машина пуста. Стайлз улыбается — странно, жестко, с горечью. — Ну и пошли вы все к черту, — говорит он спокойно. — Завтра меня не будет.