Locked In A Room

Толпа в терминале Инчхона сливалась в густой непрерывный гул. Голоса из динамиков перекрывали друг друга, объявляя посадки на разные рейсы. Глянцевый пол постоянно вибрировал — мимо то и дело катили тяжелые чемоданы на пластиковых колесиках. Намджун в третий раз перетасовал стопку синих паспортов в руке. Провел большим пальцем по золотистому тиснению на обложке, перевел глаза на электронное табло над стойками. Очередь туда двигалась быстрее, чем им сейчас было нужно. До конца регистрации оставалось двадцать минут. — Если нас сейчас развернут, я умываю руки, — ровно произнес он. — Билеты обратно будете покупать сами. За свой счет. Хосок перенес вес с одной ноги на другую и пнул кроссовком свой огромный багаж. — Да расслабься, Джун. Все же тут, в радиусе видимости. Юнги листал ленту новостей в телефоне. — В радиусе видимости — это не на стойке, — отозвался он, не поднимая головы. — Они еще могут убить друг друга по дороге. Уточнять имена не требовалось. Трое парней повернули головы в сторону кофейных автоматов у колонны. Там шло перетягивание каната. Тэхён сунул одну руку глубоко в карман широких брюк, а второй намертво вцепился в лямку ручной клади. Он отвернулся к панорамному окну, всем своим видом показывая крайнюю степень раздражения. Чонгук стоял к нему вплотную. Его пальцы побелели от того, с какой силой он сжимал ручку того же самого черного пластикового кейса. Они не кричали. Переругивались тем сухим, едким тоном, который всю последнюю неделю вытягивал из компании нервы. — Это моя ручная кладь, Чонгук. Отпусти. — Да ты что? — Чонгук дернул кейс на себя, но Тэхён уперся ногами и не дал сдвинуть вещь ни на сантиметр. — Глаза разуй. Тут бирка висит. У тебя память отшибло, чьи это инициалы? — Мне плевать на эти каракули. Внутри мои наушники и камера. Чонгук закатил глаза, шумно выдохнув сквозь зубы. — Тэ, милый, я тебя очень прошу. Отъебись от моей сумки, а? Нас люди ждут. — Нехуя было покупать точно такой же кейс, — огрызнулся Тэхён, дернув ремень в свою сторону. — Теперь хрен разберешься, где чей. Сам виноват. — Я виноват, что ты всё за мной копируешь? Своего вкуса нет ? — Ой, да завались, дебила кусок. Иди ищи свою сумку в багажнике такси, а эту я забираю. Чимин стоял у тележки с вещами. Он спрятал лицо в ладонях и с силой потер переносицу. Слово «пиздец» пульсировало в голове — идеальное описание для любой их совместной поездки за последний месяц. — Мы даже контроль не прошли, — пробормотал он в воротник своей куртки. — А они уже делят имущество. — Прогресс на лицо, — Юнги заблокировал экран и убрал телефон в карман ветровки. — В прошлый вторник они сцепились прямо на выходе из машины. Растут. Еще полгода назад отлепить их друг от друга было невозможно. Одна дурацкая шутка на двоих, один стакан кофе, вечные ночевки у друг друга. Сейчас им не удавалось спокойно находиться в одном помещении. Хватало задеть друг друга плечом в узком коридоре, чтобы начался скандал на ровном месте. Никто из парней не знал причину этого холода, а расспросы не давали никаких результатов. Тэхён на прямые вопросы отмахивался шутками или переводил тему. Чонгук поступал проще — доставал свои наушники, врубал музыку на полную громкость и делал вид, что никого вокруг не существует.

*****

Стеклянные створки аэропорта разъехались в стороны, выпуская их из кондиционированной прохлады терминала на улицу. После долгого перелёта летний воздух казался густым и непривычно тёплым. Цюрих с ходу выдал всё, что обещали рекламные проспекты: на горизонте зеленели аккуратные холмы, вдоль дороги катили синие трамваи, а из-за крыш торчали шпили старых церквей. Вокруг всё выглядело слишком правильным, вычищенным до блеска и до раздражения спокойным. Хосок первым выкатил свой огромный чемодан (в котором одежда, на все случаи жизни) на тротуар. Он потянулся до хруста в плечах, подставляя лицо швейцарскому солнцу, и сбросил с себя ветровку. — Всё, пацаны. Телефоны в авиарежим, рабочие чаты в мусорку. Я планирую спать, гулять и бухать. Чистый кайф. Чимин вышел на улицу последним, придерживая свободной рукой съезжающий с плеча ремень сумки. Он остановился у края бордюра и перевел тяжелый взгляд на Тэхёна. Тот стоял спиной ко всем, засунув руки глубоко в карманы широких штанов, и с деланным интересом изучал тарифы на щите автопроката. В трех метрах от него Чонгук доставал из пачки сигарету, старательно делая вид, что находится здесь абсолютно один. — И давайте вот без этого мозгоебства, — Чимин покрутил пальцем в воздухе, указывая то на одного, то на другого. — У нас всего неделя. Пожалуйста, не портите отпуск остальным. Тэхён проигнорировал реплику. Он дёрнул плечом, поправляя рюкзак, и двинулся к черному минивэну, который как раз тормозил у зоны посадки. Водитель не успел выйти, а Тэхён уже потянул на себя тяжелую сдвижную дверь, закинул вещи на самый задний ряд и забрался внутрь, отгородившись от них тонированным стеклом. Чонгук прикурил, пряча пламя зажигалки в ладонях, и выпустил дым в сторону дороги. Он явно не куда не торопился. С глухим стуком захлопнув дверь снаружи, он остался стоять на тротуаре, разглядывая проезжающие мимо машины. Намджун тяжело выдохнул, наблюдая за этой сценой. Он почесал затылок и повернулся к Юнги. Юнги не сказал ни слова. Он достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист с бронью отеля, развернул его, пробежался глазами по тексту и сунул обратно. — Придется брать вторую тачку, — констатировал он очевидный факт, доставая бумажник. — Иначе они разнесут этот салон еще до того, как мы доедем до гостиницы. Намджун потёр лицо руками. Европейский релакс будет незабываемым.

***

— Джун прокладывал маршрут. И если бы кое-кто не зависал у каждой гребаной витрины, мы бы уже час как сидели на набережной. Чонгук шел прямо, даже не пытаясь оглянуться. Он просто знал, что Тэхён опять остановился где-то позади на брусчатке. — Это я виноват, что мы нарезаем круги по одним и тем же переулкам? — Тэхён с силой вдавил кнопку блокировки на телефоне. Металл корпуса звонко стукнулся о кольца на пальцах. — Под ногами дорога, а не красная дорожка. Двигай давай. Тэхён резко выдохнул через нос. Раздался сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. — Тратить на тебя слова — себя не уважать. — Вот и заткнись. Хосок, шедший на пару шагов впереди, споткнулся на ровном месте. Он скосил глаза на Чимина. Тот помотал головой и втянул шею в плечи, прячась от летящих искр. — До отеля полчаса, — одними губами проговорил Чимин. — Тридцать гребаных минут пешком. Мы выживем. — Я хочу домой. В Сеул. Прямо сейчас, — шепотом отозвался Хосок и натянул козырек кепки на самые глаза. К двум часам дня солнце начало жарить вовсю. Но за угловым столиком уличного кафе обстановка была на удивление прохладной. Тэхён придвинул к себе глянцевое меню, чиркнув рукавом расстегнутой рубашки по краю столешницы. Официант с подносом только-только отошел от них, когда Чонгук, не отрываясь от своей страницы, произнес: — Острое не бери. Опять до утра будешь загибаться от боли в желудке и выносить всем мозг. Тэхён с силой сжал край картонной страницы. Он нарочито громко захлопнул меню и бросил его на скатерть. — Твое очень ценное мнение я забыл спросить. Отдыхай. — Да ради бога, — Чонгук пожал плечами, изучая ассортимент пасты. — Жри что хочешь. Убивай себя дальше. — Ты способен просто закрыть рот и не лезть в мою тарелку? — голос Тэхёна опустился до низких, предупреждающих нот. — Как только ты начнешь пользоваться мозгами, а не... Намджун с грохотом поставил стакан на стол. Лимонад плеснул через край. Он убрал руку от стекла и потер переносицу, закрыв глаза. — Парни. Мы можем нормально поесть? Без хуйни, без комментариев и лекций по диетологии. Пять минут без звука. Оба повернулись к Намджуну. — Я вообще ничего не говорил, — Тэхён откинулся на спинку плетеного стула, скрестил руки на груди и уставился на дорогу, где дребезжал проезжающий трамвай. — Я спокоен как удав, ты что... — Чонгук перевернул страницу меню, так что плотная бумага громко хрустнула. Юнги сидел с краю. Он ничего не сказал, просто взял свою чашку с эспрессо, сделал глоток и посмотрел на Намджуна. В его глазах читалось четкое: «Они нас в могилу сведут до конца поездки». К вечеру запас терпения у всех шестерых ушел в уверенный минус. Весь день напоминал непрерывную партизанскую войну. В арендованном минивэне они разосрались из-за плейлиста. Тэхён кривился от басов хип-хопа, который ставил Чонгук. Чонгук демонстративно втыкал в уши беспроводные наушники, стоило Тэхёну включить свой любимый старый джаз. На смотровой площадке они успели поскандалить из-за ракурса для фото. Потом долго выясняли, кто именно забыл достать из багажника упаковку воды. Причиной для ссоры становился любой пустяк. Ресторан для ужина стал последней каплей. Они остановились на узкой улочке возле массивных дверей с коваными вывесками. Тэхён скользнул взглядом по стенду с ценами у входа и сделал шаг назад. — Я туда не пойду. Чонгук уже держался за медную ручку двери. Его пальцы побелели. Плечи под джинсовкой резко подобрались. Он развернулся всем корпусом. — Охуенно. Тебя никто на аркане не тянет. Стой здесь. — Какого черта ты тогда час назад спрашивал, куда я хочу пойти? Чтобы специально притащить нас в другое место? — Чтобы в сотый раз убедиться, что тебе ничем не угодишь. Ты из чистого принципа сейчас выебываешься. — Да пошел ты... — Туда же дорога. Сил нет терпеть твои истерики. Намджун шумно втянул воздух сквозь зубы. Он не стал орать или размахивать руками. Просто шагнул вперед, вклиниваясь между ними, и этого движения хватило. Оба заткнулись. — Хватит. Достало. Какое-то время на улице раздавался только шум шин проезжающего мимо такси. — Мы торчим в Европе три дня, — Намджун смотрел прямо перед собой, игнорируя их лица. — И все эти три дня мы слушаем ваш непрерывный пиздеж. С самого утра и до глубокой ночи. Мое терпение лопнуло. — Мы вообще-то не кричим, — буркнул Чонгук и спрятал руки в карманы куртки. — Мы никому не мешаем, — поддакнул Тэхён, разглядывая кирпичную кладку стены. Юнги курил у края тротуара. Он выдохнул сизый дым в вечернее небо и хрипло рассмеялся. — Продолжайте в том же духе. От вашего «не кричим» у меня башка раскалывается с самого обеда. Удобный случай подвернулся примерно через полчаса, когда они добрели до гостиницы. В кармане Тэхёна завибрировал телефон. Он тут же отошел вглубь холла, прижимая трубку к уху. Чонгук скинул спортивную сумку на кожаный диван , бросил в пространство «я за колой» и скрылся за поворотом к автоматам. Как только стеклянная дверь за ним закрылась, Хосок повернулся к парням. — Идеи? План спасения? Если завтра будет то же самое, я сниму отдельный номер в соседнем городе. Я не шучу. Чимин поправил воротник худи. Он довольно, откровенно пакостно улыбнулся. — Есть одна мысль. Джун, бронь у тебя? Через пару минут они вчетвером оккупировали стойку регистрации. Чимин, активно помогая себе руками и используя весь свой скудный запас английского, что-то втолковывал портье. Молодой швейцарец за монитором поначалу хлопал глазами, переводя взгляд с одного корейца на другого, но потом расплылся в понимающей улыбке и закивал. Юнги наблюдал за этой картиной, прислонившись спиной к колонне. — Вы ебанулись, да? — Полностью, — Чимин даже не обернулся. — Или эти двое сегодня ночью поговорят по-человечески, или мы до конца отпуска будем работать воспитателями в детском саду. Намджун достал из бумажника черную кредитку и со щелчком бросил ее на мраморную стойку. — Меняйте номера.

***

— Не понял, — Чонгук покрутил прямоугольник пластика между пальцев. Парень за стойкой только что выдал им совершенно другой ключ. — Почему номер поменялся? Наши вещи остались на третьем этаже. Сотрудник отеля сохранял абсолютно профессиональное выражение лица: — Произошла накладка в системе бронирования, сэр. Приносим извинения за неудобства. Ваши новые апартаменты находятся на шестнадцатом этаже. Тэхён сощурился. Он перевел взгляд с лица портье на стоящих рядом парней. Хосок вдруг нашел что-то невероятно интересное в стенде с туристическими буклетами, а Чимин с огромным усердием принялся стряхивать несуществующий мусор с плеча Намджуна. — Что вы опять придумали? — Тэхён остался стоять на месте. — Вообще ничего, — голос Хосока прозвучал настолько беззаботно, что сразу стало ясно: дело пахнет дерьмом. — Никаких интриг, Тэ, — поддакнул Чимин. Уголки его губ предательски поползли вверх. — Тогда почему у тебя такая рожа, как у победителя лотереи? — Харэ параноить, — встрял Юнги и пихнул Чонгука в сторону лифтов. — Идите давайте. Бросайте сумки, надо спать. Бюджет урезали, пришлось взять один большой люкс, я буду там с вами. Сомнения грызли изнутри, но спорить не было сил. Парни зашли в кабину лифта и поднялись на шестнадцатый (благо в лифте они сохранили спокойствие) Коридор встретил их ворсистым ковролином, полностью поглощающим звук шагов. Чонгук отыскал дверь с нужными цифрами и приложил карту к считывателю. Замок пискнул, щелкнул механизм. Оба переступили порог. И остановились. Комната напоминала коробку из-под обуви. От силы три на три метра. Одно окно с видом на горящий яркими огнями город, узкий шкаф с зеркалами в полный рост, крошечный круглый столик. И прямо по центру — огромная кровать, съедающая всё свободное пространство. С одной широкой подушкой. — Это шутка какая-то? Сзади послышался шорох. Они даже не успели повернуть головы. — Сладких снов, голубки! — весело прилетело из коридора. Две пары рук — Намджуна и Чимина — с силой толкнули их в спины. Парни по инерции влетели внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед носом Чонгука. Снаружи тут же отчетливо лязгнул металл — кто-то провернул ключ в замочной скважине. В старых отелях электронные замки часто дублировались обычной механикой. — Эй! Вы там совсем охуели?! Открывайте! — Чонгук навалился на ручку, с силой дергая ее вниз. Замок не поддавался. Он с размаху ударил ладонью по дереву. — Чимин, блядь! Кончайте этот цирк! — Пока не разберетесь со своим дерьмом — будете сидеть там! — донесся через дверную щель голос. — Можете даже не орать, звукоизоляция здесь отличная, — добавил Юнги. Раздались удаляющиеся шаги. Вся компания дружно свалила обратно к лифту. Чонгук ударил плечом в дверь. Плотное дерево даже не скрипнуло. Он шумно выдохнул, запрокинул голову и прижался затылком к дверному косяку. Глаза закрылись сами собой. Тэхён стоял рядом. Он переводил взгляд с белой простыни на сведенные лопатки Чонгука и обратно. — Только не говори, что мы реально будем здесь ночевать, — нервный смех вырвался из его горла. Чонгук развернулся. Его кулаки были плотно сжаты, а в глазах плескалась дикая смесь злости и полного непонимания. — Походу, наши друзья окончательно ебнулись. — Так это всё из-за тебя, придурок, — Тэхён вскинул руку, указывая на него пальцем. — Если бы ты не доебывался до меня круглыми сутками и не читал свои сраные нотации, ничего этого не было бы. — То есть я теперь крайний? — Чонгук округлил глаза и ткнул пальцем себя в грудь. — Серьезно? — Нет, блядь, я! — Тэхён махнул рукой, прошел мимо него и со всего маху рухнул на кровать, раскинув руки в стороны. Чонгук дошел до окна и приземлился на низкий деревянный подоконник. Спина затекла после перелета, но возвращаться к кровати, на которой развалился Ким, не хотелось. Гук понимал: если они прямо сейчас зацепятся за очередное слово, от этого номера не останется даже стен. Он вытащил мобильный и открыл общий чат. Пальцы с силой лупили по экрану, отправляя кучу сообщений с детальным описанием того, что именно он сделает с Намджуном и Чимином, когда выберется. Сообщения улетали, но две серые галочки упорно не хотели синеть. Эти ублюдки просто закинули телефоны подальше. Чонгук злобно клацнул зубами, закрыл мессенджер и открыл приложение с сериалами. Надо было занять голову хоть чем-то, иначе до утра он точно сойдет с ума. Тэхён тем временем продолжал изображать морскую звезду посреди огромного матраса. Глаза изучали трещины на побелке потолка. Повернув голову вбок, он уставился на Чонгука. В полумраке комнаты силуэт старшего, подсвеченный экраном, выглядел как-то слишком спокойно и уютно. Ким залип на пару секунд, а потом тряхнул головой, отгоняя странное оцепенение. Сунув руку в задний карман, он выудил свой телефон. Едва палец коснулся сенсора, из динамика на максимальной громкости раздался отчетливый, скудящий мужской стон. Тэхён от неожиданности подпрыгнул. Смартфон выскользнул из влажных пальцев и полетел на пол. Ким с тихим матом рухнул следом, распластавшись по ковролину, и судорожно затыкал боковые кнопки, убавляя звук в ноль. Тонкий пластик наконец затих. В комнате воцарилась гробовая тишина, которую тут же разорвал дикий хохот. Чонгук согнулся пополам прямо на подоконнике. Одной рукой он держался за окно, а второй закрывал лицо, содрогаясь от смеха. — Блять, Тэхён... Вот ты, оказывается, чем занят, — выдавил он сквозь слезы, задыхаясь. — А с виду такой приличный, хорошенький паинька У Кима внутри всё похолодело. Ему было вообще не до веселья. Он замер на четвереньках, чувствуя, как уши и щеки заливает густая, горячая краска. Ладони моментально стали липкими. Хотелось провалиться сквозь этот швейцарский паркет прямо на первый этаж. — Ты на каких каналах это вообще ищешь? — Чонгук утер слезу, не переставая давиться смехом. — Скинь ссылку, оценить надо. — Заебись. Сам ищи, — Тэхён кое-как взял себя в руки, поднялся на ноги и выдавил из себя очень уж злой взгляд, на какой был способен. — Оу, — Чонгук демонстративно свел брови к переносице, пристально разглядывая его лицо. — Сколько раз ты меня за сегодня уже обматерил, а? Дать бы тебе в рот... У Тэхёна глаза стали размером с пятифранковые швейцарские монеты. Он застыл таращась на Чонгука и ловя ртом воздух. — Ты че так смотришь? — Чонгук сначала не понял такой реакции, а потом до него дошел двусмысленный подтекст собственной фразы. Он замахал руками. — Да блять, Тэхён! О чем ты вообще думаешь, извращенец? Комнату снова накрыло новой волной чонгукова ржача. Тэхён, не выдержав этого позора, схватил единственную подушку и со всей дури запустил ею прямо в лицо Чону. — Дебил ты конченный! — рявкнул он. Чонгук ловко перехватил летящий снаряд руками, прижал к себе и с ухмылкой устроился поудобнее, подложив подушку под бок. — О, за подгон спасибо. Мне как раз на подоконнике жестко было. Ким остался стоять посреди комнаты. Мало того опозорился , в теперь вообще без подушки. День официально стал лучшим в его жизни. Класс. Тэхён поднялся с ковра, вытащил из сумки вещи и скрылся за дверью ванной. Вода шумела минут пятнадцать. Вышел он уже переодетым: короткие шелковые шорты нежно-голубого цвета и такая же майка. Он собирался сразу лечь, но по голым ногам тянуло холодом. Чонгук, всё так же сидевший на подоконнике, распахнул окно настежь. Тэхён проигнорировал чужое присутствие. Подошел вплотную к раме, взялся за металлическую ручку и дернул вниз. Заело. Он потянул сильнее, уперся свободной рукой в стекло и выдал раздраженный, хриплый стон от бессилия. Чонгук сидел в полуметре. Он оторвался от экрана и перевел глаза на Тэхёна. Осмотрел на его бедра, обтянутый тонкой тканью торс, профиль. Услышал этот сдавленный звук. В горле резко пересохло. Гук сглотнул. Внутри поднялась тяжелая, горячая волна, а в паху начало твердеть. В голове не осталось ни одной связной мысли. Тэхён повернул голову. — Чего уставился? Помоги. Чонгук слез с подоконника. Оказался прямо за спиной. Его ладонь, горячая от нагретого телефона, накрыла руку Тэхёна. Один рывок — и створка захлопнулась. Гук остался стоять вплотную. Его дыхание ошпарило кожу на шее младшего. Тэхён вздрогнул. Развернулся, оказываясь лицом к лицу. В глазах Чонгука плескался абсолютно незнакомый, дикий огонь. Он смотрел на губы, переводил взгляд на глаза и обратно. Безостановочно. Широкая ладонь легла на талию Тэхёна. Большой палец погладил гладкий шелк. Вторая рука опустилась на противоположный бок, сжимая. Чонгук физически ощутил эту тонкость. Хрупкость сносила крышу. Он облизал пересохшие губы. Тэхён перехватил его запястья. Пальцы слабо попытались отцепить чужие руки — внутри всё сжималось от стеснения. Чонгук сдавил талию сильнее. Без боли, просто обозначая собственничество. Тэхён шумно выдохнул. Опустил глаза в пол. Хорошо, что в полумраке шестнадцатого этажа никто не видел горящие щеки. Чонгук притянул его к себе. Уткнулся носом в макушку, втягивая воздух. От волос пахло клубникой. Чонгук улыбнулся. Ким всегда мыл голову детским шампунем — от азрослых у него краснели и слезились глаза. Они слишком хорошо знали друг друга. Чонгук оставил поцелуй на влажных прядях. Ему пришлось прилично наклониться — Тэхён был ниже почти на две головы. Он дышал этим сладким запахом, спускаясь губами. Поцелуй в висок. Ещё один — на горячую щеку. Он двигался к губам. — Чонгук... — прошептал Тэхён, не находя в себе смелости поднять взгляд. — Тише, маленький, — шепнул Чонгук. Его рот скользнул ниже, оставляя невесомый след на ямочке прямо под ни жней губой Кима. Тэхён вцепился в плечи Чонгука. Ноги слабели, держать вес собственного тела становилось всё труднее. Чонгук скользнул ладонями по шелку шорт, спустился на бедра и одним резким движением подхватил его на руки. Тэхён тут же обхватил его торс ногами, а руками сильнее вцепился в шею, чтобы не рухнуть на пол. Пару шагов — и Чонгук опрокинул его на матрас, наваливаясь сверху. Он уперся ладонями в покрывало по обе стороны от лица Кима. Тот упрямо смотрел куда угодно, только не на него. — Посмотри на меня. Тэхён поднял на него глаза и тут же уставился в стену. Пальцы Чонгука легли на его подбородок, поворачивая лицо обратно. — Гук... мы же друзья, — сбивчиво проговорил Тэ. — Не хочу быть друзьями. — Я парень. — Я бисексуал. — Я... — Кто тот парень? — ровным тоном перебил Чонгук, спускаясь губами к линии челюсти и оставляя там горячие поцелуи. — Какой парень? — Тэхён попытался отодвинуться, но деваться с кровати было некуда. — В кофейне. Вы обнимались, он держал тебя за руку. Тэхён нахмурился, пытаясь сообразить. — Рыжий, — подсказал Чонгук. До Тэхёна дошло. — Лиён? Это мой двоюродный брат... Ревнуешь? — Очень. Ким перестал прятать глаза. Он чуть приподнялся на локтях, сокращая расстояние. Взгляд опустился на чужие губы. Тэхён не двигался дальше, просто смотрел, не решаясь сделать последний шаг. Чонгуку разрешения не требовались. Он накрыл его рот своим. Поцелуй вышел глубоким, влажным. Чон прижимал его к кровати, сминая губы, желая вытеснить из него весь кислород и присвоить себе. Тэхён с трудом разорвал контакт, тяжело дыша. — Так вот почему ты постоянно до меня докапывался? — Как будто ты вел себя иначе, — Чонгук довольно улыбнулся и прикусил зубами нижнюю губу Тэхёна. — Дикий, — выдохнул Ким. Он провел языком по саднящей нижней губе. — Твой. Чонгук не дал ему договорить. Влажный язык сразу толкнулся внутрь, сплетаясь с чужим, проходясь по нёбу и зализывая ту самую ранку от зубов. Они дышали одним воздухом на двоих, прерываясь на десятые доли секунды. Звук влажных поцелуев заполнял всю тесную комнату. Горячие ладони Чона забирались под край шелковой майки. Пальцы скользили по голой коже, очерчивая впалый живот, с силой сминали ребра, а затем спускались к бедрам, оставляя на них красные следы от жесткой хватки. Тэхён выгибался, поддаваясь каждому прикосновению. Его руки тоже не лежали на месте. Ногти с силой царапали шею и плечи Чонгука, оставляя саднящие красные полумесяцы. Пальцы зарывались в короткие темные волосы на затылке, оттягивая пряди у корней и заставляя Чонгука целовать еще глубже. — Так не пойдет, — Чонгук с усилием оторвался от него. Грудь тяжело вздымалась. Между их лицами было не больше пары сантиметров. — Хочу тебя. — Чонгук-и... — Тэхён прикрыл глаза. Обхватил его обеими руками, притягивая в плотное объятие, чтобы успокоить сбитый ритм сердца. — Я тоже... но... — Но? — У нас нет ни смазки, ни презиков. — С первым мы разберемся, — Чонгук наклонился ближе. Его язык подцепил металлическое колечко пирсинга на собственной губе. Он потянул украшение зубами, дразня, вызывая рваный выдох в Тэхена. — А вот презервативы... — Я передумал, — перебил его Ким. Взгляд залип на влажных от слюны губах напротив. — Хочу чувствовать тебя. — Дикий. Тэхён коротко фыркнул, услышав свою же фразу. Он не стал ждать — сам дернулся навстречу, впиваясь в рот Чонгука. Теперь он контролировал этот поцелуй. Кусал, сминал губы, властно проталкивал язык, играя с колечком. Чонгук полностью отдал ему инициативу. Он расслабил шею, позволяя Киму вести, и просто утопал в этом клубничном вкусе и влажном, горячем трении. Тэхён запустил ладони под футболку Чонгука, помогая ему избавиться от ткани, и сбросил ее куда-то на пол. Пальцы тут же легли на широкую грудь. Он принялся неторопливо теребить соски — осторожно пощипывал их ногтями, перекатывал между подушечками, заставляя кожу вокруг покрыться мелкими мурашками. Чонгук глухо, утробно зарычал. Ладони Чона переместились на внутреннюю сторону бедер Тэхёна. Горячая кожа к коже. Он медленно вел пальцами вверх, заставляя ноги Кима расходиться шире, но замирал у самого края ткани шорт, намеренно не поднимаясь выше. Это была чистая пытка. Чонгук просто дразнил его, оглаживая чувствительную зону. Тэхён протестующе замычал прямо в губы Чону, требуя большего, и в ответ больнее ущипнул его за сосок. Чонгука от этого накрыло еще сильнее. Ловким движением он ощутимо шлепнул Тэхёна по раскрытому бедру. Шлепок вышел хлестким, оставив на бледной коже яркий след. Тут же Чонгук убрал руки с его ног и перенес их к лицу Тэхёна. Горячие ладони нежно обняли щеки, фиксируя в одном положении. Гук сменил темп: теперь он не впивался жадно, а влажно, дразняще скользил языком по контуру губ Кима, пробуя их на вкус. При этом он весом всего тела подался вперед, вжимаясь своим пахом прямо в чужой низ живота. Тэхён рвано вздохнул от этого давления. Напряжение Чонгука ощущалось слишком уж сильно. Шелк собственных шорт уже пропитался влагой. Тэ инстинктивно дернул руками вниз, пытаясь нащупать резинку чонгуковых брюк, но Чонгук перехватил его запястья, поднял вверх и крепко сплел их пальцы на подушке. Тэхён оказался полностью зафиксирован, но сопротивляться не хотелось. Чонгук снова приник к его рту, углубляя поцелуй — теперь без прежней спешки, мягко и тягуче. Пальцы Чонгука расплели их захват, скользнув по плечам младшего. Он придвинулся к уху Кима, обжигая кожу горячим дыханием. — Какой же ты красивый, — прошептал он, перемежая слова откровенными, пошлыми комментариями. Губы коснулись мочки уха, зубы с силой прикусили чувствительную плоть. Тэхён рвано выдохнул. — Мои соски настрадались от твоих пальчиков. Пришла моя очередь. Старший спустился ниже. Горячий язык прошелся по ключицам и лизнул грудь. Чонгук оставлял влажные следы, с силой втягивал кожу, ставя багровые засосы везде, куда дотягивался. Дышал запахом Кима, кусал до красноты. Тэхён оказался до одури чувствительным. Он стонал в голос от каждого нового прикосновения. Соски потемнели и стали твердыми, по всему телу побежали мурашки. Ким дрожал под чужими руками. Он столько времени грезил об этом, так долго представлял Чонгука рядом. — Чон... прекрати, — выдохнул Тэхён, выгибаясь дугой. — Не могу больше... это пытка. Чонгук прошелся языком по груди еще пару раз, собирая на губы соленый пот, и послушно отстранился. Приподнялся на локтях, разглядывая распластанное под ним тело. В глазах плескалось откровенное восхищение. — Мой красивый, — хрипло произнес Чонгук. — Мой прекрасный. Мой сладкий. Только мой. Тэхён зажмурился, прячась от этого взгляда. Смущение накрывало с головой. Но глаза распахнулись сами собой, когда пальцы старшего легли на резинку его голубых шорт. — Милый... — позвал Ким. Губы Чонгука искривились в улыбке. — Какой ты покладистый. Нужно чаще укладывать тебя в постель. Он потянул ткань вниз, намеренно растягивая процесс. — Заткнись, — Тэхён встряхнулся, приходя в себя. От такого Чона его откровенно вело. — Не тяни... — Воу, стерва вернулась? Ожидание выжигало нервы. Тэхён перехватил руки Чонгука, покоящиеся на краях шорт. С силой надавил на них, заставляя старшего сжать ткань крепче. Ким резко изогнулся в пояснице, и одним общим рывком они стянули эту преграду. Чонгук шумно втянул воздух. Взгляд прикипел к открывшейся картине, язык прошелся по пересохшим губам. Под шортами не оказалось белья. Тэхён лежал полностью нагим. Аккуратный член упирался в живот, блестя от выступившей естественной смазки — а Ким еще переживал, что у них ничего нет. — Так нечестно, — голос Тэхёна вырвал Чонгука из ступора. — Я полностью обнаженный, а ты нет... Чонгук хищно оскалился. — Поможешь мне? Тэхён не заставил просить дважды. Потянулся к ремню на чужих брюках. Одна ладонь ловко справлялась с металлической пряжкой, а вторая нагло легла на джинсы, сжимая вставший, твердый объем немалых размеров. Чонгук глухо зарычал. Тэхён надавил пальцами сильнее. Пришла его очередь изводить старшего. Чонгук рваным движением избавился от оставшейся одежды, отбрасывая брюки куда-то на пол, и вернулся к Тэхёну. Теперь между ними не осталось ни одного слоя ткани — только обжигающее тепло голой кожи к коже. Чон навис сверху, упираясь коленями в матрас по обе стороны от бедер младшего. Его большая ладонь скользнула вниз, к самому основанию их членов. Чонгук ловко обхватил пальцами их оба сразу, соединяя вместе. Естественной смазки, выделившейся у Тэхёна, хватило с избытком: кожа мгновенно стала влажной, и Чон начал медленно, с нажимом водить ладонью вверх и вниз. Движения были тягучими, плотными, заставляя их общую влагу размазываться по стволам. Тэхён резко вскинул голову, шумно ловя ртом воздух от этого запредельно интимного трения. Но Чонгук не дал ему выдохнуть — он тут же приник к его губам, накрывая их глубоким, вызывающим поцелуем. Это было горячо и напористо. Чонгук толкался языком внутрь, сминая податливые губы Ким, забирая себе каждый сдавленный стон, который Тэхён пытался сдержать. Рука старшего внизу ни на секунду не сбавляла темп. Чонгук ускорял ход ладони, точечно надавливая большим пальцем на головки, отчего Тэхён начинал мелко дрожать и слепо вжиматься поясницей в матрас, полностью отдаваясь этим движениям. Поцелуй становился всё более влажным, рваным; они сталкивались зубами, сплетались языками, задыхаясь от близости и возбуждения. Чонгук сменил ритм. Вместо плотного захвата его пальцы расслабились, и он принялся откровенно издеваться. Он едва касался чувствительной кожи на стволе Тэхёна самыми подушечками, чертил медленные, дразнящие узоры от основания к головке, заставляя Кима буквально лезть на стену. Чон слегка растирал выступившую каплю смазки по уздечке, точечно надавливал и тут же убирал руку, не давая дойти до пика. При этом сам Чонгук подался чуть ниже. Своим твердым, горячим членом он принялся мазать по внутренней стороне бедер Тэхёна, оставляя на бледной коже блестящие влажные дорожки. Тэхён больше не сдерживался — он стонал во весь голос, раскатывая эти звуки по полутемной комнате. Пальцы намертво вцепились в простыню, сминая плотную ткань в кулаках. Ким выгибался в пояснице, судорожно дергал бедрами вверх и сам толкался навстречу чужим пальцам, умоляя о нормальных, сильных фрикциях. Ему было мало этой пытки. Тэхён рванул свободную руку вниз, пытаясь сам перехватить свой член и закончить это, но Чонгук перехватил его запястье на полпути. Старший потянул руку Тэхёна вверх и без предупреждения засунул его указательный и средний пальцы себе в рот. Чонгук смотрел на него снизу вверх потемневшими глазами, медленно и тягуче посасывая чужие пальцы. Ким задыхался. Внизу живота всё скрутило тугим, болезненным узлом, по телу прокатилась волна дикого, неконтролируемого жара. Бабочки в животе давно сдохли, уступив место чистой похоти. Тэхён сквозь пелену слез и затуманенный взгляд наблюдал, как его пальцы исчезают за чужими губами, как Чонгук плотно смыкает их, очерчивая контур, и как его горячий язык скользит по коже, слизывая влагу. Не выдержав, Тэхён с тихим стоном выдернул влажную руку изо рта Чона и тут же толкнул эти же пальцы себе между губ. Он слизывал чужую слюну, смешивая ее со своей собственной, и прикрывал глаза, окончательно теряя связь с реальностью под этим напором удовольствия. Чонгук перехватил оба члена гораздо плотнее, до упора сжав их в один тугой замок. Ладонь пошла в разгон — движения стали быстрыми, рваными, резкими. Смазка тихо хлюпала между пальцами. Тэхёна начало крупно трясти, он выгнулся, пальцы ног судорожно потянулись вперед, а из горла вырвался совсем беспомощный, глухой звук — финиш был в паре секунд. И именно в этот момент Чонгук резко убрал руку. Полностью. Тэхён дернулся от неожиданности. Он обиженно, по-детски захныкал, утыкаясь лицом в подушку от этой дикой несправедливости. Чонгук хрипло, тихо рассмеялся ему в макушку, наслаждаясь своей властью. Кожа у обоих блестела от пота и влаги. Чонгук выждал секунд десять, снова обхватил их пальцами, доводя Тэхёна до самого края, и опять замер. Потом повторил это издевательство еще раз. Ким уже откровенно скулил, матерился сквозь зубы, умолял закончить это и не мучить его. Чонгук просто заткнул этот поток жалоб коротким, жестким поцелуем, а когда оторвался — между их губами натянулась тонкая ниточка слюны. Чонгук перехватил Тэхёна за бедра и легко перевернул его на живот. Навис сверху, оглаживая ладонями рельеф поясницы и выпирающие позвонки. Наклонился ниже, прошелся языком по шее, кусая чувствительную кожу у основания волос, жадно вдыхая клубничный аромат. Поцелуи спускались всё ниже по спине, пока Чонгук с размаху не отвесил короткий, звонкий шлепок по округлой ягодице. Тэхён громко вскрикнул, проминая матрас. Это было не больно — скорее горячо, неожиданно и до безумия возбуждающе. Чонгук тут же приник губами к покрасневшему следу, зацеловывая его, а пальцами принялся неторопливо ласкать и сминать сочные бедра. Язык скользнул ниже, очерчивая складку, пока не добрался до самого центра. Тэхён испуганно заскулил в подушку, когда почувствовал горячее прикосновение к сфинктеру. Чонгук принялся медленно, круговыми движениями лизать колечко мышц, помогая Киму расслабиться и привыкнуть. Он целовал нежную кожу, а потом с силой прижался губами, слегка проталкивая кончик языка внутрь — в тишине комнаты раздался влажный, хлюпающий звук. — Ми-и-илый... — протянул Тэхён, плавясь от этого и намертво вцепляясь зубами в наволочку. В ответ на этот стон Гук коротко ухмыльнулся и от души шлепнул его по второй ягодице. Чонгук перенес всю скопившуюся на их телах влагу на ладонь, делая пальцы скользкими. Он мягко надавил подушечкой указательного пальца на податливое, расслабленное колечко и плавно, на одну фалангу, проскользнул внутрь. Тэхён резко дернулся, глухо замычав в подушку от непривычного, распирающего чувства. Внутри всё инстинктивно сжалось, обхватывая чужой палец горячими тисками. — Тэ, расслабься, маленький... — хрипло выдохнул Чонгук ему в самую шею, согревая кожу дыханием. Он не двигался, давая Ким время привыкнуть. — Не зажимайся так ( в подушку ), задохнешься ведь. Тэхён сделал пару рваных вдохов, заставляя себя обмякнуть в чужих руках. Чонгук почувствовал это и начал медленно, тягуче двигать пальцем внутри, изучая каждый миллиметр узкого прохода. Через минуту он аккуратно добавил второй, расширяя пространство. Смазка хлюпала от каждого движения, и этот интимный, влажный звук в тишине комнаты заводил еще сильнее. Чонгук слегка согнул пальцы внутри, целенаправленно нажимая на чувствительный бугорок. Тэхёна буквально прошибло током. Он громко, пронзительно застонал, до треска сжимая плотную ткань наволочки в кулаках, и высоко выгнулся в пояснице. — Ч-Чонгук... ах... что это... — Ким хныкал, судорожно дергая бедрами, полностью теряя контроль над собственным телом. — Нравится? — Чонгук усмехнулся, продолжая методично и целенаправленно давить на ту же точку, ускоряя темп пальцев. Тэхён уже не соображал, он просто плавился под этим, размазывая слезы по подушке. Но старшему этого было мало. Свободной рукой Чонгук дотянулся до члена Тэхёна, плотно обхватывая его, и начал одновременно дрочить ему в такт движениям пальцев внутри. Тэхёна накрыло окончательно. Он разрывался между двумя источниками запредельного удовольствия, скулил, путаясь в простынях, и бессознательно толкался ягодицами назад, насаживаясь на чужую ладонь всё глубже и требуя больше этой сладкой, невыносимой пытки. Чонгук добавил третий палец, а на нем — два массивных серебряных кольца, одно из которых было покрыто мелкими, едва ощутимыми шипами. Он протолкнул пальцы до самого основания, глубоко внутрь. Тэхён мгновенно почувствовал этот холодный металл. Резкий, обжигающий контраст ледяного серебра и горячих внутренних стенок. Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Это было за гранью. Тэхён глухо замычал, ему было слишком хорошо. — Засунь его уже... — Как неприлично, — Чонгук хрипло ухмыльнулся, продолжая методично вращать пальцами внутри. — Нужно же сперва попросить разрешения, а потом умолять. Правильно? — Чонгук, мне уже плохо... Я хочу кончить... — Кончишь с моим членом в заднице. И только когда нормально попросишь. — Милый, пожалуйста... Можно мне... — Тэхён вскрикнул и резко выгнулся, когда пальцы внутри начали распирать его, словно ножницы, и медленно сгибаться, задевая самую чувствительную точку. — Я слушаю, мой маленький. — Можно мне твои член в себя... Пожалуйста, войди в меня... — Хорошая детка, — Чонгук со звонким шлепком опустил ладонь на его бедро. Он резко вытащил пальцы, с хлюпаньем освобождая проход, и демонстративно облизал их, не отрывая взгляда от покрасневших ягодиц. Пристроившись сзади, Гук уперся налитым, горячим стволом в складки и принялся дразняще тереться, смазывая головку, но не спеша продвигаться дальше. — Ты так и будешь... Ох! — Ким резко прогнулся в спине, намертво вцепляясь пальцами в матрас, когда Чонгук без предупреждения, одним мощным толчком вошел в него до упора. — Ты хотел что-то сказать, детка? — Чон навис над его ухом, тяжело и шумно дыша. — Дикий... — проскулил Тэхён, из глаз брызнули неосознанные слезы. — Надо предупреждать... — Прости, сладкий, — Чонгук замер, давая Тэхёну обмякнуть и привыкнуть к этому объему внутри. Выждав минуту, Чонгук медленно, тягуче вышел из него практически полностью, заставляя мышцы судорожно сжаться, а затем снова толкнулся одной лишь головкой, издеваясь. Заметив краем глаза большое зеркало на дверце шкафа, в котором идеально отражалась вся кровать, Чонгук перехватил Тэхёна за талию и развернул его корпусом к стеклу. — Ты должен увидеть, как я это делаю, — прошептал он в самую макушку. В ответ раздался только тягучий, сладкий стон: — Шлепни меня еще... И Чонгук, конечно же, послушался. Короткий хлесткий удар оставил новый яркий след, и сразу за ним старший резко, безжалостно вошел на всю длину, вбивая Тэхёна лицом в кровать. — Ах! Чон, он... он... — Ким хватал рот воздухом, теряя слова от смущения и дикого прихода удовольствия. — Хотя бы на половину давай... Он порвет меня... Чонгук снова низко рассмеялся, чувствуя, как внутри всё пульсирует. — Ты очень хорошо его принимаешь. Идеально. Видел бы ты в зеркале, как твои ягодицы охватывают весь ствол... Как сжимаются... — Хвати-и-т, извращенец! — Тэхён зажмурился, утыкаясь пылающим лицом в сложенные руки, пока Чонгук перехватывал его бедра удобнее для первого настоящего, глубокого толчка. Чонгук перехватил Тэхёна поперек живота. Он с силой приподнял его таз, заставляя смотреть прямо перед собой. В большом зеркале шкафа четко отражались их переплетенные, блестящие от пота тела. Старший потянул бедра на себя, выходя до самой головки, и с силой вбил себя обратно. Звук влажного удара кожи о кожу эхом отскочил от стен номера. Тэхён громко выдохнул, запрокидывая голову на чужое плечо. — Смотри, — скомандовал Чонгук. Он сделал еще один глубокий выпад. — Смотри, как я тебя трахаю. Ким открыл глаза. Картинка в зеркале выбивала из легких весь кислород. Кожа блестела от пота в приглушенном свете, красные следы от пальцев ярко выделялись на бледной коже. Свободная рука Чонгука скользнула вниз, опять обхватывая член Тэхёна. Пальцы с жестким нажимом прошлись по стволу. Он грубо задел чувствительную головку, размазал скопившуюся влагу, а затем спустился к яичкам. Легко смял их, оттянул кожу, изводя чувствительную зону, и сразу же усилил темп своих толчков. Тэхён стонал не переставая. Звуки получались рваными, высокими, срывались на откровенный скулеж. Удовольствие било по нервам, перед глазами всё расплывалось. Тело натянулось струной, каждая мышца горела. Он был готов разрядиться прямо сейчас, член пульсировал в чужой руке. И ровно в эту секунду Чонгук убрал ладонь с его паха. Толчки сзади тоже прекратились. Чонгук просто остался внутри, до упора прижимаясь к его спине горячей, влажной грудью, и тяжело, с хрипом дышал ему в ухо. — Блядь, Чон... — Тэхён дернулся, подаваясь назад, насаживаясь на него глубже, требуя продолжения. — Что ты творишь? — Воспитываю выдержку, — отозвался Чонгук, проводя носом по его мокрой от пота шее. Губы оставили мокрый след на коже. Тэхёна трясло от неудовлетворенности. Нервы сдали. Ожидание выжигало остатки терпения. — Грубее, — Ким сжал его член внутри. — Жёстче, Чонгук. Шлёпай меня. Просить дважды не пришлось. Чонгук отпустил его талию, перенес вес на колени и с размаху ударил ладонью по красной ягодице. Тэхён вскрикнул, прогибаясь в пояснице до хруста позвонков. Чонгук ударил еще раз. Следом последовал мощный, пробивной толчок бедрами. Ким от этого движения проехался по простыне вперед. Старший перехватил его за талию, рывком возвращая на место, и начал вбиваться в него с удвоенной силой. Без пауз. Без подготовки. Только грубые, животные удары. Тэхён смотрел в зеркало сквозь слезы. Он видел свое покрасневшие лицо, видел, с какой силой Чонгук зажимает его, как вздуваются вены на его руках. Каждый новый шлепок сопровождался диким вскриком. Ким матерился, прогибался навстречу, требовал еще больше силы. Чонгук выполнял абсолютно всё. Он перехватил его член, возвращаясь к стимуляции. Ладонь скользила от головки вниз и обратно в одном бешеном ритме с толчками бедер. Кровать ходила ходуном, с грохотом ударяясь изголовьем о стену. Тэхён терял ориентацию в пространстве, чувствуя только жгучую боль от шлепков на заднице, холодный металл чужого пирсинга, царапающего плечо, и доводящее до истерики трение внутри и снаружи. — Да! — кричал Тэхён, задыхаясь. — Да, блядь, Чонгук, не останавливайся! — Принимай всё, — рычал Чонгук ему в волосы, наращивая темп до невозможного. Пальцы на члене Тэхёна сдавили плоть сильнее, толкая его в самую бездну. — Смотри в зеркало. Смотри на нас. Тэхён больше не мог фокусировать взгляд. Все ощущения слились в один пылающий клубок. Внизу всё горело. Дышать становилось трудно. Тело колотила крупная дрожь, а конечности немели от переизбытка адреналина. Чонгук перехватил его за горло. Горячая ладонь сдавила шею, прижимая Кима спиной к своей груди. Губы старшего грубо скользнули по коже, оставляя багровые засосы, зубы до боли прикусили мочку уха. Чонгук целовал его мокрые от слез щеки, и Тэхён видел каждую деталь в отражении зеркала. Хватка на горле стала жестче, перекрывая кислород. Тэхён кайфовал от этого до одури. Его бывшие партнеры всегда пугались просьб быть грубее, не справлялись с этой гранью. А Чонгук понял всё без слов. Он знал, как удовлетворить его полностью, доводя до животного исступления. Чон разжал пальцы на шее, но тут же крепко обхватил за талию, не давая рухнуть на сбитые простыни. Свободная рука легла на низ живота Тэхёна. Чонгук с силой надавил на эту область и продолжил удерживать давление. От точечного прессинга внутри всё вспыхнуло. Тэхёну стало так хорошо, что перед глазами поплыли белые пятна. Рука Чонгука скользнула с талии на член Тэхёна, задавая бешеный ритм, идеально совпадающий с ударами бедер сзади. Тэхёна повело. Тот критический момент, когда удовольствие перестает быть просто приятным и превращается в острую, почти невыносимую ментальную и физическую вспышку, настиг его. Из головы выбило абсолютно все мысли, прошлые обиды, недопонимания. Остались только он и Чонгук. Чонгук везде: внутри, снаружи, в голове, в каждом рваном вдохе. Крупная, судорожная дрожь зародилась где-то в коленях и волной прошила позвоночник. Тэхён почувствовал, как мышцы сводит жестким, сладким спазмом. Пальцы на ногах теперь поджались, а из горла вырвался сорванный, хриплый вскрик, который он даже не попытался сдержать. Напряжение внизу живота достигло своего пика, когда рука Чонгука сделала последнее, самое резкое движение, а бедра вбились до упора, нажимая на ту самую точку. И Тэхёна прорвало. Это не было обычной разрядкой. Изголодавшееся по чужому телу, измученное долгим воздержанием и доведенное Чонгуком до предела тело выдало мощный, фонтанирующий сквирт. Настоящий, блять, первый в его жизни сквирт, о существовании которого у парней Тэ раньше только слышал. Прозрачная, горячая влага вместе с густой спермой брызнула мощными, неконтролируемыми толчками, пачкая пальцы Чонгука, заливая собственный живот Кима и пачкая постель. Жидкость текла по бледной коже бедер, впитываясь в белоснежные простыни отеля и оставляя огромные мокрые следы. Тэхён хватал ртом воздух, чувствуя, как оргазм буквально выкручивает его наизнанку. В глазах заплясали искры, легкие горели от нехватки кислорода, а сердце в груди колотилось так бешено, словно готово было пробить ребра. Он полностью ослеп и оглох от этиз чувств, абсолютно беззащитный и подчиненный чужой воле. Его трясло так сильно, что Чонгуку пришлось крепче сжать пальцы на его талии, удерживая на весу. Чонгук сверху наблюдал за этим с диким, первобытным торжеством. Вид Тэхёна — сорвавшегося, плачущего от запредельного удовольствия, полностью размазанного его действиями — пьянил сильнее любого алкоголя. Слышать этот сорванный хрип Тэ, чувствовать, как его внутренние мышцы, до боли сжимают и пульсируют вокруг вошедшего члена, выталкивая смазку, было для Чона высшим наслаждением. Ощущение того, что именно он довел эту гордую, недоступную стерву до такого состояния, сорвало Чонгуку последнюю резьбу. Он сделал еще несколько глубоких, мощных и медленных толчков, специально растягивая чужую агонию, заставляя уже кончившего, обессиленного Тэхёна всхлипывать от каждого движения внутри. Чонгук упивался этой влагой, этим звуком и тем, как Тэ безотчетно, жалко дрожал под ним. — Внутрь? — хрипло выдохнул он. Тэхён судорожно замотал головой, давая согласие. Сил вымолвить хоть слово не осталось. Чонгук с глухим рыком вбился в него до упора, кончая. Тэхён почувствовал, как глубоко внутри растекается обжигающее тепло. Переведя дыхание, Чон аккуратно вышел. Он подхватил обмякшего Тэхёна и бережно уложил на спину. Большой палец старшего лег на пульсирующее отверстие. — Пусть немного будет там, — попросил Чон. Тэхён устало простонал, послушно выполняя просьбу. Тело казалось абсолютно невесомым, полностью выжатым. Чонгук наклонился и оставил долгий поцелуй на его испачканном животе. Затем поднялся выше, зацеловывая расслабленное лицо, и рухнул на матрас рядом. Тэхён придвинулся вплотную. Положил голову на чужую грудь, обнял Чонгука рукой и практически сразу отключился. Для одного вечера это было слишком сильно. И слишком охуенно.