скрепки

       Джисон опаздывал.               Джисон просто чертовски сильно опаздывал, и это было не хорошо.               Пока он бежал по центру города, гремя обвесом на своём рюкзаке и держа в руках бумажный стаканчик с кофе, он придумал примерно тысячу и одну отмазку на случай, если ему всё же придётся объяснять причины, по которым он задержался. Но что-то внутри него подсказывало, что никому это интересно не будет и его, скорее всего, просто посчитают ненадёжным и откажутся от сотрудничества с ним. А это было так же плохо, как и его опоздание, потому что, ну, очевидно, Джисону нужны были деньги.               Если быть честным, во всём был виноват проклятый кофе в его руке и его собственная мягкосердечность, а ещё — яркая вывеска новой кофейни, которую он заприметил по пути к месту встречи с потенциальным клиентом. Она горела, так и зазывая его зайти внутрь и посмотреть, что же там вкусненького. А Джисон…               Джисон был падок на яркие вывески.               Внутри кофейня была милой, с дизайном как из Pinterest, фотозоной, обширным меню и сотрудниками, опыт работы которых, скорее всего, равнялся примерно нулю. Но это он осознал лишь тогда, когда заказал себе клубничный раф на кокосовом (рисковать не стал: не хватало только обосраться на важной встрече), и паренёк за стойкой посмотрел на него самым грустным взглядом на свете, что-то прочитал в огромной папке, лежащей за кассой, и принялся готовить напиток, попутно бормоча себе под нос нечто неразборчивое (Джисон был уверен, что это была молитва).               Примерно в этот момент он понял, что опоздает.               И ему бы по-хорошему сказать, что так долго он ждать не может, отказаться от заказа и просто пойти дальше, но этот бариста выглядел таким несчастным, что Джисону стало неловко. Он абсолютно точно не хотел стать причиной чьего-то нервного срыва, и, хотя это сулило ему самому проблемами…               Он всё же остался ждать свой раф.               А потом побежал как угорелый, на ходу хлебая слишком горячий кофе, и успокаивая себя мыслями о том, что если всё сорвётся — значит, жизнь просто помогла ему избежать неприятностей. Он уверует в то, что его опасения были не напрасными. Ведь он с самого начала подумал, что этот мистер Ли, писавший слишком уж официально и предлагавший ему условия, которые разительно отличались от тех, к которым Джисон привык, — маньяк, ищущий новую жертву.               Хотя, конечно, скорее всего это было не так.               Но если с ним откажутся работать, Джисон будет верить, что это правда, потому что мысль о том, что из-за кофе он проебал огромные деньги, была для него мучительной.               Лого ресторана виднелось издалека — минимализм в чистом виде, но в него абсолютно точно вбухали сумму, которую сам Джисон мог обозначить только как «оченьмногоденег». Джисон затормозил у входа, допивая жалкие остатки, плескавшиеся на дне стаканчика и, бросив его в урну, завалился внутрь, заляпав, кажется, отпечатками своих потных пальцев чистые (ровно до его появления) стеклянные двери.               Внутри было удивительно тихо.               Джисон уставился на плитку под мрамор под своими ногами, вымытую до блеска, и неловко вздохнул, понимая, что кричать администратору со входа — не слишком-то прилично. Поборов в себе страх заляпать кроссовками чистый пол, он всё же прошел к стойке, встречаясь взглядом с очаровательной девушкой, которая смотрела на него поверх тонких стильных очков.               Он замялся от её взгляда на секунду, потому что, хоть она и сохраняла нейтральное выражение лица, ему показалось, что в голове у неё так и крутится вопрос «какого чёрта он здесь делает?» и мысленно она уже выставляла бродяжку на улицу с помощью охранника (его, кстати, Джисон не сразу заметил: огроменный бугай притаился рядом с массивной кадкой с раскидистым цветком и был похож на элемент интерьера). Но затем всё же собрался и пробормотал:              — Добрый день. Хан Джисон, у меня назначена встреча с мистером Ли на пятнадцать ноль-ноль. Но я немного опоздал…              — Добрый день. — Девушка натянула на лицо абсолютно пустую улыбку и перевела взгляд на монитор серебристого макбука. — Минутку, я проверю информацию.               Джисон кивнул, скучающе разглядывая стойку: всё выглядело стерильно чистым и аккуратным, и даже администратор со своими идеальными чертами лица и зализанными гелем волосами была похожа на куклу, которую усадили в игрушечный домик.               Откуда-то сбоку едва слышно раздавался гул чужих голосов и звон приборов, и Джисон подумал, что там, должно быть, зал для посетителей. Он тихо вздохнул, ещё раз проходясь взглядом по стойке и заметил маленький серебристый звонок, который до этого видел только в кино.               Руки у него зачесались, и, повинуясь тупому порыву, Джисон потянулся к нему как раз в тот момент, когда администратор вновь заговорила.              — Да, мистер Ли ожидает вас. Пройдёмте, я провожу вас.               Дзынь.               Пантон должен был взять цвет его щёк в этот момент и внести в категорию «идеально красный».               Однако девушка даже бровью не повела.               Выйдя из-за стойки, она посмотрела на Джисона в ожидании, и тот, чувствуя себя самым настоящим идиотом, проследовал за ней, входя в просторный зал с панорамными окнами. Посетителей было не много, но он понимал, что даже один чек в этом заведении мог равняться целому месяцу работы какой-нибудь кофейни и что таких, как он, эти стены видели не часто, если видели вообще.               На мгновение ему стало даже немного неловко — ну правда, в своём худи, слишком широких джинсах и кроссовках, которые его мама называла не иначе чем «говнодавы», он выглядел нелепо. Однако он постарался задвинуть это чувство как можно дальше внутрь себя.               Его сюда пригласили.               А значит, он имел полное право быть здесь.              — Мистер Ли, Ваш гость пришёл. — Девушка снова улыбнулась, однако на этот раз улыбка её была куда более дружелюбной, и Джисон довольно быстро понял почему.               Его проводили к одному из столиков в углу, подальше от любопытных глаз. Наверное, это было излюбленным местом тех, кто хотел в комфорте обсуждать свои грязные дела. Стол был пуст, разве что посередине покоился изящный чайник с набором из тонких фарфоровых чашечек, выглядевших как настоящее произведение искусства.               Джисон задержал на них взгляд на секунду, думая о том, насколько плохим поступком будет, если он спиздит одну из них себе домой, но затем, словно опомнившись, посмотрел на человека, ради которого торопился на эту встречу.               Ему хватило пары мгновений, чтобы оценить дорогой, явно сшитый на заказ костюм, идеальную укладку, не вычурные, но очевидно стоившие больших денег часы на запястье и общий вид типичного богача — красивый, ухоженный, как с обложки журнала.               Ходячее клише.              — Добрый день, — он без приглашения опустился на один из стульев, отодвинув его перед этим с диким скрежетом деревянных ножек по полу. — Хан Джисон. Извините, что опоздал, я…               Мистер Ли поднял руку, заставляя его замолчать, и жестом подозвал официанта с меню, который образовался рядом с ними как по мановению волшебной палочки, а затем так же быстро исчез, оставив на столе папки в кожаной обложке с тисненым логотипом ресторана.              — Давайте для начала сделаем заказ? — Мистер Ли звучал спокойно, плавно и в то же время механически, и Джисон вновь задумался о том, а стоило ли ему вообще соглашаться на эту встречу или нужно было отказать сразу.               Он размышлял об этом, пока собирался утром, прокручивая в голове мысли о том, что всё это выглядело слишком подозрительно, и не посчитали ли его вновь каким-нибудь эскортом. Раньше такое уже случалось, когда люди сами придумывали скрытый подтекст в его объявлении, и Джисон каждый раз ужасно стрессовал от подобных ситуаций, но его подкупила обещанная плата и то, что на его слова о том, что он не предоставляет интимные услуги, мистер Ли сообщил, что прекрасно это осознаёт.               Но сказать можно всё, что угодно, и Джисон держал в своей голове на всякий случай мысль об этом, не давая себе расслабиться слишком сильно.              — Я не голоден, — он отодвинул от себя меню, натыкаясь взглядом на тяжёлый, изучающий взгляд мистера Ли, и ему захотелось поёжиться, закутаться в худи поплотнее, спрятаться от него.              — Я оплачу счёт.              — И всё же моё решение не изменится. Мистер Ли, давайте перейдём к делу? Вы настаивали на встрече, так что я не хочу терять время на любезности. Мы ведь оба понимаем, что это не дружеский обед.              — Да, Вы правы, — мистер Ли кивнул, постукивая кончиками пальцев по столу.               Джисон смотрел на него, ожидая, когда же мужчина заговорит, но мистер Ли молчал, пялясь куда-то в сторону, как будто собираясь с мыслями.               Время шло.               Никто из них так и не сделал заказ, и над их столиком повисла неловкая тишина на долгие пару минут, пока Джисон наконец не выдержал.              — Послушайте, мистер Ли, я не знаю, что у Вас за проблема, но я не готов ждать, пока Вы решитесь заговорить. У меня дома стиралка загружена мокрыми шмотками, если я буду сидеть здесь целый день, они просто стухнут. Может быть, обсудим уже, зачем мы здесь собрались? — тон Джисона был усталым; он нашел в кармане худи смятую бумажку и покрутил её между пальцев, тихо позвякивая кольцами.               Наверное, с его стороны было не слишком разумно разговаривать с таким человеком (а Джисон был уверен, что у него примерно миллион связей и для него уничтожить Джисона — это дело пяти минут), но он устал ждать, пока мистер Ли разродится словами и озвучит уже наконец, что ему нужно.               В принципе, Джисон и так знал причину его обращения, потому что ему писали только с одной проблемой, а именно — им нужен был подставной партнёр. И Джисон с удовольствием помогал им, ведь его работа — это отношения. Он был «профессиональным парнем» и совершенно этого не стыдился; некоторые думали, что он был кем-то вроде эскорта, но нет, Джисон просто притворялся парнем для тех, кому это было необходимо. Чаще всего это были альфы, родители которых настаивали на том, что их отпрыск должен найти себе вторую половинку, и они использовали Джисона, чтобы прекратить бесконечную долбёжку прямо в мозг. Были и те, кому был необходим подставной муж для бизнеса — Джисон в такие моменты надевал костюм, репетировал идеальную улыбку и весь вечер изображал из себя самого восхитительного омегу на свете. Джисон даже помнил парня, который был альфой и его привлекали другие альфы, но он не был готов раскрывать эту часть своей личной жизни своим родителям, и Джисон сделал ему скидку, проникнувшись историей.               В общем и целом, Джисон считал, что делал благое дело.               Конечно, обманывать людей не слишком хорошо, но, видя, как пополняется баланс его банковской карты, Джисон с легкостью мог заткнуть свою совесть.               И мистер Ли изначально обратился к нему с той же проблемой, что и многие, вот только его условия несколько отличались: обычно Джисон тратил на всё максимум неделю, иногда, когда дело было очень сложным, — две, но мистер Ли указал, что хочет «арендовать» его на пару месяцев, и что самое главное — Джисон должен был жить с ним всё это время.               Оплату он обещал достойную, но Джисона такое предложение смутило. Ему нередко писали разные придурки, которые считали, что он просто продаёт своё тело, поэтому он первым делом сообщил мистеру Ли, что он абсолютно точно со своими клиентами не спит, и тот заверил, что понимает это, предложил встретиться и всё обсудить. И Джисон повёлся, потому что не так уж часто ему удавалось одним заказом закрыть все свои расходы на пару месяцев вперёд. Однако теперь мистер Ли казался ему ещё более странным, чем в переписке.              — Мистер Ли, если Вы и дальше будете молчать, пялясь в окно, я уйду, — Джисон вздохнул, отодвигая стул и снова разрывая тихую атмосферу зала мерзким скрежетом.               Мистер Ли наконец-то отмер и неожиданно взволнованно пробормотал, замахав руками:              — Нет, постойте. Постойте. Я просто… я собирался с мыслями.               Джисон опустился обратно, сложил руки на груди и уставился на альфу, ожидая дальнейших слов.               Маска уверенности, которую мистер Ли, очевидно, носил не снимая, раскалывалась по кусочкам: он нервно вздохнул, неловко сгребая пальцами салфетку, разминая её в руках, а затем начиная разрывать на мелкие кусочки. Идеальная осанка осталась в прошлом — плечи его поникли, и Джисону показалось, что он даже заметил круги под глазами.               Мистер Ли очеловечился, и Джисон почувствовал себя неловко из-за того, как наехал на него пару минут назад, поэтому он всё же придвинул стул поближе и наклонился, заговорщически протянув:              — Ну же, мистер Ли, расскажите мне, в чём Ваша проблема. Не обещаю, что помогу, но я готов выслушать.              — Можно просто Минхо. И на ты. — Мистер Ли… Минхо вздохнул, откидываясь на спинку стула, и устало посмотрел на Джисона. — Я не так уж сильно старше.              — Хорошо. Можно просто Джисон. На ты, — Джисон кивнул, коротко улыбнувшись. — Но правда, давай вернёмся к тому, почему мы здесь. Я уже понял, что тебе нужен парень, вот только твои условия…              — Я понимаю, что ты так не работаешь. Если ты откажешься, я не удивлюсь, но просто выслушай. Как ты уже понял, я достаточно обеспечен, семейный бизнес приносит доход и…               Джисон хихикнул:              — По уничтожению монстров?              — Что? — Минхо замолчал, склоняя голову набок, кажется, не совсем понимая, о чём Джисон говорил, и это показалось ему забавным, если не очаровательным жестом.              — «Сверхъестественное». Вы… ты не смотрел?              — Нет. Я… это как-то относится к делу?              — Нет. Давай продолжим. Семейный бизнес, много денег…              — Да. И я единственный сын у своих родителей. И они очень ждут, когда же я найду себе пару… В общем, за последние пару месяцев мне пришлось пережить примерно с десяток совершенно случайных встреч с сыновьями их друзей, и друзей друзей, и… мне это немного надоело, так что я сказал, что у меня уже есть партнёр, и мы даже живём вместе и… я поступил по-идиотски. Я обещал, что познакомлю их со своим парнем на семейном ужине, а потом мама начала планировать совместный отдых… — Минхо мученически застонал, закрывая лицо ладонями. — Это просто ужасно. Мне нужен парень. Прямо сейчас.              — Почему ты не наймёшь актёра? Если у тебя есть деньги, ты можешь обратиться к профессионалам.              — Мой отец. Он наверняка захочет узнать, чем занимается омега, с которым я живу, и скрыть твоё объявление в интернете гораздо проще, чем подкупить буквально всех в индустрии, чтобы они не рассказали лишнего.              — Ладно, звучит логично, но всё же… жить вместе — это как-то… — Джисон вздохнул, кусая губу, размышляя о том, насколько он готов к такому соседству.              — У тебя будет отдельная комната, — Минхо, кажется, понял, что Джисон почти сдался, и возбуждённо заговорил: — Клянусь, я тебя и пальцем не трону. Можем поменять замки в гостевой прямо при тебе, сможешь запираться там. Я… не маньяк, честно.              — Маньяк так бы и сказал, — Джисон фыркнул. — Ладно. Мне… нужно подумать. До завтра. Завтра напишу тебе и скажу, что я решил. Такое тебя устроит?              — Да. Более чем. Я думал, что ты откажешься сразу, но если ты готов подумать, то я уже рад. Спасибо.              — Слишком рано для благодарности, — Джисон пожал плечами, вставая со своего места и забирая рюкзак, который всё это время валялся возле его стула бесформенной кучей.               Обвес на нём зазвенел, и Джисон, кивнув на прощание, ушёл. В холле он улыбнулся девушке-администратору, поймав её взгляд, всё такой же профессионально оценивающий, и вывалился на шумную, гудящую улицу.               Минхо и его предложение остались позади, а впереди его ждала стиралка с мокрыми вещами и вечер, полный раздумий.              Но что-то ему подсказывало, что он всё же согласится.              

✧ ✧ ✧

             Иногда жизнь — мерзкая сука.              Джисон знал об этом и раньше, но, стоя в своей квартире, затопленной соседкой сверху, и глядя на печальную картину того, как обои на кухне, которые он, к слову, поклеил своими собственными руками (потому что строительная компания ахуела в край и запросила у него такой ценник, что он скинул вызов со словами «пиздец, ещё чего»), грустно отходят от мокрых стен, он осознал это утверждение в полной мере.              Рядом с ним мельтешила та самая соседка сверху и мужичок из аварийки, который что-то там бормотал себе под нос, пока женщина, обладающая всеми характеристиками невоспитанной мелкой собачонки (визгливым голосом, похожим на лай, маленьким размером и агрессией), скакала вокруг Джисона, дёргая его то за руку, то за плечо, то просто завывая на ухо.              — Молодо-о-ой человек, вы учтите, у меня денег нет! — Соседка вцепилась в его локоть мёртвой хваткой, едва ли не повисая на нём. — Денег нету. Ремонт оплачивать не буду.              — Эт самое, вы ж затопили, — мужик из аварийки как-то по-совиному ухнул, протягивая Джисону какую-то бумажку. — Вот я всё записал, зафиксировал, эт самое, женщина, вы ж мальчишке кухню убили, надо ж покрыть расходы.              — Ещё-ё чего, — соседка оторвалась от Джисона, выбирая себе новую жертву, и Джисон мысленно мужика пожалел. — Я старая женщина. Ну, забыла про машинку, и что ж теперь, деньги платить?              — Ну эт самое так-то да, платить, — мужичок кивнул, медленно отступая в сторону выхода из квартиры, пока его не снесло чужим возмущённым визгом. — Ну ты это, парень, акт-то сохрани. И оценщика вызови. Ну, чтоб ущерб зафиксировал.              Джисон тупо кивнул, держа в руках уже изрядно помятый лист, и, когда мужчина скрылся за дверью, перевёл взгляд на соседку, которая едва ли не пыхтела от того, как много эмоций её переполняли.              Его, вообще-то, эмоции тоже переполняли.              Эта блядская бабка не давала ему житья с момента въезда в эту проклятую квартиру, постоянно верещала на общедомовых собраниях о том, что Джисон — особо, блять, опасный преступник, который в своей однушке открыл одновременно стрипуху, кальянку и наркопритон, а теперь — затопила, и с невероятным усердием и, Джисон мог поспорить, удовольствием, ебала ему голову тем, что денег у неё нет и пусть Джисон справляется сам как хочет.              Интересная позиция.              Будь это кто другой — Джисон бы списал всё на возраст, расстроился бы, конечно, но скандалов устраивать не стал бы.              Но эта бабка…              — Молодой человек, и что вы молчите?              — А что мне сказать? — Джисон фыркнул. — Вызову оценщика, откажетесь платить, пойду в суд.              — Чего-о? — соседка схватилась за сердце. — Да ты… да у меня…              — Женщина, спектакль заканчиваем и уёбен зи битте из моей квартиры, и так навели тут шороху со своей стиралкой. В следующий раз знаете куда себе шланг от неё засуньте? — Джисон терпеть театр одного актёра не собирался и, подхватив женщину под локоть, поволок на выход.              Она, опешив от такой наглости, даже не сопротивлялась. Повиснув как мешок картошки, соседка позволила отбуксировать её в подъезд, и Джисон с чистой совестью захлопнул дверь, услышав напоследок растерянное «куда».              — Коту под муда, — ответил он уже будучи в одиночестве, пытаясь одновременно уложить в своей голове тот факт, что его кухня безнадёжно испорчена, его соседка — старая маразматичка, которая явно просто так ему деньги на ремонт не даст, а его собственное финансовое положение точно не плачевное, но определённо не готово к таким тратам, как срочный ремонт.              В мыслях тут же возник разговор с Минхо, который состоялся пару часов назад; жизнь словно толкала его в нужную сторону, но он вовсе не был уверен, что это правильный выбор — конечно же, заключив с Минхо соглашение, у него появились бы средства и на возможные суды, и на ремонт, и на жизнь, но…              Он покачал головой, стягивая толстовку и джинсы, стоя посреди комнаты в дурацких трусах с уточками и, продолжая натужно размышлять о плюсах и минусах собственного согласия на предложение альфы, переоделся в шорты и футболку и направился на кухню, чтобы прибраться.              Возюкая тряпкой и собирая влажные пятна, перебирая грязную посуду в раковине и печально вздыхая каждый раз, когда взгляд его падал на влажную стену, Джисон думал о том, насколько предложение Минхо не то что выгодное, а безопасное для него.              Как маньяк он не выглядел.              Как идиот, вроде, тоже.              Да и честно говоря, по пути домой Джисон загуглил его имя и оказалось, что Минхо не врал — у его семьи был успешный бизнес, а сам Минхо на фотках в соцсетях вовсе не был похож на того парня, с которым Джисон виделся в ресторане; он был той самой выглаженной, идеальной версией, которая Джисона встретила в самом начале — костюмы, сидящие по фигуре, идеальная укладка и холодный взгляд.              И ещё о нём была куча сплетен. Разумеется, сплетничали и о его личной жизни; Джисон был близок к тому, чтобы сгореть от смущения, когда читал откровения омег в комментариях под каким-то постом, в которых они писали, где, как и в каких позах они бы хотели, чтобы Ли Минхо их… Джисон поморщился, вспоминая слово «отжарил», которое было примерно в каждом втором комментарии.              Этот парень даже «Сверхъестественное» не смотрел, о каком «отжарил» речь идёт?              Хотя насколько странными Джисон считал тех омег, настолько странным они могли бы посчитать и его.              Ну например, он оценивал альф по критерию в виде просмотра «Сверхъестественного».              А ещё у него никогда не было отношений — не подставных, где он просто притворялся тем, кем на самом деле не являлся, а настоящих, где его бы любили и он бы любил, и они бы срались из-за немытой кружки, оставленной в раковине три дня назад, а потом бы страстно мирились, и с этими глупыми походами в кино, где вас ненавидит весь остальной зал, потому что вы идиотски хихикаете, не обращая внимания на фильм, слишком увлечённые собой, в общем, со всеми этими милыми дурацкими штуками, которые перестают быть дурацкими, как только происходят с тобой.              Не то чтобы Джисону отношения не предлагали — он не был изгоем, и вообще, одно время за ним даже активно ухаживали несколько парней, просто… просто как-то ему всё это было не особо интересно. А потом он нашёл свою работу и заводить отношения стало совсем уж странно, так что он оставался одиноким волком, который периодически выбирался в клуб, чтобы найти себе там кого-нибудь, кто составил бы ему компанию в томный вечер, а затем исчез бы из его жизни и не напоминал о себе.              И даже это случалось крайне редко.              Джисон уселся на пол, думая о том, как от мыслей о Минхо он докатился до размышлений о своей сексуальной жизни, и вздохнул, возвращаясь к изначальной теме — предложению альфы.              Выгодному предложению.              И всё же — странному.              С другой стороны… какова вероятность того, что богатый наследник, за которым постоянно следят папарацци, убьёт своего подставного парня? И ещё, Джисон может взять с собой перцовый баллончик, и сказать, что хочет врезать отдельный замок в свою комнату…              Бросив ещё один взгляд на отошедшие от стены обои, Джисон тяжело вздохнул и достал из кармана шорт телефон, набирая Минхо сообщение.              ji.sung       привет. в общем, я согласен, только я хочу аванс заранее.              

✧ ✧ ✧

                    В детстве Джисон установил себе на комп «Симс» и мог играть в него часами: в основном его привлекал процесс строительства домов. Он всегда делал их несуразно большими, полными света, пустого пространства и различных приблуд, о которых мечтал в реальной жизни — ну например, свой собственный спортивный зал в подвале или бассейн прямо внутри дома.              Дом Минхо был лучшим из образцов уёбищного строительства в «Симс».              Нет, ладно, он был не настолько плох — в нём, по крайней мере, кажется, не было пустых комнат, которые добавляются «на всякий случай» типа рождения ребёнка или внезапного желания устроить камеру пыток для какого-нибудь персонажа, но в нём определённо было много света, пустого пространства (Джисон знал, что это называется минимализм, но для него комната, где стоит один диван напротив телека, была комнатой, которую пиздец как неправильно используют) и свой собственный спортзал. Не такой крутой, какой он строил в «Симс», но всё же он был — с беговой дорожкой, висящей грушей и ещё какими-то штуками, назначения которых Джисон не знал и не особо хотел узнавать.              Минхо провёл ему целую экскурсию, показывая, где и что находится, и к концу Джисон понял, что более скучного дома в жизни он ещё не видал.              Огромный, пустой и нахрен никому не нужный, судя по всему.              — На втором этаже спальни, личные ванные комнаты… — Минхо остановился возле лестницы, неловко потирая нос. — Надеюсь, тебе здесь понравится.              — Обнадёживать не буду, — Джисон усмехнулся. — Кстати, когда ужин с твоими родителями?              — Ужин… — Минхо достал телефон, задумчиво смотря в экран и листая что-то.              Джисон был уверен, что у такого, как Минхо, всё расписано на сто лет вперёд — когда поесть, когда поспать и когда посрать. Такая жизнь казалась ему ужасной и просто отвратительно скучной, но вставлять свои комментарии по поводу всего этого он не стал, ограничившись лишь тихим фырканьем, и терпеливо дождался ответа на свой вопрос.              — В пятницу. Через две недели в пятницу. — Минхо убрал телефон и вернул своё внимание Джисону, глядя на него как-то вымученно.              Только сейчас Джисон заметил круги под его глазами, растрёпанные волосы и общий усталый вид; он вздохнул, задумываясь о том, что же ему делать всё это время — очевидно, что продолжать свою «рабочую» деятельность он не мог, поэтому…              — Может быть, подготовимся? Ну, знаешь, расскажешь мне о своей семье и всё такое, придумаем, как мы познакомились, когда в первый раз поцеловались и потрахались.              Минхо издал какой-то странный, задушенный звук и пробормотал:              — Не думаю, что моим родителям нужны такие подробности… в смысле, они точно не будут спрашивать, когда мы с тобой п… птрхлсь.              Последнее слово альфа произнёс так быстро, что проглотил половину звуков, а потом и вовсе умолк, отворачиваясь от Джисона, но он-то заметил, как забавно покраснели его уши.              — Что ты сказал? — он ухмыльнулся, глядя на мужчину, внутренне забавляясь.              — Ты слышал, — Минхо вздохнул, упрямо поджимая губы и выглядя до ужаса обиженным.              — Не уверен, что расслышал правильно. Ты сказал, что твои родители не будут спрашивать, когда мы потрахались? — Джисон слегка наклонил голову набок, тихонько посмеиваясь над тем, как с каждой секундой кожа альфы приобретала всё более пунцовый оттенок.              — Да.              — Что «да»?              — Господи, мои родители не будут спрашивать, когда мы впервые потрахались! Доволен? — Минхо смотрел на Джисона так, словно тот только что отобрал у него его любимую игрушку, или прямо из-под носа увёл у него последнюю акционную баночку энергетика, или занял последнее свободное место в вагоне метро, в общем, поступил так, как поступают те, кого обычно в мыслях люди называют самыми дерьмовыми словами на свете, какие только знают, и попутно придумывают ещё парочку.              — Вполне. Просто интересно, почему ты так смущаешься от этого слова?              — Я не смущаюсь. Мне просто неловко, вот и всё. Я не привык разговаривать… вот так.              — Как быдло?              — Как человек, который может не думать о том, что если он сболтнёт какую-нибудь чушь, на следующий день его будут отчитывать за это, потому что его неосторожные слова красуются на первой полосе жёлтой прессы, а в интернете уже обсуждают план того, как бы его поскорее отменить, ведь говорить слово «жопа» — это полнейший пиздец, этот человек враг народа и его нужно подвесить на главной площади города на крест и, блять, закидать камнями, желательно, нахуй, с очень острыми краями! — Минхо выдохнул, замолкая, а затем, потерев переносицу пальцами, пробормотал: — Извини.              Джисон мало что знал о жизни богачей.              Все его представления строились лишь на том, что он видел в дорамах, где наследники огромных корпораций боролись за сердце одинокой, несчастной, богом забытой, проклятой всеми и всеми униженной омеги, вместе с ней понимая, что деньги — это не главное (вот только, сука, почему-то в конце они решали жить в огромном особняке, а не в студии в спальном районе), или статьях в интернете, где говорилось о том, что очередной ультрамегагига богатый чувак купил себе недвижимость за столько денег, сколько Джисон за всю жизнь вряд ли заработает, и как его потом насадили на кол правосудия и налогов, которые он, оказывается, не платил.              В общем, представления его были крайне посредственными.              Но в этот момент Джисон понял кое-что ещё — жизнь богатого чувака не такая уж и прикольная, и, судя по всему, Минхо заебался.              Ему даже стало немного стыдно за то, что он дразнил его.              Но не настолько стыдно, чтобы начать за это извиняться. Поэтому он почесал подбородок и пожал плечами:              — Да ладно, забей. Всё нормально. Так… что насчёт того, чтобы узнать друг друга?              — Отличная идея. Но мне сейчас нужно поехать на работу, там встреча… — Минхо вздохнул. — Вернусь вечером. Можешь пока поизучать дом. Если хочешь.              — Очень жаль. Ну ладно. До вечера?              — Да, до вечера.                     

✧ ✧ ✧

             Джисон сходил с ума от скуки.              Он лежал на диване в гостиной, обложившись пачками с чипсами и бутылками газировки (новый виноградный лимонад, который привлёк его внимание в магазине яркой упаковкой с аниме-девчонкой, оказался отвратительно невкусным), и тупо пялился в потолок, как, собственно, и все остальные дни до этого, потому что делать в доме Минхо было категорически нечего (купаться голым в бассейне альфа ему запретил), а сам Минхо был занят.              Или делал вид, что занят, потому что Джисон, конечно, не был главой многомиллионной корпорации, но у него были подозрения, что некоторые задачи всё же можно делегировать другим и не сидеть то в офисе, то в своём кабинете (да, у Минхо был кабинет — такой же скучный, как и всё остальное в этом доме, так что Джисон был там лишь один раз, пофыркал и ушёл).              В тот день он так и не дождался никакого разговора, потому что домой Минхо вернулся очень поздно, а затем, на следующее утро, укатил так рано, что Джисон даже его не видел — только прочитал короткую записку на кухне о том, что еда в холодильнике и днём придут из клининговой компании, чтобы убраться.              И так постоянно.              Джисону казалось, что Минхо его просто избегает — каждый раз, когда он пытался с ним поговорить, альфа ссылался на занятость и просто сваливал в туман, оставляя Джисона одного. Сначала он относился к этому с пониманием, ведь правда, работа, а уж тем более такая — это важно, но с каждым днём ужин с родителями становился всё ближе, а Джисон знал о Минхо лишь то, что он ужасно занятой засранец.              Ну ладно, ещё он знал его дату рождения, но лишь потому, что это было указано в какой-то статье, которую он прочитал.              Ещё там была статья, где интернетные энтузиасты пытались вычислить размер его члена (Джисон правда восхитился тем, как они умудрились собрать абсолютно все фотки, на которых область паха достаточно обтянута тканью брюк, чтобы там можно было что-то разглядеть, и едва ли не с линеечкой выясняли, что там и как), но было подозрение, что это явно не та информация, которая необходима для ужина с родителями.              Это было так странно — жить в одном пространстве с человеком, которого толком не знаешь, и у Джисона от этого зудело где-то внутри; смесь неопределённости, раздражения и странного смущения давила на него, и ему это не нравилось. Он совсем не привык так работать. Ему казалось, что он просто обманывает Минхо, пользуясь его деньгами и помощью с квартирой (а там, к слову, дела шли очень хорошо — Минхо взял на себя все вопросы, и Джисона постоянно оповещал помощник Минхо о том, как идёт дело, и, Боже, даже этот парень был более разговорчивым, чем Минхо: он ему даже мемы кидал, описывающие происходящее, а однажды даже прислал селфи с соседкой на фоне, которая выглядела безумно злой и словно собиралась накинуться на него со спины), а сам абсолютно ничего не делает.              Только ест чипсы и пьёт газировку.              У него скоро живот лопнет.              Так больше продолжаться не могло.              Джисон закряхтел, вставая и стряхивая с футболки крошки вперемешку со специями, и, потянувшись, уверенно пошёл наверх. У Минхо, по идее, должен был быть выходной (Джисон использовал контакт с его помощником и попросил подсказать ему, когда альфа должен быть свободен), но он заперся с самого утра в своём кабинете и не вылазил из него до сих пор, а на часах уже было почти двенадцать!              Это просто невозможно.              Остановившись перед дверью, Джисон постучался и, дождавшись невнятного бормотания, заглянул внутрь.              В глаза ударил ослепительно яркий свет, льющийся из открытого окна, и Джисон поморщился, привыкая к этому. Пережив пару секунд визуального ада, он наконец-то проморгался и наткнулся на внимательный взгляд Минхо, который сидел за столом в пижаме, держа руки над клавиатурой. Его явно прервали прямо посреди процесса печатанья, но Джисон извиняться не собирался.              Зайдя внутрь, он резво запрыгнул на маленький кожаный диван у стены и, поджав под себя ноги, решил прыгнуть с места в карьер.              — Долго от меня прятаться будешь?              — Я не прячусь, — Минхо слегка сдвинулся, прячась за монитором.              — А выглядит так, как будто прячешься, — Джисон усмехнулся. — Ну правда, Минхо, ты сам говорил, что ужин в пятницу, а мы до сих пор не поговорили. Слушай, наверное, тебе неловко или… я не знаю, но я не привык, что я получаю деньги и не выполняю свою работу. И я знаю, что у тебя сегодня выходной, так что прекрати здесь ныкаться.              — Я уволю Сынмина. — Минхо пробормотал это с тяжёлым вздохом, выключая компьютер и слегка отъезжая от стола, откидываясь на спинку кресла. — Или лишу его премии.              — Ты серьёзно? — Джисон приподнял бровь, внимательно глядя на альфу. — Ты должен быть ему благодарен за то, что он сказал мне про твой выходной. Иначе мы бы до самой встречи с твоими родителями не поговорили. Почему ты вообще избегаешь со мной общаться на эту тему? И не говори, что ты не избегаешь. Ты должен быть заинтересован в этом в первую очередь, но ты постоянно… убегаешь.              Минхо молчал, постукивая пальцами по подлокотникам. Джисон смотрел на него внимательно, ожидая ответа на свой вопрос, и не мог не заметить, каким… странно-домашним выглядел альфа: в растянутой футболке с полустёртым принтом, домашних шортах с каплей соуса, растрёпанный. На щеке — след от шариковой ручки, наверное, мазнул и сам не заметил.              Эта версия Минхо нравилась Джисону куда больше, чем та, что он видел всё это время.              Хотя, признаться честно, он до сих пор не мог понять, как же он к нему относится. Джисон определённо был ему благодарен за то, что Минхо решил взять на себя проблемы с квартирой после потопа, потому что сам Джисон, мягко говоря, не особо понимал, как бы разбирался с этой ситуацией, так что то, что нашёлся тот, кто взял на себя все эти ужасные бюрократические штуки, было едва ли не даром свыше. Опять же, он согласился выплатить Джисону аванс, чтобы тот мог потратить деньги на ремонт. И в принципе он не делал ничего ужасного всё это время… он не делал ничего.              В этом и была вся проблема.              Он сам уговаривал Джисона.              Он просил его согласиться.              Это ему нужна была помощь.              И когда Джисон согласился, он начал от него прятаться.              Ну не ерунда ли?              — Я не убегаю. — Минхо вздохнул, но, заметив нахмуренный взгляд Джисона, сдался: — Ладно, я… возможно, оттягивал разговор.              — Но почему?! Это ведь буквально то, за что ты платишь мне деньги!              — Я просто… слушай, я не привык врать своим родителям. Правда. Я чувствую себя тупым обманщиком. Ты можешь считать меня идиотом, потому что я сам всё это затеял, а теперь пытаюсь этого избежать, но мне просто ужасно дискомфортно. Я чувствую себя лгуном, который собирается просто наебать своих самых близких людей лишь потому, что не сумел вовремя высказать своё мнение открыто… — Минхо прикрыл лицо ладонями, издавая протяжный, мученический стон. — Ладно. Может, чай попьём?              Джисон мог только кивнуть.              Спорить и доказывать Минхо, что в том, что он делает, нет ничего плохого, он не собирался. В конце концов, не ему говорить об этом — сам он мук совести особо не испытывал, но вот родителям до сих пор говорил о том, что работает на фрилансе, потому что это звучало куда лучше, чем «мам, пап, я прикидываюсь омегой разных альф и мне за это платят деньги».              И конечно же, когда родители спрашивали о том, как у него дела на работе, Джисону было неловко им врать.              Но это была вроде как вынужденная ложь, так что всё было в порядке, по крайней мере, он успокаивал себя этим.              И не то чтобы он никогда не задумывался о том, как его клиенты несут на себе это бремя, но он всегда ограничивал себя от таких размышлений, стараясь не погружаться в это глубоко, потому что какая разница, как люди переживают свою собственную ложь — они вполне могли бы не делать этого, Джисон-то их уж точно не заставлял.              И уж тем более у него не было тех, кто вёл себя, как Минхо.              Ну, пытался не давать ему работать, но при этом исправно платил деньги.              Джисон понятия не имел, как ему с Минхо разговаривать и к чему это всё приведёт. Уговаривать и заставлять он не хотел, и вместе с тем, если Минхо решит, что ему всё-таки всё это не нужно…              Какова вероятность того, что Джисону удастся стрясти с него какую-нибудь неустойку за потраченное время?              Речи о меркантильности нет — у него кухню залили, и он просрал почти полторы недели впустую, должен же он хоть что-то поиметь!              Они спустились на кухню, и Джисон тут же запрыгнул на высокий барный стул возле островка. Он мог бы налить себе чай сам, но, во-первых, это была его маленькая месть — конечно, такая себе в своей изощрённости, но что есть, а во-вторых, ему до сих пор было неловко, когда он шарился по шкафам и холодильнику, как будто был каким-то воришкой.              Кухня, кстати, была единственным местом в доме, которое не ощущалось как тупая декорация. Наверное, дело было в том, что Минхо явно ей пользовался: баночки со специями, коллекция чая и целая армия пузатых кружек с разноцветными рисунками (преимущественно котов, кажется, Минхо они нравились) создавали достаточно уютную атмосферу, чтобы здесь было комфортно.              Минхо открыл шкафчик, задумчиво глядя на ряды кружек, и спросил:              — Какой будешь?              — Чёрный. Без сахара. Кстати, ты в курсе, что не обязательно каждый раз наливать себе попить в новую кружку? Можно использовать ту, которую ты взял первой.              — Знаешь, я думаю, ты подружишься с моей мамой, — Минхо фыркнул, качая головой. — Она тоже всегда ругала меня за то, что я утаскивал с кухни все кружки и оставлял у себя в комнате.              Джисон улыбнулся.              И тому, что кончики ушей Минхо покраснели, и тому, что он сам улыбался, пока наводил чай, и тому, что они, кажется, нащупали ниточку, за которую можно потянуть, чтобы это было не таким вымученным разговором, как всё их общение прежде.              — Моя мама вела со мной войну из-за того, что я постоянно раскидывал свои вещи и психовал, когда она складывала их по местам, — Джисон хмыкнул, притягивая к себе кружку с горячим чаем и деловито распаковывая упаковку печенья в жестяной банке.              — Мм, — Минхо устроился напротив него, кивая. — Да. У меня был свой отдельный стул для вещей. Ну, вообще-то, у меня была гардеробная, но я ей не пользовался особо, потому что стул казался более удобным.              — Что ж, если убрать из этого факт об отдельной гардеробной, то в вопросах хранения можно уравнять наш детский опыт. Что насчёт школы? Ты учился в какой-нибудь крутой частной закрытой академии?              — Ну, вроде того, — Минхо кивнул, улыбаясь. — Она была довольно мрачной, и там было даже общежитие, в котором студенты из других городов могли жить. Выглядела как какой-то замок…              — Типа Хогвартс?              — Ну, что-то вроде того. Если я правильно помню. Я смотрел только первую часть, — Минхо почесал кончик носа.              — Ты серьёзно? — Джисон вздохнул. — Что ты вообще смотрел в детстве?              — National Geographic.              — Тебя в подполе держали или что? Это же… ну, не знаю, типа культурный код или как там это называется? — Джисон фыркнул и потянулся за ещё одним печеньем: сладкое, сыпучее, оно таяло на языке от теплоты чая, приятно оседая где-то внутри.              Неловкость рассеялась окончательно, и теперь перед ним сидел тот, с кем он действительно мог разговаривать так же, как и с остальными людьми. Джисон ерепенился, накидывал на себя маску уверенности и наглости, но всё же в глубине души ему было немного стрёмно общаться с Минхо так же, как он общался со своими друзьями — тот, хоть и был каким-то неловким и нелепым, всё же оставался в его голове человеком совершенно другого уровня, которому вроде как не стоило бы дерзить, но сейчас…              Сейчас Минхо был просто человеком, который не смотрел «Гарри Поттера». Ладно, смотрел, но только первую часть. Но это же все равно дикость!              Странная это штука — то, как мы начинаем видеть незнакомцев, когда узнаём их ближе.              — Никто меня в подполе не держал, — Минхо хихикнул. — Я знаю, что много пропустил. И я понял, что ты возмущён этим фактом ещё в тот момент, когда ты возмутился, что я не смотрел тот сериал… как его? «Сверхъестественное»? И я, между прочим, даже глянул одну серию. Это пиздец как стремно, ты в курсе? Не знаю даже, чего я испугался больше — старой графики или истории в принципе.              — Это классика! Да, может быть, местами не особо круто по сравнению с тем, что есть сейчас, но ты просто «Волчонка» не видел, вот где настоящий ужас. Сейчас покажу. — Джисон потянулся за телефоном, открывая TikTok.              Джисон листал эдиты, мемы и вырезки из серий, комментируя каждое, пока Минхо смеялся, в конце концов стуча ладонью по столешнице, задыхаясь от того, как всё глупо выглядело. Но в итоге они всё же сошлись на том, что альфа упустил достаточно многое, не погрузившись до конца в поп-культурный феномен подростковых сериалов про сверхъестественных существ.              Переместившись с кухни в гостиную, где Джисон оставил свои запасы мусорной еды и напитков, и устроившись рядом на диване, они включили «Сверхъестественное», чтобы закрепить то, что образовалось между ними, — странная и до ужаса приятная атмосфера, где встречались два совершенно разных, но вместе с тем похожих человека. Наверное, к изначальной теме своего обсуждения они бы так и не вернулись, если бы Джисон не вспомнил о том, что они так ничего толком и не придумали. Да, разумеется, за эти пару часов они стали ближе и узнали друг друга лучше, но всё же им нужно было создать какую-то общую версию того, как именно они познакомились.              — Может, скажем, что мы познакомились в кино? — Джисон вздохнул, покачивая ногой, закинутой на спинку дивана, в то время как Минхо, смяв пачку чипсов и раздавив оставшееся содержимое, теперь высыпал его себе в рот, запрокинув голову назад.              — Нет, — Минхо пробормотал это, продолжая жевать, и с его губ слетела пара крошек. — Я не хожу в кино.              — Господи, я понимаю, что ты занятой человек и всё такое, но серьёзно? Ты даже в кино не ходишь? Что ты делаешь в выходные или когда у тебя просто появляется свободное время? Грустно дрочишь и работаешь?              — Я не грущу во время мастурбации, это во-первых. Во-вторых, с кем мне ходить в кино? С Сынмином? Чтобы он комментировал каждое действие актёров? — Минхо закатил глаза. — Я понимаю, что я, наверное, жуть какой скучный для тебя, но прекрати уже об этом напоминать. Чувствую себя идиотом.              — Ты не идиот, — Джисон вздохнул. — Я знаю, что ты мегаультрагигакрутой и занятой человек, но мне реально сложно осознать, что кто-то реально может не выкупать и половины отсылок на поп-культуру. И ещё, из-за того, что ты никуда не ходишь, придумать, где мы могли бы познакомиться, очень сложно. Ну не на закрытом аукционе же.              — Почему нет?              — Потому что так же, как ты похож на человека, который может позволить себе личный джет или купить целый остров, я похож на человека, который будет радоваться клубничному молоку по акции и сливать деньги на идиотские очки на китайском маркетплейсе. Ты не ходишь в кино, а я — по закрытым аукционам, потому что единственное, что я могу там предложить в качестве цены, — это моя задница и прикольная розовая скрепка, которую я спиздил на стойке в какой-то кофейне.              — Ты спиздил скрепку?              — Какая, нахрен, разница?! — Джисон возмущённо нахмурился, а затем, наткнувшись на внимательный взгляд альфы, вздохнул: — Да! Я спиздил скрепку. Я уже сказал, что она была розовой и прикольной, достаточно много причин, чтобы пойти на такое преступление.               — О боже… — Минхо засмеялся, стирая с подбородка прилипшие остатки чипсов. — В твоём резюме не было слов о том, что ты вор.              — Не думаю, что от отсутствия скрепки кто-то реально пострадал, — Джисон фыркнул. — Давай не отвлекаться. Что там насчёт нашего знакомства?              — Я правда не знаю. Если честно, врать родителям ужасно стремно. Я чувствую себя настоящим придурком.              Джисон прикусил губу, обдумывая то, что Минхо сказал, и то, что он уже узнал о нём. Часть его была ужасно раздражена — этот альфа сам его нанял и сам же вставлял палки в колёса общему делу, над которым они работали вместе. Но другая часть, которая осознавала, что не все люди готовы на обман, не все могут просто взять и солгать близким даже ради собственного спокойствия, та часть, которая осознавала, что Минхо, скорее всего, просто любящий сын, не способный сказать своим родителям «нет», даже когда они наседают слишком сильно… эта часть Джисона пыталась активно придумать выход из положения.              И раз уж Минхо так не нравилось врать, то, может быть, превратить ложь в правду?              Частично, конечно, всё же…              — А что, если мы с тобой всё-таки познакомимся в кино?              — Я же говорил, что…              — Дослушай до конца, — Джисон перебил его, поднимая ладонь вверх. — Мы выберем день и сходим в кино. И сделаем вид, как будто бы мы друг друга не знаем. Притворимся, что случайно купили билеты на соседние места и случайно разговоримся. И тогда это будет не такая уж и ложь. Ну ладно, это всё ещё будет откровенный пиздеж, но мы будем рассказывать о том, что действительно когда-то произошло, просто не вдаваясь в детали.              — Звучит сомнительно. Сомнительно и забавно. Давай попробуем, — Минхо улыбнулся, кивая.              — Спрошу у Сынмина, когда у тебя есть свободный вечер.              — Прекрати писать моему помощнику так, как будто он работает на тебя!              Джисон захихикал, уворачиваясь от летящей в него диванной подушки, и на секунду ему в голову пришла мысль о том, зачем он вообще всё это делает?              Потому что Минхо платит ему большие деньги?              Или потому, что ему хочется помочь?              А может быть, потому что этот альфа кажется ему действительно… милым?              Но мысль улетучилась из его головы так же быстро, как и пришла — какая разница, зачем он это делает, если в основе их отношений лежит лишь одно, и это — выгода.                     

✧ ✧ ✧

      

      Не было ровно ни одной причины, по которой Джисон должен был волноваться, но тем не менее, внутри он всё равно испытывал странное томление от предстоящей встречи с Минхо.              Это было даже смешно.              Буквально сегодня утром они завтракали вместе, обмениваясь какими-то глупыми шутками, и Джисон до сих пор в мельчайших подробностях мог вспомнить, как Минхо, сонно и нехотя, ковырялся палочками в еде, как он недовольно ворчал, отвечая на сообщения Сынмина, как в конце концов поплёлся в ванную, чтобы начать собираться…              Собираться на свидание, где они должны были притвориться незнакомцами.              Джисон предложил это сам, и сам же теперь испытывал смесь неловкости, смущения и предвкушения, как будто это было не просто маленькой хитростью, чтобы ложь не была такой уж и ложью (или, по крайней мере, чтобы у Минхо была возможность убедить самого себя в том, что он не то чтобы действительно дерьмово поступает), а чем-то… большим?              Он покачал головой, отбрасывая эти мысли и встряхивая стаканчик с бамблом; кофе ужасно горчил, а апельсиновый сок был до того сладким, что всё это вместе превращалось просто в блевотный коктейль у него во рту, и Джисон официально внёс кофейню рядом с кинотеатром в список мест, где делают самые ужасные напитки.              Это точно не было чем-то большим.              Не могло им быть.              Прошло несколько дней с их разговора, и Минхо был занят делами, но теперь, к счастью, от Джисона не прятался, и они проводили вечера вместе. Каждый раз Джисон думал, что это отличная возможность обсудить детали того, что именно они будут говорить (помимо истории знакомства), но в итоге всё сводилось к тому, что они лениво растекались по дивану и смотрели «Сверхъестественное», обсуждая сюжет и иногда обмениваясь какими-то случайными фактами из жизни.              Самое странное заключалось в том, что Джисон… Джисон говорил о себе тоже.              Нет, вообще-то, разумеется, Минхо должен был знать о нём какую-то информацию, ведь было бы странно, если бы только один из них знал о другом что-то личное, но обычно Джисон всем своим клиентам говорил одно и то же, меняя лишь незначительные детали — обычная семья, мама и папа работают, единственный ребёнок в семье, несколько друзей.              Стабильная, безопасная версия, которая была едва ли не универсальной в большинстве случаев.              Но Минхо он говорил о себе.              О том, что ругался с отцом в подростковом возрасте, потому что не понимал, почему тот так сильно его опекает, ведь он взрослый парень.              О том, что впервые понял, что значит быть омегой, когда пришёл на вечеринку и, неожиданно, оказался в центре внимания альф, и оно ему не понравилось.              О том, что отношения — это классно, но как будто бы не для него, поэтому его работа его устраивает, хотя иногда он всё же думает о том, чтобы сменить направление.              Джисон говорил о личном. И сам не понимал зачем. Минхо не нужна была эта информация, не нужны были такие подробности, и они уж точно никак не относились к делу, но почему-то он слушал, тихо и внимательно, не пытаясь говорить о том, что Джисон что-то сделал не так или принял неверное решение… и от этого рот у Джисона просто не закрывался.              К счастью, не у него одного, потому что Минхо выдавал ему вещи, которые в его положении, наверное, не стоит доверять едва знакомому человеку (даже тому, кто подписал NDA). Его отношения с родителями — тёплые, добрые и одновременно с этим порой удушающие, такие, в которых Минхо всегда чувствовал себя виноватым, если не оправдывал надежд, которые на него, на самом деле, никто особо не возлагал, потому что он был в первую очередь сыном, а не ценным активом, которым можно похвастаться. Его первые отношения, завершившиеся полнейшим крахом и спешным переводом из той крутой академии в другую крутую академию, потому что фотки его члена разлетелись по всем чатам (Джисон в тот момент действительно испытал какую-то странную, необъяснимую ярость от такого поступка со стороны парня Минхо, хотя сам Минхо рассказывал об этом со смешками), а команда его отца ещё долго разбиралась с последствиями. Давление со стороны общества, которое не позволяло сделать действительно многое и от которого проще было закрыться, чем пытаться донести, что он просто человек со своими плюсами и минусами, и уж если он сделал что-то, что действительно можно осудить — то это вовсе не значит, что его надо распнуть на кресте лишь потому, что у него есть деньги, а значит, он заслуживает наказания чуть большего, чем те, у кого их нет. Приятные воспоминания о семейных традициях и совместных вечерах, глупые и смешные поступки из детства…              Джисон понял, что всё шло куда-то не туда, когда осознал, что грань отношений между ним, как исполнителем, и Минхо, как клиентом, оказалась опасно тонкой, едва заметной. Но что с этим делать, он понятия не имел.              И почему-то не находил в себе желания решать этот вопрос.              Кинотеатр, который они выбрали заранее (не без помощи Сынмина, конечно, который тщательно проконтролировал, чтобы это было место, которое посещает как можно меньше человек), располагался где-то в глубине города, и Джисон, если честно, даже о нём не слышал, что неудивительно — здание было старым, словно вылезло из прошлого. Подпёртое милым магазинчиком с канцелярией и кофейней, где Джисону сделали дрянной кофе, оно выглядело здесь неуместно со своим немного обветшалым фасадом и старомодной вывеской, на которой одна из букв перманентно мигала, как будто оповещая о том, что вот-вот и ей придёт конец.              Джисон окинул его взглядом ещё раз, отмечая тот факт, что несмотря на все изъяны, кинотеатр всё равно казался атмосферным. Авто Минхо уже стояло на парковке рядом (сам Джисон приехал на такси — им хотелось воспроизвести случайную встречу как можно правдоподобнее, пусть и выезжали сюда они с одного адреса), и Джисон, выбросив стаканчик с горькими остатками, вошёл внутрь, оказываясь в холле, где царил полумрак, пахло пылью, средствами для уборки и попкорном.              Минхо тёрся рядом с экраном, на котором отображались все сеансы, и Джисон едва не засмеялся от того, как забавно выглядел альфа — он слегка хмурился, поджав губы, как будто решал сложную математическую задачку; и вместе со смехом внутри у Джисона появилось что-то совсем другое.              Без идеально сидящего костюма и укладки, в простой толстовке, джинсах и с кепкой, повёрнутой козырьком назад, Минхо выглядел как обычный парень. Как очень симпатичный обычный парень. Если бы они и правда встретились вот так, совершенно случайно, без каких-либо договорённостей, без статуса Минхо и без работы Джисона, он бы…              Он бы обратил на него внимание.              Возможно, его сердце ёкнуло бы.              Джисон отвёл взгляд, игнорируя тёплое, мягкое чувство в груди, и сделал вид, что тоже выбирает.              На самом деле с фильмом они определились ещё дома — какой-то триллер, о котором они никогда не слышали, с сомнительным названием «Куколка» и огромным мужиком (или это всё же очень массивная женщина?) с башкой пупса и в кукольном платье на постере.              Да, явно не то, на что стоит потратить вечер, но если выбирать между этим, документалкой о вреде пластика (какого чёрта это вообще идёт в кино), фильмом, чей постер похож на порно-пародию нормального фильма, мультфильмом с действительно дерьмовой графикой и каким-то артхаусом — это лучший вариант. Это будет или полнейший провал, и они похихикают над тупым сюжетом, или это снял недопонятый гений, и они будут первооткрывателями.              Джисон подошёл ближе, стараясь не пялиться на Минхо слишком откровенно, и сделал вид, что крайне заинтересован рекламками. Когда-то он их даже собирал, пока не скопилась приличная стопка, с которой он понятия не имел, что делать, и ему пришлось её выбросить (правда, листовку с премьерой «Дамбо» отправить в мусорку он не смог — слонёнок на цирковой арене смотрел на него слишком уж жалобно, и теперь она висела на холодильнике). Краем глаза он заметил движение, а затем услышал, как Минхо обращается к совершенно милейшей женщине за кассой.              — Один билет на «Куколку»… Да, секунду. Эм, пятый ряд, двенадцатое место. Оплата картой.              Джисон вздохнул, прикусывая губу.              Надо было ещё и обсудить то, где они будут сидеть, потому что ему совершенно не улыбалось пялиться в экран в непосредственной близости от него, если фильм окажется чудовищно плохим. Но обратного пути уже не было, и как только Минхо отошёл, проходя к залу, Джисон взял билет рядом с ним, ещё раз тихо вздохнув от разочарования.              Но, в любом случае, они смогут отвлечься на разговор, если всё будет действительно плохо.              В зале было практически пусто.              Где-то на задних рядах сидело несколько людей, но позади и спереди от их мест никто так и не купил билеты, и Джисон посчитал, что это и к лучшему — хоть он и любил ходить в кино, всё же в последнее время отдавал предпочтение больше просмотру дома, завернувшись в одеяло, как в кокон, беззастенчиво шурша упаковками (кто, кстати, придумал делать «киношные» снеки такими отвратительно громкими?) и не отвлекаясь на чужие перешёптывания.              И пусть конечная цель этого похода была вовсе не в том, чтобы насладиться кинопоказом, всё же то, что они остались в почти что интимном одиночестве на тупом пятом ряду, с которого экран нависал над ними громадой, было приятным бонусом.              Устроившись в мягком кресле, Джисон отправил в рот несколько приторно-сладких попкорнин, слипшихся друг с другом. Минхо сидел совсем рядом, их локти соприкасались, но они всё ещё даже не пытались заговорить. Джисон искал нужный момент, и пока думал о том, как будет лучше всего начать разговор, начался фильм.              С первых кадров мысли о «фальшивом» знакомстве вывалились у него из головы, потому что, во-первых, сначала он подумал о том, какого хуя огромный… огромная? кто-то невероятно большой в совершенно отвратительном платье и с невероятно криповой головой пупса-переростка возится с трупом, потом — почему актёр, которого он последний раз видел в «Американском пироге», снимается в этом, и наконец — что за дерьмовая озвучка.              Джисон сидел, запихивая попкорн себе в рот со скоростью света, привлечённый зрелищем на экране, и не понимал, что его смущает больше — абсолютно идиотский сюжет, где люди совершают абсолютно идиотские действия (например, не бегут со всех ног из леса, когда видят там стрёмных кукол с глазами, будто высасывающими твою душу), или то, что с каждой минутой просмотра вкусный завтрак, осевший с утра приятной тяжестью в животе, просится наружу.              — Что это за пиздец, — он пробормотал это себе под нос, глядя на то, как Куколка нянчит свою жертву, пойманную в том самом лесу (боже, блять, если бы Джисон увидел где-то огромное скопление мерзотных кукол, а затем и труп, он бы, в отличие от этой несчастной девушки, которой, Господи, меняли памперс, бежал бы оттуда быстрее ветра, а не звал на помощь Стиффлера, которому, кстати, полчелюсти отрубили ещё в самом начале и он вряд ли бы чем-то мог помочь).              — Стоило хотя бы посмотреть трейлер или почитать отзывы, — Минхо отозвался на его шёпот, неожиданно вцепляясь в колено Джисона мёртвой хваткой. — Что происходит?              Джисон и сам бы хотел знать.              Он с отвращением наблюдал за самой стрёмной сценой за последнее время — в девушку запихивали абсолютно блевотную на вид еду и, судя по тому, что её вырвало, на вкус она тоже была не очень, а потом…              Полупустое ведёрко попкорна быстро наполнилось снова, вот только теперь в нём была не приятная липкая сладость, а почти что переваренный завтрак Джисона, которым его стошнило под тихое «Блять, она ей сосок откусила, о боже» со стороны Минхо.              Стоило ли говорить, что их «фальшивое» знакомство было безнадёжно испорчено режиссёром этого шедевра и тем, что Джисон, сдерживая всё новые и новые позывы, пытался удержать в руках ведёрко, наполненное его рвотой?              И нужно ли уточнять, что им было ужасно, ужасно стыдно, когда они буквально сбегали из зала, и Джисону пришлось запереться в кабинке, пока Минхо отчаянно искал, куда же деть это проклятое ведёрко с очевидно не самым приятным наполнением?              Всё шло не так, как задумывалось, но они вывалились на улицу из здания, хихикая, как дураки, и толкая друг друга, понеслись к машине.              — Это было отвратительно, — Джисон застонал, упираясь затылком в спинку пассажирского кресла. — Извини.              — Всё в порядке, — Минхо завёл мотор, трогаясь, и мельком посмотрел на него, выглядя обеспокоенным. — Ты вообще как?              — Не считая жесточайшей психологической травмы, я в норме. Ну, вообще зубы хотелось бы почистить, — во рту до сих пор было вязко и противно, и полоскание водой не особо помогло.              — Сейчас поедем домой… Знаешь, в принципе, всё было не так уж и плохо… Ну, если мы расскажем эту версию событий, то это будет забавно, — Минхо хмыкнул. — Скажу, что влюбился в тебя с первого взгляда.              — Мы не будем рассказывать твоим родителям, что я обблевался в кино, — Джисон возмутился. — Это мерзко.              — Мерзко. Но смешно, — с губ Минхо вновь сорвался смешок.              — Смешно, — Джисон кивнул. — Но мерзко.              

✧ ✧ ✧

      

      У Джисона потели ладони.              Он тихо выдохнул, вытирая их о ткань тёмных брюк, пояс которых неприятно впивался прямо ему в живот, и посмотрел на Минхо, нацепившего на лицо непроницаемую маску спокойствия. Такой Минхо казался совсем незнакомым, как в их первую встречу, и Джисону отчаянно хотелось его растормошить, чтобы не быть в своей тревожности одному.              Они уже минут десять сидели в машине, припаркованные у дома родителей Минхо, который нависал над ними громадой — Джисон, увидев его впервые, мог только пробормотать «ахуеть», потому что это было что-то вроде замка, который каким-то образом оказался построен прямо посреди элитного посёлка (на въезде их встретил шлагбаум, а территория выглядела так, словно здесь каждую ночь появляются маленькие феечки и приводят всё в порядок — Джисону казалось, что даже если он оближет асфальт, никаких последствий не будет и возможно он даже будет приятным на вкус). Дом семьи Минхо даже на фоне остальных участков, от которых так и веяло фразой «деньги не проблема», выделялся своей масштабностью и претенциозностью, и Джисон неожиданно разволновался.              Он не впервые знакомился с чьими-то родителями, но за то время, что он провёл с Минхо вдвоём, он как-то подзабыл, сколько же у его семьи денег.              И теперь он, убеждавший Минхо по пути сюда, что всё будет окей, теперь и сам сомневался в своих словах.              Вот блядство.              — Ну, мы ведь не можем сидеть тут вечно? — он нервно хихикнул, глядя на Минхо, который с каменным лицом пялился на руль. — Это странно, да?              Минхо молчал, а затем неожиданно пробормотал:              — Может, отменим всё?              Фальшивое спокойствие, появившееся на его лице, как только они въехали на территорию, спало, и Джисон заметил, как сильно Минхо напряжён. Он вцепился пальцами в руль до побеления костяшек, на шее вздулась вена, а челюсти были плотно сжаты.              Если бы Минхо был шариком, он бы лопнул от внутреннего давления.              — Я бы согласился, — Джисон прошептал, сглатывая. — Но кажется, уже поздно.              Они повернулись, в панике глядя друг другу в глаза, и Джисон был уверен в том, что в этот момент в их головах одновременно пронеслась мысль о том, что они сейчас или сдохнут от волнения, или… или просто сдохнут.              Другого варианта не было.              Джисон молчал, понимая, что ему нужно что-то сказать — в конце концов, даже если он и переживал, то для него это было не в первый раз. Да, конечно, родители его предыдущих клиентов были не такими богатыми (почему-то этот факт его ужасно беспокоил, хотя сам Минхо говорил о том, что они замечательные люди и точно не похожи на тех злых богачей из дорам), и он был лучше подготовлен (поход в кино был провальным, пусть и смешным, и ко всему прочему, они поступили крайне безответственно, решив пустить всё на самотёк, продолжая вечерами смотреть сериалы, обсуждая их, какие-то сплетни, которые Минхо приносил с работы, и тиктоки, которые Джисон ему показывал, а не то, что действительно стоило бы обсудить). Но по факту ничего ужасного произойти не должно было.              И всё же он переживал.              Как-то слишком уж сильно.              Как будто это и правда была встреча с родителями его парня.              Джисон хихикнул от этой мысли и выдохнул, слегка расслабляясь.              Всё будет хорошо.              — Давай просто сделаем это, — Джисон улыбнулся. — Ничего страшного точно не случится.              — Я бы не был так уверен, — Минхо покачал головой и заглушил мотор.              Они вышли вместе и поднялись вверх по лестнице, ведущей к входной двери. Джисон почувствовал, как у него вновь потеют ладони, и снова обтёр их о брюки, а затем оттянул воротник колючего свитера, который надел поверх рубашки.              Когда Минхо потянулся к ручке, Джисону показалось, что на фоне заиграла тревожная музыка.              Нет, он точно себя накручивает.              Открыть дверь Минхо не успел — она распахнулась сама, заставляя Джисона испуганно отшатнуться назад и издать какой-то странный, забавный звук, похожий на писк и вскрик одновременно. Минхо сделал шаг назад вместе с ним, вцепившись в его руку, и Джисон, сам не осознавая, что делает, сжал его пальцы своими, чувствуя, что потные ладошки не только у него.              — Мальчики, ну долго вы будете перед дверью стоять? — женщина, открывшая дверь, упёрла руки в боки и покачала головой. — Минхо, сынок, в чём дело?              — Привет, мам, — Минхо вздохнул, закатывая глаза, но всё же отпустил ладонь Джисона и скользнул в объятия матери.              Джисон видел Минхо в деловом костюме, сидящим за столиком в ресторане, с дорогущими часами на запястье и абсолютно нейтральным выражением лица; видел его дома, в домашней одежде, с пятном от соуса на пижамных шортах, растрёпанного и растерянного; видел его в туалете кинотеатра, держащего в руках ведёрко, полное рвоты Джисона, смеющегося, раскрасневшегося, умирающего от кринжа. Но сейчас Джисон видел его совершенно новым — немного смущённым, но довольным, бормочущим что-то, пока его щёки поглаживали материнские руки, и в груди у Джисона потеплело от этого зрелища.              Он окинул взглядом маму Минхо, отмечая, что она выглядит совсем не так, как он себе представлял. В его фантазиях она была властной, сильной женщиной, в каждой детали образа которой сквозила уверенность. Возможно, на ней должны были быть брендовые вещи, дорогие украшения и всё такое, однако сейчас он видел женщину, которая просто была… мамой.              На ней было простое платье в мелкий цветочек, волосы были немного растрёпаны и собраны крабиком, а пахло от неё… пахло от неё так же, как пахнет от любой мамы — каким-то кремом, цветочным и сладким, выпечкой и чем-то тонким, неуловимым, мягким, чем-то, что окутывало лёгкостью и теплотой дома и пробуждало где-то в глубине, казалось бы забытые воспоминания.              В мыслях у Джисона возникли смутные образы давно прошедшего детства: разбитая коленка, слёзы и нежный шёпот мамы, качающей его на руках; раннее утро в день его рождения, когда весь дом наполняла тишина, и на секунду ему становилось страшно от того, что все о нём забыли, но затем дверь скрипела, и на пороге появлялась мама — с домашним тортом в руках, на котором горели разноцветные свечки, тихо поздравляла его, присаживалась на край кровати и целовала в лоб; глупые ссоры в подростковом возрасте, после которых он всё равно приходил к маме под бок и просил прощения, а она мягко вздыхала и гладила его по голове.              У Джисона защипало в носу, и он как-то совсем некрасиво шмыгнул, сдерживая желание вытереться рукавом свитера.              — Мам, это Джисон. Мой… мой омега, — Минхо сделал шаг в сторону, указывая рукой на Джисона, и он вытянулся по струнке под внимательным взглядом.              — Привет, милый, — мама Минхо подошла к нему, лёгкая и воздушная, и заключила в тёплые объятия. — Я миссис Ли. Но можешь называть меня просто мамой.              — Ма-а-а, — Минхо застонал, и Джисон хихикнул, отвечая на объятия женщины, кладя ладонь ей между лопаток.              — Приятно познакомиться. Всё же буду называть вас миссис Ли, иначе Минхо заревнует.              Миссис Ли засмеялась и, взяв Джисона под руку, повела его в дом. Минхо семенил за ними следом, покинутый и забытый, и тихонько усмехнулся.              Дом родителей альфы был совсем не таким, как дом самого Минхо — никакой стерильности или минимализма. Он был наполнен следами жизни: фотографии в рамках, мелочи, раскиданные на тумбочках и полках, различные вещи, которые явно оказались случайно там, где сейчас лежали. Джисон с интересом разглядывал всё, что попадалось ему на глаза, даже успел заметить детские снимки Минхо — он был на них совершенно смешнючий, с ехидной ухмылкой и растрёпанными волосами, такой очаровательный и забавный.              Джисон правда думал, что внутри его будет ожидать убранство замка, каким дом казался снаружи, но нет — это было место, которое любили и о котором заботились. Разумеется, оно всё ещё было роскошным: он был уверен, что вся эта мебель сделана на заказ, и что на уборку этого количества квадратных метров требуется как минимум целая команда сотрудников из клининговой службы. Но всё же… всё же это было место, где сохранились воспоминания, теплота и любовь, и ему было действительно приятно здесь находиться.              Ужин был накрыт в столовой.              Миссис Ли усадила Джисона рядом с собой, нежно сжимая его руку напоследок, и унеслась на кухню, попутно позвав отца Минхо, который спустился со второго этажа, немного неловко обнялся с сыном и пожал руку Джисону, а затем скрылся вслед за женой, сказав, что принесёт кое-что особенное.              — Соджу сейчас принесёт. Скажет, что ты никогда такого не пробовал, и это правда — где он эту дрянь находит, я до сих пор понять не могу, всегда какое-то домашнее варево, от которого косеешь в пять секунд, просто им подышав. Не пей, — Минхо вздохнул, как только он исчез из поля зрения, и посмотрел на Джисона. — Ну, как тебе?              — Не так плохо. Зря волновались, мне кажется. Вообще-то, теперь я понимаю, почему тебе было неловко, ну… ты понял, — Джисон улыбнулся, замолкая.              Теперь ему и самому было несколько странно врать родителям Минхо, потому что они оказались… чудесными? Не то чтобы раньше родители его клиентов бросались на него с вилами и факелами, но чаще всего к нему обращались тогда, когда атмосфера накалялась до предела, и это был единственный, казалось бы, выход. Встречи были наполнены неловкостью, недомолвками, неоправданными ожиданиями, и Джисон отстранялся от всего этого, напоминая себе, что это — лишь его работа. Дежурно улыбался, вставлял в нужные моменты свои ответы и создавал иллюзию того, что всё в порядке, а затем уходил и больше не вспоминал об этом. Ведь для него это было способом заработать деньги, клиенты были лишь клиентами, а семейные посиделки он приравнивал к деловому ужину, где нужно хорошо себя показать. Однако сейчас он понимал, что он не просто на очередном задании.              Ему казалось, что он вероломно вторгся в тихую семейную жизнь, оказался в самом центре действительно чего-то тёплого и важного, и это заставляло его испытывать неловкость и вместе с тем — ему ужасно здесь нравилось.              Нравилось, как его пытались накормить, как живо интересовались тем, чем он занимается (на этом моменте он слегка запнулся, и миссис Ли сжала его ладонь, говоря о том, что если Джисон всё ещё не получил образования или не знает, кем хочет быть дальше по жизни — это нормально, не всё приходит сразу; боже, эта женщина совсем не делала задачу проще), как мистер Ли шутил (почти на грани приличного, и миссис Ли шикала на него, говоря о том, что не стоит такие вещи рассказывать детям), как сам Минхо раскрывался — он улыбался, много болтал и, Джисон не был дураком или слепым, он видел, как альфа тянется к своим родителям. Видел, как Минхо нравится их внимание, как ему хорошо, когда они просто рядом с ним и он может с ними разговаривать.              И глядя на то, с каким видом Минхо рассказывал о своей работе, он понимал, в чём же тут главная проблема.              Минхо хотел быть хорошим.              И совершенно не видел того, что он уже хороший для них.              И то, как они отнеслись к самому Джисону, живо это показывало — они считали, что их сын не может выбрать дурного человека, и полюбили его заранее, авансом, и теперь дарили эту любовь, не стесняясь.              — Ну, Джисон-и, а как же вы с Минхо познакомились? Он такой занятой, я уж думала, он будет один навсегда. Признаться честно, начала беспокоиться, хотела его свести с кем-нибудь, ну, знаешь, если уж у него времени нет самому себе свидания устраивать… — миссис Ли с улыбкой посмотрела на сына, и Минхо закатил глаза, прячась за стаканом с водой, явно не желая вступать в этот разговор, ведь они так до конца ничего и не придумали, а сочинять на ходу у него явно получалось так себе.              Вот же засранец.              — Мы… — Джисон замолчал, вздыхая, размышляя о том, что будет, если он расскажет то, как они сходили в кинотеатр. — Вообще, встретились мы в кино. Купили места рядом…              — О, правда? — миссис Ли счастливо улыбнулась, взяв Джисона за руку. — А я уж думала, что Минхо даже не развлекается. Кино… это так романтично!              — Да-а, — Джисон хихикнул. — Минхо угостил меня своим попкорном! Мы начали обсуждать фильм и как-то всё завертелось…              Минхо закашлялся, подавившись водой, и отец крепко похлопал его по спине.              Миссис Ли продолжила ворковать, расспрашивая у Джисона подробности, и он нёс ерунду, придумывая всё новые и новые подробности: в его историях Минхо оказался принцем из дорам, который был готов бросить в лужу пиджак, чтобы Джисон не ходил по мокрому; он приглашал Джисона на свидания в рестораны, задаривал подарками и был мистером Обаяние. И кажется, миссис Ли была так довольна тем образом сына, который скармливал ей Джисон, что готова была потерять чувства прямо здесь и сейчас, но она всё же сдержалась, вместо этого потянув Джисона в гостиную, к семейным альбомам, показывая ему фотографии Минхо в разной степени одетости, раздетости, слюнявости, истеричности и улыбчивости, пока сам Минхо маячил где-то позади, ноя о том, что это «ужасно» и Джисону абсолютно точно не нужно это видеть.              Джисон парировал это коротким «ну почему же, очень даже нужно» и продолжил разглядывать фото Минхо, где сначала он был сладким ехидным карапузом, а затем — не менее сладким школьником, и наконец — недовольным всеми и вся выпускником, который вымученно улыбался на фото, обнимая родителей и держа в руках букет.              Он хихикал, улыбался и внимательно слушал истории из детства Минхо, ловя себя на мысли о том, что…              Ему правда интересно.              И о том, как Минхо оставил свой молочный зуб в яблоке, а затем расплакался; и о том, как он впервые подрался с сыном друзей семьи на благотворительном вечере (миссис Ли по секрету поделилась тем, что думала, что это начало великой истории любви, но в итоге ничего не вышло); и они даже вскользь затронули ту историю с фотографиями, обсудив то, насколько это грязный поступок со стороны того парня.              Джисону это нравилось.              Действительно нравилось.              Не то чтобы ему раньше не показывали фото или не рассказывали истории — у него были разные случаи на работе. Но проблема была в том, что сейчас Джисон не чувствовал, что он работает.              Он был… на семейном ужине.              И это заставило его тревожно напрячься внутри.              Минхо был рядом с ним, родители Минхо рассказывали ему так много личного, делились тем, что было для них действительно важно: тёплыми воспоминаниями, смехом и любовью. И Джисон чувствовал себя чертовым придурком, потому что совершенно беззастенчиво влез в эту идиллию и нарушил её. Осквернил.              Ему отчаянно захотелось убежать, просто бросить всё и уйти, оставить позади Минхо, отдать ему деньги, которые он заплатил, и больше никогда с ним не связываться. Но он не мог.              Не только потому, что это был бы мерзкий поступок по отношению к Минхо, ведь тот ему доверился и, пусть он тоже был соучастником этого преступления, Джисон, как бы ему ни хотелось это сделать (а хотелось очень сильно, ведь так всегда проще), не мог переложить всю вину на него и просто бросить разбираться с последствиями.              И из этого вытекало ещё одно осознание, которое ударило его под дых возможно сильнее, чем предыдущее.              Минхо ни черта не был его клиентом.              Возможно, Минхо думал о нём как о том, кто выполняет работу, и о себе как о том, кто за эту работу платит, не примешивая сюда ничего личного и не придавая значения тем вещам, которым придавал сам Джисон. Но для Джисона… для него это ощущалось как пересечь невидимую границу, которую он всегда строил. И что с этим делать, он понятия не имел, потому что совершенно очевидно, что он не нужен Минхо. А Минхо не нужен…              Джисон тихо выдохнул, чувствуя, как внутри у него всё сжалось.              Сказать «а Минхо не нужен ему» было бы откровенной ложью.              Он бы не задохнулся без него, вовсе нет.              Его сердце бы не разбилось и не выпрыгнуло бы из груди, и Джисон бы совершенно точно не страдал так сильно, что жизнь перестала бы казаться ему чем-то важным. Но мысль о том, что он больше не увидит Минхо, отозвалась внутри пульсирующей, ноющей болью.              Он мог бы с этим жить. Разумеется. Никто не умирает от того, что расстался с парнем, с которым даже отношений настоящих не было.              Но ему было бы жаль.              И ему было бы плохо.              Устраивать сцены было ни к месту.              Джисон пережил внутри себя маленький кризис, осознал важные вещи, и ему всё ещё нужно было двигаться дальше, ведь никто не дал ему передышки. Он прикрыл глаза на пару секунд, сосредотачиваясь на настоящем, и вернулся в реальность.              А в реальности семейная встреча продолжалась.              Продолжался смех, тепло, шутки… всё то, что заставляло Джисона чувствовать себя идиотом, и вместе с тем отчаянно желать заполучить ещё больше всего этого. Так что когда родители Минхо предложили им остаться на ночь, он был тем, кто согласился и уговорил Минхо.              Маленький Джисон внутри него бегал, хватал себя за волосы и кричал «что ты, чёрт возьми, делаешь?», но Джисон снаружи улыбался и говорил:              — Да ладно тебе, Минхо, останемся на ночёвку, а завтра поедем домой. У тебя ведь выходные.              Минхо мог бы отказать ему и сказать «нет», но Джисон уже заранее знал, что он этого не сделает. Он знал, что Минхо мягкий и ему тоже нравится быть здесь, и он не откажет — просто не сможет. И Джисон понимал, что это грязный приём, которым хуже он делает лишь себе — ведь потом, когда всё закончится, это станет ещё одним воспоминанием, которое он будет оплакивать. Но сейчас он задвинул эти мысли в самый дальний угол своего подсознания, чтобы они не мешали ему наслаждаться.              Иногда люди делают глупые вещи не потому, что они идиоты.              Люди делают глупые вещи, потому что эти вещи глупые ровно настолько же, насколько и необходимые. А Джисону определённо необходимо было оказаться с Минхо в одной постели, в старой комнате Минхо, ютиться с ним под одним одеялом, переплетаясь ногами и шёпотом обсуждать какие-то мелочи. Например то, каким смешным Минхо был на своих детских фото или какая чудесная у него мама, или то, что история с кино — самая дурацкая на свете. Ему было необходимо лежать там, чувствовать чужое тепло и всё время возвращаться взглядом к губам Минхо, размышляя о том, что же будет, если он его поцелует.              К счастью, его благоразумие взяло верх, и Джисон не спешил проверять, что произойдёт, если он совершит ещё один глупый поступок.              — Ты понравился моей маме. Она считает тебя милым, — Минхо сонно пробормотал, глядя на Джисона; его глаза почти затуманились дымкой дремоты, и выглядели совершенно кошачьими.              Джисон видел, как ресницы Минхо слегка трепетали, и это заставило его сердце сжаться. Он улыбнулся, стараясь оставаться невозмутимым, хотя с каждой секундой ему становилось всё сложнее:              — Это мой талант.              — Нравиться мамам?              — Дурак. Быть милым.              — Да, — Минхо кивнул. — Ты и правда милый. И ты весь такой…              Он замолчал, и Джисон напрягся всем телом, вслушиваясь в каждый шорох. Атмосфера между ними неуловимо изменилась, как будто должно было что-то произойти, словно они стояли на краю пропасти и вот-вот должны были сделать последний, решающий шаг, вот только непонятно, в какую сторону: отступить или же, наоборот, броситься вниз вместе.              — Какой?              — Не знаю. Как будто тебя нужно целовать, — Минхо прошептал это едва слышно, а затем, словно смутившись, добавил: — Извини. Глупости говорю.              Джисон всё ещё мог отступить.              Он мог перевести это в шутку.              Он мог промолчать и отвернуться, мог ляпнуть что-то, что сведёт всё это напряжение на нет, мог просто согласиться, что Минхо говорит глупости, потому что устал. Но вместо всего этого он, сглотнув, сказал:              — Я слышал, что если подавлять свои желания, это может плохо кончиться. Знаешь, дурное влияние на психику и… всё такое.              Они уставились друг на друга в темноте спальни, и единственным звуком, который заполнял образовавшуюся тишину, был стук сердец, казавшийся оглушительным. Минхо двинулся первым: прижался ближе, скользнув ладонью по боку Джисона, притягивая его к себе, и прикоснулся к его губам в лёгком, едва ощутимом поцелуе, совершенно невинном. На секунду Джисон почувствовал разочарование, но оно не успело стать полноценным — Минхо повторил поцелуй, и на этот раз он не был таким мягким: Минхо целовал его так, как будто ждал этого всю жизнь, и Джисон довольно простонал в его губы, обнимая его, скользя ладонями по спине и лопаткам Минхо, беззастенчиво забираясь под ткань футболки, слегка царапая кожу, а затем и вовсе переместил руки вниз, на задницу Минхо, сжимая её и притискиваясь бёдрами к бёдрам альфы и медленно потираясь о его пах своим.              Это было глупо и горячо.              Джисон чувствовал себя подростком, который впервые дорвался до «взрослых» дел; он тёрся о Минхо, стонал ему в рот, отвечая на поцелуй, и чувствовал себя так, как будто сейчас взорвётся от всего того напряжения, что копилось в нём с каждой секундой. Руки Минхо оказались под его шортами, с силой сжимая ягодицы, а затем скользнули под тонкую ткань боксеров, прикасаясь к обнажённой коже.              — Блять, ты мокрый… — Минхо пробормотал это, снова накидываясь на Джисона с поцелуями, дав ему всего пару секунд передышки между ними; его пальцы надавили на влажный, пульсирующий вход, и Джисон внутренне сжался, жмурясь от удовольствия, чувствуя, как смазка пропитывает бельё, когда Минхо продолжил осторожные, неторопливые ласки, обводя мышцы по кругу и едва толкаясь в него подушечками, слегка растягивая.              Член Минхо был твёрдым, и Джисон чувствовал, как он тоже истекает смазкой: он просунул руку в трусы альфы, обхватывая толстый ствол, беспорядочно лаская его, ощущая их общую дрожь. Ему было жарко, влажно и совершенно потрясающе; простыни под ними сбились, неприятно ощущаясь комками, но им было всё равно. Они двигались быстро, нервно, пытаясь достичь разрядки, и когда это произошло, они снова поцеловались, скрывая стоны.              Вот блядство.              Стирать трусы в ванной после того, как вы потёрлись друг о друга как школьники с шалящими гормонами, — странный экспириенс, но не то чтобы Джисон был против. Они хихикали, толкая друг друга бёдрами, стоя у раковины, пока застирывали нижнее бельё, а затем устроились в постели, обнимаясь и переплетаясь ногами. Джисон шумно дышал Минхо в шею, засыпая, и наверняка это ощущалось не слишком приятно — слишком горячо и влажно, но альфа не говорил ничего против, поэтому так они и уснули: собравшись в один ком.              Наверное, это не приведёт ни к чему хорошему, но у Джисона не было сил размышлять об этом, когда ему было так тепло в моменте.              Может быть, позже он поймёт, какую глупость они совершили, и придумает, что с этим сделать.              

✧ ✧ ✧

                    Идиотские вещи нужно совершать так, что если и жалеть о них потом, то хотя бы знать, что в моменте тебе было классно.              Ну, по крайней мере, Джисон себя этим успокаивал.              Разумеется, после той ночи они не поговорили — это для взрослых людей, которые понимают, что действия имеют последствия. А они с Минхо… ну, они с Минхо, кажется, полнейшие дураки, потому что они успешно сделали вид, будто бы всё в порядке, будто бы так и должно быть, как будто бы то, что они поцеловались и кончили, лаская друг друга, — это что-то, не требующее внимания, и они могут жить дальше как прежде, поддерживать эту глупую историю про отношения и всё в таком духе до тех пор, пока не закончится их соглашение. Ладно, о том, что оно закончится, они, кажется, тоже не особо задумывались, потому что тогда бы они всё же поговорили, сели бы друг напротив друга и сказали бы множество умных, взрослых слов, сделали бы всё, чтобы понять, куда ведёт эта ситуация и чего они ждут. Но они не сделали этого.              У Джисона было развлечение: читать в интернете форумы, где люди описывали свои грязные секретики, рассказывали о разных ситуациях. И он всегда знал, что героям этих историй нужно делать. Он смотрел со стороны и видел очевидное решение проблемы, и иногда он думал: «Боже, люди такие глупые, неужели они не понимают, что им нужно просто сесть и поговорить, чтобы всё не стало ещё хуже?» Но сейчас, находясь в ситуации, которая вполне бы подошла для раздела «отношения» на каком-нибудь форуме, он понимал, что, блять, дело вовсе не в том, что люди не понимают.              Люди понимают.              Люди знают.              Просто сделать это, как оказалось, безумно сложно. Потому что есть жизнь до того самого разговора и есть жизнь после. И жизнь «до» — это что-то знакомое, что-то, что ты уже знаешь. Да, может быть, она не идеальна, и тебя грызут сомнения, неуверенность, страх, но тем не менее, это что-то, в чём ты уже достаточно давно для того, чтобы успеть привыкнуть. А жизнь «после»… жизнь после — абсолютная, беспросветная тьма, за которой прячется что-то, о чём ты понятия не имеешь. Там может быть хорошо. Там может быть плохо. И боязнь этой неизвестности, боязнь что-то изменить иногда гораздо сильнее, чем знакомый дискомфорт, который можно игнорировать, если постараться.              Да и было ли это так уж дискомфортно? Они вернулись домой к Минхо, пообещав родителям, что поедут с ними в совместный отпуск, и Джисон в уме посчитал, что это должно стать точкой в их «отношениях». Точнее, они должны завершиться почти сразу же после возвращения из отпуска, а до этого момента было ещё время — в общей сложности почти несколько месяцев. Конечно, в контракте была точная дата, но Минхо всегда уточнял, что всё это формальности, что он может попросить Джисона остаться подольше или всё может закончиться быстрее. В общем-то, Джисон воспринимал всё так, словно время было туманно и расплывчато; не было чувства, что оно стремительно утекает и ему нужно что-то предпринять, и это позволило ему расслабиться.              К тому же расслабляться было приятно.              Куда приятнее, чем усиленно думать о том, как же найти нужные слова для разговора.              Неловкость после той ночи испарилась довольно быстро, и они вошли в новый ритм: вернувшись домой, бросали друг на друга долгие взгляды, обменивались глупыми улыбками, и в итоге кто-то — Джисон, если честно, даже не помнил кто — потянулся за поцелуем, получив его в ответ.              «Сверхъестественное» по вечерам всё ещё оставалось (храни господь сценаристов, пытавшихся выжать как можно больше бабок из этого шоу, потому что они действительно подсели на него), но теперь они сидели в обнимку, голова Джисона покоилась у Минхо на груди, пока тот перебирал его растрёпанные волосы. Они целовались по утрам, днём и каждый вечер, ловили друг друга в свободные минуты (в основном в свободные минуты от работы Минхо — Джисону всё так же нечего было делать, разве что теперь он периодически переписывался с мамой альфы, испытывая от этого странную смесь вины и теплоты), чтобы позажиматься, и вели себя как идиоты.              Даже снова сходили в кино. На этот раз на нормальный фильм. Или нет. Джисон не запомнил, потому что они устроились на последнем ряду и раздражали всех тем, что целовались, словно подростки, хихикая и запуская руки в те места, в которых приличные люди друг друга не трогают, когда находятся в кинотеатре.              Джисон понимал, что это неправильно, потому что он не был дураком, но…              Боже, это было как с лактозой. Он знал, что ему придётся провести в туалете какое-то время после, но это совершенно не останавливало его от того, чтобы заточить на десерт коробку эклеров. Это было глупо, но ещё это было вкусно, и отказаться от этого он не мог.              Целоваться с Минхо было вкусно. Обниматься с Минхо было вкусно. Чувствовать это чертово напряжение между ними и ждать, когда же оно снова достигнет своего пика, было вкусно.              И Джисон не хотел прекращать всё это, хотя и осознавал, что однажды придётся расплатиться за собственную беспечность.              Но расплата была где-то далеко, а Минхо — прямо здесь, у него под боком, и они снова смотрели сериал, устроившись на диване. Голова Джисона покоилась на плече альфы, их пальцы были переплетены, и они наблюдали за очередной охотой на очередного монстра.              — Если бы ты знал, что все эти монстры существуют, ты бы что делал? — Джисон поерзал, устраиваясь поудобнее. В последнее время он чувствовал себя немного странно: ему хотелось получить как можно больше прикосновений и тепла. Он даже сверился со своим календарём течек, но до судного дня было ещё далеко, и, кажется, на нём просто сказывалось то напряжение, что между ними присутствовало.              Дело было в том, что они целовались, зажимали друг друга по углам и лапали, но так и не доходили до самого главного. И Джисон обнаружил, что может быть крайне нуждающимся, хотя прежде ничего подобного он за собой не замечал.              Нет, правда, Ли Минхо с ним что-то сделал, потому что иногда Джисон ловил себя на мысли о том, что просто думает о его члене и о том, как сильно хочет ему отсосать, и это было… ну, он бы не сказал «ненормально», но точно бы сказал, что это «странно», потому что, боже, сосать члены — последнее, чего бы ему хотелось в этой жизни.              По крайней мере, так и было.              Сейчас он уже ни в чём не был уверен.              — Я бы заперся в каком-нибудь бункере и никогда бы не выходил из него… Джисон, что ты делаешь? — Минхо хихикнул, придерживая Джисона за бедра, с лёгкой улыбкой наблюдая за тем, как омега устраивается у него на коленях, утыкаясь лицом в шею.              Джисон бы смутился в любой другой ситуации, но сейчас ему было всё равно: он двигался инстинктивно, поддавшись порыву. Прижавшись к тёплой коже на шее Минхо, он сделал глубокий вдох, довольно мурлыкнув, когда наконец-то почувствовал естественный запах, пробивающийся через отдушку геля для душа и остатки парфюма. Минхо не пытался его согнать и ему, видимо, было комфортно, потому что его руки заскользили по спине Джисона, забравшись под ткань футболки.              — Просто… хочу так посидеть.              — В последнее время ты ведёшь себя… как будто в чём-то нуждаешься, — Минхо тихо пробормотал, и Джисон фыркнул.              Нуждается.              Да, он определённо кое в чём нуждался.              Только признаваться в этом было не то чтобы стыдно — в конце концов, Джисон взрослый мальчик, и он давно перестал стесняться собственной физиологии, — но всё же немного… неловко. Потому что как бы омега внутри него ни желал упасть перед Минхо на колени, взять его член в рот, а затем представиться ему самым лучшим образом, обнажив все стратегически важные места, Джисон в конце концов был человеком и никогда особо не был зациклен на таких вещах. Разумеется, опыт у него был и всё такое, и в течки он прикасался к себе, но то, как он чувствовал себя рядом с Минхо, выходило за рамки его привычного понимания самого себя.              Он много размышлял о чувствах, о последствиях своих действий, о том, к чему это всё могло привести, но было что-то в его тяге к этому альфе совершенно необъяснимое, на уровне инстинктов — что-то, что заставляло его сейчас беспокойно ёрзать, потираясь телом о тело Минхо и пытаться вдохнуть как можно больше его феромонов.              Омега внутри уже распробовал близость и с каждым днём требовал всё больше, и Джисон размышлял, действительно ли ему нужно сдерживать внутренние порывы.              — Да, думаю, я нуждаюсь, — он тихо пробормотал, проводя языком по стыку плеча и шеи Минхо, слыша совершенно восхитительный вдох, который тот издал в ответ на влажное, интимное прикосновение.              — Я мог бы… удовлетворить эту нужду, — Минхо едва ли не замурлыкал, а затем встал с дивана, подхватывая Джисона под бедра, и понёс наверх.              Руки альфы напряглись, он крепко держал Джисона, давая ему ту опору, которая требовалась, и всё неуловимо изменилось. Джисон чувствовал, как феромоны Минхо стали гуще, тяжелее, заполнили воздух вокруг них, смешиваясь с его собственными феромонами и дурманя голову, превращая их контакт во что-то более глубокое, чем просто секс.              Это не относилось к романтике, нет — хотя то, что Минхо нёс его до спальни на руках, было очень мило, — но это касалось того, как именно Джисон всё ощущал.              Ярче, острее.              Это было то самое, о чём говорят, когда имеют в виду действительно хорошую совместимость: это потрясающее напряжение, когда что-то глубокое, тёмное, животное берёт верх, задвигая человеческий стыд, смущение и неуверенность на задний план.              Джисону нравилось это чувство. И ему нравилось, как выглядел Минхо, полностью поглощённый этим ощущением.              Уложив его на кровать, он навис над ним сверху, прижался близко и горячо, втискиваясь бёдрами между ног Джисона, и Джисон почувствовал, насколько Минхо возбуждён.              Твёрдый и горячий, он медленно тёрся о такой же твёрдый член Джисона, глядя ему в глаза потемневшим, затуманенным взглядом. Они молчали, просто смотря друг на друга, вслушиваясь в тяжёлое дыхание и тихий шорох одежды. Джисон не выдержал первым: слишком тягучим было возбуждение, слишком сильно хотелось найти для него выход. Он обвил шею Минхо руками, притягивая его ближе, и втянул в поцелуй — долгий и влажный, переплетая свой язык с его языком и прихватывая зубами губы.              Джисон чувствовал, как внизу становится смущающе мокрым, и от этого его щёки запылали, но он не попытался сжаться или прикрыться — наоборот, сам стянул домашние шорты сразу вместе с бельём, скидывая их на пол, и, взяв руку Минхо, потянул вниз, между своими бёдрами, заставляя его прижаться к влажному кольцу мышц, и пробормотал:              — Чувствуешь?              — Ты пиздец мокрый… из-за меня? — Минхо задушенно простонал, утыкаясь лбом Джисону в плечо, и он хихикнул.              — Нет, конечно, причём тут ты, всё дело в Дженсене Эклзе.              — Дурак.              — Это ты дурак. Конечно, из-за тебя. Ты пиздец какой секси.              Минхо что-то невнятно промычал и прижался губами к шее Джисона, покрывая её поцелуями. Он засасывал кожу, мягко прикусывая её, а затем нежно чмокал, и от этого по спине у Джисона бежали мурашки — он чувствовал, как зубы Минхо скользят по коже, чувствовал в этом какую-то лёгкую опасность. Ведь альфа мог бы его укусить, пометить, сделать своим, но он не делал этого, и Джисона качало из стороны в сторону: от спёртого дыхания, от ощущения, что им могут полностью завладеть, до глубокой нежности, потому что Минхо не нарушал границы дозволенного.              Губы альфы скользнули ниже, на грудь, покрыли кожу невесомыми поцелуями, а затем…              Что ж, возможно, у Минхо был какой-то кинк. Джисон был не уверен.              Хотя всё происходящее наталкивало именно на такие мысли, потому что Минхо сосал, прикусывал, ласкал пальцами и языком его соски так долго, что они покраснели и припухли, и каждое прикосновение к ним теперь ощущалось как маленький разряд тока — лёгкая боль, смешанная с удовольствием. Именно в этот момент Джисон осознал, что, возможно, из этой постели он выберется абсолютно, нахрен, сломанным, но в самом хорошем смысле, потому что Минхо уделял ему так много времени, испытывая на прочность своими ласками.              Член Джисона ныл от возбуждения, а сам он уже давно издавал мягкие, сладкие стоны, извиваясь на постели. Он был таким мокрым, что простыни под ним стали влажными, и он смутился бы, если бы в голове не было только одной мысли — схватить Минхо за волосы и просто потянуть его вниз, туда, где он был нужнее всего.              К счастью, Минхо всё понял без слов. Он сам опустился ниже, чмокнув по пути Джисона в живот, а затем, закинув его ноги себе на плечи, практически зарылся лицом между ягодиц, приподняв бёдра омеги над кроватью. Язык скользнул по коже, собирая смазку, и Минхо издал довольный полустон-полурычание, прохрипев:              — Блять, я останусь тут навсегда.              Джисон захихикал, запуская пальцы в его волосы, и прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как Минхо вылизывает его. А делал он это очень и очень хорошо. Он бы отпустил какую-нибудь глупую шутку о том, что Минхо, видимо, тренировался, чтобы быть таким умелым, но все слова вылетели из головы. Остался только удушающий жар и возбуждение, накрывавшее его полностью, плавящее ему мозги и превращавшее Джисона в совершенно бесстыдного омегу, единственной целью которого было удовольствие. Он скользнул одной рукой к своей груди, прикасаясь к чувствительным соскам, и тихо ахнул, когда в ответ на невесомую ласку его словно прошило током. Член дёрнулся, выпуская смазку, и Джисон провёл кончиками пальцев от груди к животу и ниже, обхватывая горячую плоть, пережимая у основания. Хотелось кончить вместе с Минхо. Хотелось почувствовать его внутри, чтобы они были прижаты друг к другу максимально близко, чтобы между ними не осталось ни сантиметра пространства, и только тогда он сможет расслабиться.              Минхо почти трахал его языком, влажные звуки заполнили воздух в комнате вместе с жаром и их феромонами, которые уже никто из них не контролировал. Джисон застонал, попытавшись двинуть бёдрами, но Минхо, заворчав, шлёпнул его и пробормотал:              — Не ёрзай.              Джисон и сам не понял, что его ошеломило больше: то, что его шлёпнули; то, что Минхо добавил к языку ещё и пальцы; или то, что ему пиздец как понравилось это ощущение горящей кожи. Он замер на пару секунд, а затем снова поёрзал, лукаво улыбаясь и глядя на Минхо сквозь полуприкрытые веки.              Он его выводил.              Джисону было интересно.              Видеть Минхо с такой стороны было чем-то новым, и Джисону хотелось узнать больше, почувствовать больше, понять и прикоснуться к этой неизведанной пока что стороне Ли Минхо. Проигнорировав очередное ворчание, Джисон дёрнул бёдрами снова, а в следующую секунду издал совершенно глупый и дурацкий писк, когда Минхо, используя какие-то очевидно скрытые ресурсы своего тела, перевернул его на живот и заставил встать на колени.              Лицо Джисона запылало: это была ужасно грязная поза, в которой альфа мог видеть абсолютно всё. Он уткнулся носом в подушки, но его задница была на полном обозрении, и Минхо явно не собирался отводить от неё взгляда.              — Ты специально это делаешь, — Минхо хрипло прошептал, скользя ладонью по коже, а затем, замерев на пару секунд, шлёпнул Джисона снова. — Выводишь меня. Ты такой…              — Какой? — Джисон прикусил губу, внутренне решив, что испытает кризис и смущение после. Плевать, что Минхо видит буквально всё и плевать, что смазка стекает вниз, оставляя после себя влажные следы, — сейчас ему пиздец как хорошо.              — Болтливый. Дразнящий. Пиздец какой красивый.              Каждое слово сопровождалось шлепком, и Джисон довольно захныкал, выгибая спину, подставляясь под руку Минхо ещё лучше, ещё больше. Ему захотелось показать альфе, что он готов, что он хочет, чтобы тот сделал чуть больше, чем сделал уже, и Минхо понял его намёки. А может быть, он и сам уже не мог терпеть.              Что там у Минхо в штанах, Джисон не успел рассмотреть как следует, зато отлично прочувствовал: достаточно большой, чтобы он заскулил, когда бёдра Минхо коснулись кожи его ягодиц. Он задышал чаще, свыкаясь с этим ощущением наполненности, пока сам Минхо, прижавшись грудью к его спине, оставлял у него на плечах лёгкие поцелуи, мягко шепча:              — Молодец, Джисон-и, расслабься…              Расслабиться не особо получалось, потому что все мысли Джисона, все его ощущения, весь он сконцентрировались на том, как хорошо было чувствовать альфу внутри себя, как идеально он его растягивал и как приятно было от лёгкого, едва заметного сейчас жжения на ягодицах, отшлёпанных пару минут назад. Минхо скользнул ладонями к его талии, крепко фиксируя Джисона на месте, и наконец двинулся — медленно, дразняще, вышел почти до самой головки, а затем толкнулся снова, и Джисон вскрикнул от удовольствия, выгибаясь.              Блять.              Блять, боже, он умрёт.              Умрёт и вознесётся в рай.              Минхо задал жёсткий, быстрый темп, и Джисон совершенно ни к месту подумал о том, что они звучат как дешёвая порнушка — со всеми этими влажными шлепками кожи о кожу, хриплым шёпотом, слишком громкими стонами и хныканьем, и что сам он буквально разваливается на части. Он потянулся к своему члену, обхватывая его пальцами, надрачивая в такт толчкам, и совсем скоро перед глазами у него вспыхнуло, он издал совсем уж жалкий, хнычущий звук и кончил, опадая на подушки.              Альфа продолжал двигаться, заставляя Джисона ёрзать и хныкать, пытаясь то ли уйти от сверхстимуляции, то ли прижаться поближе, потому что это чувство заполненности после оргазма ощущалось одновременно приятно и слишком, пускало по телу остатки удовольствия, и он никак не мог понять, чего же ему хочется больше. Но принять окончательного решения ему не дали — Минхо выскользнул из него, и Джисон почувствовал, как на спину ему брызнула влага.              Он провёл языком по высохшим губам, с трудом перевернулся и пробормотал:              — Если твои родители спросят о том, как мы потрахались в первый раз, этого мы им точно рассказывать не будем.              — С чего бы им это спрашивать? — Минхо фыркнул, заваливаясь рядом с ним и сгребая Джисона в свои объятия. — Ты такой глупик иногда.              — Иногда?              — Почти всегда. Но мне это нравится.              Но мне это нравится.              В груди стало тяжело, и Джисон промолчал, решив сделать вид, будто бы не услышал то, что Минхо сказал. Он натянул на себя одеяло, прижимаясь к альфе ближе, уткнувшись лицом ему в грудь, прекрасно понимая, что нужно встать и сходить в душ, потому что они оба противно липкие, и может быть — может быть — найти в себе силы для того, чтобы всё же поговорить.              Но он остался лежать неподвижно, делая вид, будто уснул, и отчаянно прокручивая в голове мысль, в какую же глубокую яму всё это катится.              

✧ ✧ ✧

             Джисон чувствовал себя жадным, гадким, противным, мерзким, отвратительным лжецом.              И хотя он понимал, что это не совсем так — по крайней мере, не он один виноват в сложившейся ситуации, и Минхо тоже причастен ко всему этому беспорядку, в который превратились их отношения, — всё же переложить на него ответственность полностью он не мог.              А отношения действительно были в беспорядке.              Полнейшая катастрофа.              Они вели себя как подростки со спермотоксикозом, которые никак не могли друг другом насытиться. Какие, к чёрту, серьёзные разговоры, когда Минхо снова вылизал его утром, на кухне, пока Джисон готовил кофе, сонный и растрёпанный, в футболке альфы? Как Джисон мог начать обсуждать то, что происходит, когда он был занят тем, что сидел у Минхо под столом, отсасывая ему так, что у него заныла челюсть, пока сам Минхо пытался провести рабочий созвон? Они словно никогда прежде не занимались сексом и вот теперь, теперь они наконец-то получили то, чего требовали их тела. Джисон и сам не мог объяснить себе это — в конце концов, всю свою жизнь он мог спокойно обходиться без физического контакта с альфами, а сейчас чувствовал себя так, словно не проживёт и дня без прикосновений Минхо.              Он даже порылся в интернете, но ничего интересного не нашёл — так, романтичные глупости вроде баек об истинных и всё такое. Джисон, прочитав это, только закатил глаза.              Ему казалось, что он сидит под куполом, пока за ним надвигается буря, которая непременно снесёт его безопасное убежище, но он слишком глуп и мал, чтобы это исправить.              Конечно же, конечно же, помимо этого чертового секса (восхитительного, если честно), были и тихие вечера, и сонные утра, и был блядский отпуск с родителями, который прошёл замечательно, и Джисон привёз оттуда подарки для своих и так сильно забылся, что едва не позвонил своей матери, чтобы похвастаться тем, что он был в небольшом путешествии в горах, и…              Блять.              Это был полнейший пиздец.              И самым большим пиздецом было то, что дата окончания их небольшой сделки стремительно приближалась. Они договорились, что всё закончится после совместного отпуска — примерно в этот момент они должны были начать готовить почву для очередной лжи о том, что осознали, что не подходят друг другу. Хотя, если честно, Джисон не был уверен, что родители действительно поверят им в этой глупости.              Они вели себя на отдыхе как чертова влюблённая парочка голубков. Джисон несколько раз ловил себя на мысли о том, что им стоило бы изобразить хоть какую-то отстранённость, вести себя хоть немного холодно друг с другом, чтобы потом, когда они «расстанутся», родители, наблюдавшие за ними всё это время, могли бы обсуждать это на кухне друг с другом со словами: «Ах, помнишь, кажется, они уже тогда начали остывать. Жаль, конечно, такая милая пара, но, видимо, не судьба». Но, господи, они совершенно точно не выглядели как те, кто собирается расстаться в ближайшее время.              Скорее уж они выглядели как те, кто собирается прожить друг с другом до конца своей жизни, глядя и стремясь в светлое и прекрасное будущее вместе. Джисон не хотел быть влюблённым придурком, но если бы кто-то показал ему его фотографии с этого дурацкого отдыха и вместо его глаз на фото были бы сердечки, он бы не удивился — почему-то, глядя на Минхо, он ощущал себя именно так, как, наверное, ощущает себя человек, чьи глаза могут превратиться в сердечки. Родители Минхо были заняты туристическими тропами, храмами и прочими культурно-развлекательными мероприятиями, в то время как они закрывались в комнате и вели себя самым гадким образом по отношению к персоналу, которому потом необходимо было стирать их грязные простыни.              Джисону не было стыдно.              Ладно, может быть, совсем немного, когда милая девушка, которая приходила забирать грязные вещи, загадочно улыбалась, кидая на них взгляды. Но в целом — он чувствовал себя потрясающе в этот отпуск.              И тем хуже было для него, потому что когда они вернулись, когда он понял, что дата завершения их отношений дышит ему в спину, он осознал, что падать с вершины собственного удовольствия и глупых иллюзий будет пиздец как больно.              Он отобьёт себе задницу.              И голову.              Это точно.              И Джисон чувствовал себя гадким, противным и жадным каждый раз, когда проходил ещё один день, когда Минхо не говорил о том, что им нужно «расстаться». Он чувствовал, как у него в груди расцветает облегчение, когда в очередной вечер они устраивались рядом друг с другом на диване, продолжая смотреть «Сверхъестественное» (господи, какой же долгий этот сериал), и корил себя за глупые фантазии о том, как Минхо случайно врезается в стену и теряет память. Джисон, конечно, понимал, что с его стороны это не самые лучшие мысли, однако представлять, как он рассказывает Минхо очевидную ложь и говорит, что они на самом деле пара, были не то чтобы очень приятными, но в тот момент казались самым лучшим вариантом для того, чтобы оставить всё так, как есть.              Это было так глупо.              Так наивно.              И всё же Джисон не мог не думать о том, что было бы здорово, если бы все эти обстоятельства просто исчезли и они остались собой и просто были бы рядом друг с другом…              — У меня командировка в Китай. Через пару дней, — Минхо задумчиво посмотрел в телефон, одной рукой обнимая Джисона за плечи и притискивая его поближе, а другой что-то печатая. — Вернусь через недельку.              — О, — Джисон медленно кивнул, ставя сериал на паузу. — Что-то серьёзное?              — Нет, всё в порядке. Просто дела. Не парься. Лучше подумай, какой подарок я должен тебе привезти.              Джисон задумался на секунду, а затем покачал головой.              — Не знаю. Просто привези себя. Этого будет достаточно.              Минхо молча посмотрел на него, и Джисон почувствовал, как сердце в его груди замирает. Мысленно он уже оттаскал себя за волосы и пару раз взял самого себя на удушающий, потому что очевидно, он только что сказал какую-то глупость. Но время уже не повернёшь вспять, и вот сейчас Минхо посмеётся и скажет, что Джисон, видимо, забыл о том, какие между ними отношения и…              Губы Минхо прижались к его виску, оставляя на коже сухой, тёплый поцелуй, и он мягко пробормотал:              — Хорошо. Привезу себя. И что-нибудь ещё.              

✧ ✧ ✧

                    k.seungmin              господин Хан, ваши вещи доставлены в вашу квартиру.              Джисон посмотрел на сообщение Сынмина, тяжело вздыхая, и отложил телефон в сторону, пододвигая к себе стакан с мерзким бамблом, который купил в той кофейне у кинотеатра.              Он чувствовал себя героем дешёвой мелодрамы, потому что припёрся на другой конец города, чтобы вздыхать как идиот, сидя в заведении рядом с кинотеатром, в который они с Минхо ходили в первый раз. Это было глупо, нелогично и совершенно по-идиотски, но он хотел дать себе немного времени на то, чтобы пострадать.              Минхо уехал.              И Джисон, если честно, наивно полагал, что всё будет хорошо — ну, ровно до того момента, пока не объявился Сынмин, спрашивая у него, в какой из дней он хочет вернуться домой и…              Блять, Джисону просто было обидно.              Он наивно полагал, что с ним хотя бы поговорят, обсудят всё то, что происходило с ними последние месяцы. Однако Минхо, видимо, выбрал путь наименьшего сопротивления: свалил в свой тупой Китай, а всю «грязную» работу спихнул на Сынмина, который просто объявил Джисону о том, что ему нужно съезжать и…              Вот блядство.              Просто конченный поступок.              Джисон хотел написать Минхо, очень хотел — он бы рассказал ему, что он просто полнейший говнюк, что он поступает как самый последний черт на свете, что он будет гореть в аду и до конца его жизни у него стоять не будет, и вообще, член отсохнет, и добавить, что секс с ним был так себе, но…              Но не стал.              Во-первых, какой в этом был смысл?              Минхо ему ничего не обещал. Не говорил, что они будут вместе до конца жизни, да и вообще, абсолютно всё то, что с ними происходило, было обусловлено соглашением, которое Джисон сам же и подписал. И хотя поступок Минхо был гадким, Джисон понимал, что предъявить ему ровным счётом нечего. Да, они переспали и вели себя как парочка, но Джисон ведь сам принимал в этом участие, не так ли? Он ведь сам согласился на это, его никто не заставлял, он просто… просто поддался порыву.              А во-вторых, слова о том, что секс с Минхо был так себе, были бы откровенной ложью, потому что Джисон, совершенно очевидно, кончал и трясся каждый раз, и не уставал повторять, какой Минхо классный и…              Что ж, вот такая неприятность.              По итогу всё закончилось в одно мгновение, по-деловому стерильно, и Джисон остался со своими обидами и фантазиями один на один.              Ну и хуй с ним.              Он пожил в совершенно безвкусном доме, потрахался с богатеньким альфой и провёл отличный отпуск, не потратив ни копейки. А то, что Минхо не удосужился обсудить с ним всё это… ну, пусть сам придумывает, как будет объясняться с родителями. Пусть придумывает очередную тупую ложь. Пусть варится в своём соку от стыда.              Так ему и надо.              Джисон снова вздохнул, делая очередной глоток бамбла, который оседал на языке горько-сладкой липкостью, и окончательно отодвинул от себя стакан, понимая, что страдать морально — это, конечно, классно, а вот страдать физически от этой дрисни, которую кто-то решил продавать за деньги, — это уж слишком.              Подхватив сумку, Джисон вышел на улицу, делая глубокий вдох, и поплёлся в сторону автобусной остановки.              Больше он переживать не будет.              Он сильный, он мощный, он крутой.              И пусть Минхо хоть обосрётся в своём Китае. Желательно на какой-нибудь важной встрече.              Джисон всё оставит в прошлом и двинется вперёд.              Да. Так и будет.                                ✧ ✧ ✧       Что ж, так не было.              Прослушка от спецслужб, злодейка судьба или просто абсолютно ебанутое стечение обстоятельств, но каждый раз, когда думаешь о чём-то, что тебя беспокоит — эта тупая срань начинает вылезать отовсюду. Посты в соцсетях, видео в TikTok, случайная реклама — всё призвано свести тебя с ума тем, что постоянно напоминает о чём-то, о чём ты думать не хочешь. И Джисон не стал исключением для этой гадкой особенности окружающего мира.              «Поездки в Китай дёшево!»       «Топ-5 сувениров, которые вы можете привезти своей половинке из Поднебесной!»       «Ли Минхо, один из самых горячих холостяков, был замечен на деловой встрече в популярном пекинском ресторане!»              Джисон застонал, утыкаясь лицом в подушку, и задёргал ногами, чувствуя, как внутри зреет раздражение. «Китайская» неделя Минхо подходила к концу, и с каждым днём упоминание этой страны в инфополе Джисона росло с бешеной скоростью. Его самовнушение перед местом их ложного первого свидания не особо-то сработало — к сожалению, его чувствам было абсолютно плевать на то, что он не хотел страдать, и он испытывал то, что испытывал: грусть, печаль, злость, раздражение и обиду одновременно, заставляя его превращаться в абсолютно дикого кабана, который начинал рычать от каждого тупого воспоминания, упоминания и чего-то хоть немного напоминающего ему Минхо.              Он его даже заблокировал!              Ну, вряд ли, конечно, Минхо собирался ему писать или звонить, но если бы захотел, то не смог бы, и это была маленькая, глупенькая месть, от которой Джисон испытал чувство удовлетворения. Ещё он оставил несколько анонимных комментариев на форуме, где обсуждали Минхо, и сказал, что у него наверняка крошечный член и ебейше огромное эго, что, конечно, было ложью, но Джисон всё равно злобно похихикал, особенно когда несколько человек поставили лайк на его высказывания.              Но всё это, конечно же, мало помогло от того, что Джисон чувствовал себя как зомби — он просыпался ближе к полудню, скроллил ленты соцсетей, закидывал в себя какую-то дрянь из доставки, а затем заваливался обратно в кровать, проводя совершенно бессмысленные дни, чувствуя, как разваливается изнутри. Он не умрёт от этого расставания. Пройдёт время, и он переживёт всё это. Но если бы Минхо не вёл себя как полнейший уёбок по отношению к нему и счёл бы его достойным хотя бы разговора, ему было бы куда легче.              Ему было обидно не столько от того, что его бросили. Ему было обидно, что его посчитали недостойным обычного, человеческого разговора. Возможно, он утрировал, но в этот момент ему казалось, что его просто не считали человеком. Что Минхо решил, будто бы Джисон — лишь сраная функция для осуществления его маленького плана по обману родителей, с которой попутно можно повеселиться.              И одновременно с этим Джисон понимал, что это была его работа.              Быть подставным парнем.              Но Ли Минхо всё равно был придурком, потому что он, как и Джисон, перешёл черту, и раз уж он это сделал, то было бы неплохо понести за это ответственность.              — Блять, — Джисон вздохнул, отбрасывая в сторону пластиковую вилку, которой последние пару минут ковырял слишком разбухшую от кипятка лапшу, заваренную им же где-то час назад и успешно забытую на кухонном столе.              Живот Джисона издавал звуки сдыхающего в адских муках кита, на голове было гнездо, а глаза болели, потому что ночью он пытался задушить навязчивые мысли в просмотре очередного тайтла, который, кстати, оказался так себе. Но у Джисона не было сил для того, чтобы привести себя в порядок.              Он откинулся на спинку стула, который скрипнул под его весом, и уставился в открытое окно, наблюдая за тем, как на небе собираются грозовые тучи. С улицы потянуло чем-то сладким, раздались визги детей с детской площадки и заиграла музыка — долгая и протяжная, что-то из хитов жанра трот. Джисон вздохнул, понимая, что стоит всё же закрыть окно, чтобы не слушать завывания, хотя, конечно, расставаться с прохладой было жаль.              Он встал, потирая глаза, и прошёл к окну, выглядывая на улицу, уже собираясь потянуть за ручку, но замер, выдыхая, казалось, весь воздух из лёгких.              В детстве у Джисона иногда возникало чувство, что его кто-то зовёт. Наверное, это был розыгрыш от бурной детской фантазии, но ему казалось, что он, сидя в одиночестве, отчётливо слышит своё имя, раздававшееся откуда-то из пустоты окружающего его мира. Это не было для него проблемой и казалось даже чем-то забавным, к тому же потом и вовсе прошло, хотя спустя время он всё же подумал, что это было странно. Но сейчас, в этот самый момент, ему показалось, что он сошёл с ума.              Ну, что у него просто поехала крыша.              Зашуршала черепицей, и так уложенной не слишком ровными рядами, и съебалась от него окончательно, отправившись в долгое и увлекательное путешествие по миру, оставив его одного — стоять в квартире и наблюдать за тем, как Ли Минхо собственной гадкой персоной стоит возле его окна в окружении колонок, из которых протяжно завывал какой-то душевный хит про любовь популярный трот-певец, на концертах которого тётушки обретают вторую молодость, а на голову с идеальной укладкой сверху льётся вода, каплями стекая по страдальческому лицу и дорогому костюму стоимостью в несколько полноценных ремонтов квартиры Джисона. Сбоку от Минхо маячил Сынмин, тоже в костюме и с тоже достаточно страдальческим лицом, полным сожаления, а в руках у него был шланг, уходящий куда-то в кусты, из которого Сынмин лил на Минхо ту самую воду, стекающую по нему, создавая имитацию дождя.              — Что? — это было единственным, что Джисон смог из себя выдавить, разрываясь между смертью от смеха, потому что это было самое глупое, что он видел в своей жизни, и смертью от стыда, потому что на них уже начали обращать внимание те, кто наслаждался свежим воздухом во дворе.              — Хорошо, что ты выглянул, я уже хотел начать звать тебя по имени, — Минхо улыбнулся, а затем серьёзным тоном продолжил: — Джисон, прости меня.              — И меня! — Сынмин махнул рукой, в которой держал шланг, и брызги воды плеснулись Джисону в лицо. — Блять, и за это тоже!              — Что здесь происходит? — старушка, занимавшаяся по собственной инициативе озеленением их двора, вырулила из-за угла дома, уперев руки в боки и с ужасом глядя на то, как Минхо, совершенно варварски по её мнению, топчет газон, подходя ближе к окну первого этажа, из которого Джисон высунулся.              — Я был идиотом. Я не сказал Сынмину, что между нами больше нет сделки, он следовал изначальным инструкциям, а потом он сказал, что уже отправил тебя домой, но я не мог выехать из Пекина в тот же день, дозвониться до тебя я не мог, и… — Минхо, игнорируя старушку, которая уже летела к Сынмину, чтобы явно загрызть его, словно одичавший питбуль, за нарушение порядка, продолжил: — И я, наверное, мог бы отправить к тебе Сынмина, но я хотел поговорить с тобой сам, лично, и ещё я ужасно боялся, потому что всё это…              — Молодые-е люди-и, вы что творите!? Что у вас здесь происходит?! — старушка вцепилась в шланг, пытаясь вырвать его из рук Сынмина. Струя воды метнулась в сторону, заливая колонки, а сам Сынмин, вместо того чтобы сдаться, зачем-то тянул шланг вместе со старушкой в свою сторону, отчего вода начала беспорядочно хлестать по всему.              — Женщина, да отстаньте вы, поправим мы вам потом этот газон! Вы что, не видите, что здесь любовь?! — Сынмин задыхался то ли от смеха, то ли от напряжения, пока Джисон во все глаза смотрел на эту вакханалию, не зная, что ему и думать.              Минхо приблизился вплотную к стене, запрокинув голову наверх.              — Джисон, пожалуйста, поверь, я не хотел тебя обидеть. Я поступил как дурак, думал, что все вокруг поймут меня без слов, но…              Он порылся в пиджаке, доставая крошечную бархатную коробочку и протягивая её вверх, к Джисону.              — Там что, кольцо? — Джисон с сомнением посмотрел на протянутую ему вещь и сделал шаг назад, размышляя, хочет ли он сбежать или посмотреть, чем всё это закончится.              — Нет. Открой.              Любопытство перевесило желание спрятаться от совершенной нелепости, что творилась под окнами, и Джисон быстро выхватил из рук Минхо коробку, открывая её.              В выемку для кольца была вставлена зелёная скрепка.              Дурацкая, зелёная скрепка.              — Я украл её из лобби отеля. Она была прикольной и напомнила о тебе. Я ведь сказал, что привезу из Китая себя и ещё что-нибудь.              — И ты привез мне скрепку? — Джисон фыркнул, пытаясь звучать достаточно холодно, чтобы передать всю свою обиду, в которой варился последние дни, но получилось откровенно плохо: на лице расплылась совершенно идиотская улыбка.              — Краденную скрепку. Прикольную, зелёную и напоминающую о тебе.              Сынмин, явно не обученный борьбе со старушками, отчаянно защищающими газон, проиграл, лишившись шланга, из которого вырывалась вода, и достоинства. Минхо выглядел совершенно растрёпанным, мокрым и таким дурацким, что у Джисона заболело сердце, а сам Джисон не понимал, как всё вообще обернулось этим. Однако сказать, что он недоволен, означало бы соврать.              Он закрыл коробочку, пряча её в карман, и улыбнулся:              — Как ты думаешь, за сколько я могу продать прессе информацию, что Ли Минхо — вор?                                       ✧ ✧ ✧              Продать информацию прессе так и не удалось, в основном потому, что Минхо предложил цену куда больше — дурацкую зелёную скрепку в пару к розовой (и теперь они, совершенно неаккуратно скреплённые между собой в форме сердечка и прилепленные к магниту горячим клеем, висели на холодильнике, держа список покупок), самого себя (и обещание каждое утро готовить Джисону завтрак), и полный карт-бланш на то, чтобы превратить дом Минхо из образца уёбищного симс-строительства в место, где действительно живут.              И ещё Минхо разрешил Джисону искупаться в бассейне голым.              Ну так, на сдачу.              Они рассказали родителям об их маленьком обмане. Минхо досталось куда больше, чем Джисону, который наблюдал за тем, как генеральный директор компании выглядит как потерянный щенок, пока его ругает мама, а потом выглядел точно так же, пока миссис Ли отчитывала и его, разве что чуть мягче.              И конечно, он познакомил Минхо со своими родителями, а затем внёс воспоминание об этом в одно из самых стыдных на свете, потому что его мама зачем-то решила рассказать, как Джисон буквально едва не просрал один из выпускных экзаменов в школе, слишком разнервничавшись перед ним.              Сынмину пришлось принять наказание в виде исправительных работ по озеленению газона, который Минхо потоптал, но, судя по тому, что он присылал Джисону селфи со старушкой, которая оттаяла и теперь кормила Сынмина домашними пирожками и познакомила со своим внуком-художником, он не то чтобы страдал.              Всё было хорошо.              И кстати, чашку Джисон из того ресторана всё же спиздил, когда они отмечали годовщину. Убедить его в том, что Минхо за неё заплатил, чтобы покрыть потерю, не удалось — Джисон настаивал, что он её именно спиздил и всем об этом рассказывал. Но так ли это важно, если он был доволен?