Сдаётся квартира

      Саша всегда плохо выдерживала нахождение в храмах. Густой запах воска, духота от переизбытка посетителей тупой болью били в голову. Ей казалось, еще мгновение - и она упадёт. Но стояла.       Крестный ход был как глоток воздуха. Вероника и Аксинья, заметив её состояние, предложили пойти домой, но она отказалась. Из упрямства. Из принципа, который нарушить не имела права.       - Грехов нахватали, Колесникова?       Мужской голос прозвучал над ухом в следующей части службы. Средней высоты, хрипящий, он принадлежал старику, но старику небезызвестному. Михаил Иванович Строцкий был известным режиссёром, знакомым лично с Михалковым, и человеком он был весьма необычным. Имел за последнее время не менее трёх жён, причём своих же молодых актрис, романы с двумя молоденькими, недавно вышедшими на сцену театров... и, словом, некоторое время назад подобное "сотрудничество" желал иметь и с Александрой.       Мужчина хорошо считывал эмоции, и легко заметил испарину на лбу девушки и нежелание здесь находиться в её глазах. Саша, девушка, что два года назад имела неосторожность подать свою кандидатуру в один из его проектов, в котором нуждалась пианистка-вокалистка с русской внешностью, приглянулась Строцкому сразу. Она даже раз побывала на съёмочной площадке, однако, заметив его приставания к своей персоне и попытки ухаживать, роль освободила. Но не мысли старика.       - А к вашим Господ уже так привык, что уже сжалился и не посылает вам жар среди прочего, - ответила Александра тихо, жалея, что через такую толпу не пропихнётся к другому выходу.       Строцкий продолжал ей на ухо, чтобы иные не услышали, чем разгорячал её кожу ещё больше от её разгорающегося отвращения:       - Интересная гипотеза. Однако, боюсь, безосновательгая. Я, ведь, помогаю молодым талантам...       - Это не помощь, а сделка. Они лезут в вашу постель, а вы взамен их продвигаете, - с отвращением выплюнула Саша, что соседи обернулись на неё с презрением, мол, чего говоришь, служба идёт.       Строцкий на это погладил её ладонь и ценкой хваткой переплёл её пальцы со своими, зная, что сопротивляться девушка в такой толпе не сможет и не станет. Она не стала. Пульс стучал в висках, кожу пронзали тысячи иголок, и разгорался огонь отвращения. Вскоре от жара ладони её были настолько потными, что мужчина с усталым выдохом вскоре её отпустил и вложил в них платок. Однако Саша его не взяла, просто выронив.       - Дорогой, Колесникова, - рыкнул мужчина ей на ухо, на что она лишь пожала плечами, заодно ударяя его подбородок ими. Она повернула к нему голову и прошептала совсем тихо, но он услышал:       - Катитесь вы к чёртовой матери.       Тут священник, будто какая-то сила вторила словам девушки, сбился и даже закашлился. Саша хмуро повернула голову обратно, а спустя мгновение уже не ощущала дыхания Строцкого. И правда, ушёл. А ей стало ещё хуже, и она расставила ноги чуть шире для опоры. Ей казалось, что голова сейчас отвалится, а крестик на груди тянет её всё ниже, тяжёлый, хотя он был из дерева да на лёгком шнуре.       Причастие её чуть взбудоражило, и Саша вышла из храма далеко за полночь. Едва она переступила ворота, её отпустило, и силы вновь вернулись к ней. Девушка тяжело вздохнула и посмотрела на купола, замерев.       - Извини. Не хотела ругаться в твоём доме.       Квартира была тихой. Девушка бросила связку ключей, не заботясь о шуме, сняла обувь, блаженно простонав, и направилась на кухню, закурить, не ожидая никого там встретить.       Гелла сидела за столом. Её кожа была бледнее белого, щеки впали, волосы казались неестественными, как и блеск в глазах. Саша сощурилась, пытаясь разглядеть её получше. Голая (иногда она по комнате тоже такой ходила), она была ужасно худой, так что кости торчали. А перед ней на столе лежала сложенная вдвое карточка-открытка.       Колесникова замерла. Посмотрела на знакомое лицо, затем на карточку, медленно развернулась и вышла обратно в коридор, задумавшись, как ей на это следует реагировать. Пока думала, Гелла с кухни исчезла, и слова вернувшейся Саши прозвучали в пустоту. Карточки на столе не было. Лишь приоткрытое окно.       - Чёрт, - ругнулась девушка опять и, шумно выдохнув, взяла стакан и налила воды, выпила залпом, включила ледяную воду, умывая лицо, руки, невзирая на мокнущую одежду. Лишь затем села на место, где была девушка, и закурила, переставив пепельницу. - Либо играет моё воображение... либо она улизнула через окно и лежит сейчас в постели, как и должно быть, - рассуждала она тихо сама с собой. Улыбка, широкая, тронула её губы. - Как интересно... знает ли она, что у неё есть душа?.. раз испытывать она способна ярость, ревность и желание.       Она бросила недокуренную сигарету и зачем-то достала новую. Вскочила и подошла к окну, выглядывая на улицу. Подставила мокрое лицо холодному воздуху.       - Она получила твоё послание, не так ли? - девушка улыбнулась ещё шире, бросила сигарету и быстрым шагом удалилась к себе.       Она уснула так, в одежде, едва голова коснулась подушки. Как и ожидалось, Гелла была в своей постели. Саша не стала поднимать одеяло и проверять её состояние, хотя следовало. Минуту спустя вампирша стояла над спящей, глядя на пульсирующую жилку на её шее.       - Если это игра... не жить тебе на свете, Александра Колесникова. А в аду мы встретимся вновь.       Гелла вернулась в постель, поправила одеяло. На тумбе лежала фотокарточка из-за туалетного столика, сложенная изображением внутрь. Вампирша хотела её разорвать, как и шею спящей рядом девушки (ведь именно ярость заставила её принять подобную форму), но почему-то сдерживала себя. Снаружи подпись: "даже падший может вознестись". А на другой стороне - "Христос в пустыне", Крамской.

***

      Саша начала носить с собой складной нож. Она прекрасно понимала, что он вряд ли ей поможет, а то и вовсе усугубит, поспособствовав его заключению в тюрьму, однако он, хоть и немного, усмирял мысли.       Иной раз, идя вместо Университета к Врробьёвым горам, она, проходя по тропам парка, ощущала на себе чей-то взгляд. Нож покоился в кармане. В метро, в толпе она то и дело видела мелькающие рыжие волосы. Просыпалась она от каждого шевеления соседки. Но почему-то ночевать с ней не боялась. Как, в принципе, её не боялась. Просто знала, что защищаться ей может потребоваться. Но никаких чувств в ней рыжая не будила.       Так прошёл месяц, в конце которого Саша включила им всем на кухне "Константина". Гелла, не зная, кто её за язык тянет, прокомментировала, что всё это выдумки, никаких полуангелов не существует, а создания тьмы не обязательно приходят из ада - некоторые уже рождаются на земле. Вопрос про серный запах, ощущаемый при встрече с демонами, остался без ответа. Вероника смотрела на девушку, хлопая глазами и ей внимая, периодически задумываясь, откуда она всё это знает и насколько это правда. Аксинья не верила совсем, сидя из вежливости и поедая пончики. Саша курила. Курила и запоминала.       - А Люцифер? - спросила она, затягиваясь. - Или... Мефистофель... или как его зовут в действительности... кровожаден?       - Нет, - ответила вампирша, совершенно теперь не понимая, зачем говорит, но кто-то как будто приказал ей говорить, и толковать только правду.       За этот месяц Гелла окончательно запуталась в своём понимании фигуры Александры Колесниковой. В ту ночь, когда она нашла ту фотографию картины, на которую незадолго до указала Саша, вампирша была уверена, что девушка - шпион Бога. Ведь тот, по её мнению, и пытался направить её куда-то: сначала через Сашу в музее, затем через неё же у неё дома. Однако эта теория встречала немало вопросов и несостыковок.       Во-первых, Александра совсем не была похожей на верного слугу Бога. Она не соблюла пост, не брезговала курить, ругаться, пить, заявляла, что собрала в доме все смертные грехи... Гелла не могла представить, чтобы Его посланник был таков. Хотя, поразмыслив, она пришла к умозаключению, что это могла быть маска.       Во-вторых, вампирша не могла придумать, зачем вообще Богу могли понадобиться шпионы. Тогда она решила титул "шпион" заменить на "посол". Тему, которую пытались ей приподнести, она, кажется, разгадала: о её собственном одиночестве и о странной схожести с Иисусом. Однако в таком случае, как ей казалось, Саша должна была действовать совсем иначе. Да и зачем Гелле указывать на её одиночество - она всё ещё не поняла.       Аргументов "за" же было немало. В числе прочего, Колесникова ничуть не испугалась вампирского облика Геллы и даже заночевала с ней без опасений, хотс бояться было что, ведь вампирша тогда сама себя еле контролировала. А то, что это "послание" было именно в её комнате, и совпадало с тем, на что она указала в галерее, было основным доводом. Также девушку напрягало, что Саша как будто верит ей, внимательно за ней наблюдает и слушает. Однако то могло быть и доводом "против": казалось, что хозяйка не знала, кто перед ней, и тщательно работала над разгадкой.       Молодого человека Гелла смогла найти легко, как только решила начать знакомиться и с посторонними людьми. Она понадеялась, что так сможет сбежать от взора Александры, а также, быть может, понять, как работает человеческий мозг. Однако партнёра в постели она нашла совсем недоразвитого. Сначала он показался ей интеллигентом, подарил розу, пригоасил к себе на ужин. А затем всё, о чём они говорили и переписывались, был секс. Как и то, чем они занимались вместе.       Так и прошёл ещё один месяц. Гелла меняла партнёров каждую свободную от работы ночь - почему-то она не могла завести нормальных знакомств, и к ней липли только подобные. С этим она, не выдержав, и обратилась к Колесниковой.       - Галина Геннадьевна, ты рыжая и одеваешься довольно открыто. И лето... короткие юбки, топы, загорелая кожа... мужчины горячие так и липнут к девчонкам, - объясняла Александра, потягивая виски. Убывающий месяц едва ли освещал мрачную кухню.       - А к тебе почему не липнут? И не одевать же мне брюки и свитера из-за взглядов мужчин? - не понимала Гелла. Саша снисходительно улыбнулась.       - А ты почему их не отшиваешь? - спросила она, подперев голову рукой. - До последнего надеештся, что они разумные, или просто и на секс тоже согласна?       - Я питаюсь людскими грехами, - ответила Гелла спокойно, уже давно поняв, что, как бы ты серьёзно ни сказал в этом мире необыкновенную для посторонних вещь, они тебе не поверят. Саша подняла брови, но не возразила.       - Ну вот и ответ... - вздохнула собеседница. - Ты притягиваешь грех, и им же питаешься... чтобы от этого избавиться, надо попытаться поумерить аппетит. А ко мне тоже липнут. Просто некоторых заводит доступность, а некоторых - наоборот. И им плевать на то, во что одет: толстовка и потные подмышки или костюм. Надо уметь отказывать... красиво отказывать, чтобы они от этого не взбесились ещё больше. Или просто мимо проходить.       - Научишь? - Гелла подалась вперёд. Саша пожала плечами:       - Можно попробовать... оденемся как шлюхи и грянем в бар или клуб... может, не тронут.       - Не тронут, - заверила вампирша.       - Вот и ладушки. Время пол двенадцатого. Идём сейчас или завтра? У тебя ж нет ночной...       - Пошли.       - Боже, на что я подписалась...       Спустя полчаса две девушки в обтягивающих кожаных легинсах, топах и лёгких накидках, выглядящих как шубки, шли по Пятницкой. Людей было мало, но мужчины, что шли мимо, всегда оборачивались. Они прошли так довольно далеко, на другой берег, направляясь к храму Христа Спасителя - к Кремлю Саша их побоялась вести. И, вот, под мостом у ГЭС-2, их и встретила первая дурная компания. Мужчины присвистнули.       - Ух ты, девчонки... - сказал один из них, по внешности дагестанец, с знакомым кавказским акцентом. Остальные были наверняка русскими.       - Почём будете, красивые? - сверкнул глазами брюнет, перекрывая им путь.       - В детстве вас не учили с незнакомцами не разговаривать? - подала голос Саша, уже тысячу раз пожалев, что согласилась. Перевела взгляд на дагестанца. - А вы... - посмотрела на него с таким разочарованием и отвращением, что он отшатнулся.       - Ух ты, ещё и язычок имеется, - с наслаждением протянул ещё один, подступая сзади. Они взяли девушек в кольцо.       - Галина Геннадьевна, урок отменяется, - сообщила Саша настороженно. - С таким количеством языками не почешешь.       - То есть, избегать безлюдных мест? - поняла вампирша.       - Молодец, быстро учишься.       - И что теперь?       - Спасайся кто может, - слюнула Александра.       Она тотчас нырнула под руку приблизившемуся брюнету и пнула его меж ног. Схватила за волосы, пнула в коленную чашечку и, когда он упал, запрокинула его голову. Металл лизнул шею мужчины. Это был тот самый нож.       - Все назад, - ледяным тоном произнесла Саша, глядя на остальных нападавших, одному из которых Гелла уже выкрутила руку.       И тут - вой сирен. Свободные мужчины чертыхнулись и хотели убежать, но Гелла их остановила, молниеносно оказавшись около каждого и либо пнув, либо ударив кулаком по голове. Саша отпустила своего, бросив его на землю.       - Проблемы у нас, товарищи. У всех, - вздохнула девушка. Подошла к соседке. - Уходи.       - А ты?       - У меня документы чистые, - только и ответила Саша и отвернулась. Мгновение спустя Геллы уже не было. Зато была полиция.

***

      Участок был полон запаха сирени. Александра сидела на стуле мрачнее тучи, буравя взглядом офицера, что заполнял какие-то бумаги. За соседним столом на том же месте сидел незнакомый мужчина - как оказалось, тот, кто заметил компанию и тотчас вызвал полицию. Нападавшие же были в изоляторе.       - Итак... и зачем же вы пошли по улицам в подобном виде?.. - спрашивал полицейский лениво, не отводя взгляда от бумаг.       - Это был эксперимент, - ответила Саша сквозь зубы.       - Эксперимент по совращению мужчин с угрозой для собственной безопасности? - поднял одну бровь мужчина и посмотрел на девушку.       - Я не виновата, что мужчин совращает один только вид девушки в обтягивающих леггинсах, - выплюнула она.       Офицер зевнул и отинулся на спинку, отложил ручку и переплёл пальцы на животе. Окинул её оценивающим взглядом, то, как топ обнажал грудь, пока Колесникова не укуталась плотнее в накидку.       - Знаете, вид у вас вполне провокационный... и вы наверняка не три дня на свете живёте, чтобы это не понимать...       - Вот экспертиза, Леонид Михайлович, - шумно произнёс подошедший со стопкой бумаг юноша. Положил офицеру на стол распечатки и начал докладывать сам. - Один из пойманных - беглый преступник: насильник и вор, ранее судимый.       - И что же он забыл в центре Москвы?.. - выдохнула Шура, скрещивая руки на груди. Ей не ответили, офицер листал отчёт.       - А где же ваша спутница, Александра Григорьевна?.. - спросил полицейский, махнув рукой юноше, чтоб тот удалился. Затем перевёл взгляд на Сашу. - Рыжая... уложила всех этих мужчин... а затем испарилась. Вы ещё, по словам пострадавших, сказали, что у вас документы чисты... а у неё - нет?       - Не понимаю, о ком вы, - нахмурилась Колесникова. - Я была одна.       Мужчина на это усмехнулся и зевать перестал - такой поворот его заинтересовал. Он вновь уткгулся в отчёт, а затем почти расстроенно перелистнул пару страниц, уголки губ поползли вниз.       - Возможно, вы правы, Александра Григорьевна... в крови каждого мужчины найден героин... видать, в глазах двоилось... что ж, - он поправил стопку бумаг и поднялся. Потянулся. - Заявление писать будете?       - А без него их никуда не заключат? - девушка устало вздохнула и перевела взгляд на мужчину за соседним столом.       - Нет, можете, разумеется, сбросить всё на вашего спасителя... однако разве вы не ощущаете... ущемление некоторое?       Как по команде, Александра ощутила липкое отвращене к обидчикам.       - Давайте бумагу.       - Отлично, пройдёмте, - кивнул Леонид Михайлович и подошёл к стулу. Саша поднялась. Прошли за бумагой к другому столу. - Здесь я вас оставляю. Ради бога, Александра Григорьевна, не стоит больше так экспериментировать. И с ножом вашим... поаккуратней. Сонную артерию перерезать легко, а с последствиями справляться - крайне невыносимо.

***

      Вернулась Саша после рассвета. Топ был сброшен ещё в коридоре, не доходя до спальни. Уже там она обнаружила Геллу, кивнула ей, стянула ненавистные леггинсы, от которых на коже остались алые полосы в местах швов, и легла на спину на матрас.       - Как ты поняла, что у меня поддельные документы? - спросила вампирша, начав не с "как прошло?", "как ты себя чувствуешь?", а сразу с того, что интересовало именно её.       - Догадалась, - ответила Александра и шумно вздохнула. - Я не "поняла". Я пошла ва-банк.       - А кто мигалки вызвал?       - Он шёл за нами с Пятницкой. Я заметила, потому и не так побоялась пойти под мост. Думаю, сам хотел нас "снять". Не вышло - и он, как Карандышев, решил, что, если мы не достались ему, так пусть не достанемся никому...       - Карандышев? - подняла бровь Гелла.       Ещё больше вампиршу, разумеется, волновало, каким образом этот незнакомец за ними шёл так, что она его не заметила. Это заставило насторожиться ещё более и даже пожалеть, что доверилась той, которую подозревала в шпионаже на её врага. Саша устало вздохнула:       - Читай книги, Галина Геннадьевна. Книга - твой лучший друг...

***

      Когда Вероника явилась с крашенными волосами, Александра не удивилась. Рыжий на девушке смотрелся несуразно, но Колесникова, не глядя, похвалила её за отважный шаг и выбор цвета. Не удивилась Саша и тогда, когда соседка попросила у неё те обтягивающие леггинсы и приталенную рубашку, накрасилась косметикой Аксиньи и такой ушла работать.       Удивился скорее офицер полиции, встретив вновь Колесникову в участке. Вероника сидела на знакомом Саше стуле, тушь потекла, помада размазана, верхние пуговицы рубашки оторваны. Ничего не сказав участковому, она прошла вперёд, отодвинула стул арендаторши в сторону и присела перед ней на корточки, заглядывая в глаза.       - Эй... - позвала Шура, щёлкнув пальцами перед заплаканными глазами Вероники. - Что случилось?       - Вы кем ей приходитель, Александра Григорьевна? - спросил Леонид Михайлович, возвращаясь на своё рабочее место. К слову, время вновь было позднее, и он зевнул, произнося отчество гостьи.       - Можно сказать, она моя подопечная, - ответила Саша, проведя рукой по щеке девушки, встала. - Снимает у меня комнату. Родственников у ней в Москве нет.       - Что ж вы пример такой плохой подаёте?.. - тяжело вздохнул мужчина, и вместе с ним вздохнула и Александра. - Полагаю, это не та рыжая, что привидилась вашим соперникам два дня назад...       - Не было никакой рыжей, я вам втолковываю, - нахмурилась Саша, повернувшись к нему. - Её...       - Не успели, - перебил Леонид Михайлович. - Девочка почти нарвалась. Однако нас вызвал уже знакомый вам молодой человек. Герр Шварц, как он назвался...       Мужчина кивнул на соседний стол. Там сидел тот же человек, что вызывал полицию два дня тому назад. Высокий, худощавый, с зачёсанными назад русыми волосами и, как показалось Саше, совершенно немецким лицом.       - Иностранец? - недоверчиво протянула она. Доносчик, заметив пристальный взгляд, улыбнулся.       - Да-да, верно поняли, немец. Но несёт какую-то несуразицу. И подозрительно чист. Чист, понимаете? Есть паспорт, загранник, но никакого места жительства или работы. Попахивает уголовкой, но обстоятельств нет, - отвечал офицер.       - Я поговорю с ним. Благодарю. Могу забрать Веронику?       - А, так она ВерОника! - рассмеялся Леонид Михайлович. - А я-то думаю, что на ВеронИку не откликается. Но по паспорту-то самая что ни на есть русская, отчего такое ударение?       - Диковинности хочет потому что, - ответила Саша тихо и подняла девушку. Та прижалась к арендодателю. - Всего доброго.       Шварц, как почувствовав, быстро завершил свои дела с полицейским и улизнул на улицу. Он шёл рядом метров десять, молча, а затем без лишних слов подхватил Веронику на руки.       - Думаете, спасли её, и теперь она вам должна? - с презрением спросила Колесникова, коротко глянув на мужчину.       - Александра Григорьевна, умерьте свой пыл, я здесь только с целью помочь... - ответил он с сильным немецким акцентом, и девушка была уверена, что у неё от подобного уши завянут. Знание её имени она объяснила тем, что Леонид Михайлович раструбил его на весь участок.       - Мне не нужна помощь от немца, - она сплюнула под ноги.       - Занятно. Но меня это мало волнует. Мне было сказано приглядывать за вашей соседкой... Галина Геннадьевна, кажется? Но у меня плохая память на лица, и я подумал, что эта девушка - это она, - он опустил взгляд на Веронику. Саша остановилась и взяла мужчину за грудки, что выглядело комично, ведь он ьыл на голову выше.       - Кем сказано? Что за извращенец? Отпустил Веронику на землю. Сейчас же, - взревела Колесникова, и явно не ожидала, что он послушает. Однако жертва тотчас оказалась на полу. - А теперь отвечай. Кто тебе это приказал? Какой-то её богатый ухажёр?       - Ни в коем случае. Её господин, Александра Григорьевна.       - Нет у неё господина.       - Есть.       - Сатана что ли?       Слова сорвались с её губ быстрее, чем она успела сообразить, и Саша отшатнулась. Повернулась спиной. Ненадолго повисла тишина.       - Не отвечайте. Но держитесь подальше от нашего дома. Если я вас ещё раз увижу... скажу этому господину всё, что я о нём думаю! Всё. С глаз моих долой! - активно жестикулируя, шипела девушка. Немец поднял руки примирительно.       - Как скажете, - и ушёл во тьму.