Сдаётся квартира

      Перед тем, как лечь, Александра Геллу заставила повторить за ней: "Сегодня сплю на новом месте - жених приснится пусть невесте", - обосновав это тем, что Галина Геннадьевна впервые станется в этой квартире на ночь. Возражения не принимались, и вампирша устроилась со странным самочувствием. Нечисти ничего не снится. А вот Саше, что только этим днём передвинула свою постель к противоположной стене, сон был.       Темнота. Холодный пол, ледяной воздух стоит и посылает мурашки по телу. Спереди, вместо стен, окна от пола до потолка, чем-то напоминающие башни Москва-сити. Девушка ступает вперёд, в ноги впиваются осколки, разбросанные почему-то по полу, и она оставляет за собой кровавый след. Боль и холод пронизывают всё тело, она обнаруживает, что нага, не опуская даже взгляда. Как загипнотизированная, идёт к окну, не видя иных целей.       Где-то в комнате - некоторые колонны, подпирающие потолок. Стоят диваны, лежат ковры, торшеры выключены. Вся мебель антикварная, что сильно контрастирует с современным зданием. И всё устлано осколками.       За окном - огни. Александра смотрит вниз без опаски. Высоко. Так, что даже с вдесятеро меньшей высоты разобьёшься насмерть. Вокруг - такие же башни, холодные. Полная луна освещает всё. А за башнями - темнота, словно мира больше не существует. И лёгкие облака окутывают башни.       Внизу, у входа, то и дело вспыхивает пламя. Слышны возгласы, смех. Она может поклясться, что видит, как из гробов вылезают скелеты, обрастают плотью и становятся вполне человекоподобными.       - Вы ещё вполне можете отказаться, Александра Григорьевна, - раздаётся низкий басистый голос позади.       Он звучит почти интимно, особенно когда Саша ощущает, что мужчина стоит прямо за её спиной. Она не оборачивается сразу: осматривает всё ещё раз, запечатывая в памяти. Затем лишь встаёт к нему лицом.       Как бы Александра, не владеющая сейчас своим телом, ни хотела разглядеть незнакомца и запомнить каждую его черту, каждый раз, когда она всматривалась, его лицо словно размывалось в месте, где взгляд его касался. Она могла запомнить лишь ощущение: тьма, обволакивающая со всех сторон, но при том не враждебная, пусть и такая же ледяная, как воздух, - но и оно ускользнёт от неё после пробуждения.       - Вы прекрасно понимаете, что я не стану, - ответила Александра и опустила взгляд.       Рука поднялась, и пальцы поправили воротник его тонкой рубашки. Мужчина усмехнулся. Положил свою ладонь поверх её, мягко отстраняя. Он взял что-то в руку, словно вытащив из темноты, и поднял обеими руками над головой Саши. Медленно, осторожно, неясно, наслаждаясь ли или впадая в ужас, он водрузил корону ей на голову, и тотчас по лбу девушки стелка одинокая капля крови. Она не смахнула её. И он не стал.       - Вас ждут, - добавил он тише, протянул руку, и Александра вложила свою ладонь в его.       Они пошли к другому концу комнаты, медленно. Но в том не было нужды: боль уже настолько поглотила тело Саши, что она ступала твёрдо, как и всегда, не задумываясь о тысяче иголок, пронзающих ноги. Лифт сам раскрыл свои двери перед девушкой, и та вошла внутрь, оставляя мужчину позади. Тот остановился напротив, снаружи кабинки, и тяжело вздохнул, осмотрев её.       - Вы сами решили меня испытать, так что же теперь переживаете?..       Голос девушки прозвучал за мгновение до того, как закрылись двери. Она была уверена, что мужчина что-то хотел еще сказать, но не успел - лишь губы шевельнулись. Губы. Единственное, что смогла запомнить Александра. Один уголок приподнят чуть выше другого, словно в усмешке. Вечной усмешке, которую он не мог стереть даже в приступе собственной боли.

***

      Кухня шумела. Пахло оладьями. Заварочный чайник стоял на столе, чашки дымили. Аксинья что-то объясняла Веронике, хлеб жарился прямо на сковороде. Тюль взмывался вверх - окно было открыто. Плющ шевелил листьями под натиском ветра.       Яичница Александры не подавала признаков жизни. Девушка сидела, подперев голову левой рукой, а правой держала вилку и мусолила глазунью. Желток давно растёкся, петрушка в нём практически утонула. Гелла вошла в комнату последней, даже не нагая, вопреки обыкновению, видно, побоявшись реакции соседок - престранный страх для вампирши, что никогда ни по какому поводу стеснения не испытывала.       - Сон дурной? - усмехнулась Гелла и села за стол. Кивнула на уже заваренный ей по-товарищески чай, но не притронулась пока - горячий.       - Чертовщина какая-то снилась, - ответила Саша устало и подняла взгляд. - И тебе доброе утро, Галина Геннадьевна. Жених, случаем, не проник в твои мысли?       - Мне не снятся сны, Александра...       - Григорьевна, - подсказала Шура, и новая соседка кивнула. Хозяйка потянулась. - Значит, ждёт тебя вечное одиночество... какая досада...       - А тебя, судя по всему, черти, - хмыкнула Гелла и отвела взгляд. Словом, так и было запланировано.       - Ага. Назовите топ-10 причин для расставания, - усмехнулась Александра, и блеск в её глазах вернулся, когда она поднялась, заглядывая соседкам черед плечо. - Запах прекрасный. Куличи в субботу готовить будем?       - Да, чтобы не высохли, - кивнула Ася. Гелла напряглась:       - Какие куличи?       - Скоро Пасха, детка, - подмигнув, сказала Саша, обернувшись, и щелкнула пальцами. Стала чуть серьёзнее, не встретив энтузиазма Геллы. - На службу пойдёшь?       - Воздержусь, - буркнула вампирша и отвернулась.       На самом деле, она не пробовала даже в храмы заходить - от одной мысли сдавливало виски. Но в голове засела мысль, что ей там не место. Словом, это не было необоснованным.       - Служба полчаса всего, это не Рождество. После крестного хода можете уйти, причащаться вам всё равно бессмысленно...       - Ты ходишь, чтобы исповедаться и очиститься? - перебила Гелла, искренне поинтересовавшись, что влечёт девушку, которая захотела собрать в своём доме все смертные грехи, в церковь.       - Я не верю в Бога, Галина Геннадьевна, - ответила вдруг Саша, чуть сосредоточеннее. - Религия и обряды разжигают во мне лишь интерес. Я не каюсь и не жалею.       - Ты - атеистка, - утвердительно произнесла Гелла.       Ответом ей послужил уже знакомый лающий смех, раздавшийся так неожиданно, что Ася подскочила. Саша, смеясь, извинилась, и вернулась на своё место. Она тяжело вздознула и посмотрела на вампиршу с таким обожанием, с которым смотрят на детей, совершивших излюбленную глупую и распространённую ошибку.       - Нет, Галина Геннадьевна, - улыбаясь, растянула девушка. - Верить и знать - вещи не равновеликие... однако не за завтраком понедельника это обсуждать. Боюсь, вынуждена вернуться к яичнице.       Вскоре на столе появились оладьи. Гелла не поняла: то ли Аксинья их так любит, то ли просто муку новую купили и решили внезапно всё растратить, - но не стала долго думать над этим, и заняла свои мысли вопросом, что значит "знать".       Раньше вампирша думала, что люди строго делятся на классы. Святые и грешники, верующие и атеисты, добрые и злые. Она думала, что, если грехи в человеке и есть, то они оказываются на поверхности крайне часто, и определить, какой кому соответствует, несложно. Гелла не заводила раньше знакомств на работе: человеческие понятия вроде дружбы и, тем более, любви, казались ей наивными и глупыми.       Она старалась ориентироваться на своего господина, что даже со своей свитой оставался прохладен, и не придавала значения тем моментам, когда он проводил вечера в их компании, когда называл Бегемота "дорогим", когда смотрел на вампиршу, натирающую его колено мазью, не как на несвободную слугу. Она думала, что знала его. Но сатана никогда не показал бы свои истинные чувства.       А причина её одиночества в Москве казалась ей очевидной: мессир либо решил её наказать за что-то, не выполненное при прошлом его визите, либо не верил, что она сможет быстро найти квартиру, либо же миссию он для неё приготовил, просто пока время для неё не пришло. Ей и в голову прийти не могло, что она неправа. И что причина кроется не в прихоти, - а к капризному характеру Воланда она уже привыкла - а в его древней печали и незавидной судьбе.

***

      Неделя прошла незаметно. К счастью Геллы, соседка больше не тревожила её с религиозными вопросами, как не тревожил звон колоколов, раздающийся в храме совсем редко и тихо.       В субботу работа кипела с самого утра. Вероника варила яйца, Аксинья с Сашей готовили кулич, Гелла же, вернувшаяся с ночной смены, была отослана спать. Вместо сна она осматривала книжные полки Александры, с заинтересованностью отмечая заголовки "Скорбь Сатаны", "Книжный вор" и "Божественная комедия". Читать она не стала.       Яйца были спрятаны в холодильник, разукрашенные, Гелле тоже досталась кисть и палитра блёсток, кулич допекли лишь к позднему вечеру, ведь первую версию нечаянно в духовке сожгли, Саша сходила за вином, название которого вампирша не уловила, и, к слову, были готовы праздновать. Галина Геннадьевна, словом, ощущала себя всё более и более странно, словно она оказалась в кругу каких-то ведьм, а сама она будто была самой невинной девушкой на свете.       К одиннадцати в доме всё стихло. Александра стояла одна на кухне, в руках её сигарета, окно, по обыкновению, не затворено. Москва ещё светилась, по Пятницкой ещё проезжали машины, а дворы были забиты их товарищами.       Вероника и Аксинья разошлись по комнатам, одеваясь. Саша уже имела на голове бордовый платок с чёрным узором - маками. Она была одета в привычном стиле, но в этот раз в бежевом пальто вместо привычного чёрного. Из-под него выступала такого же цвета, что и головной убор, юбка до пола.       - Помнишь, я говорила, что верить и знать - это разнозначные понятия? - спросила Шура, услышав за спиной шаги. - И я сказала, что не верю. Я знаю.       - Знаешь?.. ты с ним встречалась что ли, чтобы знать? - она улыбается.       - Именно, - ответила Александра коротко, чем ввела Геллу в ступор. - Он приходил ко мне во сне.       - Это мог быть просто сон, - перебила вампирша.       - Нет, это был не сон... - протянула Саша слегка тоскливо и напряженно, перекатывая сигарету между пальцами.       - И что же он сказал? - оскалилась Гелла. Ей на мгновение показалось, что, может быть, Александра с Ним в сговоре, и все это - западня.       - Ничего, - ответила Шура, и голос показался пустым. - Он просто смотрел на меня, спящую на кровати, прошелся по комнате, затем по квартире. И, кажется, оставил что-то за зеркалом туалетного столика, у нас. Но я каждый раз забываю посмотреть... видать, вещица не для меня...       - Тогда пойдём и посмотрим, - решительно сказала Гелла и встала ровнее.       В этот момент друг за другом отворились двери.       - Шур, мы готовы. Идём, - позвала Аксинья, натягивая ботинки.       Саша мрачно улыбнулась, словно доказала свою гипотезу. Она со вздохом потушила сигарету и бросила в пепельницу. Повернулась и медленными шагами подошла к Гелле, задержавшись параллельно ей, плечом к плечу, прежде чем пройти дальше:       - Вот ты и посмотри...